автордың кітабын онлайн тегін оқу  Кот. Мой кот — мой гуру, и он вечно недоволен

Наталья Журавлёва

Оглавление

От автора

В нашем обычном мире гораздо больше необычного, чем принято считать.

Именно поэтому, словно подписав негласное соглашение, люди изо всех сил стараются в упор не замечать того, что не укладывается в их привычную картину мира. Даже если это что-то маячит у них перед глазами с утра и до вечера, подавляющее большинство жителей нашей планеты предпочтут убедить самих себя в том, что ничего особенного с ними не произошло, и поскорее спрятать странное событие в глубины памяти, откуда со временем они и сами уже не смогут извлечь это воспоминание. А главное ни в коем случае не допустить, чтобы об этом узнал кто-то еще. Иначе их могут посчитать, скажет так, странными, а кому это надо?

И все-таки, когда с человеком происходит что-то выходящее из ряда вон, как бы убедительно разум не подсказывал ему спрятать эту историю подальше от самого себя и чужих ушей, все человеческое существо стремится поделиться случившимся с кем-нибудь, кто может выслушать, а главное поверить. И очень часто таким слушателем становлюсь я.

Мне нравится собирать необычные истории, которые произошли с самыми обычными людьми. Стоит мне заметить, что с кем-то случилось что-то почти волшебное, я уже ни за что не отстану, пока не заполучу его историю в свою коллекцию.

НЖ

Введение

Когда я впервые столкнулась с симпатичным молодым человеком, успешно управляющимся с уютным книжным магазинчиком на окраине столицы, услышала мелодичное позвякивание за левым ухом — это интуиция собственной персоной позвякивала надо мной своим колокольчиком. Интуиции я привыкла доверять, поэтому в первый же вечер задержалась в книжном несколько дольше, чем собиралась.

Это был довольно необычный книжный магазин, где можно не только купить книги, но и просто почитать их, сидя в удобном кресле, причем совершенно бесплатно, да к тому же за чашечкой ароматного зернового кофе. Я просидела за маленьким столиком в компании сэра Конан Дойла — великолепной книги на английском языке 1902-го года издания — и чашечкой латте почти час. И все это время мое внимание занимали вовсе не герои печатных страниц — я внимательно следила за молодым человеком за стойкой, стараясь разгадать, о чем же мне прозвонил колокольчик. К своему глубокому разочарованию в тот вечер мне пришлось покинуть магазин ни с чем, если не считать купленного мною для вида карманного издания «Над пропастью во ржи».

Но так просто я сдаваться не собиралась, и при первой же возможности снова вернулась в тот магазин. На этот раз я заметила кое-что необычное: у молодого управляющего магазином был кот. Очень большой кот, почти весь черный, не считая белой манишки. И явно с характером. В тот день кот вальяжно развалился прямо на прилавке, за которым обслуживали покупателей, прикрыл глаза и лишь время от времени его подрагивающий хвост напоминал о том, что это почти сказочное создание самое что ни на есть настоящее. Но заинтересовало меня вовсе не само животное, а та едва уловимая перемена, которая произошла с молодым управляющим в его присутствии. Я еще не понимала, в чем именно здесь сокрыта тайна, но уже чувствовала, что интуиция меня не подвела.

И все же разгадать загадку мне не удавалось. Сколько я не наблюдала со стороны, ничего особенного я не видела. Это был обычный парень, на вид лет двадцати пяти, с темными волосами, явно нуждающимися в услугах парикмахера, и уверенными движениями. С посетителями он всегда держался приветливо, но при этом не навязывался и всегда держал дистанцию. Тогда я решила действовать напрямую.

Представившись, я рассказала, чем занимаюсь, и истории какого рода меня интересуют. Евгений, а именно так звали симпатичного управляющего, который на деле оказался хозяином магазина, внимательно меня выслушал и любезно заверил в том, что вряд ли может мне чем-то помочь. И снова мне пришлось покинуть магазин ни с чем.

Скажу честно, с тех пор я наведывалась в книжный магазинчик ни раз и не два, предоставляя Евгению возможность узнать меня получше. Нами были выпиты пара дюжин чашек кофе и рассмотрены со всех сторон вопросы мировой литературы, прежде чем однажды, когда в магазине не было ни одного покупателя, а вечер обещал быть долгим, я снова не задала свой главный вопрос: «Что же с Вами случилось?». И вдруг Женя начал рассказывать.

История, которую он мне поведал, определенно стоила всех тех часов, в течение которых я терпеливо ее ждала. Теперь о ней узнаете и вы, дорогие читатели. Поскольку Женя помнил все события в мельчайших подробностях, я решила оставить повествование от первого лица.

Остается лишь добавить, что, данная публикация смогла увидеть свет с разрешения главных участников всех событий. Разумеется.

Глава 1

Я возвращался домой. Немного пьяный, сильно уставший и изо всех сил предающийся осенней меланхолии. На самом деле на дворе стоял апрель, но весна выдалась поздней, а соответственно холодной и мрачной. И если не смотреть на календарь, можно было запросто поверить в то, что сейчас ноябрь.

Когда до моего подъезда оставалось не больше десяти метров, от каменной клумбы, стоявшей у входа на детскую площадку, отделилась низкая тень и бесшумно направилась в мою сторону. Тень оказалась здоровенным котом, черным с белой манишкой.

Я наклонился, протянул руку, чтобы погладить котика, но вместо пушистой шерстки рука моя погрузилась во что-то мокрое, холодное и грязное. На ощупь это что-то сильно напоминало старый парик моей покойной бабушки, который она хранила полвека на своем серванте, натянутым сверху на хрустальную вазу и при этом уверяла, что это сокровище принадлежало лично то ли Любови Орловой, то ли Фаине Раневской — бабушка вечно путалась в показаниях. Я брезгливо отдернул руку и, словно извиняясь за этот невежливый жест, протянул:

— Хороший котик!

Кот уткнулся головой в мои ноги и замер.

— Ты, наверно, голодненький? — присюсюкивая, спросил я, и полез в рюкзак за недоеденным бутербродом с колбасой из студенческого кафе.

Развернув пакет, я понюхал его содержимое, которое уже пахло как-то неоднозначно. Бутерброд плюхнулся на мокрый асфальт, а я еще более извиняющимся и присюсюкивающим голосом протянул:

— Вкусная колбаска! Котик любит колбаску!

Кот понюхал бутерброд, упавший, как ни странно, колбасой вверх, дернул черным хвостом и принялся за угощение.

— Это ж каким надо быть идиотом, чтобы вареную колбасу весь день в рюкзаке таскать?! — отчетливо прозвучало где-то совсем рядом.

Я обернулся, но никого не увидел. Поднял глаза вверх, на балконы, но и там никого видно не было. И хотя очень хотелось, чтобы кто-то ответил за «идиота», я громко вздохнул, всем своим видом давая понять, что снисходительно отношусь к подобной неучтивости, и снова сосредоточил взгляд на коте.

Лохматый зверь между тем прикончил остатки колбасы, презрительно отошел от куска белого хлеба и снова уставился на меня.

— Извини, дружок, больше нет, — честно признался я и направился к подъезду.

Нашарив в кармане ключи, я прижал их к домофону и шагнул внутрь. Нажал кнопку вызова лифта, который тут же распахнул передо мной свои двери. За мгновение до того, как двери захлопнулись, сквозь узкую щель в лифт прошмыгнул мой новый дворовый приятель и уселся на задние лапы в ожидании прибытия. Я слишком устал, чтобы размышлять о степени интеллекта кота, умеющего ездить в лифтах, поэтому просто уставился в точку перед собой. Так мы с ним и ехали, точнее, поднимались вверх — два уставших странника в призрачной надежде получить, наконец, долгожданный покой. По крайней мере, в алкогольных парах мне все представлялось именно так.

Наконец, двери лифта снова открылись, выпуская своих пассажиров на свободу, и я, покачиваясь, шагнул к квартире без номера. Кот двинулся в том же направлении.

— Эй, ты куда, братишка? — слова вдруг стали произноситься медленно и нараспев. — Это мой дом, а ты иди в свой, — посоветовал я коту и, на всякий случай, отодвинул его ногой в сторону.

— Чего Вы пихаетесь? — вдруг прозвучала фраза из моего любимого мультика.

Я неодобрительно покосился на соседнюю дверь:

— Ночь на дворе, а у них телек на полную катушку! — выразил я свое негативное отношение.

Сознание ворочалось все медленнее, и я просто сосредоточился на попадании ключом в замочную скважину. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась.

— Наконец-то! — донесся голос из ниоткуда.

Я сморщился, обернулся, никого не увидел, махнул рукой, шагнул за порог и захлопнул за собой дверь.

— Дом, милый дом! — прогнусавил я, покачиваясь в прихожей.

Мое упадническое настроение как-то само собой мутировало в бессмысленно-веселое, что меня вполне устраивало.

Стоя в темноте, я одновременно пытался стащить с себя ботинки без помощи рук и нащупать выключатель. Ноги слушались меня лучше, чем руки, потому что сначала я справился с ботинками, и только потом обнаружил выключатель. От резкого света глаза инстинктивно закрылись, а когда я снова разлепил их, то обнаружил, что дома я был не один.

Оказалось, что кот не только проехался со мной в лифте, но и умудрился прошмыгнуть в квартиру.

— Котик, а ты здесь откуда? — спросил я и снова приоткрыл входную дверь. — Ну-ка, брысь отсюда!

— Ага, щас прям! — вдруг донеслось откуда-то, по всей видимости, из подъезда.

А котяра был уже наполовину на кухне. Причем его вторая, хвостатая половина очень быстро догнала первую. Животное поглотил кухонный мрак.

Я захлопнул дверь, повесил на пол куртку и направился за котом. Включив на кухне свет, обнаружил животное сидящим точно напротив холодильника. Кот, не мигая, гипнотизировал белую холодную глыбу.

— Котик голодный, да? — дружелюбно поинтересовался я.

Котище перевел взгляд на меня, а затем снова на холодильник.

— Сейчас мы тебя покормим, — пообещал я и, покачиваясь, потянул за дверцу холодильника.

В холодильнике было негусто — полбанки маринованных огурчиков, маленький кусочек желтоватого сыра, два яйца, засохший пучок укропа, невесть откуда взявшийся в моем жилище, и полбатона белого хлеба. Я никогда не понимал людей, хранящих в холодильнике хлеб. По мне, так лучше уж чаще ходить в магазин, чем неделю есть холодный твердый батон, но, судя по всему, и на старуху бывает проруха.

— Н-да, не густо! — протянул я.

И тут мой взгляд упал на пакет молока, стоявший на двери холодильника. Я достал пакет и потряс его — наполовину полный.

— Кому-то здорово повезло, — подмигнул я котику, достал миску и наполнил ее молоком.

Кот наблюдал за моими манипуляциями, не двигаясь с места. Наконец он встал, медленно приблизился к миске, понюхал ее содержимое и снова сел.

— Ну же, котик, пей, не стесняйся! — подбодрил я нерешительное животное.

— Сам пей! — отчетливо раздалось на кухне.

От неожиданности я подпрыгнул на месте, схватил первое, что попалось под руку (как оказалось, пустую пластиковую бутылку — очень грозное оружие), резко обернулся назад, потом снова вперед и замер в ожидании нападения. Сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Пары алкоголя каким-то чудодейственным образом разом покинули мой организм.

— Кто здесь? — еле слышно пропищал я, очень надеясь, что мой вопрос останется без ответа.

— Я говорю, сам пей свое прокисшее молоко! — прозвучало совсем рядом со мной.

Волосы на моей голове начали шевелиться. В памяти вдруг всплыли все просмотренные мною программы про экстрасенсов и нечистую силу, водившуюся в обычных квартирах.

От спасительного побега из враждебного дома меня удерживали только ставшие ватными ноги. Голос и вовсе почти пропал.

— Ты кто? — почему-то умоляюще прошептал я.

— Кот в пальто! — раздалось в ответ вместе с какими-то хрюкающими звуками, отдаленно напоминавшими смех.

— Кот в пальто, — машинально повторил я.

Под влиянием панического страха мозг почти перестал функционировать.

— А что тебе от меня надо? — просипел я.

— Пожрать!

В этот момент осознание того факта, что со мной до сих пор ничего особо ужасного не произошло, а значит, скорее всего, уже и не произойдет, сняло с меня леденящее душу оцепенение, и где-то на задворках разума маленькой искоркой начала мерцать мысль. Мысль эта снова и снова повторяла услышанные мною минуту назад слова: «Кот в пальто». Понадобилось еще несколько секунд, чтобы до меня дошло.

Медленно я опустил глаза и посмотрел на черного кота. Тот по-прежнему сидел перед миской и таращился на меня. Может, конечно, у меня кукушка поехала, но кроме нас двоих на кухне больше никого не было.

— Это ты сказал? — медленно спросил я кота.

— Дошло, наконец! — отчетливо раздалось с пола, при этом я не заметил, чтобы кот как-то раскрывал рот, чтобы произнести эти слова.

— А теперь, может, дашь мне, наконец, пожрать?!

Не шевелясь, я смотрел на кота. При чем, моя правая рука начала судорожно сминать пластиковую бутылку, наполнив кухню мерзкими звуками. Я перевел взгляд на смятую бутылку и разжал ладонь — кусок пластика упал на пол и исчез под столом.

— У бедняги шок, — вздохнул кот.

— Ты умеешь говорить?! — выдавил я из себя и плюхнулся на стоявший рядом стул.

— Я умею говорить, молоко кислое, жрать хочется — твоя очередь продолжать цепь очевидных вещей, — пробурчал кот.

— Ты заблудшая душа, вселившаяся в кота? — благоговейно спросил я, силясь осознать происходящее.

Кот ненадолго задумался.

— Ну, в общем-то, да, иначе, как бы я жил, если бы в моем теле не было души, — наконец констатировал он.

— Надо меньше пить, надо меньше пить! — пропел я своим осипшим голосом.

— Факт! — поддержал кот. — А теперь, может, все-таки уже пожрем?

— Что ж так грубо-то? — поразившись собственной смелости, спросил я.

— Ну, извиняйте! Посмотрел бы я на твои фразеологические обороты, если бы у тебя во рту два дня ничего, кроме дождевой воды, не было!

— Два дня?! — я вскочил и снова открыл дверцу холодильника. — Сыр будешь?

— Буду! — решительно кивнул кот.

— Только он не свежий, — извиняющимся тоном предупредил я.

— Все равно буду!

— А хлеб ты ешь?

— Ем!

— Может, яичницу быстренько пожарить?

— Давай!

— А разве коты едят яичницу?

— Сегодня я ем все!

Спустя пятнадцать минут я сидел вполоборота к столу, подперев рукой подбородок, и наблюдал, как котяра с характерным урчанием приканчивает остатки яичницы. Старый сыр, хлеб и даже маринованные огурцы были умяты несколькими минутами ранее. Единственное, от чего он отказался, был засохший укроп. Прокисшее молоко пришлось вылить в раковину.

— Да, хорошо, что я успел перекусить в студенческой кафешке, а то бы остался сегодня без ужина, — усмехнулся я.

— Можно подумать, твой холодильник ломился от деликатесов, — тут же парировал кот.

— Ну, что, наелся, чудо-кот?

— Чем тут наесться-то было?! — огрызнулось неблагодарное животное.

— Извини, дружище, но в такую погоду я бы не побежал в магазин даже под страхом смерти, — пошутил я.

— Даже под страхом смерти? — прищурился кот.

От этого взгляда мне стало не по себе, и я решил поскорее сменить тему.

— Откуда же ты такой расчудесный взялся? Или, может, ты заколдованный?

— Мозги у тебя заколдованные, — снова огрызнулся котик. — А откуда взялся, там таких больше нет.

— Благодарность из тебя так и прет, — не выдержал я очередного хамского выпада.

— Благодарить-то за что? — как ни в чем не бывало, спросил кот.

— Как это не за что?! — от неожиданности у меня даже локоть съехал с края стола, пришлось рывком вернуть его на место. — А за приют? А за еду?

— Ну, едой это можно назвать с большой натяжкой, а вот насчет ночлега еще видно будет.

— Я, вообще-то, только про приют говорил, — напомнил я. — А ты что же, и ночевать у меня собираешься?

— То есть сам ты лучше голодный посидишь, чем в такую погоду до магазина бежать, а бедное животное возьмешь и выгонишь в сырую дождливую ночь, да? — и кот снова уставился на меня немигающим взглядом.

— Ладно, можешь оставаться, — согласился я, — но учти, кошачьего лотка у меня нет!

— Не волнуйся, мы, коты, не в меру терпеливые, — заверило меня животное.

— Ладно, пошли найдем тебе где-нибудь местечко, — я поднялся со стула и направился в комнату.

Кот не заставил себя долго ждать.

Ногой я нащупал на полу выключатель от торшера, и комнатка в пятнадцать метров предстала во всей красе: на фоне бежевых стен зеленый диван, шкаф из светлого дерева, небольшая прикроватная или, в моем случае придиванная, тумбочка со стопкой книг посередине, коврик, сплетенный из толстых ниток в тон дивана и плотные темно-синие шторы. Сплошной минимализм — именно этим комната мне и нравилась.

— Торшеры я люблю, — промурлыкал мой четвероногий гость. — Есть в них что-то умиротворяющее.

— И в этом ты абсолютно прав, — улыбнулся я.

Кот запрыгнул на диван, довольно потянулся и свернулся клубком, заняв таким образом две трети всего пространства для сна.

— А ты где будешь спать? — спросил он, уже прикрыв глаза.

— В смысле?

— Ну, я буду на диване, это понятно, я ж гость! А ты?

— Вообще-то, я собирался предложить тебе коврик, — произнес я в замешательстве.

— Коврик? — удивленно повторил кот. — Вот этот, по которому ты ногами ходишь?

— Ну, да. А что тут такого? Он почти совсем новый.

— Коврик… — снова задумчиво произнес мой новый знакомец. — Я ж не собака!

— А ты предлагаешь спать на коврике мне?!

— А у тебя что, только этот диван в квартире? — не сдавался кот. — А в другой комнате что? Беговая дорожка?

Подобное нахальство начинало меня раздражать.

— А все коты такие наглые? — процедил я сквозь зубы.

— Я на полу спать не буду! — отрезал кот.

— Диван у меня только один, — предупредил я. — И на полу я тоже спать не буду!

Несколько секунд мы играли в гляделки, и каждый таращился на другого так, словно от этого зависел не комфорт одной ночи, а вся его жизнь.

— Ладно, — неожиданно прервал дуэль кот, — сегодня я посплю на спинке дивана, а завтра этот вопрос надо как-то решать.

— А ты еще и завтра у меня ночевать планируешь, — зевая, спросил я, развалившись на отвоеванном месте.

Однако котяра ничего не ответил. Перебравшись на плюшевую спинку дивана, он неуверенно там потоптался, словно примеряясь к новому ложу, вытянулся во всю длину пушистого тела, и больше этой ночью я его не слышал.

Глава 2

Проснулся я от солнечного света, бьющего прямо в глаза даже через сомкнутые веки. Удивительно! Первый солнечный день за всю весну! Я потянулся, и еще не открыв глаза, почувствовал, что спал я эту ночь почему-то в джинсах. Наверно, хватил вчера лишнего с однокурсниками. И тут минувший вечер, а вернее его сюрреалистическое завершение всплыло в моей памяти во всех подробностях.

Я резко открыл глаза и с опаской покосился на спинку дивана. Там никого не было. Я сел и внимательно оглядел всю комнату — пусто. Неужели приснилось? А ведь все казалось таким реальным! Подняв себя с дивана, я медленно побрел в ванную.

Совершив все утренние процедуры и переместившись на кухню, я на автомате дернул дверцу холодильника. Все полки оказались пустыми. Ни пачки молока, ни состарившегося сыра, ни яиц, ни хлеба. И только пучок сухого укропа украшал мой осиротевший холодильник. Вот теперь стоп, Жека! Сейчас надо сосредоточиться! Потому что либо это я сам все вчера съел и по какой-то причине этого не помню, либо говорящий кот — все-таки не сон.

— Даже такая длительная медитация перед холодильником не наполнит его содержимым, — донеслось со стороны окна.

Я медленно повернулся — здоровый котище развалился на кухонном подоконнике, заняв его практически полностью и подставляя солнцу свое пушистое брюхо.

— Значит я все-таки того, — мрачно признался я сам себе.

Говорят, признание пациентом своего недуга — это первый шаг на пути к выздоровлению.

— Чего того? — без особого интереса спросил кот.

— Я — того, — пояснил я своей галлюцинации.

— Все мы в большей или меньшей степени немного того, — подбодрило меня животное.

— А разговоры с котами — это большая или меньшая степень? — поинтересовался я, закрыв холодильник и нажимая на кнопку электрического чайника.

— Так ты из-за меня так расстроился, — догадался кот. — Это ты, брат, зря! В этом плане с тобой все в порядке.

— Точно! У нас же, у людей, у всех так: кто с котами, кто с собаками лясы точит, а кто и бегемотами не брезгует!

— А при чем тут бегемоты?! Чай, не в Африке! — перекатился котяра на другой бок. — Считай, что это просто дар у тебя такой. Кто-то умеет жонглировать, кто-то чемпион по шахматам, кто-то красиво крестиком вышивает, а ты вот ведешь беседы с умным, воспитанным, со всех сторон положительным котом.

— Так я что теперь, язык котов понимать буду?!

— Ты вообще слушаешь, что я говорю, или твой мозг успевает обрабатывать только мизерную часть поступающей информации?

— Ты еще и хамить мне будешь?

Кот проигнорировал вопрос, заданный очень злобным тоном — все-таки похмельное утро — не лучшее начало для дружеской беседы, а дерзкий собеседник совсем не добавлял этому утру шарма. Хотя о чем я вообще?! Только с котами мне еще болтовни не доставало для полного счастья.

— Ладно, давай пей быстрее свой чай и пошли уже в магазин, — между тем, потребовал кот.

— Зачем?

— За продуктами! За чем же еще?! Подкормишь мозг глюкозкой, может, лучше соображать начнет.

Я по-дзеновски глубоко вдохнул, выдохнул и решил быть выше этих хамоватых нападок. Если честно, я просто не знал, как разговаривать с котом, почему-то претендующим на уровень IQ выше, чем у меня.

Я сидел за кухонным столом, потягивал зеленый чай и рассматривал своего непрошенного гостя при дневном свете и, как мне очень хотелось думать, в здравом рассудке. Размером гораздо больше котов среднестатистических. Густая пушистая шерсть, во многих местах сваленная или в чем-то вымазанная. Полностью черный, за исключением белой грудки, кончиков лап и усов — они были снежно-белые. И еще глаза — я никак не мог определить, какого цвета у кота глаза.

— Ну, а имя-то у тебя есть? — спросил я.

— Нет, — лаконично ответил кот.

— Что, совсем нет?

— Совсем.

— Ну, там Барсик, Васька, Пушок, я не знаю…

— Ага, зови меня Пушок, — поддразнил Котяра.

— Давай тогда придумаем тебе имя, — предложил я.

— Ну, попробуй.

— Я так понимаю, всякие типично кошачьи имена тебя не устраивают?

— Правильно понимаешь.

— Тогда, может, Макс?

— С чего бы это?!

— А что? По-моему, очень даже хорошее имя. Между прочим, человеческое.

— Вот давай тебя так звать и будем, — огрызнулся кот.

— Но я же не Макс, — запротестовал я. — Кстати, я же так и не представился. Меня зовут Женя. Если полностью, то Евгений Борисович Ланской. Друзья зовут Жекой.

— Очень приятно, — промурлыкал кот неожиданно дружелюбно.

— Взаимно. А теперь давай разберемся с тобой — как-то же к тебе нужно обращаться!

Я задумался.

— Может, Барон?

Кот презрительно отвернулся.

— Борис?

Тишина.

— Тимофей? Котофей? Шустрик?

Кот хранил молчание.

— Адольф? — хихикнул я.

Кот нервно забил хвостом по подоконнику:

— В таком случае, ты у нас будешь Иосифом. Вот и посмотрим, кто кого! Так сказать, новое прочтение мировой истории.

— Ого, ты еще и с историей знаком? — удивился я.

Но безымянный котяра мой вопрос проигнорировал.

— Чем тебе Макс-то не нравится? — вернулся я к задаче.

— И это были все твои познания в кошачьих кличках? — фыркнул кот.

— Ну, извини, у меня и кошек-то никогда не было, только собака, и то много-много лет назад.

— Сейчас заплачу.

— Брось, Макс, не будь таким букой!

— Говорю тебе, никакой я не Макс! — зашипел кот и даже привстал на передних лапах.

— Надо же мне как-то тебя называть! — не выдержал я.

— Зачем?! До этого момента ты же как-то справлялся с этой задачей?!

— До этого момента я называл тебя просто «кот», и то про себя!

— Вот и называй!

С этого момента кот стал Котом. Да-да, именно так, с большой буквы, потому что невозможно называть говорящего кота с познаниями в мировой истории с буквы маленькой.

— Раз мы, наконец-то, покончили с формальностями, — Кот по-прежнему оставался невозмутимым, — не пора ли перейти к делам насущным, сугубо бытовым, так сказать?

— В смысле?

— В смысле, у тебя в холодильнике мышь повесилась!

— Вот и угощайся, тебе, вроде как, положено, — усмехнулся я.

— Предпочитаю «Вискас», — промурлыкал Кот.

— Спасибо, что не омаров с трюфелями!

Сходить в магазин действительно не мешало — у меня у самого уже глухо урчало в животе.

Я натянул вчерашнюю одежду и ровно через две минуты был готов к выходу, оставалось только запрыгнуть в ботинки, что я незамедлительно и сделал.

— Все, готово! — выдохнул я, отправляя связку ключей в карман куртки.

— Ну, пошли, — донеслось снизу.

Оказывается, Кот уже сидел у входной двери, совершенно по-кошачьи пытаясь открыть ее лапой. Хотя, чему я удивляюсь?

— И ты пойдешь?

— На первый раз схожу, а то еще купишь какой-нибудь отравы, — заявил мой новый знакомец.

— На первый раз?! То есть, потом это станет моей почетной обязанностью?

Кот не удостоил меня ответом, прошмыгнув в открытую мною дверь.

К счастью, народу в магазине было немного. Когда супермаркет полон снующего туда-сюда люда, то, выбравшись из него, я чувствую себя цитрусовым фруктом после соковыжималки. Интересно, куда может деться энергия маленького человека в большом магазине? Может, ее высасывают полуфабрикаты?

Вторым бонусом посещения супермаркета в ранние часы, как правило, является почти полное отсутствие персонала. Поэтому совершенно незамеченным смог попасть в магазин не только я, но и семенящий у меня под ногами Кот.

Быстренько пробежав по отделам, я собрал в тележку свой обычный рацион, и теперь завернул в сектор с зоотоварами. Сверху донизу полки были уставлены едой для котов, собак, грызунов, птиц, рыб и прочих представителей как нашей, так и заморской фауны.

— Ну, ничего себе нынче цены на кошачьи консервы! — присвистнул я.

Кот с деловым видом прошествовал вдоль полок, видимо, изучая ассортимент.

— А чем тебя, собственно, всякие там рыбьи головы и другие кошачьи деликатесы не устраивают? — поинтересовался я как бы невзначай.

То ли жадность, то ли здравый смысл протестовали во мне против такой откровенной обдираловки.

Кот остановился, медленно присел на задние лапы, окинул меня презрительным взглядом и изрек:

— Действительно, и как это я сам не додумался — зачем питаться мясом, когда можно уплетать рыбьи головы, мышиные хвосты и тухлые объедки из помойки, правда?

— В принципе, правда, — проговорил я, отстаивая интересы своего кошелька. — Ты же все-таки кот.

— Железный аргумент! — сверкнул глазами Кот.

Вдруг он с места запрыгнул в тележку с продуктами и начал разгребать лапами ее содержимое. Со стороны это выглядело, словно большой невоспитанный котик решил сделать свои дела не в детскую песочницу, а в продуктовую тележку.

— А что же ты набрал рис и гречку в пакетиках для варки, а не взял пятикилограммовые мешки с пыльной крупой, которую надо еще перебрать, — зато вдвое дешевле, — утробно и очень зло урчал Кот. — Зачем потратился на яблочки Голд, когда Антоновка стоит в три раза дешевле. Что, кисленькое не любишь?! Сыр с плесенью? Элитный крупнолистовой чай? Блажь!

Кот вышвыривал из тележки все, что попадалось ему под лапы.

— Замороженные блинчики? Дружище, ты удивишься себестоимости этого блюда, если готовить его самому!

Упаковка блинов тоже полетела на пол.

И вот тут случилось то, за что посторонние люди, которых, к счастью, в это утро не было ни в зоотоварах, ни поблизости, вполне могли сдать меня с рук на руки санитарам известного медицинского учреждения. Я начал смеяться! Я смеялся так, как, наверно, не смеялся никогда в своей жизни. Я просто ржал в голос, держась за живот и сгибаясь пополам. Слезы текли у меня из глаз, но я был просто не в силах остановиться. Потому что только сейчас я вдруг осознал, насколько ирреально и фантастично все то, что случилось со мной за последние двенадцать часов.

Когда приступ смеха начал ослабевать, все еще сквозь слезы я увидел Кота, который лапой, играючи подкатывал ко мне бутылку воды, в порыве кошачьего гнева выкинутую из тележки.

— На вот, минералочки попей, глядишь, отпустит, — пробурчал Кот.

— Она же двухлитровая! — выдохнул я. — Откуда у тебя сил-то столько?! Хорошо хоть сама бутылка пластиковая!

— Хорошо, — согласился Кот.

Я отвинтил крышечку и сделал несколько глотков.

— Так что? Мы нашли взаимопонимание или показать тебе полки с продуктами эконом-класса?

— Ладно уж, консервы так консервы! — сдался я.

Собрав разбросанные по всему полу продукты, я начал складывать в тележку разноцветные баночки с кошачьей едой.

— Эй, ты что делаешь?! — заволновался вдруг Кот.

— Как что? Набираю побольше твоих кошачьих деликатесов.

— Я же сказал: я ем только «Вискас»!

— Для меня любая кошачья гадость — уже «Вискас», — объяснил я.

— Зато для меня — нет!

И Кот взял командование на себя.

— Всю эту ерунду поставь туда, откуда ты ее достал. Давай, бери вот эти баночки и еще вон те пакетики…

— «Вкусные подушечки с нежным паштетом», — я стал приглядываться к надписям на банках, — «Со сметаной и овощами», «Сочные кусочки с говядиной», «С курицей», «Рагу из кролика», «Аппетитное ассорти с курицей, уткой и индейкой», «С говядиной, ягненком и кроликом», — ну, ничего себе, у тебя меню!

— Не завидуй! — жадно проурчал Кот и первым проследовал к ближайшей кассе.

Я прикинул, во сколько мне встанет данный поход в магазин, понял, что это сильно выходит за возможности бедного студента, грустно вздохнул и последовал за Котом.

Стоит ли говорить, что по возвращении домой Кот съел чуть ли не половину только что купленных кошачьих деликатесов. Сытый и урчащий он растянулся на кухонном подоконнике, прикрыв от удовольствия глаза.

Закончив собственную трапезу, которая оказалась намного скромнее кошачьей, и вымыв посуду, я взглянул на своего пушистого приятеля, оценивая собственные силы.

— С посудой покончено, — сообщил я.

— С чем Вас и поздравляю, — не открывая глаз, ответил Кот.

— Теперь твоя очередь, — несмело продолжил я.

— Вот где у человека логика?! — Кот приоткрыл-таки левый глаз. — Во — первых, ты сам только что сказал, что с посудой покончено, а во-вторых, успешная помывка посуды лапами равна… — Кот выдержал театральную паузу, — нулю!

Я откашлялся, прикидывая, насколько моя затея может быть близка к полному краху, ну скажем, по десятибалльной шкале. Наверно, что-то между единицей и двойкой! И все-таки оставить это я не мог.

— Я имел в виду вовсе не то, что теперь твоя очередь мыть посуду, — криво улыбнулся я.

— Какой же ты все-таки неумный! Что же еще можно иметь в виду, когда после мытья посуды заявляешь «теперь твоя очередь»? — хмыкнул Кот.

И тут до него дошло!

— О, нет, нет, нет! — Кот вдруг вскочил и в одно молниеносное движение спрыгнул с подоконника. — Мы так не договаривались! Нет, нет и нет! Ни за что!

Он заметался по кухне, а потом и вовсе скрылся где-то за ее пределами.

Нашел я его за диваном, забившегося в угол и смотрящего оттуда глазами, полными мольбы.

— Да ты посмотри на себя, — я присел рядом с ним на корточки и приступил к переговорам, — ты же высокоинтеллектуальное существо, а выглядишь, как обычный драный котяра с местной помойки: шерсть свалялась, с одного бока вымазался в какой-то гадости, с другого — влип в жевательную резинку! А запах?!

— Нет! — отрезал Кот.

— А запах, словно ты вообще за всю свою кошачью жизнь не мылся ни разу! — пропустив категоричный отказ мимо ушей, продолжил я. — Кстати, а сколько тебе лет?

— Это вовсе некстати, — не терял бдительности Кот. — И, если хочешь знать, все коты моются языком.

— Да, ну! — деланно удивился я. — Что ж ты до сих пор не вымыл с себя эту зеленую гадость и жвачку? Языком!

Кот сверкнул на меня глазами, но ничего не ответил.

— Ну же, не упрямься, — не отступал я. — Смотри, что у меня есть!

Я протянул флакончик с шампунем для кошек, прихваченный мною в зоомагазине.

— О, да ты вооружен до зубов, — скривился Кот.

— Ну, вот что, — решительно заявил я, — или ты позволяешь привести себя в нормальный вид, или — был рад знакомству! В квартире, насквозь провонявшей немытым котом, я жить не собираюсь. Намек понятен?

— Все с тобой ясно, — произнес Кот. — Через пять минут меня здесь не будет. Вместе с моим кошачьим духом, — гордо подчеркнул он.

А ровно через минуту Кот уже трясся под струями теплого душа.

Забавно, как меняются звери с повышенной лохматостью, стоит им как следует намокнуть. В данном конкретном случае Кот сильно смахивал на огромную мутировавшую крысу. Как только я вытащил его из ванны, он пулей залетел в комнату.

— Какой же ты садюга! — отчеканил Кот и принялся тереться о придиванный коврик.

— Но-но, — запротестовал я, — ты же вроде не собака! Заканчивай портить хозяйские вещи!

Кот на секунду замер.

— Чьи-чьи вещи? Хозяйские?!

— Мир, в котором коты — хозяева людей, где-то в другом измерении, — весело усмехнулся я.

— Заруби себе на носу, — серьезно проговорил Кот, — у меня никогда не было, нет, и никогда не будет никаких хозяев. А крепостное право отменили еще в 1861-м году! Ясно?

— Какие глубокие познания в русской истории! — примирительно проговорил я. — Ладно, свободолюбивый чудо-кот, идем феном тебя просушу.

— Очень надо, — проворчало мокрое животное и потащилось вслед за мной и феном к ближайшей розетке.

После всех проделанных процедур Кот, что называется, заиграл другими красками: колтуны исчезли, а черная шерсть приобрела почти бриллиантовый блеск.

Я невольно залюбовался этим огромным благородным животным, с гордо вскинутой головой и надменным взглядом. Взгляд этот отчетливо говорил о том, что никакие сокровища мира и блага цивилизации, вместе взятые, не достойны даже когтя на задней лапе данного индивида.

Он долго ходил туда-сюда мимо створки шкафа с зеркалом до пола, рассматривая свой изменившийся облик. Наконец, запрыгнул на спинку дивана и довольно заурчал.

Стоит ли говорить, что никакого «спасибо» я так и не услышал.

Глава 3

Кот так и остался жить у меня. Не то, чтобы я очень хотел завести домашнее животное, просто оно меня об этом не спрашивало. В мои почетные обязанности входила покупка для Кота кошачьих консервов и неспешные беседы по вечерам, если, конечно, вечерами я был дома. Впрочем, Кота тоже было трудно назвать домоседом. К тому же он категорически отказывался ходить в лоток, поэтому каждое утро Кота начиналось с прогулки.

Весна наконец взяла свое, и к концу мая погода стояла не просто теплая, а жаркая. Я открыл глаза и взглянул на светящиеся цифры будильника — половина второго после полудня. Голова гудела, но, к счастью, не слишком сильно. Пожалуй, не самая высокая плата за то, что тело зажигало всю ночь напролет.

Прокрутив в памяти вчерашнее веселье, я улыбнулся. Дружище Олег оказался прав: открытие нового клуба — это море выпивки, развлечений и новых знакомств. И в это море я вчера нырнул с головой.

Я потянулся и сел, свесив ноги. Ступни уперлись во что-то теплое и пушистое.

— А все алкоголики с утра пытаются задавить бедное животное?

Недовольство доносилось снизу.

Я убрал ноги и посмотрел на пол. Кот развалился под диваном, вытянув в стороны все четыре лапы.

— Все, — ответил я и встал.

Неспеша, подошел к окну и выглянул на улицу.

— Ты чего на полу-то развалился? — зевая, спросил я, все еще глядя на полупустую улицу.

— А ты надень шубу и ляг на плюшевый диван, тогда поймешь, — огрызнулся Кот.

Я закатил глаза, но промолчал. Однако Кот, вероятно, полдня ждавший моего пробуждения, за ненавистные капризы природы решил отыграться на мне.

— А все живодеры живут без кондиционеров? — ядовито продолжил он свой допрос.

Кот уселся на коврик, и теперь медленно и с наслаждением драл об него свои когти. Не иначе, как представлял на месте ковра меня.

— Кондиционер стоит дорого, — заявил я. — Плюс доставка и установка.

Кот вскинул на меня ненавидящий взгляд.

— Ну, извини, — развел я руками.

Мстительное животное вернулось к обдиранию ковра.

Я вновь выглянул в окно. День был отличным.

— Ладно, я быстро в душ, а потом отправляемся на природу.

— В лес что ли? — лениво поинтересовался Кот. — Это без меня.

— На пляж! — подмигнул я Коту.

Тот на секунду забыл о коврике:

— Почему бы тебе просто не разжечь духовку и не засунуть меня внутрь?! — вопросил он.

— Успокойся, около воды всегда прохладнее, отмахнулся я. — Заляжем где-нибудь в тени — тебе понравится.

Городской пляж — это, конечно, не морское побережье, но тоже вполне себе ничего.

— Ничего хорошего, — пробормотал Кот, устроившись под большим, раскидистым кустом метрах в двадцати от кромки воды. Располагаться в радиусе долета водяных брызг он категорически отказался.

Несмотря на будний день, народу было довольно много. И все-таки это было лучше, чем сидеть в пыльной, душной квартире. Гораздо лучше!

Я достал сэндвичи, бутылку минеральной воды без газа и принялся за свой скромный завтрак. Или скромный обед?

— А мне? — протянул Кот, уставившись на меня жалобным взглядом, какой мог изобразить только он один.

— Разве ты просил что-то захватить для себя? — невинно поинтересовался я.

— А еще друг называется, — совсем по-детски пробормотал Кот и отвернулся.

Довольный, что удалось одурачить Кота, я достал «Вискас», открыл банку и подсунул ее прямо под обиженный нос.

Я давно уже привык, что еда для Кота — главный критерий любви к себе со стороны окружающих. Вы когда-нибудь видели сияющего кота? Я — да!

После перекуса я отправился купаться. Вода оказалась немного холодноватой, но стоило побороть себя и нырнуть в голубую прохладу, и ничего лучшего на свете уже не существовало.

Я отплывал от берега и снова возвращался. Неторопливо плыл сначала кролем, потом на спине. Бодрящая вода выгнала из моего тела остатки похмелья. Совершенно обновленным человеком я вернулся обратно под куст и плюхнулся на полотенце.

Кота видно не было.

Я повертел головой по сторонам, потом встал на ноги для лучшего обзора — его нигде не было.

А потом я вдруг услышал несколько тонких детских голосков, повторяющих один за другим:

— Холосий котик! Пусистый котик!

И эти голоса чередовались с отлично знакомым мне урчанием.

Я обошел куст и увидел Кота. Вокруг него сидели на корточках трое маленьких ребятишек — две девочки и мальчик, которые и наглаживали Кота в шесть маленьких ладошек.

— Ну, скажите мне еще что-нибудь приятное, — протянул Кот.

— Класивый котик, — тут же отозвалась девочка в большой белой панаме.

— Прааавильно, — выгнул Кот спину, — прааавильно!

На секунду я, было, решил, что дети тоже могут слышать Кота, но потом понял, что они просто повторяют друг за другом одни и те же фразы.

Надо же, оказывается, Кот умел-таки быть милым, если хотел. К сожалению, хотел он этого крайне редко, примерно, никогда в тысячу лет.

Я вернулся на свою сторону куста, вновь растянулся на полотенце и задремал. Что может быть лучше?! Искупаться в жаркий денек, потом подкрепиться и, наконец, забыться целительным сном!

Из мира снов мое сознание вытягивали неприятные звуки, которые, в конце концов, сложились в отвратительную фразу «Ну хватит спать, есть же хочется!».

Я разлепил глаза. Передо мной сидел Кот.

— Уйди, — вежливо попросил я и перевернулся на другой бок.

— Хочу есть, — настаивало животное. — Есть хочу!

— Ты не отстанешь, да?

Я сел и огляделся по сторонам. Солнце почти зашло. Многих отдыхающих уже не было на пляже. Место детишек с другой стороны куста заняли трое байкеров, распивающих пиво.

— Сколько я проспал?

— До полдника, — сообщил Кот.

— Ты и время приемами пищи измеряешь? — усмехнулся я.

— Есть хочу! — настойчиво повторил Кот.

Я потянулся, разминая затекшее тело.

— Почему именно я должен тебя кормить?

— Этот вопрос не имеет никакого значения, поэтому давай не будем тратить на это время, — отмахнулся Кот и принялся нервно постукивать пушистым хвостом.

— Ничего себе! — хмыкнул я. — Для меня этот вопрос очень даже имеет значение.

— Ну считай, что тебе выпал счастливый билет, — вздохнул Кот.

— Неужели? Это за какие же заслуги?

— Никак не за твои! По крайней мере, пока. Считай предки постарались.

— Чьи?

— Ну, не мои же! — Кот театрально закатил глаза — то еще зрелище оказалось.

— Тебе от меня что-то конкретное нужно? — поразмыслив, спросил я.

Впервые за все время Кот вдруг заговорил о нашем знакомстве без хамских, ничего не проясняющих шуточек.

— Ожидать чего-то конкретного от сплошной абстракции, каковой является твоя жизнь, — идиотизм.

Я стащил с головы кепку и в сердцах бросил рядом на траву.

— Черт меня побери, если я хоть что-то из этого понял!

— Поосторожнее с желаниями, — посоветовал Кот и, выйдя из-под тени куста, растянулся на солнышке. — Я вот сейчас желаю только одного…

— Не продолжай, — я вздохнул. — То, что твоим единственным желанием является набить брюхо, я уже понял. А вот чем тебе не нравится моя жизнь?

Кот искоса глянул на меня и вновь отвернулся.

— А чего в ней хорошего? По большому счету, она не так уж сильно отличается от того, что ты с таким пренебрежением осуждаешь в моей.

— И что же это? — удивился я.

— Разве не очевидно? — Кот почесал за ухом задней лапой. — Все, что ты делаешь, — это ешь, спишь и развлекаешься.

— Вообще-то я еще учусь! — напомнил я.

— Учишься? — убийственно медленно повторил Кот. — Ну-ну.

У меня не было никакого желания выслушивать нотации от какого-то кота.

— Знаешь, не так уж много народу в двадцать лет четко знают, чего хотят от жизни! — я вскочил с полотенца и быстро зашагал к воде.

И все-таки сзади я услышал ядовито-отчетливое:

— Да ну?!

Выход из воды под вечерним ветерком комфортным точно не назовешь.

— Бодрит! — сообщил я Коту быстро вытираясь насухо. — А ты не желаешь искупаться?

Раздражение, вызванное поучительными высказываниями Кота, благополучно испарилось, и теперь меня посетило легкое, даже дурашливое настроение.

— Не люблю водные процедуры, — отрезал Кот.

— Помню, помню, — хихикнул я, вспоминая самое первое мытье Кота.

— Теперь, когда ты взбодрился, я, наконец, могу рассчитывать на скромную трапезу? — осведомился Кот, на этот раз сама любезность.

— Скромная трапеза и ты — понятия несовместимые. Но так уж и быть, — я потянулся за рюкзаком, — сейчас купим тебе что-нибудь съедобное.

Вот только мне никак не удавалось нащупать в рюкзаке бумажник. Я высыпал на траву все содержимое рюкзака — бумажник исчез.

— Вот черт! — я с силой отшвырнул рюкзак. — Похоже, нас обчистили.

К несчастью, я имел дурацкую привычку таскать с собой наличные.

— Ты про свой коричневый кожаный бумажник? — осведомился Кот. — Так его взяли вон те ребята, пока ты устраивал заплыв.

Он кивнул в сторону парковки, где рассаживались по своим железным коням байкеры, еще недавно отдыхавшие по ту сторону куста.

— Ну класс! — я совсем упал духом.

И вдруг меня посетила внезапная мысль:

— Подожди-ка! То есть ты видел, как они меня грабили, и ничего не сделал?

— А что я должен был сделать? — невинно спросило животное. — Я всего лишь… кот.

Я выдохнул, вновь ощущая вернувшееся раздражение.

— Что-то мне подсказывает, что, если бы ты захотел, ты бы мог сделать очень многое!

— Не переоценивай мои возможности, — с притворной скромностью отмахнулся Кот. — В конце концов, ты вовремя спохватился, а значит еще ничего не потеряно.

— Уж не думаешь ли ты, что я сейчас пойду и обвиню в воровстве троих здоровенных мужиков, накачанных пивом, плюс у одного из них прикреплена к байку бита?

Кот лениво потянулся:

— Не знаю, в конце концов, они же забрали твой бумажник, а не мой.

Я вспомнил, что только утром зачем-то положил в бумажник вообще всю имевшуюся у меня наличность.

— Вот я осел! — застонал я.

— Я рад, что ты передумал, — мигом откликнулся Кот. — Нужно просто пойти туда и потребовать обратно то, что принадлежит тебе.

— Видно, моя жизнь для тебя совсем не ценность, — упавшим голосом проговорил я, прикидывая в уме, как теперь дотянуть до конца месяца.

— Говорю же тебе, пойди к ним и забери свой бумажник назад! — настойчиво повторил Кот.

— Отстань, — отмахнулся я и начал медленно собирать рассыпанные по траве вещи обратно в рюкзак.

— Да ты просто трус! — театрально воскликнул Кот, словно на него только что снизошло откровение.

— Пусть так, — сквозь зубы процедил я, — зато живой и здоровый.

— Ты что хочешь навсегда запечатлеться в собственной памяти под этим позорным определением?

— Что за бред?! — отмахнулся я. — Это здоровое чувство самосохранения.

— Это трусость!

Я отбросил рюкзак и выпрямился:

— Ты так жаждешь моей смерти или хочешь, чтобы меня прямо здесь покалечили, что еще хуже?!

Кот только тряхнул ушами:

— А с чего ты взял, что все закончится именно так?

— Не трудно догадаться, — пробурчал я и вновь присел над рюкзаком.

— Ты сдаешься, даже не начав сражения.

— Вот это ты правильно сказал — сражения! — вздохнул я. — И, поверь мне, его исход будет не в мою пользу.

Кот посмотрел на меня, затем на бугаев и оценивающе прищурился.

— А давай посмотрим? — невинно предложил он.

Я невольно покосился на посыпанную гравием площадку, служившую стоянкой. Там трое байкеров стояли у своих железных коней и, никуда не спеша, допивали очередную порцию пива из жестяных банок.

— Они еще и бухие, — протянул я.

— Что ты сказал? — переспросил Кот.

— Я сказал, что требовать у этих парней деньги — это самоубийство!

— Ну же, не трусь! У меня хорошее предчувствие! — не отставал Кот.

— Какое? Что доктору, несмотря на кажущуюся невозможность мероприятия, все же удастся собрать меня по кускам?

Я снова кинул взгляд на парковку. Двое парней уже надели косухи и оседлали железных коней, третий топтался вокруг мотоцикла, укладывая что-то в кожаный кофр.

— Ты вообще уверен, что мой бумажник взяли именно они? — спросил я, ободренный пришедшей мне в голову мыслью о том, что Кот просто ошибся.

— Такой коричневый, двусторонний, с заметной потертостью на одной стороне? — мгновенно отозвался тот.

— Ну да, — промямлил я.

— Говорю тебе, иди и забери у них свои деньги!

Не знаю, на что я рассчитывал, когда медленными шагами двинулся к троим здоровым байкерам. Наверно, я надеялся на то, что пока я добреду до них, эта компания уже успеет уехать.

Вот только мои расчеты не оправдались. Самый здоровый из них все еще возился у мотоцикла, когда я, словно мираж в пустыне, возник перед этой троицей. Краем глаза я успел уловить, как один из сидевших на мотоциклах тихо свистнул второму, кивнув в мою сторону.

— Что-то потерял? — сразу же обратился ко мне байкер в красной бандане и по совместительству обладатель редкой растительности на лице. Вблизи это делало его больше похожим на молодого священника, чем на грозного стража дорог.

— Потерял, — выпалил я.

— И что же?

— Вы прекрасно знаете что, ведь эта вещь теперь у вас.

Я словно слышал собственный голос со стороны и одновременно не мог поверить, что разговариваю таким тоном со здоровенными мужиками с криминальными наклонностями.

Кот вился у моих ног, и, конечно, не преминул вставить пару слов:

— На самом деле, твой бумажник сунул себе в карман вон тот толстяк.

Разумеется, его слова услышал только я.

— Толстяк? — машинально переспросил я и посмотрел на второго байкера, который и впрямь был малость пухловат, что ему совершенно не мешало нагонять на меня страху одним только взглядом.

— Ты кого толстяком назвал?! — слезая с байка, прорычал верзила.

Я инстинктивно попятился назад, но заставил себя остановиться, когда заметил усмешку на лицах байкеров. Возможно, я бы так и пятился дальше, пока не исчез бы из их поля зрения, и черт с ним с бумажником, но эта усмешка…

— Что, смазливая мордашка, хочешь нам еще что-то сказать? — мерзко засюсюкал громила.

Я набрал в легкие побольше воздуха, а потом неожиданно для самого себя выдал:

— Может, у меня и смазливая мордашка, да только она нравится девочкам гораздо больше, чем такое пивное пузо, как у тебя!

Я произнес это со всей дерзостью, на какую в тот момент был способен, и мои слова, словно отравленный дротик, угодили прямо в цель, а точнее в явную болевую точку.

— Верзила с нечленораздельными звуками и без предупреждения бросился на меня, и, если бы не его дружки, успевшие ухватить того за руки, скорее всего от меня мало бы что осталось.

— Что ты сказал?! — сипел верзила.

— Что слышал! — совсем по-детски откликнулся я и, осмелев, вдруг сделал смелый шаг в его сторону. Правда, только один.

— Слышь, парень, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, — отпуская переставшего биться в конвульсиях приятеля, посоветовал мне третий участник этой банды — невысокий блондин с длинными волосами.

Я покачал головой:

— Не раньше, чем получу назад свои деньги! — сказав это, я и сам уже не верил, что слова принадлежали мне.

— Какие деньги? — с совершенно невинным видом поинтересовался байкер с бороденкой.

— Те самые, что вы украли у меня на пляже и которые сейчас у толстяка, — я указал в дернувшегося на меня громилу.

— Остынь, Данила, видимо парень что-то перепутал, — спокойно продолжал блондин. — Никакие деньги мы у тебя не брали.

— Не брали мы ничего! — эхом отозвался бородатый.

Люди на стоянке начали обращать на нас внимание, но никто не спешил вмешиваться, кидая на нашу становящуюся шумной компанию лишь любопытные, а иногда и боязливые взгляды. Те, у кого были дети, быстро впихнули их в автомобили и, побросав вещи в багажник, поспешили покинуть место возможной стычки.

— В заднем кармане джинсов, — снова подсказал мне Кот.

— В таком случае, пусть этот толс…, — я решил не нарываться, — Данила покажет содержимое карманов джинсов.

Громила бросил вопросительный взгляд на блондина, который явно был их лидером.

— Мы не маленькие мальчики, которые будут выворачивать кармашки своих штанишек, чтобы доказать, что они не брали конфетку, — тут же отозвался блондин. — Если я говорю, что мы ничего не брали, значит так оно и есть.

Я молчал, не знал, что сказать в ответ. Байкеры противно заржали и начали снова усаживаться на мотоциклы, готовые в любую секунду тронуться в путь, обдав меня облаком пыли.

— Повторяй за мной, — приказал Кот.

Я в недоумении смотрел на него.

— Слово в слово! — отчеканил он.

Я кивнул и начал повторять за Котом:

— Даже не знаю, кто из вас больше похож на маленького мальчика, укравшего конфету, — громко изрек я. — Может, ты толстяк, присвоивший себе в прошлом месяце весь куш от общего дельца? А остальным сказал, что братья Глушко кинули всех на бабки! Или ты, бородач? Ведь ты оставляешь себе треть любого товара, который проходит через твои руки, а затем сбываешь все по собственной цене!

— Что?! — блондин сжал кулаки.

— А чего ты так удивляешься? — продолжал я, все еще повторяя за Котом. — Ну да, ты же думал, ты один такой умный, что додумался сдать ментам своих дружков, чтобы самостоятельно вести все дела и больше ни с кем не делиться! Ты же ожидаешь облавы со дня на день, не так ли? Именно поэтому ты не позволяешь себе и глотка алкоголя, чтобы в нужный момент без помех запрыгнуть на байк и умчаться подальше, пока твоим дружкам будут раздавать сроки!

— Так ты поэтому уже несколько дней в завязке? — прохрипел верзила.

— Ну ты и гад! — процедил сквозь зубы бородач и двинулся на блондина.

— А сами-то лучше, что ли? — осклабился блондин.

— Мы, по крайней мере, своих не сдаем!

Теперь я просто стоял и молча наблюдал за происходящим, точно на экране кинотеатра.

— Да пошли вы! — неожиданно взвизгнул блондин и кинулся к мотоциклу. Он попытался завести его, но его нога все время соскакивала с кикстартера.

— Далеко собрался? — хмыкнул бородач и велел громиле: — Тащи его на землю!

Приказание было немедленно исполнено, и блондин, словно собачонка, был сброшен с байка.

Поняв, что просто так уйти не удастся, он вскочил на ноги и принял бойцовскую стойку. В следующую секунду завязалась драка, и драка эта была совсем не похожа на те, что показывают в голливудских фильмах. Каждый удар, попавший в цель по человеческому телу, отдавался неприятным звуком, а затем стоном боли. Лица троих покрылись пылью и кровью. Больше всего крови стекало изо рта блондина — он еще держал оборону, но силы явно были не равны. Смотреть на это было неприятно.

И вдруг, когда они в очередной раз сцепились, на землю что-то упало, а в следующее мгновение оказалось откинутым на пару метров и упало прямо у моих ног. Мой бумажник!

— Так и будешь стоять или, может, все-таки исчезнем отсюда? — голос Кота вывел меня из оцепенения.

Ждать, когда трое разъяренных байкеров вспомнят о моем существовании, как о причине конфликта, у меня не было ни малейшего желания. Я схватил бумажник, подхватил рюкзак, и, что было сил, рванул через весь пляж.

Когда пляж остался далеко позади, а мы остановились на ивовой аллее, чтобы перевести дух, я посмотрел на Кота:

— Ну и что это было?

— Ты о чем? — беззаботно откликнулся Кот.

— О том, что там было, — настойчиво повторил я. — Ты что знал этих парней раньше?

— Видел их впервые в жизни, — заверил Кот.

Я уже ничего не понимал. Адреналин в крови зашкаливал, сердце билось о грудную клетку.

— Тогда откуда у тебя сведения о том, чем они занимаются?

— Я владею информацией, — Кот махнул хвостом.

— Но откуда? — не унимался я.

— Просто знаю, — вбил Кот последние слова и замолчал.

— Почему я тебя слышу, а другие люди нет? — в который раз вопросил я.

Увы, дальнейшие расспросы, как обычно, оказались бесполезны.

Глава 4

Я находился на грани между сном и явью. Ровно в том самом месте, когда сон еще продолжается, но ты уже знаешь, что это сон, и, что удивительно, можешь им управлять. Это дарит вдохновение и желание творить, а вернее вытворять что-нибудь эдакое, на что в реальности, как правило, ни за что не хватит смелости.

И в это мгновение, сквозь пелену прекрасного я услышал противный наглый голос, который был явно не из моего сна, но почему-то говорил мне в самое ухо:

— Давай вставай! Жрать охота!

Изо всех сил я постарался выбросить этот голос из сознания и вернуться к своим сладким грезам, но, как я ни старался снова зацепиться за кружева ускользающего сновидения, ничего не выходило. Реальность с каждой секундой все явственнее заявляла о своих правах на меня.

Я понял, что уже не в силах вернуться в свой прекрасный сон. От досады я натянул одеяло на голову и громко и протяжно вздохнул.

Но даже сквозь одеяло я продолжал слышать этот голос:

— Конечно, ты, жестокосердный человек, можешь сделать вид, что не замечаешь страданий бедного животного, — Кот выдержал театральную паузу. — Но ведь животное может найти и более действенный способ растопить твое каменное сердце. Способ, проверенный десятилетиями. Способ, никогда и никого еще не оставлявший равнодушным.

— Это какой же? — проскрипел я из-под одеяла.

— Насрать в ботинки!

Сон все равно был уже безнадежно потерян. Поэтому я встал, дотащился до кухни, достал из холодильника банку «Вискас», открыл ее и, опустившись на корточки, собрался переложить содержимое банки в кошачью миску. Вот только миска оказалась полной.

Я мгновенно вспомнил, как вчера вечером открыл точно такую же банку.

Кот спокойно наблюдал за моими действиями.

— Сволочь, — процедил я, — у тебя же полная миска жратвы!

— Я ж говорю — злой, жестокий, бессердечный живодер! — качая головой, продекламировал Кот. — Что ж ты сам не жрешь вчерашние макароны, которые всю ночь тухли на столе?!

— Ну, понятно, — буркнул я, вывалил мясное ассорти в соседнюю миску и отправился в ванную умываться.

Когда я вернулся на кухню, содержимое обеих мисок исчезло. Я удивленно хмыкнул и посмотрел на Кота. Тот сидел на подоконнике и вылизывал шерсть.

— Чудное утро! — как ни в чем не бывало, промурлыкал он.

— Лучше не начинай, — посоветовал я самому себе и по привычке щелкнул кнопкой электрического чайника.

Утро действительно было ничего. Во всю светило солнце, а из приоткрытого окна дул теплый июньский ветерок. На часах — половина десятого.

Я заварил зеленый чай, не спеша выпил его и, решив, что этот субботний день может стать отличным воспоминанием в старости, если его наполнить стоящим содержанием, потянулся за телефоном.

— Жека, ты чего людям спать не даешь?!

Сонный голос Олега не вызывал сомнений в том, что до моего звонка одногруппник пребывал в царстве Морфея. Что ж, мне, в конце концов, тоже поспать не дали!

— Давай вставай, труба зовет! — бодро заявил я.

— Зачем? — измученно протянул Олег. — Суббота же!

— Вот именно! Суббота! И начать ее надо стояще и пораньше, дабы побольше успеть в этот чудный денек.

В трубке повисло молчание.

— Олег! Ты уснул опять, что ли?

— А?

— Я говорю, давай собирайся и поехали погуляем куда-нибудь, где много всего интересного и желательно женского пола. Может на ВДНХ? Или еще куда-нибудь рванем? Ты как считаешь?

Однако, Олег моего настроя не разделял:

— Я считаю, что единственное место, куда можно рвануть за два дня до экзамена, это читальный зал библиотеки.

— До какого экзамена? — не понял я.

— Ты что забыл? — лениво протянул одногруппник. — В понедельник сдаем Историю.

— Забыл, — честно признался я.

Из телефона донеслось неодобрительное цыканье:

— Я всю неделю корплю над вопросами. Из дома почти не выхожу. Вчера до двух ночи над учебниками просидел. А выучил всего ничего! — пожаловался Олег. — И шпорами, говорят, нереально воспользоваться.

— Как же я за два дня все выучу? — с мольбой в голосе спросил я у приятеля.

— Никак уже не выучишь! — жестоко констатировал Олег. — Зубри то, что успеешь, может, повезет и вытянешь знакомый билет — бывают и такие чудеса.

— Только не со мной, — уныло проговорил я. — Ладно, отбой тогда.

— Ага, ты звони, если что, — раздались короткие гудки.

Теперь ясно, к чему мне полночи однокурсницы снились — я-то думал к романтическому приключению, а оказалось к серьезному экзамену. Недаром даже во сне девчонки про Смутное время рассказывали.

Я откинулся на стену, и ощутил, как по спине побежали мурашки. То ли потому что стена была холодная, то ли потому что предчувствовал, что добром это для меня не кончится.

Как я мог забыть об этом экзамене?! Нас же еще в начале семестра ребята со старших курсов предупреждали, чтобы к предмету Колесникова отнеслись серьезно. Препод просто помешан на своей Истории: требует знания всех важных и не очень дат, подробностей исторических событий, значения этих событий в мировом масштабе. А не сдашь с первого раза, Колесо, как за глаза называли профессора все студенты, на особый счет ставит, потом вообще по всему курсу гоняет, так что успех каждой последующей пересдачи становится почти не