Оглавление

Игра судьбы

Глава 1

Таня вышла из кабинета врача. Ноги словно ватные. Куда идти? Она пустым и непонимающим взглядом осмотрелась вокруг.

Присела на кушетку, стоящую возле окна, и, прислонившись спиной к стене, прикрыла глаза.

Это приговор. Рак не лечится. Сколько ей осталось с её 4 стадией? Месяц? Два? А может, неделя?

Руки мелко задрожали, губы затряслись. Нельзя ей реветь. Ни к чему уже. Сама запустила, вовремя не проверялась. Ведь чувствовала же, что не то что-то.

Эта постоянная слабость, боль во всём теле и вечная сонливость. Аппетит пропал. Вес, так сильно раздражавший её после вторых родов, пошёл ни с того ни с сего на убыль.

Таня радовалась. Решила было, что наконец-то гормональный фон восстановился и обмен веществ ускорился, потому и в свою привычную форму пришла.

Всё что-то планировала в последнее время, цель наметила. Зарплату-то хорошую стала получать. До директора супермаркета доросла. Не зря старалась, курсы эти прошла.

Маринка в девятом классе, Толик в первый только пошёл.

Мысленно Таня уже кредит гасила, который на ремонт съёмной квартиры брала. Квартира трёхкомнатная, но такая старая. Ремонт там делался лет двадцать назад.

С хозяйкой договорилась, что в будущем она у неё эту квартиру совсем выкупит. Лидия Петровна давно жила в Германии и возвращаться не собиралась, поэтому квартиру продать Тане была согласна безо всяких раздумий. Вся проблема только в деньгах была.

Нужной суммы у Тани на руках не было, решила пока ремонт сделать. А уже на покупку деньги найдёт, продав дом матери в деревне. Старенький, но добротный. Мама умерла три года назад, и Таня — единственная наследница деревенского добра. Хотя бы на задаток. Остальную сумму снова в банке запросит. Может, дадут. С её повышенной зарплатой.

— Татьяна?

Таня открыла глаза. Ну, да. Ещё бывшей свекрови ей не хватало сейчас для полного счастья.

— Маргарита Петровна, здравствуйте — сухо поздоровалась она и встала. Теперь нечего тут рассиживаться. От химиотерапии она отказалась. Какой смысл? Врач ясно дал ей понять, что с такой стадией и метастазами в костях, чуда ждать не приходится.

— Танюша, а ты что тут? — Маргарита Петровна осмотрелась — приболела?

— Нет-нет, что вы. Диспансеризацию прохожу.

— М-да? — Маргарита Петровна скептически поджала губы, ещё крепче вцепившись в ремешок своей сумочки. Она была матерью первого мужа Тани. Вечно в их отношения влазила. С самого начала была настроена против неравного брака между Таней и её единственным сыночком, Гришей.

Оно и понятно. Кто лимитчиц приветствует? Ей всё время казалось, что Таня хитростью окрутила Гришу и что Марину она вовсе не от него родила. Поэтому внучку свою, Маргарита Петровна, не признавала. И состоявшемуся наконец разводу была несказанно рада, поспешив после официального расторжения неугодного брака познакомить Гришу с одной интересной молодой особой из семьи потомственных врачей, интеллигентов в пятом поколении.

— Как живёшь? Замужем, насколько мне известно?

Тон бывшей свекрови был надменно-презрительным. Всегда таким был. Прямо врезался Тане в память.

— Вдова. Муж в прошлом году в аварию попал. Дальнобойщиком был. К сожалению, травмы оказались несовместимы с жизнью.

— Какая жалость. Прими мои соболезнования, прости, что спросила. Право, не знала, не знала…

Жалости в колючих глазах Маргариты Петровны, естественно, не было. Смотрела она на бледную и исхудавшую Таню хищно, с жадным любопытством. Мысли, что бывшая жена её сына станет палки в колёса вставлять в его такой удачный второй брак, весьма беспокоила Маргариту Петровну. На алименты Таня из гордости не подавала, а вдруг подаст? Конечно, и тут у Маргариты Петровны козырь имелся. Была она твёрдо уверена, что девочка не их крови. Но червячок сомнения всё же точил. А вдруг всё же их?

— Всё в порядке — выдавила из себя Таня. Она хотела поскорее избавиться от общества бывшей свекрови и уже сделала шаг по направлению к лестнице, как Маргарита Петровна снова спросила:

— А Марина как? Школу не окончила ещё? Сколько ей сейчас?

— Маргарита Петровна, вам же вряд ли это так интересно? Почти одиннадцать лет прошло, как мы с Гришей развелись. Ни он, ни вы не интересовались судьбой Марины. Так что изменилось?

Таня нервничала. Ей бы, конечно, не спорить с Маргаритой Петровной. Ведь пригодится ещё. Неизвестно сколько Тане осталось с такими плачевными результатами, плохими анализами и этим окончательным приговором, от которого кровь стынет в жилах. Дети её, получается, останутся никому не нужными. Марину ещё можно к заносчивой Маргарите Петровне пристроить. Бабушка всё-таки родная. Не верит, пускай ДНК делает. А вот с Толиком сложнее. У второго покойного мужа Тани из родни никого, кроме сестры. Но они с ней много лет не поддерживали связь. Почему, Таня была не в курсе.

— Как была ты хабалкой, так и осталась — заключила довольная Маргарита Петровна — могла бы из вежливости ответить, что всё нормально. К чему столько лишних слов?

Развернувшись на квадратных крепких каблуках, Маргарита Петровна царственно поплыла по больничному коридору, оставив в душе Тани неприятный осадок. Лучше бы этой встречи вообще не было бы. Особенно сейчас, когда внутри полный раздрай.

Покинув центральную поликлинику, Таня поспешила к остановке, едва успев запрыгнуть в свой троллейбус. Сегодня у неё выходной, и надо бы что-то решить, подумать, как дальше быть. Больше всего её волновали дети. Ведь она у них за мать и отца в данный момент. И страшно даже представить, что с ними будет, когда её не станет.

Ком подступил к горлу, стало трудно дышать. Таня едва сдерживала слёзы. Ей всего тридцать пять. Маринку она рано родила, в девятнадцать. Толика уже в двадцать восемь. Жизнь не баловала её сюрпризами и подарками. За что сейчас ей такое наказание? Ведь она и не жила толком.

Таня вышла на своей остановке и медленно направилась в район, где расположилась в густой зелени старенькая пятиэтажка, в которой она и снимала квартиру.

Только теперь Таня поняла, как плохо, что своего жилья у неё до сих пор нет. Не успела она, не смогла. Ведь даже детям после себя оставить ей нечего!

Снова слёзы подступили. Истерика от охватившего отчаяния готова была вырваться наружу. Трясущимися руками открыв замок, Таня ворвалась в полутёмную прихожую. Хорошо, что дети в школе и не увидят её в таком состоянии. Нельзя им показывать свою слабость и говорить о том, что ей мало осталось.

Таня начала задыхаться и, тяжело опустившись на пол в зале, обхватила себя за плечи и завыла. Тоненько так, тихонечко завыла. Будущее ей теперь казалось бессмысленным, и всем её планам пришёл конец.

***

— Марин! Да подожди ты! Ты всё не так поняла!

Илья догнал девушку возле ворот школы и рывком развернул к себе.

— А что я не так поняла? Ты ещё скажи, что целовал Данилову в губы по-дружески! Конечно, она дочка прокурора, а я кто? Мать у меня не бизнес-вумен, обычный директор зачуханного супермаркета, а папаша вообще от меня отрёкся. Да и папаша ли он мне!

Марина оттолкнула от себя Илью Шаповалова, с которым встречалась с восьмого класса. Пришёл он в их школу в седьмом. Отца его из другого города к ним направили на должность главврача центральной поликлиники. Мама у Ильи в комитете образования сидела, на хорошей должности. Со всех сторон мальчик перспективный. А Данилова… Данилову Марина ненавидела ещё с детского сада, и по мере взросления эта ненависть их друг к другу только росла.

— Дурочка ты — крикнул Илья — успокоишься, позвони.

Он не побежал за ней. Не догнал. Давясь слезами, Марина добрела до парка и, усевшись на скамейку, закрыла лицо ладонями. Она всё мучилась вечным вопросом: ну почему кому-то всё, а кому-то кукиш с маслом по жизни?

Из головы её совершенно вылетело, что младшего брата нужно забрать после уроков и отвести домой.

Глава 2

Маргарита Петровна раздражённо крутила диск телефона. Да, она всё ещё пользовалась стационарным аппаратом и не признавала мобильники, которые прочно вошли в обиход.

— Григорий? Ты, видно, там совсем позабыл о существовании своей дорогой матушки? Или я для тебя уже не так дорога, как раньше? — голос Маргариты Петровны, как и положено к концу её пламенной фразы, стал слезливым.

Григорий по ту сторону трубки закатил глаза, педантично поправив очки на переносице.

Мама всегда тонко манипулировала его сыновними чувствами, напоминая про долг и ответственность перед родителями. В настоящее время перед ней, потому как отец Григория почил в небытие до того, как он с Татьяной познакомился..

— Мама, здравствуй, дорогая. У тебя что-то произошло? — вежливо, проговаривая каждое слово, спокойным тоном спросил Григорий.

— А разве мать не может просто так позвонить своему сыну? — теперь уже интонация голоса матери со слезливой перешла на обиженный.

— Может — сдержанно согласился Григорий. Он сидел в своём кабинете и негромко стучал простым карандашом по столу.

— Я вообще-то хотела рассказать тебе, что бывшую жену твою в городской больнице видела. И знаешь ли, вид у неё какой-то серый. В который раз я убедилась, что не зря я тогда раскрыла тебе глаза на Татьяну и свела с Ларисочкой. Ведь кто, если не мать, поможет своему дитя встать на правильный путь? Вон какая славная доченька у вас растёт. Моя внученька любимая, Вероничка.

Григорий поджал губы, услышав про Ларисочку. О том, счастливый их брак или нет, история умалчивает. Первоначальная страсть, вспыхнувшая было между ними, давным-давно угасла.

Информация, что мать видела Таню в больнице, Гришу взволновала.

Они после развода совсем не общались. И живя в одном городе, даже не пересекались ни разу. Нигде.

О Марине ничего Гриша не знал. И о том, как их с Татьяной дальнейшая жизнь сложилась, тоже. Мама в то время убедила его, что девочка не от него. Видели, мол, Таню пару раз с её одноклассником, который из той же деревни был, что и она, и встречи эти на дружеские совсем не были похожи.

Григорий разбираться в том, правда это или нет, не стал. О том, что одноклассник был влюблён в Таню Григорий знал с её слов. Этого ему было достаточно, чтобы кое-какие факты сопоставить. Серьёзно и интеллигентно переговорив с Таней, Гриша настоял на разводе. На удивление, отпираться она не стала, что ещё сильнее его убедило в том, что есть за Татьяной грешок, есть. Иначе кричала бы и ногами топала, что всё это наговоры на неё и ложь.

Развод оформили быстро, претензий друг к другу не имели. Прописка у Тани в деревне была, и дочку свою она прописала там же, потому как свекровь категорически отказалась давать согласие на то, чтобы внучку прописали в её квартире. Гриша не возражал в тот момент.

У ребёнка остались его отчество и фамилия. На этом отцовство Гриши закончилось. Больше он бывшую жену не встречал. А вскоре и вовсе женился на молоденькой Ларисочке, которая поспешила тоже родить ему дочку. Так на свет появилась Стрельцова Вероника Григорьевна. Его золотце, его сокровище.

Имея соответствующее высшее образование, Гриша по протекции родителей Ларисы прочно устроился в министерстве здравоохранения. Тепло, сытно, хорошо. Что ещё для счастья нужно?

— И что? Поговорили с Таней? Как живёт она? — осторожно поинтересовался взмокший от волнения Гриша. С Таней они по юности лет поженились. Он студент второго курса на экономическом, она студентка первого курса. Не институт, училище. Профессию выбрала товаровед. Познакомились случайно, лбами столкнулись на подножке автобуса. Ёкнуло тогда что-то у Гриши, терять из виду симпатичную девушку не захотел. Познакомились, встречаться стали.

Таня в общежитии жила, приехала из деревни. Простенькая, непривередливая, как городские девушки. Этим Гришу она и подкупила. Зато очень сильно не понравилась его маме. Маргарита Петровна была настроена решительно против. Но Таня, как это чаще всего происходит, забеременела, и, как истинный джентльмен, Гриша, не раздумывая, сделал ей предложение.

Их брак продержался пять лет. Поначалу-то Гриша воспитывал Маринку как свою. Но мама, словно камень воду, точила своего сына тем, что не от него девчонка и от их породы ничего в ней нет. Жили они тогда все вместе, у мамы.

Таня терпеливо сносила подозрения свекрови, её презрение к ней. После рождения Марины очень быстро вышла на работу, отдав чуть подросшую дочку в ясельную группу. Гриша после института на предприятие устроился. Зарплата небольшая, едва хватало им. Мама требование выдвинула тогда, что коммунальные платежи пополам, раз они живут с ней.

Работая обыкновенным продавцом в продуктовом магазине, Таня тоже мало зарабатывала. К тому же при первой же ревизии выявилась огромная недостача, которую повесили на всех и вычитали из зарплаты.

Гриша до появления Тани всегда на широкую ногу жил и ни в чём себе не отказывал. Родители его всегда зажиточными были. Это после смерти папы пришлось затянуть потуже пояс. Мать при отце всю жизнь нигде не работала, до пенсии ещё далеко было. Вот и получилось так, что на плечи Гриши легла огромная ответственность, к которой он не совсем оказался готов с рождением ребёнка.

С Ларисой у него во втором браке совершенно всё по-другому сложилось. Тут и подаренная тестем квартира на их бракосочетание, и козырная должность для Григория.

— Гриша, какая тебе разница, как живёт твоя бывшая жена? Поверь, это не стоит твоего внимания — раздался в трубке раздражённый голос матери.

— Тогда зачем вообще про неё речь завела?

— Ой, всё. Сама не знаю зачем. Беспокоит меня её тихушничество. Как бы в голову что не ударило ей, и на алименты она не подала. Девица-то выросла её, мало ли чего от них ждать.

Маргарита Петровна намеренно смолчала о том, что Тане туго приходится с двумя-то детьми одной, безо всякой поддержки. Это видно по её измождённому виду. Счастливая и самодостаточная женщина выглядит по-другому.

— Таня, если сразу не подала на алименты, то и не подаст — уверенно произнёс Григорий. Свою бывшую жену он хорошо успел изучить в своё время. Совесть его не мучила. От чего? Пускай девочке, которая на его фамилию записана, помогает её биологический отец. Гриша порывался в своё время отцовство проверить. Да мама отговорила, а Таня и не настаивала. Ушла молча, и всё.

— В любом случае будь начеку. Я не верю в случайные встречи — предупредила Маргарита Петровна и отключилась.

***

Марина вернулась домой только под вечер и тут же получила от матери нагоняй. Таня с красными от слёз глазами отхлестала дочь сырым кухонным полотенцем.

— Я же просила тебя Толика после уроков забрать! Он же маленький, пока один не может до дома добираться! А ты что? Бедный ребёнок до самого вечера прождал тебя возле школы. Спасибо, техничка тётя Валя, которая в нашем подъезде живёт, прихватила Толика с собой! Где тебя носило, отвечай!

Марина зло взглянула на мать. Она никогда её не била. Даже в детстве! А с появлением брата всё изменилось. Марина будто перестала существовать для неё. Только один Толик с языка не сходит. Только ему одному и радуется.

— Тебе какая разница, где меня носило! — прокричала Марина, расстроенная ещё и оттого, что с Ильёй разругалась. Весь мир, казалось, против неё сейчас был. Слёзы душили, рыдания готовы были прорваться наружу. Мама ещё не понимает её и не поддерживает совсем.

— Ну как… Какая… Я же тоже переживаю за тебя — растерянно произнесла Таня, опустившись на стул. Взгляд Марины, злой и ненавистный, опустошал. Неужели она не понимает, что бросила своего маленького брата одного? Он же только в садик недавно за ручку ходил, а сейчас должен учиться в большом для него городе самостоятельности. Но ведь пока он научится, должно время пройти! И нужно научить его, объяснить, показать. Таня просила старшую дочь присмотреть за братом. Это же не на всё время! Пока она на работе, а в свои выходные в больнице торчала. Теперь уже по больницам ни к чему таскаться. Только если хуже станет…

— Тебе плевать, плевать на меня давно! — истерично выкрикнула Марина, хлопнув дверью в свою комнату. Тотчас оттуда послышалась громкая музыка, этот нудный реп, от которого у Тани ломило виски.

Господи, как со всем этим справиться? Как Марине всё объяснить? Своим диагнозом она не хотела её грузить и бить её не хотела, и кричать. Просто испуг за Толика довёл её до взвинченного состояния. Не смогла она эмоций своих сдержать и накричала на Марину.

— Мам, не плачь, пожалуйста. Я тебя люблю — неслышно подошедший Толик прижался к матери, положив ей на плечо свою голову — не ругайся на Марину, ладно? Я и с тётей Валей неплохо добрался. А потом сам научусь. Только не плачь, мамочка моя любименькая.

От слов Толика зареветь захотелось ещё горше. Таня вытерла насухо мокрые от слёз щёки, проморгалась, прогоняя новую порцию подступающих слёз, и, крепко обняв сына, уставилась в одну точку. Нет, она не может так просто сдаться. Нужно бороться, до конца. Ради детей. Ради них.

Глава 3

Таня отсутствовала в магазине неделю. Всего лишь неделю. Когда она уходила на больничный, то товаровед заверила её с милой улыбкой, что всё будет в порядке на время её отсутствия. Поэтому Таня не спеша сдавала анализы, сидела в длинных очередях к врачам и о работе голову не забивала. Не детей же в детском саду оставила, взрослых людей.

В своё время и Таня многих заменяла и подменяла, отпускала решать семейные проблемы или лечиться. Так неужели ей всё это теперь не вернётся сторицей?

Вернулось. В виде недостачи в сто тысяч рублей. В каком-то шоковом состоянии, забыв о своём страшном диагнозе и прочих проблемах, Таня сидела в крохотном закутке, именуемом кабинетом, и смотрела тупо в монитор компьютера. Сто тысяч! Какой ужас. Мелкие мурашки побежали по всему телу от предчувствия новых проблем.

— Как так получилось, Аня? — тихо спросила она, вскинув глаза на товароведа.

Аня была молодой девушкой, двадцати пяти лет. Работала бойко, шустро. Умело вела переговоры с поставщиками, принимала товар и следила за всеми продавцами-кассирами. Таня на неё нарадоваться не могла. Ведь таких днём с огнём не сыщешь.

Замужем девушка не была, детей не имела, поэтому могла и до самого поздна в магазине задержаться, утром приходила раньше всех всегда. Лихо каталась на своей «Ауди» и выглядела так, что за директора скорее принимали её, чем измождённую, вечно загруженную Таню.

— А чего вы от меня ждали, Татьяна Валерьевна? — невозмутимо вопросом на вопрос ответила девушка — половина персонала вдруг заболела. Сезон простуд, знаете ли. У меня в наличии осталось всего два кассира и я сама. Мне не разорваться было. Конечно же, те, кто нечист на руку этим воспользовались. Камер нет, охранника нет. Вы что мне предлагаете? Инспектировать торговый зал на сто квадратов и каждого за руку ловить?

— Я поняла тебя. Иди — Таня обречённо махнула рукой, вяло снимая трубку телефона, который звонил с самого утра беспрерывно, и всем что-то было нужно от неё.

Аня ушла, оставив после себя шлейф дорогой туалетной воды. Взгляд её, как успела заметить Таня, был каким-то… Недоброжелательным, что ли. Из милой и отзывчивой девушки Аня перевоплотилась в совершенно другого человека. Или она всегда была такой, а Таня просто не замечала за ней?

К вечеру позвонили из головного офиса и поставили перед фактом. В ближайшие дни в магазине будет проведена ревизия. Всё.

Обхватив голову руками, Таня смотрела в одну точку. Время девять. Пора домой уже идти, а у неё ноги словно одеревенели, и не было сил даже переодеться, не говоря уже о том, что нужно плестись до остановки, ждать свою маршрутку и минут сорок ехать до своего района.

Дома ждали дети. Голодные и наверняка не сделавшие уроки. А завтра Тане предстояло отправиться в онкологический центр, на консультацию. Что они могут ей предложить? Химиотерапию?

Всё равно что. Если консилиум решит, что химия продлит ей ей жизнь ещё на некоторый период, то она согласна. За это время ей нужно что-то решить с детьми. Они не могут попасть в интернат. Нет, только не туда.

Таня решила встретиться с бывшим мужем и поговорить с ним. Все эти годы она к нему не лезла и никак не навязывала Марину. Но это его дочь! Таня никогда бы Григория не побеспокоила, если бы не её болезнь. Потом сестре покойного мужа позвонить надо будет. Толика хотя бы к ней пристроить. Родная кровиночка, авось не откажет. Правда, почему они не общались с Олегом, непонятно.

Олег, второй муж Тани, был добрым. Не посмотрел на то, что с ребёнком её взял. Жили-то они душа в душу, а уж когда Толик родился, так и вовсе Олег стал с утроенной силой работать. Только бОльшая часть денег с его заработков уходила на погашение долга. Ведь не всегда Олег баранку крутил. Бизнесом раньше занимался, что-то не пошло у него. Прогорел и остался должен банкам крупную сумму.

В деревню всё Таня порывалась съездить. Дом матери посмотреть, в каком он состоянии. Продать его — и всё. Хоть какие-то деньги будут. Расходов с её болезнью много предстоит. Это только говорится, что по страховому полису бесплатно. А на деле всё совершенно по-другому обстоит.

Поздним вечером добравшись до дома, Таня ног почти не чуяла. Толик в этот раз дома был без происшествий, Марина брата вовремя забрала. Только ни кормить его, ни уроки с ним делать не стала. В комнате заперлась у себя и даже не вышла мать встречать.

Таня стерпела. Не стала ей ничего выговаривать. Просто молча подогрела для Толика его поздний ужин и тихонько постучалась к дочери.

— Мариш, иди поешь. Я там макарошки разогрела с котлетками.

— Сама ешь свои макарошки и котлетки. А я не буду — раздался раздражённый голос девушки.

Тяжело вздохнув, Таня вернулась в кухню. Толик довольный за обе щёки уплетал свою порцию и попутно с набитым ртом рассказывал, как его очередной день в школе прошёл.

— У нас сегодня на математике у Стёпки Матвеева чернила из стержня в разные стороны брызнули. И на парту попало, и на тетрадки с учебниками! Представляешь, мам? А ещё он Алёнке Калининой блузку испачкал, и его потом к директору вызывали. Потому что мама Алёнки, которая в школе работает, у нас в столовой Алёнку увидела и ругаться начала. Стёпке досталось по полной! Ты слышишь меня, мам? А почему ты не ешь ничего? Ты не голодная? Мама? Мам!

Сжав зубы, Таня вполуха слушала сына и чувствовала, как от запаха еды её мутит. Страшно мутит. И голова кружится. Она едва успела вскочить из-за стола и до ванной добежать. Её долго и упорно полоскало. Уже сил не было никаких.

Когда она наконец вышла, то увидела в кухне Марину. Та сидела на стуле, выпрямив спину и сложив руки на груди. Взгляд её не предвещал ничего хорошего. Глаза злые, губы поджаты. Толик, решив, что мама просто принимает душ, убежал делать уроки. Насчёт этого он рос очень ответственным мальчиком, и Таня только радовалась его усердию в учёбе. Про Марину такого сказать было нельзя. Дочь училась спустя рукава и уроки делала из-под палки. Всегда.

— Я даже догадываюсь, отчего тебе так плохо — процедила сквозь зубы Марина — залетела небось от кого-нибудь? В третий раз счастья решила попытать, мамочка? Ребёнком думаешь, мужика удержишь? С моим отцом жить не стала, нашла отца Толика. Я стерпела. Хотя уже тогда мне никакой отчим не нужен был. Но ты разве спрашивала моё мнение? Сошлась с ним и жила. Учти, что твои штаны мне в квартире не нужны. Я из дома тогда уйду, слышишь меня?

Таня встала к Марине спиной, возле окна. Её всю трясло. Почему её девочка так жестока? Неужели она ничего не замечает совсем вокруг? Таня из последних сил всё это время жилы тянула, чтобы у них с Толиком всего хватало. А теперь она не просто заболела, она смертельно больна. Её не станет скоро. Только Марина и подумать об этом не может. Сразу себе нафантазировала что-то и сыплет на мать упрёками, грозится даже.

— Мариша, иди к себе. У меня просто тяжёлый день на работе был после недельного больничного. От переутомления мне плохо стало.

Марина недоверчиво смотрела матери в спину. Соврала она или нет, её не волнует. Пусть знает о том, как Марина будет относится, если мать решит снова забеременеть или сойтись с кем.

— У нас завтра осенний бал в школе. Мне деньги нужны. У тебя нет? — как ни в чём не бывало спросила девушка. Она почувствовала голод и наложила себе полную тарелку макарон, щедро сдобрив кетчупом. Пару котлет бросила и собиралась пойти к себе в комнату, чтобы под сериал, который она на компьютере включила, досмотреть первую серию. Уроки делать совершенно не хотелось. В голове был завтрашний праздник в школе и Илья Шаповалов. Они так и не помирились. И Марина собиралась завтра дать ему понять, что будет, если он её потеряет.

Таня направилась в прихожую и, достав из сумки кошелёк, пересчитала его содержимое. Больничный ей ещё не выплатили. А денег осталось только на проезд и на продукты. Самый минимум.

— Мариша, у меня только вот — растерянно произнесла Таня, показывая дочери, что у неё в кошельке. Марина деловито выхватила его и почти весь опустошила. Ей нужнее.

— Мне хватит — заявила она и, подхватив тарелку скрылась в своей комнате.

Глава 4

— Цена есть только у бездаря, а настоящие таланты бесценны. Так что слёзы-то вытри и не зацикливайся на том, что одноклассники над тобой посмеялись, назначив тебе самую низкую оценку. Это не тебе оценка, а оценка их умственным способностям. Да, у тебя есть недоработки. Твои движения в танце не так пластичны, какими они должны быть именно в этом ритме музыки. Но я вижу в тебе огромный потенциал и желание, а это главное. Вот они посмеялись над тобой, думают, что самоутвердились. Но нет же! У самих и духу не хватит выйти на сцену и перед всей школой хотя бы так станцевать, как это сделала ты.

Марина слушала учителя музыки и продолжала реветь. Она просто опозорилась с этим танцем на осеннем балу. Не нужно вообще было соглашаться на это чёртово выступление! Теперь одноклассники ещё долго будут стебаться над ней из-за её провала. Резкая боль в коленной чашке испортила весь номер. Марина дотанцевала бы до конца хорошо, но её движения уже не были такими ритмичными, а на лице была мука.

В семь лет мама отдала её в танцевальный кружок. Марине понравились занятия, и она упорно учила все движения. Даже выступала на разных конкурсах, получала грамоты, призы. Но в десять лет она неудачно навернулась с велосипеда и получила серьёзную травму колена. Танцы пришлось бросить.

— Нет, вы не понимаете … — замотала девушка головой. Волосы, собранные в низкий тугой пучок, выбились из причёски, косметика потекла от брызнувших из глаз слёз — можно я домой уйду?

Девушка так подавленно выглядела, что Анна Львовна отпустила её. Марина сорвала с вешалки в раздевалке свою куртку и полетела на выход. Вот тебе и помирилась с Ильёй! На праздничном концерте он только и смотрел Киру Данилову. Вот уж кто бездарность-то. Стихи об осени прочитала невыразительно, да ещё и спела потом. Но ей же простительно, она же звезда у них. А Марина кто?

Глотая слёзы обиды, девушка остановилась возле ларька. Старенький кнопочный мобильник разрядился, время ещё детское. Домой идти не хотелось. Опять смотреть на лицо вечно унывающей мамы не хотелось и отвечать на дурацкие вопросы мелкого братца тоже. Впереди каникулы, на которых она будет до обеда спать. Нет, до самого вечера.

Мама ещё что-то по больницам всё таскается. Заболела, что ли?

— Банку коктейля мне, а лучше две — бросила Марина в приоткрытое окошко.

— Паспорт — донеслось оттуда.

Марина с независимым видом похлопала по карманам, делая вид, что ищет.

— Дома забыла — вздохнув, произнесла она, прекрасно зная, что несовершеннолетним алкоголь не продают. Но всё же рискнула. Тут ведь смотря как нарвёшься. Могут продать из-под полы, а могут и придраться. Видимо, сегодня не Маринкин день.

— Тогда не продам. Мне потом штрафы за вас молокососов, выплачивать желания нет. Иди отсюда. Дома чай попьёшь.

Окошко захлопнулось. Марина мысленно ругнулась и, сунув руки в карманы куртки, не спеша пошла по тротуару. Огни вечернего города, шум проносящихся мимо машин и накрапывающий дождик так и манили выпить. Марина любителем не была, но пару раз коктейлем баловалась. А что? Приятный хмель в голове, скованности как не бывало. Вот сейчас она бы точно не отказалась.

— Эй! Стрельцова! — послышалось за спиной. Марина нехотя обернулась. Голос она узнала. Это Пашка Винт из соседнего подъезда. Чумовой парень. То в зелёный покрасится, то в ярко-жёлтый. Весь в наколках, одевается вечно в какой-то хлам. Он старше Марины на два года. Дружить они не дружили. Так, порой здоровались по-соседски. Марина как-то старалась Пашку стороной обходить.

— Привет. Чего тебе? — не слишком любезно произнесла Марина. Она сегодня легко оделась, и сырая погода с пронизывающим ветром стала пробирать её до костей.

— Здарова — Пашка подошёл ближе, осмотрелся — ты это… Домой сейчас? Не хочешь в хорошей компании вечерок скоротать?

Марина пожала плечами. Желание выпить только усиливалось. Особенно при мысли, что Илья там в школе теперь медляки танцует с Даниловой. Всё по ходу у них с Мариной… Разлад окончательный.

— Да стрёмно как-то — шмыгнув носом, ответила она — в незнакомую компанию идти…

Пашка деловито положил свою крепкую ладонь на плечо девушки.

— Не мороси. Меня знаешь? Знаешь. И я тебя. Остальное не важно. Ну так что? Погнали?

Снова пожав плечами, Марина развернулась вслед за Пашкой. Она ненадолго. Посидит, развеется и домой. Время только восемь часов. Ей бы выпить. Чтоб прийти и спать завалиться. Об отношениях с Ильёй она завтра подумает и, прежде чем он ей что-либо скажет, она сама ему напишет, что всё между ними кончено. Пусть проваливает к Даниловой.

***

Таня накормила Толика и села возле телевизора. Кино, которое шло по какому-то каналу, было Тане неинтересно. Очередная мыльная опера, где всё и у всех волшебным образом хорошо. Вот бы в жизни так было. Плохо-плохо, а потом раз — и всё наладилось.

Толик в комнате Марины резался в игру на компьютере. Пока её не было, мальчик всласть хотел наиграться. А то старшая сестра его из своей комнаты пинками прогоняет всегда.

Недружелюбность Марины к старшему брату резала как остриём по сердцу. Таня не хотела, чтобы они выросли чужими друг другу. И что, что отцы разные. Мать-то одна. Они должны любить друг друга и быть всегда вместе. И в горе, и в радости. Причём Толик-то к Марине ластится всё время, защищает, если Таня изредка поругивается на старшую дочь. А вот Марина… Её младший брат раздражает, бесит. Нисколько она за него не переживает и не волнуется.

Судорожно вздохнув, Таня рывком поднялась с кресла и вышла на балкон. Влажный холодный воздух с капельками мелкого дождя остудил разгорячённое лицо женщины. Обхватив себя за плечи и прикрыв глаза, она вспоминала свой сегодняшний разговор с бывшим мужем. Пришлось через старых общих знакомых добывать его рабочий номер телефона.

Секретарша Гриши весьма нелюбезно отфутболивала Таню. Пришлось в обеденный перерыв покинуть магазин и проехать пару остановок до Министерства. В этот раз Таня решила проявить завидное упорство. Гриша должен с ней поговорить.

На её счастье, он стоял на ступеньках и прикуривал, собираясь нырнуть в подъехавший служебный автомобиль.

— Гриша! — крикнула Таня откуда ни возьмись зычным голосом. Она махнула удивлённо застывшему на месте мужчине рукой и быстро перебежала через дорогу.

— Татьяна? Ты? — Гриша нервно пригладил свои тёмные волосы, местами тронутые сединой — какими судьбами, позволь спросить?

В голове тут же пронеслось предупреждение мамы. Неужели Таня решилась требовать алименты?

— Гриша, здравствуй — запыхавшись, произнесла Таня — Гриша… Ты бы не мог уделить мне немного времени? Мне очень нужно с тобой поговорить!

Таня даже за руку схватила своего бывшего мужа. Настолько для неё был важным разговор с ним. В другое время даже близко не подошла бы, но не сейчас.

— Таня… Я не знаю… На важную встречу собирался вообще-то. Ждут меня — Гриша демонстративно задрал рукав и посмотрел на часы.

— Гриша, пожалуйста. Я бы никогда тебя … — Таня запнулась. Плечи её мигом сникли, в горле встал ком. Опустив голову, она пыталась скрыть слёзы, проступившие в глазах.

Гриша с большим неудовольствием повёл её под руку к служебной машине, бегло посматривая по сторонам. Не хватало ещё, чтобы их вместе увидели и донесли Ларисе. Его нынешняя жена была жутко ревнивой, хотя сама могла флиртовать с противоположным полом направо и налево.

— У тебя есть пятнадцать минут, пока мы едем до администрации города — холодно бросил Григорий, педантично поправляя кипельно-белый воротничок у рубашки и поуже затягивай дорогущий галстук.

Глава 5

Григорий внимательно выслушал свою бывшую жену. Ни сочувствия, ни какого-то сожаления даже не выказал. Подумал лишь, что вот, значит, почему мама видела Татьяну в больнице.

— Что ты конкретно от меня хочешь? Взять Марину к себе я не могу. Как ты себе это представляешь? Моя жена однозначно будет против. У нас своя дочь-подросток растёт — жёстко произнёс Гриша. Скучающим взглядом он смотрел в окно. Таня была такой чужой для него, будто и не жили они когда-то пять лет в браке.

— Но как же … — растерялась Таня, комкая в руках носовой платок — ведь Марина — твоя дочь, и ей всего шестнадцать. Разве ты допустишь, чтобы она в детский дом попала?

Гриша поморщился.

— Не нагнетай, Таня. Медицина сейчас далеко шагнула вперёд. Перепроверься в другой клинике, в Москву в конце концов попроси направление. Там отличные медицинские онкологические центры. Проверят вдоль и поперёк. Не сиди сложа руки. У тебя двое детей, и ответственность за них несёшь именно ты. Почему кто-то другой должен о них заботиться? И вообще, как ты могла так халатно к своему здоровью относиться? Рак берётся из-за неправильного образа жизни, питания. Раковые клетки ведь есть в каждом человеке. И если так наплевательски относиться к своему здоровью, как ты, механизм будет запущен мгновенно. И по поводу моего отцовства. Извини, но я бы предпочёл для начала тест ДНК сделать.

Таня побледнела ещё сильнее. Ей стало душно находиться рядом со своим бывшим мужем.

— Хорошо. Но у меня нет денег на такой анализ — Таня оказалась в унизительном положении. Ведь Марина — дочь Гриши. Не от святого же духа она тогда забеременела! Но спорить с ним и гордо хлопать дверью авто она не стала.

Да, денег на тест ДНК у неё не было, как и на то, чтобы обследоваться в хвалёных медицинских центрах, которые ей назвал Григорий.

— Я сам оплачу. Только приведи девочку. Куда, я потом сброшу в сообщении. Номер телефона только оставь мне свой. И о том, для чего у неё возьмут анализ, Марина знать не должна. Будь добра сохранить конфиденциальность — Леонид посмотрел на часы — всё, твоё время истекло.

Таня поспешно черканула свой номер телефона и, выдрав из записной книжки листок, тяжело вылезла из салона авто. Голова кружилась, тошнило. Нужно было спешить на работу, а после разговора с бывшим мужем не осталось ни моральных сил, ни физических. Как он может быть таким чёрствым? Неужели его важная должность в министерстве окончательно превратила Гришу в сухаря? Раньше он был как-то более мягче и мог проникнуться чужой бедой.

На работе Таню ждали крупные неприятности. Проведённая на днях ревизия подтвердила недостачу. Только на ещё большую сумму.

— У всех вычтут из зарплат. Но ты заплатишь больше, как директор магазина, и после этого тебе предлагают понижение в должности, либо пиши по-собственному — заявила товаровед Аня. Выглядела она отчего-то подозрительно довольной. Как потом выяснилось, именно она и подсидела Таню таким вот подлым способом. Метила на место директора уже давно, поэтому и изображала перед Таней активную работоспособность да в доверие к ней втиралась.

Должность, которую Тане предлагали взамен директорской, это уборщица на пятидневку с мизерной зарплатой. Написав по собственному без отработки, Таня ушла из магазина, ни с кем не попрощавшись. Без расчётного, без выходного пособия и прочих выплат. В счёт долга всё забрали.

А коллектив, оказывается, всё это время ей все до косточки перетирал. Обсуждали у неё за спиной всё, вплоть до того, в каком нижнем белье она на работу приходит. Зло, нагло смеялись, придумывая разные небылицы, пока Таня старалась выбить каждому из них премию, повышая показатели магазина.

Поэтому сейчас, стоя на балконе и подставив лицо пронизывающему сырому ветру, Таня не чувствовала слёз, горошинами скатывающихся по и без того сырым от дождя щекам. Она всё думала, существует ли тот самый предел? Существует. Ей хотелось умереть именно сейчас. А к чему время тянуть? Ждать, когда совсем сляжет? Ходить под себя начнёт? Страшные боли испытывать?

Балкон был у них открытым, незастеклённым. Вцепившись пальцами в металлическое ограждение, Таня невидящим взглядом смотрела вниз. Это же так просто. Выброситься вниз, и дело с концом. Кому она нужна? Кто о ней вспомнит? Марина? Её дочь выросла и больше не нуждается в ней.

Толик?…

— Мам? Мамочка! Ты где? Я… Я палец порезал! — врезался в сознание голос сына. Мальчик звал её отчаянным, слезливым голосом.

Таня, словно очумев от своих глУпых мыслей, бросилась обратно, внутрь квартиры. Нашла Толика, прижала его к себе. Сердце её колотилось, как бешеное. Холодный пот прошиб. Какой ужас она только что помышляла совершить. Эгоистка. Чёртова эгоистка!

— Маленький, где, где ты поранился? — судорожно убирая светлые волосики со лба сына, Таня ревела вместе с ним.

— Вот, мамочка… Я хотел себе колбаски отрезать с батоном, я же большой уже, и ножиком порезал па-алец — Толик расплакался ещё горше, а сердце Тани заныло от жалости и любви к сыну. Она взяла себя в руки. Сопли-слёзы вытерла и повела Толика в кухню. Аптечку нашла, обработала рану. Включила телевизор, чайник на плиту поставила. Ей хотелось избавиться от гнетущей тишины в квартире, захотелось шума, суеты.

— Толик, мы сейчас с тобой попьём травяной чай, а завтра будем собираться в деревню. Потому что у нас что? Каникулы! Хочешь в деревню поехать?

Таня улыбалась, с любовью глядя на своего мальчика. В мысли беспокойно влезла Маринка. Где её носит? Осенний бал уже давно теперь закончился. Время десять вечера!

— Ура! Ура! Мы поедем в деревню! — слёз Толика как не бывало. Он вскочил со стула и стал носиться по квартире как угорелый, с радостным гиканьем и воплями.

Таня смеялась вместе с сыном.

— Тише, дорогой, а то соседи начнут стучать к нам в дверь и ругаться на нас — попросила Таня, устало опускаясь в кресло в зале. Телевизор она выключила. И в кухне, и здесь. Голова быстро разболелась. Видимо, от сегодняшних потрясений. Взяв в руки телефон, Таня набрала номер дочери. Недоступен.

Тревога медленно стала заползать в сердце, в мысли. Марина давно уже дома должна была быть. Она не позволяла себе гулять допоздна. Упрямая, своевольная, она всё же всегда вовремя приходила домой.

«Где же ты, глупышка?» — переживала Таня, уложив Толика спать. На балкон она уже боялась выходить, заперев балконную дверь.