Оглавление

История болезни

Часть 1

Началось все с бабули, вернее с ее инсульта. Бабуля моя считалась женщиной старой закалки, прошла многое, были в ее жизни и развал великой советской страны, и лихие 90-е, кризисы, и даже расставание с мужем, нашим дедом, но ничего из этого бабулю не только не сломило, но и добавило крепости и стойкости. По крайней мере, так мы все думали.

Работала бабуля всю жизнь администратором в типографии, и это было делом всей её жизни. После института она проходила там практику и осталась, вникла в каждый процесс и даже знала все типографские машины. В принципе, она и спасла для нашего города типографию, в 90-е не дала распродать оборудование, предлагала всем дельцам, новым партиям печать листовок и брошюр, и даже директорство, устраивала паи для сохранения работы тем немногим сотрудникам, которые, как и она, бились в трудное время, но не сдавались. Наверное это и дало ей силы преодолеть многое, в том числе и переезд мамули со мной и отцом в другой город, а потом и расставание с дедом.

Дед, в общем-то, не ушел, а просто переселился на дачу. Он не мог найти себя в этом изменчивом мире, и когда страна почила в бозе, и его завод, на котором он был мастером, закрылся, уехал в деревню. Сначала на лето, потом все дольше там оставался, а когда мамуля решила поискать себя в большом городе, остался на даче и больше не возвращался. Он привозил по осени мешок картошки, лука и яблок, но, видимо, общения с бабулей не мог наладить. Так они и жили, зная что есть, но не вместе.

Пришло время пенсии. Бабуля отработала до 65-ти, последние 10 лет при хорошем директоре, типография вернулась под государственное крыло. Бабуле директор понравился, мужик вел работу честно, печатал учебники, книги советских авторов, которые опять стали популярны, и бабуля решила, что с легким сердцем может оставить свою работу, тем более что воспитала настырную и въедливую Веруню, которая до сих пор прибегает ежемесячно для доклада и консультации. Но и на пенсии бабуля оставалась активной. С подругами, которых было довольно много и от литературы и от учительства, она организовала субботние вылазки на природу с обязательными шведской ходьбой по 10 км и добровольную помощь то ветеринарной клинике, то детскому саду. Мои отношения с бабулей были не слишком близкими, вернулись мы в наш городок, когда мне уже шел десятый год, мамуля кинулась с головой в новую работу, открывала филиал банка, а меня подкидывала бабуле, но та тоже активно работала, и мы, как корабли, видели друг друга, но не сближались, чтобы не потерпеть какого-то непредвиденного столкновения. Я был рад проявить самостоятельность и знал, как подогреть суп, почистить картошку, сварить пельмени. И мои женщины, возвращаясь домой, были довольны, и сильно меня не напрягали требованиями. Мамуля с отцом, который тоже вернулся из большого города назад на малую родину, купили квартиру и родили сестренку, а мы с бабулей остались вдвоем. Я был, конечно, внимателен, но как парень о семнадцати лет к своей бабуле, конечно, виделись, но каждый жил своей насыщенной жизнью. Я к тому времени поступил в универ на оператора ИИ и программной подержки, а бабуля стала пенсионеркой со своими заботами. И все же я заметил ее небольшую хандру, когда ушла из жизни ее лучшая подруга Галина Васильевна. Они совместно тянули лямку в типографии, Галина Васильевна была старше бабули, ее наставницей, бабуля за ней ухаживала и берегла, но слабое сердце подвело Васильевну. Бабуля на людях бодрилась и не показывала, как сильно ее это разбило, но ночью я слышал, как она встает, идет на балкон и там плачет. Почему на балкон? А там у бабули было старое кресло, накрытое пледом, высиженное, хорошей потертости, и очень удобное; напротив кресла стоял такой же старый фикус в ведре, круглый год стоял, я даже думал, что он искусственный, и еще будучи десятилеткой отрезал кусочек листика для проверки, но он оказался живым. Я думаю, бабуля с ним и разговаривала в бессонные ночи.

Но произошло еще одно событие, которое бабулю выбило из ее сильного и мужественного противостояния болезням. Она подкармливала дворовых кошек, утром, до своих походов к людям, как она говорила, выносила во двор остатки еды, а чаще выварку печени с кашей. Кошки ее уже ждали, было их не так много, четыре дворовые, иногда ещё приходил домашний кот Кузя из 23-й квартиры, они ластились к бабуле, а та вываливала им варево из пластиковой коробки, глядела на них минут пять и уходила. Но через неделю после похорон Галины Васильевны кто-то отравил всех кошек: подкинул что-то отравленное, и кошки, привыкнув к человеческой еде, все съели. Трупики кошек бабуля нашла у мусорки. Выжил только Кузя, видимо, его в тот день не выпускали.

И тут бабуля не подала виду, но когда я сидел на втрой паре, получил от мамули смс: «Что-то с бабулей, позвонила, но говорит невнятно и плохо слышно, приезжай, как сможешь». Когда я приехал, бабулю уже увезли в больницу. Инсульт не сильный, поражен был небольшой участок, левая рука сначала не подымалась и речь была затруднена, бабуля раздражалась и из-за этого ей удавалось всё труднее, хотя уже неделю ей кололи магнезию, проводили и другие процедуры. Дед разок приехал, но бабуля расстроилась и выгнала его, мы же устроили поочередное дежурство: я после лекций, мамуля с сестренкой с утра, а отец приезжал через день, заменяя мамулю.

Однажды в мое дежурство я спустился в вестибюль за кофе, где были расставлены столы и люди к ним подходили, брали бумаги, говорили о чем-то и что-то заполняли. Я тоже полюбопытствовал и тут же увидел свою бывшую одноклассницу Олю. Были мы с ней шапочно знакомы, и хотя отучились вместе последние 4 года, но компании были разные, и больше чем в школе на уроках не сталкивались. Поздоровавшись, я узнал, что тут проходит выездная биржа труда, заполняют анкеты, и даже проходят первичное собеседование, если выставленные специальности подходят кандидатам. Сама она тоже записалась на ассистента врача-терапевта, Оля заканчивала второй курс медицинского и думала поработать летом, а может и во время учебы. Меня работа тоже заинтересовала, но какая должность может быть для меня в больнице, если я программист? И все же взял анкету, заполнил небольшой опросник, подошел к столу, за которым сидел пожилой мужчина в белом халате. Он взял мою анкету и пригласил сесть. Просмотрев ее, глянул на меня поверх очков:

— Вы, Максим Михайлович, готовитесь быть оператором ИИ?

— Да, еще два года учиться, правда.

— А не хотели бы вы поработать с нашим медицинским ИИ? Дело в том, что его уже полгода как установили в нашу больничную систему, и нужен оператор на вечерние часы. Как насчет работы с трех до двеннадцати три раза в неделю? График можно уточнить у нашего главного оператора.

— Я, конечно, очень бы хотел, это моя будущая специальность, но я ничего не понимаю в медицине.

— В этом нет необходимости, вам проведут инструктаж и ознакомят со спецификой. Вот вам телефон, созвонитесь с Геннадием Андреевичем, он будет вашим начальником, если договоритесь.

— Это вы меня сейчас берете на работу? — С удивлением спросил я.

— Да, это в моей компетенции, я для этого тут и нахожусь сегодня. Я администратор отдела кадров, думаю вы нам подходите.

Старик улыбнулся и кивнул, пожав мне руку. Так все и началось. Хотя было еще кое-что.

Часть 2

Домой мы забрали бабулю через неделю, выписали лекарств и даже дали брошюру в помощь восстановления после инсульта. Немного покапризничав для виду, бабуля принялась штудировать литературу, вызвала консилиум из подруг и бывших коллег и, закрывшись на кухне, они долго гоняли чаи, я же обговорил время встречи с будущим руководителем. И хотя я не ожидал такой скорости, но меня пригласили на следующий день.

Поплутав для порядка по разным этажам больницы, я все-таки нашел тот заветный коридор, в конце которого был лифт, спустивший меня в подвал, где, как оказалось, была своя подпольная жизнь больницы, очень насыщенная и невидимая. Обнаружил по запаху кухню, несколько дверей с надписью «Аптека», железную двойную дверь, как потом выяснилось, ведущую в морг. Но были и помещения техников, и даже целый отдел уборщиков со своими раздевалками и местом отдыха. Мне показалось, что я попал в мир гномов или домовых, которые обеспечивают работу всего здания наверху, не на виду больных и посетителей. От переговоров с одним из главных руководителей подземной жизни зависело, вольюсь я в их коллектив или нет.

Наконец я нашел дверь с табличкой «Операторская», постучал, и, не дождавшись ответа, вошел, но там был опять коридор с тремя дверьми. Создавалось впечатление, что каждая дверь выдает новые препятствия, а не конечный результат. Но тут из одной из них появился мужчина лет 35-ти, высокий для гнома, но с бородкой; серые колкие глаза внимательно меня оглядели, и низкий басок лаконично спросил:

— Студент?

— Да, на собеседование, — смущенно улыбнулся я.

— Проходи, — и показал на самую дальнюю дверь.