Оглавление

От автора

В основу данного произведения легли реальные воспоминания, связанные с реальным человеком, которые имели место быть в жизни автора. Так же были использованы воспоминания из жизни автора и других людей, которые происходили очень давно, и для данного произведения были немного изменены. Разрешение на использование образа дано родственниками. Я старался воссоздать его таким, какой он был, каким я его знал и каким запомнил. Надеюсь, мне это удалось, а если нет — то надеюсь, меня простят. Всё остальное — вымышлено и любые совпадения с реальными людьми — случайность.

Памяти дяди Мухи.

Пролог

Ночь, улица, фонарь, аптека? Так было у классика, да? Прошу заметить, эти классики любят всё приукрашивать, всё у них идеально, романтично и прекрасно. А тут что мы имеем? День, улица, фонарь, ларёк. Общего с классикой — только фонарь. И какой — таких фонарей-шляп, наверное, давно уже нигде и не осталось! Да уж, глухомань! И ларек под стать фонарю — когда-то белый с синей полосой по верху, а теперь местами ржавый и с облупившейся краской. Вот он, символ родины нашей — обшарпанный, заплеванный ларек, освещаемый таким же древним фонарем, который я раньше видел лишь в старых фильмах да на картинках. Господи, куда я попал? К ларьку от автобусной остановки вела дорога, такая же прекрасная, как и всё здесь. Казалось, будто я попал в другой мир, кардинально противоположный тому, который я знал всю свою жизнь. Мир больших городов, дорогих машин, роскошных квартир и легкой и непринужденной жизни. Такой удобный, уютный обжитый, и в то же время — полный подлецов и предательства. Человек так устроен, что ему почти всегда чего-нибудь не хватает, вот только чего не хватало моей жене? Мозгов! И ещё непонятно, кто в этой ситуации больший дурак или дура. Она, что заведомо топила компанию, или я, который целиком и полностью доверился ей, предоставив ей контроль над всеми деловыми документами и бухгалтерией. Я — владелец крупной транспортной компании, и к тому же круглый дурак по совместительству, который доверился женщине, в следствии чего попал. И на крупную сумму, и на скамью подсудимых. Этот суд прогремел повсюду, ведь судили не абы кого, а меня, Юрия Молниева, владельца одной из крупнейших транспортных компаний страны. Ради такой сенсации здание суда с утра пораньше оккупировали журналисты, репортеры, зеваки, одним словом — все, кому не лень. Намечался процесс века.

Прибытие

В зале суда было яблоку негде упасть. Словно судили маньяка, а не мошенника-предпринимателя. Я сидел, отгороженный от широкой публики клеткой — ни дать, ни взять — как обезьяна в зоопарке. Да, в таком положении мне ещё бывать не доводилось. По ту сторону клетки некогда мои инвесторы кидали на меня полные ненависти взгляды. Они по ходу заседания давали такие показания, которые прибавляли дополнительные килограммы к висевшей на моей шее гире. Адвокат, которого мне навязал мой друг и партнер, выслушивая эти показания сначала бледнел, потом краснел, а потом и вовсе — синел. Плюс ко всему этот безбородый мальчишка дрожал и готовился вот-вот упасть в обморок. Вот такой вот защитник представлял мои интересы, сразу становилось понятно, что гнить мне в тюряге, причем столько, что ещё неизвестно, кто сгниёт раньше — тюрьма, или я. Такой вывод я сделал сразу после того, как прокурор начал свою обвинительную речь:

— Уважаемый суд! — начал он. — Я прошу вас заметить, насколько можно низко пасть в погоне за деньгами! Насколько далеко может довести человека жадность, особенно если этот человек имеет доступ к деньгам других! Тут вместе с жадностью имеет место ещё и подлость, а уж если этот человек ещё и в совершенстве знает систему… — тут прокурор взял драматическую паузу. Да, по нему актерский факультет не просто плачет, а рыдает, крокодиловыми слезами. Нет, серьёзно — весь такой серьёзный, с побором на голове, зажим на галстуке блестит, черные туфли куплены не в местном магазинчике возле станции метро, уж я-то прекрасно знаю цену данной обуви! Синяя форма сидит как влитая, и ей не скрыть солидных размеров живот. В двух словах — холёный подонок.

— И подсудимый применил эти знания ради собственной выгоды! Им умышленно было выполнено заключение поддельного договора с поставщиками расходных материалов, в следствии чего у него на руках были все необходимые ему бумаги, но не было самого товара, за которые были заплачены деньги, а сам товар якобы поставлялся некоему филиалу компании, существование которого оказалось не более, чем просто фикцией что привело к ожидаемому финалу! Уважаемый суд, я прошу принять во внимание тот факт, что разового хищения подсудимому явно оказалось недостаточно, при всём том, что он имеет очень хороший достаток, его доходы — намного выше среднестатистических показателей! Сколько всё это продолжалось? Довольно продолжительный промежуток времени деньги честных инвесторов уходили вникуда!

Чужие деньги считает и не краснеет! А ведь я видел, на чем он на заседание прибыл! Такую машину, как «мерседес» представительского класса себе не каждый позволит! Честный прокурор, посмотрите на него! Но нет, все смотрели только на меня.

— На основании части третьей статьи сто пятьдесят девять Уголовного Российской Федерации прошу вас, уважаемый суд, Молниева Юрия Климентовича признать виновным в мошенничестве в особо крупных размерах и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на шесть лет с отбыванием наказания в колонии общего режима, а также штрафа в размере пятисот тысяч рублей и лишения всех полномочий и право занимать руководящие должности в финансовой сфере. У меня всё, уважаемый суд.

Я почувствовал, как на лбу выступил пот, а по спине побежали мурашки. Это что же — меня, и в тюрьму? Я мысленно попрощался с хорошей жизнью, дорогими ресторанами, корпоративными вечеринками и прочей атрибутикой состоятельного и безбедного существования. Нет, я не считал себя тем, кого принято называть «мажорами», но и жить с мыслью о том, где достать денег на привычное безбедное существование я тоже не мог. Тут ещё, как назло, и адвокат попался необстрелянный юнец! Тут как раз он взял слово, и я похолодел от страха. Страшно даже представить, что он наговорит суду, этот зелёный молокосос! Ну посмотрим, что он скажет.

— Ваша честь! — начал адвокат, предварительно откашлявшись. — Да, у нас есть распечатка, которая указывает на переводы крупных сумм, у нас есть фиктивные договора с поставщиками, но не имеется доказательств того, что перевод был осуществлён именно моим подзащитным! Нет записей с камер в виду отсутствия этих самых камер в офисе и в доме моего подзащитного! У нас не имеется никаких доказательств вины моего подзащитного, поскольку не только он один мог иметь доступ к базе данных инвесторов, ведь имеется ещё целый штат бухгалтеров. Пока не найдено доказательство вины моего подзащитного, обвинение можно считать необоснованным. Показания свидетелей не дали нам никакой существенной информации и не внесли ясности в дело. А то, что проверка выявила в ходе следствия подставную организацию еще не доказывает вины моего подзащитного! На основании этого я требую повторной и более глобальной проверки всех тех лиц, которые имели доступ к бухгалтерской базе данных, а также базе инвесторов компании. На время данной проверки я прошу отменить для моего подзащитного меру пресечения с заключения под стражу и переместить моего подзащитного под домашний арест до установления его полной виновности, если таковая имеется, также прошу заметить, что отсутствие алиби у моего подзащитного ещё не делает его виновным в данном преступлении. Прошу также обратить Ваше внимание на тот факт, что в деле присутствует множество несостыковок, на основании которых можно судить о том, что что обвинение буквально высосано из пальца. Ещё раз прошу суд отложить окончательный вердикт и провести повторную проверку всех тех лиц, которые имели доступ к базе данных компании и бухгалтерии, а на время данной проверки моего подзащитного поместить под домашний арест. У меня всё.

Я сидел на скамье подсудимых и удивлялся — вроде бы и юнец, а излагает грамотно! Я знал все эти тонкости и уязвимости системы поскольку в этом мире ничего не совершенно, и поэтому я на всё сто процентов был уверен в своей невиновности.

Для несведущих во всех этих делах я думаю давно уже настала пора рассказать, как я оказался на скамье подсудимых и как я, успешный предприниматель, вообще докатился до такой хорошей, в кавычках, жизни. Мне везло, ровно до тех самых пор, когда судьба не свела меня с моей женой, в которую я имел неосторожность влюбиться. И даже тогда всё ещё было просто прекрасно и безоблачно! Потом она постепенно тоже начала вникать в курс дела, благо, она была экономистом с высшим образованием. Я же допустил самую недопустимую вольность — я расслабился и пустил все дела на самотек, целиком и полностью доверив всё ей. И вот, я решил в кои-то веки расслабиться, как выяснилось впоследствии — на свою голову! А ведь мой друг, с самого начала меня предупреждал о том, что ничего нельзя доверять женщине! Какого черта я его не послушал? Дурак, что уж тут скрывать. Полный идиот. А когда всё выяснилось, что-либо предпринимать было уже слишком поздно. А выяснилось вот что — все деньги со счетов инвесторов таинственным образом испарились. Она вложила средства в какую-то организацию, которая оказалась несуществующей! Как такое вообще было возможно? Чтобы она — и не знала всех тонкостей и нюансов этого дела? Нет, тут по-видимому не она дура, а кое-кто другой дурак. И вот сейчас этому дураку суд предоставил последнее слово.

— Подсудимый, встаньте! — велел судья. — Знали ли вы, что в вашей фирме ведётся мошенническая деятельность? — спросил у меня судья.

— Нет, — ответил я.

Я действительно этого не знал, как дурак доверив все дела жене.

— То есть вы не признаете тот факт, что незаконная деятельность имела место при Вашем непосредственном участии? — спросил судья.

— Нет! — мой ответ был неизменен.

— И вы отрицаете свое участие в этой деятельности и свою вину не признаете?

— Нет, — ответ по-прежнему не претерпел изменений.

Я действительно не сливал денег куда попало и признавать то, чего не делал, я не собирался. Не дождутся!

— Суд удаляется для вынесения приговора! — провозгласил судья и бахнул молотком так, словно вгонял этим ударом гвоздь в крышку моего гроба. Минуты ожидания казались мне вечностью, но адвокат нисколько не переживал. Думаю, описывать здесь всё это тягостное ожидание нет смысла, поскольку никто ничего нового не узнает. Лучше уж сразу перенестись к тому моменту, когда судья снова занял свое место, раскрыл свою папку, набрал в грудь побольше воздуха и начал излагать всем присутствующим мою участь.

— На основании предоставленных фактов суд приговорил — вынесение приговора по делу Молниева Юрия Климентовича отложить, в связи с дополнительной проверкой и установлением полной вины подсудимого. На время дополнительной проверки меру пресечения Молниева Юрия Климентовича изменить на домашний арест и подписку о невыезде. Данный приговор может быть обжалован или опротестовано в течение пятнадцати суток со дня его провозглашения!

С этими словами судья вновь ударил молотком и этот удар мне уже не казался ударом по гвоздю в крышку моего гроба. Ведь ещё есть шанс! Адвокат торжествовал. Ну надо же на вид юнец юнцом, а как он их всех умыл! Из зала суда я выходил королевской походкой. Там меня уже ждала пресса, объективы телекамер, сочувствующие, да и просто любопытные. И судя по моему довольному виду они ожидали несколько другой судебный вердикт. Ну да и пошли они все, эти чертовы писаки и папарацци, обломитесь! А мне предстоял путь домой, где мы с другом всё основательно выясним. Фиг им всем, а не моя виновность, не на того напали!

Этим же вечером мы с моим другом и товарищем отмечали моё чудесное, хотя и временное избавление от тюрьмы. Сидели мы в моей квартире, из окон которой открывался прекрасный вид на вечернюю Москву.

— Подстава это всё, от начала и до конца! — говорил мой друг.

— Естественно! — кивнул я.

— И я даже догадываюсь, кто за всем этим стоит! — сказал мой друг, выпив залпом дорогущий коньяк, словно дешёвую водку. — Вот только не делай из себя ещё большего дурака, не надо мне говорить, что твоя жена тут не причём!

— Я и не собирался! — кивнул я. — Ясен пень, что это ее рук дело, нужно только это доказать! Жены дома не было и мне было абсолютное всё равно, где она в данный момент ошивалась. Эта дура даже на судебное заседание не явилась!

— Докажем! — сказал друг. — Это лишь вопрос времени!

— Главное, чтобы времени хватило, — сказал я. — Чтобы мы всё успели. Иначе сам знаешь, сколько я потеряю.

— Да, — кивнул друг. — Потеряешь ты очень много, если вообще не всё.

Да, потерять всё для меня точно не вариант.

— Рано пока радоваться, — сказал я. — Нужно всеми силами доказывать свою невиновность, честное имя восстанавливать.

— Только если в этом замешана твоя жена, я боюсь, что такой расклад и судебный приговор ее не устроит, — сказал друг. — Она явно попытается что-либо предпринять в отношении тебя. Она ведь не остановится!

— Да брось ты! — отмахнулся я. — Думаешь, у неё у неё теперь что-то получится? Адвокат толковый попался, спасибо тебе за него. Я поначалу как его впервые увидел, даже не поверил, что он вообще что-нибудь сможет сделать.

— Ну уж не стал бы я нанимать кого попало! — с гордостью сказал друг. — А ты к моим словам всё же прислушайся — она не остановится! Она ещё подстроит тебе пакость похуже этой!

— Думаешь? — спросил я.

— Знаю! — ответил друг, выпуская вонючее дымное облако. И как только эти сигары, за которые некоторым несколько своих зарплат нужно выложить, могут так вонять? И как вообще это можно курить? Даже я, человек с более чем солидным достатком курил дешёвую дрянь, купленную в ларьке у метро.

— Я тебе говорю, она ещё даст о себе знать! — заявил мой друг. — Ты бы прислушался к моим словам! Я, когда говорил тебе, что не следует ей доверять дела, ты меня не послушал, и вот чем всё закончилось!

Да, тут мне возразить было нечего, и в том, что она предпримет попытку номер два я был почти уверен, хотя словесно и отрицал такой вариант. Только вот зачем? Да хотя бы просто потому, что когда человек поступал в угоду здравому смыслу?

— И что ты предлагаешь? — спросил я его.

— Свалить тебе надо! — ответил друг. — Свалить на время всего этого разбирательства. Туда, где тебе никто не найдёт.

— Ага, — кивнул я. — На Мальдивах в самый раз будет.

— Ты всё шутки шутишь! — рявкнул мой друг. — А я серьёзно говорю! Спрячься, в какую-нибудь глушь, где тебя точно никому в голову не придет искать!

— И куда? — иронично спросил я. — У меня же подписка о невыезде, ты забыл?

— Это решаемо! — ответил друг. — Я всё устрою, уедешь завтра, с утра пораньше.

— Ладно, убедил! — я сдался, встал и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил друг.

— Сигарет куплю! — ответил я. — Уж по дороге к ларьку со мной точно ничего не случится!

Я воспользовался лифтом, дверь, ведущая в подземную парковку, гостеприимно распахнулась передо мной, и я оказался на стоянке. Всё-таки друг был в чём-то прав: незачем искушать судьбу разгуливая пешком в такое время. Хоть у нас и благополучный район, но рисковать лишний раз всё же не стоило. Я направился к своей машине, огромному черному пикапу марки «GMC».

Я только было собрался достать ключи, когда услышал за спиной этот голос.

— Пойдём поговорим! — голос холодный и требовательный. Я обернулся: трое бритоголовых ребят в кожаных черных куртках, у главаря шайки блестела серьга в ухе, больше эта троица ничем примечательным не блистала. Одними словом — стиль а-ля «лихие девяностые» во всей красе! Они бы ещё закурить попросили, гопники-переростки!

— Мне не о чем с вами говорить! — ответил я.

— Тебе че, поговорить с людьми в падлу? — один из них сразу пошёл в наступление.

— Ребят, я вас знать не знаю! — я развел руками.

— Вот сейчас и узнаешь! — рявкнул главарь.

Все трое пошли на меня. Дилетанты! Нет бы, чтобы один пошёл по центру, а двое окружили с флангов! Или они рассчитывали на мою неопытность? Я пригнулся и уйдя от удара рукой врезал носком ботинка главарю шайки именно туда, куда бить по-мужски не следовало бы. А вы чего хотели? Как умею, так и спасаюсь. Главарь охнул и схватился за поверженную часть тела. Я же, не теряя времени, что есть силы дернул его за серьгу в ухе. И не зря говорят, что в стрессовой ситуации силы у человека увеличиваются. Вопль главаря, казалось, услышали даже глухие на другом конце земли, серьга осталась у меня в руке. К его счастью, что не вместе с ухом. Да и так ему теперь требуется визит к хирургу. Так, с одним разобрались, а вот с другими двумя разобраться увы не удалось. На меня налетели, сбили с ног, я уже приготовился к тому, чтобы геройски умереть, закрыл лицо руками, ожидая ударов, а их всё не было и не было. Стало даже немного обидно — вот же я, бей не хочу, так чего же они медлят? Я слышал только какую-то возню, а ударов всё не было. Я рискнул отнять руки от лица и моему взору предстала удивительная картина достойная кисти художника: те двое валялись на асфальте и одного из них мой друг методично обрабатывал ногами. Новое дело! Друг как нельзя вовремя оказался там, где надо. Я не стал вдаваться в подробности того, каким именно образом он тут оказался, главное, что это было очень кстати! Я встал и подошел главарю. Вид у него был неважный: ухо залило кровью, от удара в причинное место он тоже ещё не совсем отошёл.

— Кто вас нанял? — спросил я. — Говори!

— Да заплатили нам! — главарь при виде моего друга запел как соловей. — Кто вам заплатил? — ко мне подошел мой друг.

— Мужик какой-то! — ответил главарь. — По просьбе какой-то бабы!

Больше, как мы ни пытались, ничего выведать у этих горе-налетчиков мы так и не смогли. Ну и этих сведений нам было более чем достаточно.

— Вот видишь, — говорил мой друг получасом позже, когда мы вновь сидели в моей квартире. — Я говорил тебе, что всё это так просто не закончится! Я говорил, что валить тебе надо, и как можно скорее!

Теперь-то я и сам понимал всё это лучше некуда.

— Только вот куда? — спросил я.

— Это я беру на себя! — сказал друг. — Ты главное, доверься мне, и всё будет нормально!

И я доверился ему. А если быть более точным — попросту отдал себе на растерзание в руки судьбы, надеясь лишь на то, что она окажется ко мне благосклонна. Тем же вечером мой друг побросал в сумку немудреные мои пожитки, и мы отправились на вокзал. Покупку билета друг мне не доверил, всё целиком и полностью взяв на себя. Вернулся он подозрительно быстро.

— Вот! — он помахал билетом перед моим носом. — Взял первый попавшийся!

— И во что ты меня втравил! — воскликнул я, оглядывая толпу вокруг.

Как я завидовал им, всем этим людям! Они спешили куда-то, каждый по своим делам, и их никто не преследовал, не пытался убрать, их никто не подставлял! А я даже и не знал, куда и насколько долго мне предстоит отправиться! Друг даже не дал толком заглянуть в билет и посмотреть какой именно город значился в пункте назначения.

— Глушь! — заверил меня он. — Билетов туда хоть отбавляй, никто брать не хочет! Так что ехать туда тебе предстоит в почти пустом автобусе!

Я мысленно застонал: что же это за глухомань такая, куда даже поезда не ходят? Видимо, все эти эмоции отразились на моём лице, поскольку друг ободряюще хлопнул меня по плечу и сказал:

— Да ладно, расслабься! Подружишься с местными, притрешься, в конце концов, живут же там люди, значит и ты проживёшь! Главное — будь всегда на связи!

Мы всё уже спланировали, насколько это было вообще возможно в подобной спешке: обзавелись новыми сим-картами, теперь оставалось лишь одно — сесть в автобус, в этот видавший виды «икарус» и отправиться навстречу судьбе, что я и сделал. Мы с другом не стали тратить время на долгое прощание, лишь пожали руки напоследок. Автобус тронулся. Я смотрел в окно на своего друга, который неминуемо отдалялся и вскоре совсем пропал из виду. Вот и всё, теперь я целиком и полностью был предоставлен сам себе и воле случая. Почти все спали, и мне тоже следовало бы заснуть, ведь неизвестно ещё, какие сюрпризы преподнесет мне завтрашний день. Да уж, судьба жестоко пошутила надо мной! Словно с размаху влепила меня лицом в навозную кучу. Которую теперь предстояло разгрести. В окно автобуса смотрела темнота, её иногда разбавлял свет фар попутных и встречных автомобилей. Где-то позади осталась Москва с её морем огней и непрекращающейся жизнью. В темноте не было видно, как менялся окружающий пейзаж, но ощущалось это просто прекрасно — наверное после этой поездки я ещё долго не смогу сидеть по-человечески, поскольку всё то место, на котором люди сидят, в моем случае будет отбито целиком и полностью. Да уж, наши хваленые дороги, ничего не скажешь. Может ещё именно это и мешало мне заснуть, но, если быть откровенным — не только это. Я думал о том, из-за чего я трясся сейчас в этой развалюхе венгерского производства. Факты были налицо и были неутешительны — она знала, прекрасно знала, как делаются такие дела. Если уж ты вкладываешь средства в какое-либо предприятие, организацию, ИП, ценные бумаги, ты всё должен проверить, от начала и до конца — собственников, владельцев, друзей владельцев, друзей друзей владельцев, не говоря уж о родственниках до седьмого колена. Ты должен проверить все дела ИП или организации, её историю, кредиты, если они есть. В общем — проверить ВСЁ! И чтобы она — и не проверила? Как там Станиславский говорил? НЕ ВЕРЮ! Скорее напрашивался другой вывод — она состряпала на скорую руку нужные документы, зарегистрировала какое-нибудь предприятие в стиле «Рога и Копыта» и постепенно вливала туда средства моих инвесторов. Да уж, классика, детище Остапа Бендера, как и дело Ленина — живет и жить будет! И при беглой проверке выяснилось, что зарегистрировано предприятие на некоего представителя той категории людей, которые нигде не числятся, не значатся, не работают, и так далее. Найти его, или её мы так и не успели. И вот теперь другу предстояло во всем этом разобраться, в то время, пока я буду сполна наслаждаться внеплановыми сельскими каникулами. Какой же я всё-таки осел, что доверил ей пароль от служебного ноутбука! Наконец, все эти горестные раздумья привели к ожидаемому результату — я заснул. Мне снились цифры, коды банковских ячеек, бесконечная вереница документов, которая тянулась перед моим мысленным взором целую вечность. Потом в этот паршивый сон вклинился стальной лязг запираемой двери, ведущей в тюремную камеру и странное жуткое шипение. Оно и заставило меня открыть глаза. Сначала я не сразу понял, где нахожусь. Я сидел в кресле, рядом стояли рядами другие такие же кресла, вокруг не было ни единой живой души. И стоило мне задуматься над этим, как живая душа тут же дала о себе знать.

— Подъём, мужик! — раздался голос. — Приехали! Конечная!

В моей голове всё моментально встало на свои места. Я заснул в автобусе, который вез меня неизвестно куда, и пока я спал, он меня и завез туда, куда надо! Я подскочил на сидении. Конечная!

— Я что, проспал свою остановку? — с ужасом спросил я, готовясь к самому худшему ответу из всех возможных.

— Нет! — ответил водитель. — Тебе сюда и надо было! Вот, приехали, можешь выходить!

Я глянул в окно и понял — да, действительно, приехали! Я, ни слова больше не говоря, молча вышел из автобуса. Прохладный утренний воздух ударил мне в лицо, окончательно прогнав остатки сна. Я стоял на небольшой каменной остановке, рядом с которой находилось здание, которое, судя по всему носило гордое звание автовокзала или автобусной станции. Автобус, на котором я сюда прибыл, давно уже уехал восвояси. Вот так вот, значит. Ну что ж, встречай меня, русская глубинка!

Я пошёл от автобусной станции куда глаза глядят, поскольку куда именно мне идти не имел ни малейшего понятия. По небу ползли тяжелые пасмурные тучи, всё вокруг было словно вымершим, серым и безжизненным. На ум шло известное произведение о мертвых душах, которое я так и не смог толком прочитать в школьные свои годы. Там всё было тоже таким же серым. Может быть, автор вдохновлялся именно этими местами? Да кто же теперь разберет! Дорога вела меня одной ей известным маршрутом, мимо неспешно проплывали небольшие дома. Наконец, дома словно расступились, и дорога плавно перешла в небольшую площадь. На ней, как я уже говорил, не было ничего кроме столба с древним фонарем и такого же ларька. Вот так я тут и оказался. Ночь, улица, фонарь, аптека. Всё будет так, исхода нет. Я стоял и смотрел на весь этот пейзаж, до сих пор еще не до конца веря во всю эту ситуацию. На горизонте замаячила человеческая фигура. Вот и пожалуйста, первый местный представитель, с которым, я надеюсь, удастся наладить контакт! Я направился в сторону ларька. Мы подошли к нему практически одновременно, но я решил сначала понаблюдать за развитием событий.

— Ну, — спросила продавщица. — Чего тебе? Опять тоже самое?

— Не опять, а снова! — выдал ей в ответ представитель местной интеллигенции. — Выручи, а?

— Иди ты, от греха подальше! — ответила ему продавщица. — Знаю я тебя, Муха, как облупленного!

— Ты мозги не крути! — ответил ей Муха. — Я всегда долги возвращаю!

— Иди уже, должник! — отмахнулась продавщица.

— Ну не крути мозги, а? — Муха всё ещё не терял надежды на то, что ему тут чего-нибудь перепадет. А вот мне уже следовало бы вмешаться.

— Здравствуйте! — сказал я. — Пачку сигарет, пожалуйста!

Эти двое синхронно обернулись и уставились на меня. Надо сказать, видок для этих мест у меня был затрапезный: белая рубашка с коротким рукавом и такие же простые брюки.

— Вы приезжий? — поинтересовалась продавщица, протягивая мне требуемое.

— Ага, — ответил я, обменивая товар на деньги. Благо, хоть ими друг меня на дорогу снабдил.

— Какими судьбами в наши края? — поинтересовалась продавщица.

— Да так, деловая поездка, — я ответил первое, что пришло в голову. Продавщица кивнула и прекратила расспрашивать. Надо сказать, что выглядела она так, словно ее кто-то телепортировал неведомым образом прямо из далеких восьмидесятых: белый передник, который охватывал могучую талию невесть какого диаметра, голову венчала копна завитых светлых волос и на вид этой тётеньке можно было дать лет под пятьдесят. А может и больше. Одним словом, я словно попал в то самое прошлое, которого так и не застал. Интересно, может у них тут ещё и товарный дефицит в самом разгаре? Я распечатал пачку и закурил. Да уж, приехал, так приехал, ничего не скажешь!

— Слушай! — меня отвлёк от размышлений голос того самого мужика, который до сих пор маячил возле ларька. — Дай одну сигарету, а?

— Муха! — рявкнула продавщица. — У тебя совесть есть вообще?

— А ты мозги не крути! — ответил ей Муха. — Не у тебя прошу!

На вид ему можно было дать лет тоже около пятидесяти, может и больше, он был слегка сутул, коренаст, его голову покрывал короткий ёжик седых волос, который уже начинал редеть, кожа была смуглого оттенка, словно он совсем недавно побывал на курорте, хотя по его виду этого совсем нельзя было сказать. Щёки были явно давно небритые и щетина тоже было почти вся с проседью. На мир взирали грустные серые глаза, от уголков которых расходились морщинки. Вид у него был такой, знаете, не злопамятный. Что-то доброе проскальзывало во всём его облике. Вместо того, чтобы протянуть ему сигарету, я попросил у продавщицы ещё одну пачку.

— Вот делать вам нечего! — продавщица протянула мне пачку.

— Держи! — я дал пачку страждущему.

— Спасибо! — его глаза сразу посветлели, из них сразу ушла вся вселенская грусть. Я, конечно, проявил жест доброты от души, но и контакт с местным населением тоже надо было как-то налаживать, а иных идей по этому поводу мне в голову не пришло.

— Да не за что! — ответил я.

— Ну, пойду я, — вздохнул Муха. — Увидимся ещё, городок у нас маленький, может я отблагодарю, чем смогу!

— Иди-иди! — сказала продавщица. — Отблагодарит он!

— А ты, Тамара Петровна, мозги не крути! — ответил ей Муха и слегка шатающейся походкой удалился восвояси.

— Видели? — спросила меня продавщица. — Пошёл себе собутыльника искать!

Она посмотрела вслед Мухе с явным неодобрением.

— Выпивает? — я решил поддержать беседу.

— Да, иногда с ним такое бывает! Всё с Чалиным на пару!

Да уж, я дал маху. Надо было мужику ещё бутылку взять, ведь у него явно трубы горят. Кто же такой этот неведомый Чалин, я выяснять не собирался, нужно было направить продавщицу в несколько другое русло, иначе мне грозила перспектива услышать всю подноготную про местных выпивох.

— А что, мамаша, — спросил я. — Гостиница тут есть у вас?

— Гостиница? — удивилась продавщица. — Откуда уж тут! У нас из приезжих за последнее время лишь вы, да учительница новая!

— А где у вас тут в таком случае остановиться можно? — спросил я. — Может, кто комнату сдает?

— Чалин вроде сдает! — ответила Тамара Петровна. — Но у него всегда дым коромыслом, да и сын дурак!

— В каком плане? — спросил я.

— На войне контузило! — объяснила продавщица.

— А других вариантов нет? — поинтересовался я.

— Не знаю даже! — ответила продавщица. — Тут много кто к себе пустить может, пройдитесь поспрашивайте, народ у нас хороший!

— А с работой как? — спросил я.

Всем известно, что деньги имеют печальное свойство заканчиваться, а бесплатно жить нигде не вариант.

— А с работой никак! — ответила продавщица. — Вы если по работе, то лучше в Лесогорск езжайте, там больше шансов куда-нибудь устроиться!

Ага, а значит и больше шансов на то, что меня быстро найдут. Нет, это точно не вариант. Вслух этих мыслей я озвучивать не стал, а вместо этого поблагодарил словоохотливую продавщицу и отправился на поиски временного пристанища.

Площадь с ларьком осталась позади, и дорога вывела меня на неожиданно широкую улицу, вдоль которой с двух её сторон располагались различные здания, которые, наверное, помнили ещё самого Ленина. Кстати, сам вождь здесь тоже присутствовал. Ильич возвышался на постаменте с крайне гордым видом. Вождь мирового пролетариата указывал рукой на простирающуюся перед ним улицу и смотрел на неё так, как на буржуазию. За его спиной, судя по всему, располагалось здание местной администрации. Может, там мне чего и подскажут? Вот же занюханный городок, честное слово! Даже гостиницы нет! Вся эта ситуация с каждой минутой всё больше и больше напоминала мне авантюру. А перспектива казалось всё более и более безрадостной. Жаль, моего приятеля в данный момент не было рядом, хотел бы я, чтобы он увидел, во что он меня втравил! Я шёл себе, да шёл, даже не зная, в какой именно дом постучаться, и у кого попросить помощи. Все проходящие мимо казались мне однотипными, такими же серыми, как и всё вокруг. В своём белом костюме я чувствовал себя здесь чужим, ненужным, словно посторонняя деталь в идеально отлаженном монотонно работающем механизме. Остаётся лишь принимать удары судьбы! Удар судьбы тут же не заставил себя ждать и оказался настолько ощутимым, что я едва не полетел с ног.

— Ой, простите, ради Бога извините! — раздался голос.

— Ничего страшного! — я ответил на автопилоте, всё ещё думая о тяготах жизни. От удара она выронила папку, которую, по всей видимости, несла в руках и нагнулась, чтобы поднять её. Я был воспитан в джентльменской манере, потому я тоже ухватился за папку, с целью помочь даме. Так мы и распрямились, одновременно с ней. И вот теперь мне удалось наконец в полной мере полюбоваться этой незнакомкой. И честное слово, мне хватило одного лишь взгляда её глаз, чтобы в один момент превратиться в неподвижную статую. Я не мог сразу понять, какого они были цвета — не то серо-зеленые, не то серо-голубые, но взгляд их был при этом выразителен и искренен. Ансамбль дополняли прямые светлые волосы чуть ниже плеч, изящный нос и едва заметные ямочки на щеках. Я не могу описать это все словами. Могу только сказать, что красива она была необычайно.

— Вы, может быть, уже отпустите? — спросила она. Я не сразу понял, о чем она говорит, так как от её внешности любой бы лишился дара речи и вообще перестал бы воспринимать окружающую действительность.

— Простите? — Господи, куда подевались мои манеры?

— Папку! — сказала она.

— Ах да! — тут только я заметил, что до сих пор держу в руках её папку, и мы стоим, вцепившись в неё с двух сторон как истуканы, на потеху местной широкой публике. Я выпустил папку.

— Спасибо конечно, что помогли, но я бы и сама справилась! — она улыбнулась.

— Ну уж нет, как джентльмен я не мог допустить подобного! — ответил я. Я не мог не отметить красоты и рук — тонкие, изящные пальцы, маникюр, всё на самом высоком уровне. Уже сейчас, любуясь ею, я понимал — она такая же, как и я, не из этого мира. Словно единственный цветной элемент посреди глобального чёрно-белого фильма. Она была слишком красивой для этой дыры.

— А где вы работаете? — я спросил первое, что пришло в голову, поскольку её внешний вид ни капельки не укладывался в окружающий пейзаж.

— Я учительница, в школе! — ответила она. — А вы? По вам видно, что вы нездешний. Недавно приехали?

— Только сегодня! — ответил я. — Вот, думаю, куда бы податься. Простите, забыл представиться, Юрий.

— Ангелина! — она улыбнулась.

Нет, ну не место ей здесь, совсем не место! Да и имя ей подходит — ангел, без преувеличений.

— Я надеюсь, мы ещё увидимся? — спросил я.

— Как знать, — ответила она. — Я тут на практике, надолго, судя по всему.

— Я по видимому тоже задержусь, — кивнул я.

— А вы здесь какими судьбами? — поинтересовалась она.

— Да так, работа, — я уклонился от ответа. Она видимо сразу поняла, что я ушел от прямого ответа. — Ищу вот, где можно снять комнату на первое время и не знаю, кто бы мог помочь в этом.

— Я и сама я снимаю! — вздохнула она. — У моей комнатосдатчицы вроде сосед тоже может предоставить угол.

Так, а это уже кое-что!

— А как бы мне его найти? — полюбопытствовал я.

— Легко! — она улыбнулась. — Я вам дам адрес, его зовут Николай. Насколько я знаю, он механиком работает на местной автобазе.

Она быстро черкнула пару строк в блокноте, вырвала листок и протянула мне. Я вновь помимо своей воли залюбовался её руками.

— Премного благодарю! — улыбнулся я, принимая из её рук вырванный из блокнота и пахнущий духами листок.

— Не стоит благодарности! — она улыбнулась в ответ. — Извините, мне пора, уроки скоро начнутся!

— Ну мы ещё увидимся, я так думаю! — сказал я.

Она вновь улыбнулась напоследок и заспешила по своим делам. А мне предстояло заняться поисками того самого механика Николая, координаты которого мне любезно предоставила эта девушка неземной красоты с не менее прекрасным именем Ангелина.

***

А что же Ангелина? У неё из головы тоже никак не шла эта мимолётная встреча. Хотя бы главным образом потому, что внешность Юрия сразу бросалась в глаза. Приезжий и нездешний человек в таких местах выделялся сразу, она уже прекрасно знала это по собственному опыту. Ведь стоило ей сюда приехать, и на неё положили глаз все, кто только мог видеть! Местные представители сильного пола не давали ей прохода, даже несмотря на то, что некоторые из них были давно уже женаты и с детьми. И это мужчины, а что уж говорить о женщинах! Они смотрели вслед с откровенной завистью, регулярно перемывая ей кости у ларька. Чего она за всё время своего пребывания здесь только не наслушалась! Даже и вспоминать не хотелось! И почему именно её и именно сюда угораздило попасть для прохождения педагогической практики? Вот так она и оказалась здесь, в этом Богом забытом не то городе, не то посёлке, где изо дня в день пыталась вложить в детские головы прозу и поэзию.

— Что, уже поди охмурила городского? — раздался вдруг насмешливый голос за её спиной. Ангелина обернулась.

— А, — ответила она. — Это ты.

Она сразу узнала Машку, местную девчонку, которая работала где придется и была первой во всём городке, ровно до тех самых пор, пока здесь не появилась Ангелина. Неудивительно, что Машка её в связи с этим откровенно невзлюбила.

— А тебе-то что за дело? — холодно спросила её Ангелина.

— Да мне-то никакого! — ответила Мария. — Тоже, понаедут тут всякие, местных мужиков им мало, начинают и за приезжими бегать!

Ангелина намёк поняла, но промолчала.

— А приезжай-то хорош! — продолжала Машка. — Видно, что при деньгах мужик, да и сам неплох!

— Да вот только не светит тебе! — Ангелина не упустила возможности отплатить ей той же монетой. — Думаешь, станет он на тебя смотреть?

— А на тебя он посмотрит? — спросила её Мария.

Они стояли друг напротив друга, словно две противоположности, коими они и являлись. Маша была брюнеткой и её лицо тоже не было лишено красоты, но одета она была гораздо проще — обычные джинсы и лёгкая куртка, плюс ко всему весь облик довершали очки. Вот и вся Маша.

— А тебе-то что? — спросила и Ангелина. — Разволновалась!

— Не твоё дело! — отрезала Маша. — Тоже мне, красавица нашлась! Кошёлка крашеная!

— Это мой натуральный цвет! — воскликнула Ангелина.

— Иди уже, куда шла! — Мария демонстративно прошла мимо неё. — Мужик и освоиться толком не успел, а она его уже охмурять лезет!

— Я перед тобой отчитываться не обязана! — отчеканила Ангелина.

С этими словами она пошла дальше, Мария зло посмотрела ей вслед — тоже тут, красавица выискалась! Подавив желание вцепиться ей волосы, Мария зашагала в сторону магазина, поскольку хотела заглянуть туда перед работой. Сельский универмаг — это что-то родственное вышеупомянутому ларьку, только в несколько других масштабах, да и публика там была более разнообразной. Вот и сейчас, несмотря на ранний час у магазина уже присутствовал народ. Единственную лавочку оккупировала местная молодёжь, в количестве трёх лиц, все были словно под копирку — в спортивных костюмах и кепках, перед каждым стояла бутылка пива и они синхронно лузгали семечки. Помимо них присутствовали и несколько женщин разного возраста.

— А что дают? — к ним подошла Зинаида, жена механика Николая, женщина еще не старая, так сказать в самом расцвете сил и лет, одним словом — крепкая здоровьем и характером. Вся вообще крепкая.

— То же, что и всегда! — ответ на старую шутку тоже был неизменен, хотя те времена, когда было неясно, что лежало на прилавках магазинов, если там вообще что-нибудь лежало, давно прошли, извечный вопрос так и остался, превратившись в шутку. Время идёт, а некоторые вещи всегда остаются неизменными.

— Зинка, а к вам этот приезжий ещё не захаживал? — спросила Рита, подруга Маши.

— Какой ещё приезжий? — спросила Зина.

— Да приехал сегодня вроде бы, — сказала Рита.

— Да нет, не заходил, — сказала Зинаида. — А что это ещё за птица?

— Да Тамара Петровна сказала, что комнату ищет! — ответила Рита. — Вроде городской, Мухину за просто так целую пачку сигарет купил!

— Это откуда такой богатей? — удивилась Зинаида.

— А вот не знаю! — пожала плечами Рита.

— Надо же, щедрый какой, — удивлённо сказала Зинаида.

— Это вы о приезжем городском? — к ним присоединилась Мария.

— О нём! — женщины кивнули.

— Тоже уже знаешь? — спросила Рита.

— На него уже новая училка глаз положила! — ответила Машка. — А он ничего такой, красавчик!

— Да куда тебе! — усмехнулась Рита. — Она же тоже городская, к тому же учительница, книжки всякие умные читает, а сейчас умных любят!

— Да я ей волосы выдеру, вешалке этой! — воскликнула Мария. — Мужиков ей мало разве? Приехала, тоже мне, красавица нашлась!

— Маша, да плюнь ты на этого городского! — посоветовал ей Зинаида. — У него там в городе таких как ты штук сто, не меньше! Ты ему так просто, поматросить и бросить!

— Ну это мы ещё посмотрим! — заявила Мария. Она знала этих городских. Правда её знания ограничивались лишь одним человеком, который уехал из их посёлка в находящийся неподалеку Лесогорск и вроде даже достиг там определённых успехов, ведь по сравнению с их глубинкой Лесогорск считался довольно-таки большим городом, где было больше шансов найти свое место в жизни и вообще неплохо устроиться. И этот человек одно время даже пытался ухаживать за ней. Даже сейчас он периодически звонил ей и в красках описывал свою новую жизнь. Так что ничего особенного в городских жителях Мария не видела.

Таким образом новость о новоприбывшем распространилась по небольшому поселку городского типа с космической скоростью. Вот она, великая сила сплетен и слухов в действии!

— Чего это они там обсуждают? — спросил один из пацанов, сидевших на лавочке у своего приятеля.

— Приезжего какого-то! — ответил тот.

— Наверняка лошара какой-нибудь! — лениво ответил первый гопник, устраиваясь на скамейке поудобнее. Они, как и полагается ровным пацанам, сидели на скамейке на корточках и попивали пиво. Одного из них звали Гришкой, а другого Вовчиком. Третий, Славик, отбыл за очередной порцией пива.

— Ну, чего, ребят? — спросил он. — Айда на реку? Я всё купил!

Славик вернулся из магазина с пакетом.

— Да погоди! — отмахнулся Вовчик. — Тут вроде интересное дело намечается!

— Какое? — спросил Славик.

— Да говорят, какой-то мажор приехал, вроде как при бабках! — ответил Гришка. — Может, его удастся развести?

— Да нафиг вам это надо? — удивился Слава, судя по всему — самый здравомыслящий из всей компании. — А если он не такой лох, как про него болтают?

— Да что ты, Славик, очканул что ли? — спросил его Вовчик.

— Лавешка просто так на дороге не валяется! — сказал Гришка.

— Да нафиг! — отмахнулся Славик. — Пошли на реку, пиво попьём, там и подумаем, что с этим фраером делать!

— Ну, не хочешь, тогда мы сами! — заявил Вовчик.

— Но сначала пивас попьём, этот фраер от нас никуда не денется!

На том и порешили. Все трое покинули излюбленное место только для того, чтобы переместиться на другое не менее любимое место — на реку.

Река в здешних местах была обычной — к ровному берегу вела вытоптанная в невысокой траве тропинка, на самом берегу лежала чья-то перевернутая лодка, вот и все красоты. Через реку был переброшен древний железный мост, который тем не менее ещё вполне себе держался и пока не рухнул в воду. Хотя, по виду он был весьма недалек от этого. На другом берегу реки, насколько хватало глаз, раскинулось поле, по нему не спеша ползли тракторы, которые с такого расстояния казались жуками. В ровный гул их двигателей изредка вплетался рёв быков, которые паслись тут же, неподалеку. Вот такая идиллия. Её не нарушало ничего, даже трое ребят, которые с удобством устроились на перевернутой лодке и вновь предавались своему излюбленному занятию — распитию пива и щелканью семечек. В реку летела шелуха, ее уносило неспешным течением. Ребята смотрели в сторону поля, конец которого сливался с затянутыми тучами небом. Картина мира и спокойствия, одним словом.

— Попробовать стоит! — убеждал Гришка своих приятелей. — Чего нам терять? Мы же не рамсить его собираемся, ёлы-палы! Да и нас трое, в случае чего!

Доводы его были весьма убедительны.

— Разведем его, может пивас на халяву выставит! — мечтательно сказал Вовчик.

— Городские — они лохи полные! — подтвердил его друг Гришка.

— Понты гнут, — добавил Славик. — Вон, Пашка с Лесогорска недавно приезжал, так к нему теперь и на хромой козе не подъедешь!

— Ага! — кивнул Вовчик. — Мы ему теперь не ровня, куда нам, деревенщинам!

— Да он и до того, как уехать таким был! — сказал Гришка. — У него ведь папа высоко забрался! И это было правдой — отец Павла Клёнова был главой местной администрации и жил получше многих в посёлке. Да что там многих, лучше всех остальных вместе взятых.

— Папенькин сынок! — с презрением сказал Вовчик, щелчком отправив окурок в реку. — Раньше хоть выпивкой угощал, а сейчас строит из себя фраера.

— Да, росли вместе, а как поднялся, так и про друзей забыл! — сказал Славик. — Некрасиво так делать, да, ребят? Как будто и не дружили и яблоки с чужих садов в детстве не тырили!

Гришка и Вова согласно закивали.

— Надо бы ему напомнить, что западло так по отношению к друганам поступать! — сказал Гришка. — Он здесь сейчас, кстати?

— Куда там! — ответил Вовчик.

— Обратно в город усвистел! — добавил Славка. — Приехал, посмотрел, да обратно свалил!

— Городской нашёлся! — усмехнулся Гришка. — Как был деревней, так и остался!

Резон в его словах определённо был, ведь как известно, человек уехать из деревни может, а деревня из человека в большинстве случаев никуда не денется!

— Надо бы потолковать с ним, как опять приедет, — сказал Вовчик.

— Да только кто знает, когда этот хмырь ещё здесь объявится? — спросил Гришка.

— Машка знает! — сказал Славик. — Он все пытается её в город заманить!

— Ну, спросим значит! — сказал Вовчик. — Когда встретим.

— Срашивай! — усмехнулся Славаик.

— Не понял? — удивился Вовчик.

Славка вместо ответа лишь кивнул в сторону моста — по нему шла Мария, собственной персоной! Изредка пробивающееся сквозь тучи солнце отражалось от её очков, заставляя их бликовать. Вообще у нее была такая удивительная особенность — быть везде. Как она при этом умудрялась работать — та ещё загадка. И при этом она могла появиться как к месту и вовремя, так и совершенно наоборот. И никто не знал, к месту ли было её появление на этот раз или нет.

— Мы вас не ждали, а вы приперлись! — тихо сказал Гришка, чтобы услышать его могли только друзья. Эта его реплика показалась товарищам невероятно смешной, и они разразились хохотом.

— Над чем смеетесь? — поинтересовалась Мария, подходя поближе.

— Да так! — ответил Гришка, придерживая Вовчика, чтобы тот от хохота не свалился с лодки. — Над приезжим городским небось? — спросила Машка.

— Кстати, о городских! — оживился Славик. — Пашка там домой не собирается?

— Да нет вроде! — ответила Маша. — А что, соскучились?

— Ага, щас! — усмехнулся Гришка.

— Прям житухи без него не мыслим! — усмехнулся Славик.

— А ты бы, Славик, о другом городском беспокоился! — сказала Мария.

— Это о каком? Который сегодня приехал? — спросил Славик.

— Ага, о нем самом! — кивнула Мария.

— А че он? — не понял Славик.

— А то, что он вроде как на училку новую глаз положил! — ответила Маша.

— Ты это по серьезке что ли? — Славка вскочил с корточек. — Да я ему этот глаз знаешь, на какое место натяну?!

— Давай-давай! — подзадорила его Маша. — Удачной разборки!

— Ты, Машка, так не шуткуй, лады? — сказал Вовчик. — Наш Славян ведь парень горячий, сама знаешь, что может быть?

— Какие уж тут шутки, ребята? — удивилась Маша. — Видела я как они сегодня мило болтали!

— Как он выглядел? — требовательно спросил у нее Славка. — Говори!

— Обычно! — ответила Мария. — В белом весь, сразу узнаешь, ни с кем не спутаешь!

— Найду — убью! — только и смог сказать Славка.

Она зашагала дальше по своим делам с крайне довольным видом. Трое ребят смотрели ей вслед и не могли понять — чего это она так обрадовалась? А она уже была в предвкушении того, как эти трое обработают приезжего и раз и навсегда отвадят его от этой училки, которая слишком много в последнее время стала на себя брать.

— Урою мажорика! — Славик всё никак не мог прийти в себя. — Вот этими самыми руками!

— Да ладно тебе, Славка! — Гришка попытался в очередной раз вразумить приятеля. — Может просто припугнуть и будет с него, разведем на бабло, шугнём и все в наваре останемся!

— Нет, пацаны, ну чем я ей не глянулся? — Славка был полон справедливой обиды. — Я что, умом для неё не вышел? Ну да, может всяких там университетов не заканчивал, но это же не значит, что я тупой?

— Ну она детей учит, — пожал плечами Вовчик. — Знает много, видно, что она совсем не дура.

— А я значит, дурак? — Слава зло посмотрел на приятеля.

— Ну что ты завелся, Славик? — спросил его Гришка. — Какой же ты дурак? Ты у нас вообще парень хоть куда!

— Может она просто твоих ухаживаний не поняла! — поддержал друга Вовчик. — Сам знаешь, им же всё напрямую надо, а ты намёками, да намёками!

И это действительно было так. Она была настолько красивая, что при её присутствии бедняга напрочь лишался дара речи, соответственно сказать ей о своей симпатии он не мог.

— Убивать таких надо! — со злостью сказал Славик. — Понаедут отовсюду, со своих вонючих городов, а нам житья от них потом не бывает!

— Не парься! — Гришка хлопнул его по плечу. — Может всё не так страшно! Сам же знаешь, что слову Машки — грош цена!

— Ага! — подтвердил Вовчик. — Сами всё выясним!

— Пошли! — мрачно сказал Славик. — Разберёмся!

Он решительно слез с перевёрнутой лодки.

— Славик, ты только в бутылку не лезь, лады? — Гришка поспешил следом за ним.

— Да, — задумчиво сказал Вовчик. — А ведь хотели только на бабло его кинуть! Ну Машка, ну трепло!

Конечно, ему было обидно за друга, но вот так запросто доверять девичьим словам? Нет, к такому он не привык! Доверяй, но проверяй, извечный принцип. С этими мыслями он поспешил за своими товарищами, один из которых был полон праведной обиды и желал торжества справедливости.

***

Справедливость. Штука, между прочим, весьма двойственная, как я уже убедился. К сожалению, убеждаться пришлось на собственном горьком опыте. Еще буквально несколько дней назад моя жизнь была, что называется, в шоколаде, и меня это целиком и полностью устраивало. А теперь всё как в известном анекдоте — не шоколад, но цвет тот же. И вроде бы — ну миллионы людей так живут, не имея миллионов в кармане, и при этом не жалуются на жизнь! Но тут следует внести одну небольшую ясность — у них никогда не было этих самых миллионов, и никогда уже, скорее всего не будет и из этого следует, что им и терять особо нечего. Я согласен, есть на свете вещи подороже денег, есть то, что за деньги не купишь, но и вы согласитесь — чем больше имел и чем выше забрался, тем паршивее всего этого лишиться! На данный момент у меня даже крыши над головой не было! Но в этом случае был виноват только я сам — действовать надо, а не гулять, почем зря по городу. Всё, что я мог сказать, по поводу этого города, я уже сказал. Добавить можно было лишь то, что городок был своеобразной капсулой времени. Социализм на пару с коммунизмом шагали под руку по этим улочкам и переулкам, перли из всех щелей, я не удивился бы, если висящий на ближайшем столбе насквозь ржавый рупор внезапно заорал на всю улицу — «ВСЕ НА МИТИНГ, ТОВАРИЩИ! МЫ ДЕЛУ ЛЕНИНА ВЕРНЫ!». Из далекого прошлого я помнил девяностые и тут все напоминало мне о них. Почему то, лично у меня, время девяностых — это пасмурное небо и песня группы Depeche Mode — Personal Jesus. Вот и все ассоциации с тем временем. Нужно делать то, что запланировал — искать неведомого механика с простым русским именем Николай. Я решительно встал со скамейки и хотел было направиться на поиски, как вдруг…

— Эй фраер, тормозни! — я обернулся.

Ну что за дежавю? Опять трое, чтоб им пусто было! На миг даже мелькнула мысль — неужели уже и тут нашли? Но приглядевшись я понял, что тревога ложная — слишком уж просто эти ребята выглядели: спортивные костюмы, старомодные кепки, шпана шпаной, одним словом. Гоп-стоп, мы подошли из-за угла. Другими словами описать ситуацию я не мог.

— Чего вам надо? — спросил я.

— Поговорить надо! — они не спеша подходили ко мне так, словно были уверены в том, что никуда я от них не денусь. Я явственно почувствовал, что ситуация начинает повторяться. И чего это мне в последнее время так везёт на подобные повороты сюжета? Я чувствовал себя героем книги, автор которой отличается редкостным садизмом и при этом совершенно не блещет фантазией, загоняя меня в подобную ситуацию второй раз подряд. Хотел бы я посмотреть в глаза этому бездарному писателю, который сидит себе спокойно в каком-нибудь тихом уютном месте и пишет, ни о чем не задумываясь, вот только всё намного хуже — вместо этого предстояло разобраться с этими тремя гопниками, которым что-то от меня было надо.

— Ты кто такой? — спросил у меня один из них.

— Откуда будешь? — добавил второй.

Помнится, я недавно вспоминал девяностые? Вот они, во всей красе, стоят передо мной! И я прекрасно помнил, как с такой шпаной нужно беседовать.

— С какой целью интересуешься? — спросил я. Пусть их было трое, этих сопляков я нисколько не испугался.

— Что, сильно дерзкий? — главный из ребят решил сразу же пойти в наступление. — С такой целью интересуюсь, что ты к училке подкатывал, вот насчёт неё и поговорим по душам!

Я был человек культурный и всегда им оставался, и же мне, отчитываться перед каждым первым встречным?

— А ты что, прокурор, чтобы я с тобой по душам разговаривал? — поинтересовался я. Эта реплика, видать, поставила ребят в тупик, поскольку они на некоторое время умолкли, видимо переваривая услышанное. Я прямо-таки ощущал, как скрипят шестеренки в их мозгах, честное слово!

— Слышь, у тебя что, здоровья много? — наконец спросил меня один из них. Ответа достойнее он по-видимому, придумать так и не смог.

— На вас хватит! — рявкнул я, отскакивая в сторону, и как оказалось — не зря. Главный, если это именно он был у этой шпаны за главного, попытался достать меня рукой, но благодаря моему маневру он промазал, а мне только это и надо было. Я легко перехватил его руку, без всякой жалости скрутил его и теперь мог делать с ним всё, что в моей душе угодно. Был только риск того, что пока я занят одним из них, остальные двое вплотную мной займутся, налетев с двух сторон, но они почему-то не спешили выручать своего дружка. Видимо при виде его незавидной участи они струсили, чего, собственно, и следовало ожидать. А те двое замерли, выпучив глаза и смотря куда-то мне за спину. Ну-ну, видали мы этот трюк! Сделать вид, что позади меня что-то до жути страшное, чтобы я купился и обернулся, а им только это и нужно!

— Парень, ты отпусти пацана! — сказал за моей спиной чей-то уверенный и спокойный голос.

— А вы проваливайте, пока я добрый!

— Дядя Коля, у нас тут личное дело! — один из них попытался было робко протестовать.

— Видно, какие тут у вас дела. Я сказал — проваливайте! — повторил неведомый мужик за моей спиной. — А ты парень, отпусти его, они сейчас уйдут.

Я с удовольствием повиновался. Гопник, получив долгожданную свободу, ломанулся к своим товарищам и все вместе они поспешили ретироваться. Я обернулся и наконец получил возможность рассмотреть своего нежданного спасителя во всех подробностях. Передо мной стоял крепкий на вид мужик лет сорока, в волосах его уже едва заметно проглядывала седина, но самыми заметными на его лице были густые черные усы. А так типичная физиономия обывателя российской глубинки. Габаритами он тоже обижен не был, неудивительно, что эти трое шпанят его испугались. Одет он был в простые штаны цвета хаки и обычную майку, из кармана штанов выглядывал солидных размеров гаечный ключ, а довершала внешний вид потертая куртка в цвет штанам. Он напоминал своим обликом солдата, отягощенного службой в армии и одетого слегка не по уставу. Да и судя по его крепкому телосложению он явно в свое время тянул носок и топтал плац.

— Спасибо большое! — я улыбнулся.

— Да не за что! — ответил он. — Пацанва наша от рук отбилась, а милиции плевать. Вы тут какими судьбами? Это ведь вы сегодня приехали? Об этом уже на всех углах судачат.

Да уж, не успел приехать, а уже, говоря языком литературным стал притчей на устах у всех.

— Да, я по работе, — ответил я. — Ищу вот, у кого можно снять комнату.

— Понятно, — ответил незнакомец. — Может, вам помочь чем?

— Хорошо было бы! — ответил я. — Меня зовут Юрий.

— Я Николай! — он протянул мне руку, мы обменялись рукопожатием, которое у него было удивительно крепким.

— Николай? — спросил я. — Не вы ли, случаем, механик с автобазы?

— Да, — кивнул Николай. — Я и есть!

— Замечательно! — обрадовался я. — Мне сказали, что вы можете помочь насчёт комнаты. С деньгами проблем не будет, уверяю вас!

Мне пока везло. Как гласит известная мудрость народов востока — если гора не идет к Магомету — то Магомет идет к горе. Но в данной ситуации всё, по-моему, было наоборот — гора, сама того не ведая, пришла к Магомету. Что, впрочем, только к лучшему.

— Я человек простой, — заявил Николай. — Давай на «ты», для начала.

— Давай! — согласился я.

— По поводу комнаты, прости, Юра, помочь не могу. Родственник из Лесогорска со стороны жены в гости хочет наведаться.

Так, похоже, везение закончилось. Но рано опускать руки и сдаваться! Может этот доброжелательный Николай посоветует какие-нибудь варианты?

— А не подскажешь, у кого тут ещё можно снять комнату? — спросил я.

— Да есть люди, — уклончиво ответил Николай.

— Просто я им подозрительным кажусь, да? — спросил я.

— Да кому тут какое дело, — пожал плечами Николай. — Просто новая личность у нас всегда всем покоя не дает.

— Ну оно и понятно, — кивнул я. — Это везде так. Но на бандита с большой дороги я уж точно не похож.

— Да какой бандит, — удивился Николай. — Ничего подобного. Не переживай, подумаем, куда тебя пристроить!

Неужели хорошие люди ещё остались на этом свете? В последнее время и в связи с последними событиями мне в человеческую доброту верилось всё меньше и меньше, ведь как известно — человек человеку — волк.

— Спасибо! — поблагодарил я Николая.

— Да не за что, — ответил он. — И может, не моё, конечно дело, но всё-таки — зачем ты здесь?

Я задумался. Стоит ли говорить правду? С одной стороны — этот самый Николай хорошо ко мне отнесся, пытается помочь, но с другой — если он узнает всё как есть, вдруг откажется помогать? Но я же не преступник, в конце концов! Я никого не убил, ничего не украл, хотя правосудие как раз наоборот, уверено в обратном. Я вкратце поведал Николаю свою историю, умолчав об основных деталях и масштабах трагедии.

— Ясно, — сказал он выслушав меня. — Подставили, выходит тебя, Юра. И кому ты так не угодил?

— Бывшей жене! — мрачно ответил я. — Пригрел на груди гадюку!

Николай согласно кивнул: да, бывают такие женщины.

— А куда мы вообще идём? — спросил я.

— К начальству на поклон! — ответил Николай. — Тебе же нужна работа, как я понял?

— Так ты мне с этим поможешь? — честное слово, ещё пара-тройка таких широких жестов и моя вера в человечество будет восстановлена.

— Отчего же хорошему человеку не помочь? — резонно заметил Николай. — Я вижу, ты мужик неплохой.

— Коля, да ты просто золотой человек, — потрясенно сказал я.

— А что, у вас в городе люди не такие? — спросил меня Николай.

— Лично я почти не встречал, — ответил я. — Они есть, но их чертовски мало.

— Ага! — кивнул Николай. — Город, я тебе скажу, это такая штука, в которой выживать приходится. Не выживешь — город тебя сожрет и не подавится. И помощи почти всегда ждать неоткуда.

Да, город — это действительно такое место, где одним приходится жить, а другим выживать. Выживать и надеяться в большинстве случаев только лишь на себя.

— Что умолк? — спросил меня Николай. — Задумался?

— Ага! — кивнул я, вернувшись в эту серую сельскую действительность.

— Понимаю! — кивнул он. — Мы пришли!

Я огляделся — мы стояли возле ранее виденного мной здания. Моё предположение оказалось верным — здесь действительно располагалась администрация посёлка. Здесь же был и тот самый памятник Ленину, который стоял перед этим самым зданием. Правда теперь мы стояли позади него, и он был обращен к нам спиной. Само же здание в лучшие свои времена должно было поражать видом, но сейчас от былой роскоши не осталось ничего. Обычные серые стены, потускневшая от времени гипсовая лепнина на фасаде, да серп и молот над входом. Пожалуй, о великом прошлом напоминало лишь это.

Внутри всё было под стать: узкие коридоры, освещаемые тусклым светом светильников на потолке, плафоны которых уже изрядно пожелтели от времени, скамьи вдоль стен, да местами вспученный и затертый линолеум под ногами, который, по-видимому, не меняли со времен постройки здания. Мы поднялись по лестнице на самый верхний этаж, миновав просторный холл, часть стены которого занимало большое окно с витражным стеклом, по задумке неведомого архитектора солнечный свет, проникая через цветные стёкла должен был озарять коридор цветами разного спектра, но теперь одни стёкла выцвели, другие потускнели, и от былой красоты, которая должна была радовать глаз остались лишь унылые блики на стенах, да и только.

— Да уж, — заметил я. — Ваше начальство не торопится делать здесь ремонт.

— Наш начальник — жлоб! — мрачно сказал Коля. — Сам поднялся, а других зажимает, раскрыться не даёт, говорит, что всякий хорош на своём месте.

Тут, по тону Николая я понял, что этот незнакомый мне начальник чем-то насолил ему. Да уж, видимо этот начальник уж точно не сахар.

— Коля, а может не надо? — спросил я.

— Не дрейфь, — Николай хлопнул меня по плечу. — Ладно, жди здесь, я пошёл.

Николай скрылся за дверью, для меня потянулись медленные и томительные минуты ожидания.

***

Кабинет Григория Клёнова ничуть не изменился со времен последнего визита Николая Алтаева. Всё тот же массивный дубовый стол, портрет Ленина над этим столом и огромный советский флаг в углу. Всё это венчал извечный лозунг — пролетарии всех стран, соединяйтесь! Из атрибутики нашей эпохи здесь имелся только компьютер на столе, весьма современный для этих мест. Тусклый свет из окна освещал всю эту картину, делая атмосферу ещё более безрадостной. Электрическое освещение окружающей обстановке оптимизма тоже не добавляло.

— Николай, это ты? — удивлённо спросил Клёнов. — Я же уже говорил тебе, что в твоём деле ничем не могу тебе помочь!

— Я не по этому делу! — ответил Николай.

— А что же на этот раз? — спросил Кленов.

— Да человеку одному работа нужна! — ответил Николай. — Приехал сегодня, ищет, куда бы устроиться у нас.

— То есть, я так понимаю, — сказал Кленов. — Ты просишь меня предоставить рабочее место неизвестно кому, которого, к тому же и сам толком не знаешь? А если это аферист какой-нибудь? Ты у него документы проверил?

— Да нормальный парень, Григорий Алексеевич! — сказал Николай. — Поговорили нормально, хороший человек, непьющий на вид.

— Нет, нет, и ещё раз нет! — запротестовал Кленов.

— Да нормально всё! — воскликнул Николай. — Оформим его на автобазу, под мою ответственность! Машина всё равно стоит без дела, как Чалин запил, так ездить на ней больше некому!

— То есть, ты его ещё и на ту самую машину посадить хочешь? — спросил Клёнов. — А опыт работы у него есть в данной области? А если он машину угробит, ты будешь отвечать?

— Да что там гробить? — удивился Николай.

— Это единственная машина подобного типа на весь город, других таких нет, и ты сам это знаешь, — сказал Клёнов.

— Да Чалин ещё быстрее её угробит! — сказал Николай. — Его-то вы не задумываясь за руль посадили!

— Но он хоть за ней ухаживал! — ответил Клёнов.

— Вы видели, во что он её превратил? — спросил Николай. — А когда в последний раз он в рейс выезжал? Григорий Алексеевич, мы тут скоро в этом самом захлебываться начнём!

— А что, на ней ездить больше некому? — спросил Клёнов.

— Да шарахаются от неё, как от чумы! — ответил Николай.

— Ладно, шут с тобой, — махнул рукой Кленов. — Он хоть здесь, это твой желающий работать?

— Да, — ответил Николай. — Ждёт за дверью! Пригласить?

— Пригласи, — ответил Кленов. — Посмотрим, кто это такой.

***

— Ну что? — спросил я, когда Николай вышел из кабинета.

— Заходи! — ответил он. По его виду было трудно что-либо определить. Я зашел в кабинет. Честное слово, хоть кино снимай про канувший в Лету Советский Союз, весь антураж портил только компьютер на столе. Обозрев кабинет, я взглянул на его обывателя. Небольшого роста, в старомодном, но опрятном костюмчике, с рыжей бородкой и коротким, едва заметным ежиком волос. Ну почти вылитый Владимир Ильич, честное слово! Разница была лишь в том, что у отца мирового пролетариата на всех портретах были добрые и честные глаза, а у начальника был такой взгляд, что, если бы приди он ко мне в займы брать, я не дал бы ему ни копейки, даже если бы он предложил в качестве залога мать родную. Этот давящий и оценивающий взгляд маленьких злобных глаз мне не понравился сразу же.

— Ну что? — спросил он. — Значит, работа тебе нужна?

— Да! — кивнул я. Однако, этот начальник просто образец вежливости! Настолько вежливый, что даже забыл поздороваться!

— Городской! — он окинул меня взглядом. — Ручки не боишься запачкать?

Этот вопрос должен был ещё тогда насторожить меня, и какого чёрта я не придал этому значения?

— А чего мне бояться? — удивился я.

— Ну ладно! — ответил он. — А КамАЗ водить ты умеешь?

В памяти опять всплыли весёлые девяностые и папина работа. Когда он объяснял мне, где и чего включать и как этой машиной управлять. И я, тогда не в меру любопытный и тянущийся к знаниям и вообще, ко всему для меня новому, всё тщательно запоминал. В будущем мне эти знания так и не пригодились, и я думал, что уже никогда и не пригодятся, а теперь, ну надо же, как любит шутить судьба — пригодились-таки! Одним словом — спасибо, папа!

— Приходилось! — уверенно ответил я.

— Да неужели? — спросил он.

— Да, приходилось, — подтвердил я.

— А по виду и не скажешь! — сказал он крайне ехидным тоном.

Честное слово этот старый хрен мне не понравился сразу же!

— Ну ладно! — сказал он. — Завтра чтобы вышел на работу и никаких отговорок, и опозданий! Левачить и калымить тоже не вздумай — такая машина у нас одна на все окрестности, мигом узнаю. Всё понятно?

Я кивнул.

— Ну, тогда можешь быть свободен! — сказал он. — Николай тебе всё завтра объяснит и покажет! Удачи тебе, Чистильщик! — я уже закрывал дверь, выходя из кабинета, когда услышал это его пожелание, и оно мне сразу не понравилось. Что этот старый хмырь мне сказал?

— Ну и как тебе наш глава администрации? — спросил меня Николай.

— Сама доброта! — с сарказмом ответил я. — Старый хрен!

— Другого я и не ждал! — усмехнулся Николай. — Значит, завтра на автобазу, я там тебе объясню, что делать, а сейчас решим вопрос, где тебе жить.

Мне стало даже как-то неловко перед ним.

— Коля, ты для меня так много сделал, — пробормотал я. — Может, отблагодарить тебя, помочь чем?

— Вот этого не надо! — серьёзно ответил он. — Я по доброте душевной.

Да, для этого мира точно ещё не всё потеряно! Я не мог поверить в это. Однозначно, как только утрясутся все мои проблемы, нужно будет как-то отблагодарить мужика, но явно не деньгами. Иначе наоборот — обижу.

— А куда мы теперь? — спросил я у этого доброго самаритянина.

— К Мухе, — ответил он. — Есть у нас тут такой, правда он выпивает, но он тихий, проблем не будет. Может, даже бесплатно тебя пустит, а то он один, с тех пор, как его все бросили.

— Бросили? — спросил я.

— Да! — кивнул Николай. — От жены он ушел, сын как уехал, так от него теперь ни слуху, ни духу. Вот Муха с тех пор и страдает, всё на судьбу жалуется. Хотя, как по мне, так пить ему меньше надо. Но это его жизнь, ему и решать. Ну вот, пришли!

Да уж, похоже в этом городе можно до любой цели добраться в рекордно короткие сроки. Передо мной стоял старый дом, с облупившейся местами штукатуркой и отсыревшими стенами. Двор был на удивление просторным, в одном его углу, под покосившимся деревянным навесом стоял изрядно потасканный и побитый жизнью «пазик», который на улицах больших мегаполисов уже практически вымер.

— Водилой автобуса он работает! — сказал Николай. — Когда не пьёт.

— А когда пьёт, то что? — спросил я. Взгляд Николая ответил мне красноречивее любых слов. Он отворил хлипкую калитку и пошёл к дому. Да уж, этот забор любого вора сдержит. Хлипкий штакетник, защита, что называется, на уровне. С другой стороны — что и у кого тут было красть?

— Подожди здесь! — сказал Николай. — Я сейчас всё улажу!

Он застучал в дверь.

— Муха! Муха, открывай! — крикнул он.

Безрезультатно.

— Может, его дома нет? — озвучил я самое худшее предположение.

— Похоже на то! — ответил Николай. — Но я знаю, где он ключ хранит.

— И что, мы войдем в чужой дом вот так вот запросто? — оторопел я.

— А что такого? — удивился Николай. — Свои ведь люди!

Ну и ну! Как же всё просто у них тут! Тут, по ходу, все дела решались исключительно таким образом! Да уж, это вам не Москва! Как же тут у них всё просто! Даже завидно становится. Но всё равно, мне было здорово не по себе — брать ключ, вскрывать чужой дом, селить там без ведома хозяина чужого, по сути едва знакомого человека. Я диву давался здешним нравам, честное слово. Но, удача улыбнулась и тут — Муха оказался дома, и Николай, достучавшись наконец, скрылся внутри. А мне предстояло вновь ждать, как сложится моя судьба на этот раз.

— Ну всё! — ответил Николай, вернувшись на удивление быстро. — Вопрос решен, чувствуй себя, как дома!

— А деньги? — спросил я. — Когда отдать?

— Какие деньги? — удивился Николай. — Он как узнал, что я для тебя прошу, сказал…

— Сказал, что хоть всю жизнь живи, если хороший человек! — перебил его Муха, выходя на крыльцо. — Я твою доброту помню!

С этими словами он затянулся сигаретой.

— Только у меня покушать совсем нет ничего, — продолжил он. — А я кушать хочу.

— Это не проблема! — сказал я. — Расходы на еду я беру на себя!

— Ну, вот и хорошо! — подытожил Николай. — Юра, ты сбегай за продуктами, а я пошёл, мне домой пора.

— Коля, спасибо тебе за всё, ещё раз! — я вновь поблагодарил его.

— Да ладно тебе! — отмахнулся он. — Располагайся! На работу, главное завтра не проспи!

— Это само собой! — ответил я.

Я бросил сумку в первой комнате, решив в подробностях изучить обстановку после того, как схожу за продуктами в местный магазин.

— Слушай, Муха, а где тут у вас поесть купить можно? — спросил я. — В том же ларьке?

— Да тут магазин есть недалеко! — ответил Муха, выглядывая из комнаты. — Прямо по улице и налево. А в ларьке том ничего не бери, Тамарка всегда мозги крутит!

— Понял! — ответил я, подходя к двери.

— Юра! — окликнул он меня.

— Чего? — я обернулся.

— Ты это… — он замялся. — Возьми пузырь, а?

— Ладно! — кивнул я. — Хотя зачем тебе пить, дядя Муха?

— Ты мозги не крути! — он улыбнулся.

Ладно, его здоровье, и ему решать, как его гробить. Да и жить он мне бесплатно позволил, надо хоть так отблагодарить мужика.

Путь до магазина у меня не занял много времени. Думаю, не стоит тут описывать, как всё это выглядит, честное слово, этот магазин не заслуживает столь пристального внимания. Народу было негусто — две девчонки, да те самые трое гопников. Мы обменялись взглядами, вот и всё на этом. Я зашёл внутрь, и тут уж стоит сказать — помните, я упоминал о таком понятии, как товарный дефицит? Сам я этого уже не застал, как я уже говорил, но, по-моему, здешний магазин как раз и подходил под данный термин. Нет, тут, конечно, был выбор, но по сравнению со столичным супермаркетом, всё равно что не было. Я быстро набрал немудреной снеди, из разряда той, которую мог бы приготовить даже такой повар, как я. Не забыл и бутылку водки.

— А поменьше у вас нет? — спросила продавщица, когда я протянул ей купюру. Я покачал головой: я итак выудил из бумажника самую мелкую купюру, которая там была. Пришлось взять ещё и пива. Честное слово, я уже не удивился бы даже тому, если бы сдачу мне дали советскими рублями.

Я вышел из магазина и направился было домой, как вдруг меня окликнули.

— Молодой человек, закурить не найдется? — голос был женский, окликнула меня одна из тех двух девушек. Гопота как в сторонке стояла, так и продолжала стоять, участия в происходящем совершенно не принимая. Я подошел к девушкам, протянул сигарету.

— Спасибо! — одна из них обворожительно улыбнулась. Стройная фигура, чёрные волосы, очки. Вот особенно очки ей были очень к лицу. Я вообще почему-то питал слабость именно к девушкам в очках. Может, именно поэтому я и решил немного задержаться.

— Да не за что! — ответил я.

— А вы откуда к нам? — спросила меня вторая девушка. Вот вторая была ничем не примечательна, потому и описывать её я смысла не вижу.

— Из Москвы! — ответил я.

— Из Москвы? — удивлённо переспросили обе девушки.

— Ага! — ответил я.

— А что, у нас лучше, чем в Москве? — Первая девчонка явно решила пофлиртовать. Ну что-ж, я не против.

— Надоело! — улыбнулся я. — Хочется чего-то нового!

— Понятно! — улыбнулась девушка в очках. — Меня, кстати, Мария зовут.

— Рита! — представилась вслед за ней вторая девушка.

— Юрий! — ответил я.

— Очень приятно! — Мария улыбнулась. — И как вам у нас? Понравилось?

— Пока не могу сказать! — ответил я.

— Если вы к нам надолго, я могу вам показать интересные места! — сказала Мария.

Атака, что называется, в лобовую. Однако, какими темпами местные девушки форсируют события! Готов биться об заклад на все свои кровные накопления — задержись я тут еще на немного, мы бы добрались до стадии под названием «чай, кофе, потанцуем?» в рекордно короткие сроки. Но в мои планы форсаж событий не входил, во всяком случае именно сейчас, потому от осмотра местных достопримечательностей я культурно отказался.

— Возьму на заметку! — я улыбнулся. — Тем более, что я здесь планирую задержаться!

— Значит, мы ещё увидимся? — Мария улыбнулась мне в ответ.

— Непременно! — кивнул я. — А сейчас позвольте откланяться!

Я кивнул на пакет в моих руках. Девушки кивнули. Я направился к месту своей временной бесплатной прописки. Видали? А я-то тоже хорош! Включил древнего джентльмена, как будто я из прошлого века, а не из столицы нашей огромной родины. Будь всё это театральной постановкой, в меня бы гнилые помидоры уже вовсю летели. А если бы кино сняли, зритель бы в экран плюнул, честное слово!

Продукты я донес и даже умудрился соорудить из них вполне сносный ужин, который мы с Мухой употребили. Процесс насыщения я тут описывать не буду, поскольку он вряд ли будет кому-либо интересен, а прослыть занудой я совсем не хочу. Мы сидели после ужина на крыльце и не спеша курили.

— Ты из города к нам, Юра? — спроси у меня Муха.

— Да! — ответил я.

— А что, в городе надоело? — спросил он. — Мой сын наоборот, всё в город мечтал вырваться, и вот, уехал.

— И как он там? — спросил я.

— Не знаю! — ответил Муха. — С тех пор, как уехал, так никаких вестей от него!

— Как так? — удивился я. — Или у вас здесь мобильную связь не провели, а интернета не знают?

— Знают! — горестно вздохнул Муха. — Не в каменном веке живём! Сам не пишет, не звонит! Муха сказал это таким тоном, что айсберг — и тот бы растаял слезами сострадания. Муха горестно вздохнул. — Совсем забыл обо мне сын мой, вот и всё!

Казалось, он вот-вот расплачется.

— А что же он так? — спросил я. — А жена твоя где?

— Ушел я от нее! — ответил Муха.

— А по ней не скучаешь? — спросил я. Про причину ухода от жены я спрашивать не стал.

— Да чего по ней скучать? — Муха посмотрел на меня своими грустными глазами. Он закрыл лицо руками. Казалось, что он плачет, но он не плакал. Да и выпитое на него уже видимо, подействовало. Мне стало его по-настоящему жаль. Интересно, чем он заслужил такую старость?

— Вот так и живу, Юрка! — сказал он. В его серых глазах была грусть. И усталость. Не физическая, а моральная. Усталость человека, которого уже всё достало.

— Сына хочу увидеть, — сказал он тихо. — Знать бы, как он там.

— Да ладно тебе, дядя Муха! — сказал я. — Прорвёмся! Жизнь ведь сам знаешь, какая бывает! Муха кивнул.

— Он бы хоть позвонил! — сказал Муха. — Хотя бы позвонил!

Да уж. Я бросил окурок. У каждого из нас своя драма. Я посмотрел на Муху — он сидел, опустив голову на руки, видимо думаю о чём-то своём, рядом стояла пустая бутылка. Так, по-моему, пора уже спать, посидели, поразмышляли и будет на сегодня.

— Муха! — позвал я.

— Чего? — он с трудом поднял голову.

— Пошли! — сказал я. — Отведу тебя до кровати.

— Спасибо, Юра! — с благодарностью сказал он. Я хотел было уже взять его под руку, как вдруг меня отвлек от этого шум двигателя. Я глянул на дорогу — по ней стрелой пронесся чёрный «BMW». Это тачка настолько не вписывалась в окружающий пейзаж, что я моментально насторожился. Этого ведь не какой-нибудь древний «жигуль», неубиваемая классика нашего автопрома, это «бумер»! Согласен, сейчас данное авто может себе позволить практически любой, но чтобы здесь? И от следующей догадки меня мороз пробрал до самых костей — неужели по мою душу? Что-ж, выходит план друга с треском провалился — быстро вычислили!

— Муха, а кто это мимо проехал? Чья это тачка? — спросил я.

— К Чалину наверное! — ответил Муха. — Проблема у него с какими-то серьезными ребятами!

У меня прямо-таки отлегло от сердца. Можно спокойно выдохнуть. Значит, ложная тревога, что и к лучшему. Тут только я почувствовал, как сильно я устал. За всеми этими событиями даже толком не заметил, как день прошёл. Я помог Мухе добраться до кровати. Древняя кровать с панцирной сеткой, которая переживет века. Сама жилая комната вообще не отличалась роскошью и комфортом — из мебели здесь имелась лишь уже известная кровать, низенький обеденный стол, два матраса по обе стороны этого стола, да тумбочка с телевизором. Самый дорогой предмет в этой комнате был именно этот самый телевизор. Комнат в доме было всего две, если считать ещё и прихожую, которая одновременно служила хозяину кухней. Из всего этого можно было сделать вывод, что жил Муха более чем скромно. Кровать была всего одна, так что мне пришлось довольствоваться одним из тех матрасов, что лежали возле стола. Видимо, эти два матраса предлагались гостям в качестве стульев, поскольку, как я уже говорил, стол был низким и обедать за этим столом приходилось сидя на полу, на этих самых матрасах. Вспомнив свою московскую квартиру, я лишь вздохнул. Вот как кардинально может перемениться вся жизнь, буквально за какие-то несколько дней! Скажи мне кто-нибудь раньше, буду коротать ночь в какой-то Богом забытой глуши, а в качестве ложа для сна мне будет предложен древний матрас, пыль в котором помнила, наверное, саму Революцию, я бы рассмеялся и покрутил бы пальцем у виска, поскольку такая шутка была совсем уж не смешной. Вот только это была совсем не шутка, к сожалению! Я действительно сейчас ворочался на этом треклятом матрасе и одолеваемый всеми этими мыслями не мог уснуть. Скрипнула древняя железная койка — Муха повернулся во сне. Наконец, усталость взяла свое, мои веки закрылись и сон одолел меня. Нужно было выспаться. Ведь завтра был новый день. Ну всё, спокойной ночи.

Где-то на окраине, час спустя.

Окраина поселка была безжизненна и мертва. В такой поздний час здесь никому и нечего было делать. Любящая гулять по ночам молодежь сюда тоже не заглядывала, поскольку развлечений тут ровным счетом не было никаких. За последними домами простиралось залитое лунным светом поле, на краю которого чернел лес. Дорога заканчивалась, упираясь в это самое поле. В конце дороги стоял черный «БМВ», который посреди этой сельской действительности смотрелся так же нелепо, как артист балета в солдатском строю. Шикарный представительский седан был покрыт пылью, такая машина не была предназначена для этих дорог, для неё нужен был просторный скоростной автобан. Водитель, молодой парень, одетый в шикарный костюм, который был куплен явно не на рынке стоял возле самого последнего дома и отбивал кулак о входную дверь.

— Чалин! — позвал он. — Открывай, черт побери!

— Дрыхнет наверное, — сказал один из сопровождающих водителя мужчин. Можно было бы подумать, что это его личная охрана, но вид у них был далеко не телохранителей. Кожаные куртки, бритые черепа, джинсы. Уж на кого, но на секьюрити эти трое уж точно не походили. Скорее уж шестерки. Один из этой троицы был примечателен тем, что имел повязку на ухе. Он время от времени потирал повязку, морщился и ругался сквозь зубы.

— Алкаш хренов, — сказал обладатель повязки.

— Чалин! — мужчина в пиджаке вновь постучал в дверь. — Открывай, проклятый пьяница!

Всей компании уже ясно представлялась безрадостная перспектива куковать здесь до утра. Трое в куртках поникли плечами. Им за сегодняшний день итак уже пришлось несладко, о чем свидетельствовал весь их вид — ничуть не лучше, чем у машины. Видимо, на их долю выпала не самая приятная обязанность — вытаскивание машины из местной грязи, в которую неумелый водитель умудрялся загонять своего железного коня.

Мужчина в костюме уже хотел было дать отмашку своим подручным, чтобы те высадили дверь, как за ней послышалась какая-то возня и звук отпираемого замка. Дверь медленно отворилась. В ночную темноту вышел человек, лица которого не было видно за спутанными длинными волосами, которые явно очень давно не видели парикмахера. Вообще весь его вид говорил о том, что ему очень туго живётся. Грязная, местами рваная одежда, драная майка и выцветшие вытянутые штаны, многодневная щетина, которая уже могла сойти за небольшую бороду. Вся компания едва сдержалась, чтобы не зажать носы. Всё дело было в том, что от мужчины шёл стойкий запах перегара и давно немытого тела. И какая нужда привела эту явно городскую компанию к этому спившемуся человеку в такую глушь, да еще в столь поздний час?

— Ну привет, Чалин! — сказал мужчина в пиджаке, преодолевая брезгливость и пожимая его руку.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович! — ответил Чалин, с трудом ворочая языком. Он был трезв, но его мучило похмелье, хотя было далеко не утро.

— Ну что, Чалин, когда думаешь долг выплачивать? — поинтересовался мужчина в пиджаке, которого, как выяснилось, звали Игорь Владимирович.

— Я всё верну, мужики! — сказал Чалин. — Богом клянусь!

— Это мы уже слышали! — ответил на это Игорь Владимирович. — Обещаний с нас хватит!

— Мужики, я на работу выйду и всё выплачу! — сказал Чалин, — Завтра же!

— Пьянь ты, Чалин! — сказал один из «быков». — Нашли вы, Игорь Владимирович, кому бабки давать!

— Доверился! — вздохнул Игорь Владимирович! — Кто же знал!

— Вы разве не проверили его? — поинтересовался мужик с забинтованными ухом, проявив недюжинные познания в совсем неведомой для него области.

— Заткнись! — оборвал его Игорь Владимирович, тем самым четко давая понять, кто здесь командует парадом. — А ты, Чалин, уже достал нас пустыми обещаниями!

— Ну поймите, у меня сын — ветеран, пострадал во время боевых действий! — сказал Чалин. — Он долг Родине отдавал! А вы где в это время были, когда он там стоял под пулями? Что же это за порядок такой, чтобы пострадавшему солдату приходилось в долги влезать у тех, кого он защищал?

— Долг платежом красен! — сказал один из «быков». — Гони бабки, Чалин!

— Ты долг на себя оформлял! О сыне твоем и речи не было! — добавил Игорь Владимирович. — И нас не волнует, куда и на что ты спустил бабки!

— Да он их пропил, алкаш! — сказал мужик с повязкой на ухе.

— Короче, нас твой сын не интересует! — отрезал Игорь Владимирович.

— Интересно получается! — тихо сказал Чалин. — Пацан страну защищал, а от этой самой страны теперь никакой помощи! Ещё и должен в итоге стране этой остался!

— Ты на сына всё не сваливай! — рявкнул Игорь Владимирович. — Повторяю: долг оформлен на тебя!

— Мужики, ну я же подписал недавно то, что вы просили! Я думал вы мне скостите долг!

— Читать надо, что подписываешь, лошара! — сказал мужик с повязкой на ухе.

— Так вы что, меня кинули, суки?! — воскликнул Чалин, в отчаянии бросаясь на одного из быков. Но этот его отчаянный жест ничего ему не дал, поскольку в тот же самый миг он скрючился от удара в солнечное сплетение. Далее на него обрушился град ударов, от которых он попытался неуклюже закрыться руками, но его быстро повалили на землю и начали методично пинать ногами. Били со знанием дела, видно было, что эта работа была шестёркам Игоря Владимировича прекрасно знакома и выполняли они её уже далеко не в первый раз. Экзекуция была жёсткой, но, к счастью для Чалина, длилась она недолго. Да и видно было, что к таким побоям ему, к сожалению, было не привыкать. Он лежал на земле без движения, закрыв лицо руками.

— Последний срок тебе, Чалин! сказал Игорь Владимирович, склонившись над ним. — Дальше пеняй на себя, спалим дом к чёртовой матери! Такую халупу и описывать смысла нет!

Чалин попытался что-то сказать в ответ, но ему с трудом удалось выдавить лишь одно слово, которое по соображениям цензуры здесь не приводится.

— Уходим! — сказал своим спутникам Игорь Владимирович, плюнув в сторону лежащего Чалина напоследок. Все четверо сели в БМВ, мотор машины взревел, вспоров ночную тишину и черный седан унёсся в ночь, не жалея своей подвески на местных ямах, быстро растворившись в темноте. Некоторое время во тьме ещё можно было разглядеть красный свет его задних фонарей, но вскоре и он пропал из виду. Дорога опустела, и совсем ничего теперь не напоминало о том, что происходило здесь несколько минут назад. Только Чалин всё ещё лежал на земле, приходя в себя после избиения. Полная луна равнодушно освещала окружающий пейзаж.

Деньги не пахнут

Первое время после пробуждения я поначалу не мог понять, где я нахожусь. Так всегда бывает, когда первый раз просыпаешься в новом, незнакомом месте. И лишь потом на тебя буквально наваливаются все события вчерашнего дня, вламываясь в твою память подобно тарану, сметая напрочь всё на своём пути. В окно заглядывал солнечный луч, словно бы говоря мне, что уже пора вставать, что все нормальные люди в это время уже шагают на работу, а особо успешные добираются туда на машине, некоторые даже с личным водителем. Тут мне словно кипяток в штаны плеснули — работа! Николай же меня пристроил! Автобаза! Я судорожно схватил телефон и вперился взглядом в экран — неужели проспал? Но можно было облегчённо выдохнуть — время у меня в запасе еще имелось.

Я подошел к кровати и осторожно потряс её, попутно спросив у хозяина, есть ли у него чего-нибудь одеть. В ответ я услышал знакомую уже просьбу не крутить мозги. Что ж, понятно, придется рассчитывать только на друга, в надежде на то, что в мою сумку он закинул что-нибудь подходящее. Подходящее нашлось практически сразу же — пришлось облачиться в старую кожаную куртку, и камуфляжные штаны, подпоясанные солдатским ремнем, тельняшка да кроссовки, вот и весь наряд.

До автобазы я добрался быстро, Николай меня уже ждал.

— Здорово, Юра! — поприветствовал меня он. — Ну что, пошли, покажу тебе твой агрегат!

Мы вошли с ним в просторный двор, где стояли разного рода машины: самосвалы, грузовики, так и машины неизвестного мне назначения.

— Надеюсь, мне не придется работать на одной из них? — спросил я у Николая, показывая рукой на неведомую мне технику.

— Нет! — ответил Николай. — Вот твой агрегат!

Я обозрел машину и подавил горестный вздох. Этот аппарат выглядел так, словно его железное нутро вот-вот испустит дух, стоит мне только повернуть ключ в замке зажигания.

— Илососная машина КО-507А, на шасси КамАЗ-53213! — возвестил Николай. — Одна такая на весь город!

Да уж, понятно, почему одна — второго такого динозавра не найти, наверное, даже в музее! Красный КамАЗ, за кабиной которого красовалась серая бочка, местами проржавевшая практически насквозь, противотуманные фонари отсутствовали, вместо них в стальном бампере зияли две дыры.

— Кто его так? — спросил я у Николая, указывая на отверстия в бампере.

— Да зимой один раздолбай задом подавал и не заметил! — ответил он.

М-да уж. Ну как можно не заметить, что позади тебя находится такая махина? Сама его кабина, по-видимому, тоже много успела повидать на своём веку — красный цвет выгорел на солнце, лишь только ветровики и угловые сегменты, на которые они крепились были выкрашены яркой, свежей краской и смотрелись, как новые. Это было единственное, что выглядело новым в этом грузовике. На левом крыле в одном месте краска слезла настолько, чтобы был виден металл. С правым крылом дело было куда хуже — оно всё было сплошь в небольших вмятинах и кое-где ржавое. Видимо, оно пережило не один удар и вмятину постоянно выравнивали, причём выравнивали как придётся, особо не заботясь. Про бочку я уже говорил, что ещё? Шланги — отдельная катастрофа. И плюс ко всему стеклоочиститель на правой половине ветрового стекла отсутствовал. Ну правильно — зачем он тут, и с одним сойдет. Интересно, он внутри еще хуже, чем снаружи? Кнопка замка на дверной ручке поддалась легко, и я оказался внутри. Ну что я могу тут сказать? Какая форма, такое и содержание, в этом плане соответствие было стопроцентным! Начать следовало с того, что сидений для пассажиров тут не было. Двоим попутчикам предлагалось умоститься на доске, без всякого намека на сидения, сама же доска была закреплена на самодельной кустарно сваренной стальной раме. Но не всё было столь плачевно — чтобы пассажиры при езде не отбили себе мягкие части тела, на доске валялись две разномастные подушки, которые, судя по всему позаимствовали со старых, отслуживших свое кресел. Да уж, комфорт, что называется, тут был на высшем уровне. Благо, водителю тут отводилось вполне нормальное водительское кресло, на котором вместо чехла была шкура неведомого животного, причём неизвестно, когда убитого. С мамонта её, что ли, содрали? Очень похоже на то! Зато всю заднюю стенку покрывал ковёр с оленями. Знаете, такой советский ещё ковёр, который был, наверное, в то старое доброе время практически в каждой квартире. Уют, ничего не скажешь! Типа чувствуй себя как дома, шофёр, ведь по сути — кабина и есть твой дом! Руль был обмотан синей изолентой, поскольку его родная отделка со временем начисто превратилась в лохмотья. Панель приборов описывать я думаю, нет смысла, она тут как была, так и осталась. Стоит только сказать, что на её верху со стороны водителя рядком шли монеты давно уже видимо не действующие. Может, тут хоть магнитофон есть? Я глянул на небольшую полку над лобовым стеклом — увы, он тут похоже никогда и не бывал. Да и сама полка был приделана тоже абы как, но, к счастью, держалась крепко. Не хватало ещё, чтобы это чудо инженерной мысли рухнуло на меня прямо во время движения! На полке не было ничего, кроме рации, которая, судя по всему, не работала. Единственным развлечением, если это вообще можно было так назвать, была живая картинка, которая менялась, если посмотреть на неё под определённым углом. Я наклонил голову — девушка, которая до этого улыбалась, теперь закрыла глаза и заснула. А больше тут и смотреть не на что было, кроме как на эту чудную картинку, которая была привинчена болтами к крышке технического отделения, да на полустертые наклейки с героями боевиков девяностых, на водительской двери. Отделка кстати на этой самой двери была белого цвета, не родная, поскольку правая дверь была в чёрном пластике. Вот такое вот чудо техники мне досталось!

— Ну, как тебе агрегат? — спросил меня Николай, забравшись в кабину

с правой стороны.

— Мечта водителя! — ответил я. — Прям слез счастья сдержать не могу! И что только мне с ним делать?

— Вообще он предназначался для откачки ила, — будничным тоном ответил Николай. — Но по факту с его помощью тут откачивают дерьмо.

Что? Я не ослышался?

— Да-да! — кивнул Николай, заметив мой взгляд. — Мы насос поменяли, чтобы и зимой работать можно было и используем его как дерьмосос. Емкость цистерны — семь тысяч литров.

Сколько?! Семь тысяч литров?! И чего — дерьма, самого настоящего дерьма! Захотелось выпрыгнуть из кабины и убежать прочь, куда глаза глядят, чтобы только не делать то, для чего эта машина предназначена! На что я подписался?!

— И как мне это делать? — спросил я Николая внезапно охрипшим голосом.

— Проще простого! — он широко улыбнулся. — Подъезжаешь к яме или толчку, опускаешь туда шланг, ставишь машину на ручник, открываешь клапан, там сзади есть у бочки рычаг, затем в кабине включаешь насос, и жмешь на газ. Остальное техника сама сделает! Потом просто всё делаешь в обратном порядке, затем едешь сливаться. Проще некуда!

Для него это может и было проще некуда, а меня уже начинало тошнить, стоило только представить свою будущую деятельность.

— А остальные тумблеры для чего? — спросил я, в надежде отвлечься.

— Масляной насос, — ответил Николай. — Чтобы бочку поднимать-опускать да крышку открывать и закрывать. А остальные двое — маячок и рация, они тебе не нужны, так как ни то, ни другое тут давно уже не работает.

— А открывать её зачем? — спросил я.

— А чтобы помыть! — объяснил Николай. — Не бойся, этого часто делать не надо!

Эту ржавую бочку ещё и отмывать от… Честное слово, мне едва дурно не стало.

— Понятно! — только и смог выдавить из себя я.

— Ну, тогда приступай! — он хлопнул меня по плечу. — Не тушуйся, привыкнешь!

Да уж, привыкну. Человек ведь ко всему привыкает. Мне ведь даже стал нравится тот матрас, на котором я теперь сплю!

— Тебе сегодня только один рейс! — сказал Николай. — С пилорамы вызов поступил, туда поедешь! Знаешь, где это?

Я кивнул. Действительно, пилораму я уже заприметил.

— Сольешь «добро» за городом и свободен! — подытожил Николай.

— Потом машину на базу вернуть? — спросил я.

Насколько я знал, в цивилизованных краях со служебной техникой поступают именно так.

— Приедешь бочку отмыть, а потом можешь её у Мухи оставить! — ответил Николай. — Чтобы не бегать каждый раз.

Да уж, здешняя беспечность границ поистине не знала.

— Ты же говорил, что бочку можно мыть нечасто? — спросил я.

— Так её давно не мыли! — ответил Николай. — Чалин совсем почти за этим не следил, такой уж он работник!

— Понятно, — кивнул я. — Ну, я поехал тогда. Чем раньше начну, тем раньше закончу!

— Правильно мыслишь! — улыбнулся Николай. — Ладно, езжай!

Он спрыгнул из кабины, захлопнул дверь, и я остался один. Ну ладно, нечего рассиживаться, надо заводиться. Следует сказать, что замок зажигания тут был явно неродным, поскольку стоял он не на своём месте — под рулем, а был под приборной панелью. Но ключ подошёл, и то ладно. Заводить такую технику дело нехитрое, если знаешь как. Я нажал на кнопку включения аккумуляторов и повернул ключ в замке. Вопреки моим ожиданиям машина не рассыпалась на части и не взорвалась, что уже радовало. Двигатель работал ровно. Я воткнул нужную скорость и покатил к выходу с автобазы. Рабочие удивлённо поглядывали на меня, но я не обращал на них внимания. Шла машина ровно, без рывков, видать ходовая часть была в полном порядке, и выехав на дорогу я дал движку прикурить. Воздух в систему я давно уже накачал, так что за тормоза я не беспокоился. Да и не сделай я этого, машина просто не стронулась бы с места, как бы я её не умолял.

Постепенно моя жизнь снова стала казаться мне не такой уж и пропащей, ведь я был за рулём той самой машины, в которой провел благодаря папе почти всё детство. Правда, это была совсем не та машина, но согласитесь — КамАЗ, он и в Африке КамАЗ. Прям ностальгия какая-то, честное слово, поэтому, когда какой-то местный дуралей, иначе и не скажешь, внезапно выскочил на дорогу, я едва успел затормозить. Тормоза и вправду оказались надежными и жизнь этого сельского дурня не отяготила мою копилку грехов. Я хотел было вылезти из кабины и высказать этому дурню всё, что думаю о нём и о всех его родственниках вплоть до седьмого колена, когда вдруг с удивлением обнаружил, что он сам бежит ко мне навстречу. Более того, этот тип весьма бесцеремонно распахнул пассажирскую дверь и забрался в кабину, как к себе домой! Я от такой наглости слегка обалдел — тут что, так принято ловить попутку?

— Папа, прокати! — сказал мне этот странный незнакомец.

Новое дело! И когда же я успел согрешить, что обзавелся внебрачным потомством, да ещё и в этой дыре? У меня от такого заявления вся злость разом пропала.

— Ты чего, пацан? — удивился я. — Какой я тебе папа?

— Ой! Ты не папа! — он посмотрел на меня. Вообще он вел себя странно, будто у него были не все дома. На вид ему было лет двадцать, а на лице застыло непонятное выражение, которое я не берусь тут описывать.

— Да, — подтвердил я. — Я не папа.

— А почему ты на папиной машине? — спросил меня он.

Так, значит это сын неведомого мне Чалина, который работал на этом чуде техники до меня. Тогда понятно, почему парень кинулся под колеса — узнал знакомую машину.

— Покататься взял! — ответил я.

Не следует нагружать паренька информацией, ему видимо и так досталось от жизни.

— А прокати меня? — попросил он.

Вот делать мне больше нечего, только всяких шизиков по местным улицам катать.

— Куда же я тебя прокачу? — спросил я. — Мне работать надо!

— А до дяди Мухи! — ответил он. — Меня Витька зовут.

— Юра! — представился я в ответ.

Так, знакомство можно считать состоявшимся. Интересно, от чего он такой? Не моё конечно дело, но лучше знать с какой категорией умственно-отсталых свела судьба. Но и спрашивать было как-то неудобно.

— Ладно, поехали кататься! — сказал я.

— А ты у дяди Мухи живешь! — утвердительно сказал он.

Так, новости в этом городке распространяются быстрее, чем во всемирной паутине. Впрочем, это я уже знал.

— Да, — сказал я. — Живу.

— А знаешь, что он по сыну скучает? — спросил Витька.

— Слышал, — кивнул я. — По сыну скучает.

— Он раньше не так сильно пил, работал, — сказал Витька.

— А ты всё знаешь? — спросил я.

Он закивал.

— Хочешь, расскажу? — спросил он.

Я кивнул. А чем ещё можно было заняться по дороге? По всему было видно, что этот чудак любит поговорить, так зачем лишать его удовольствия? Мне его речь не мешала, и я слушал историю Мухи.

Жил он как все, и как познакомился с женой не спрашивайте. Долго говорить. Да и какая разница, как люди находят друг друга? Рос сын, всё, как и у всех. Жена пилила его за периодические возлияния, куда уж без этого? Всю жизнь он проработал водителем автобуса, обслуживая местные маршруты, причем мастером в этом деле он был хоть куда. Чутье машины у него было феноменальным, его регулярно отмечали на службе грамотами лучшего работника месяца. Да и кому тут было меряться силами с матерым опытным шофёром? Но возлияния его не прекращались, вследствие чего жена пилила его всё чаще и чаще. Да и теща от нее в этом плане тоже не отставала. Муху она почему-то невзлюбила. Казалось бы, если бы не спиртное, всё было бы хорошо. Но любому терпению бывает предел, наступил он и в этот раз. В один прекрасный день Муха не выдержал и ушёл в свой старый дом, взяв с собой немудреные свои пожитки. Сын к этому времени уже давно вырос, и Муха ушёл, как уже говорилось. Сын первое время навещал его, а потом перестал приходить. Скучал Муха только по сыну, поскольку жена успела надоесть ему хуже горькой редьки. Вот так с тех пор он жил, заливая свою тоску. Автобус простаивал всё чаще и чаще, а потом и вовсе остался в его дворе на бессрочном ремонте.

— И что, так до сих пор и живет? — спросил я.

— Ага! — кивнул Витька. — Вон и автобус уже видно, приехали!

Я же говорил, и повторюсь еще раз — тут до почти любой цели можно было добраться в рекордно короткие сроки. Муха стоял возле дома, по всему видно, что он уже успел сбегать в магазин и теперь вернулся домой с сумкой, в которой были немудреные продукты и их неизменная спутница — бутылка водки. Зачем он только всё это набрал, я ведь вчера уже всё купил!

— О, привет, Витек! — воскликнул он.

— Здорово, дядя Муха! — ответил Витька, неуклюже спрыгивая из машины на землю. — Чего, посидим сегодня?

— Да ну тебя! — ответил Муха. — Тебе лишь бы посидеть! Что ты, что твой папаша — оба одинаковые!

С этими словами Муха достал пачку сигарет, распечатал и закурил.

— Дядя Муха, дай закурить? — спросил Витька.

— Х.. заболит! — ответил ему на это Муха, но сигарету все-таки дал.

— Что, дядя Муха, уже в магазин успел сбегать? — спросил я.

— О, Юрка! — улыбнулся он. — А что, ты теперь на этой говновозке ездишь?

— Как видишь! — ответил я. — Ладно, вы тут сидите, а я дальше поехал!

Действительно, дела не ждали. Вернее, ещё как ждали: где-то на неведомой пилораме меня ждала полная яма этих самых дел, и я не спеша покатил туда. Думаю, весь маршрут можно опустить, смысл в этих лишних подробностях? Я затормозил перед воротами. Посигналил. Ещё раз посигналил. Плюс ко всему ещё и сигнал тут был нерабочий — кнопка на рожке не действовала и пришлось давить ногой на кнопку в полу. Вообще в КамАЗе всё было устроено совсем иначе, чем в других машинах — тут не было привычных рычажков для включения фар и дворников, светом приходилось управлять с рожка, который отходил с правой стороны от руля. На нём и располагался переключатель света фар и кнопка того самого сигнала, который не работал. Наконец, мои позывные возымели эффект — возле ворот замаячила человеческая фигура.

— Чего тебе? — поинтересовался мужик. — Мы лес сегодня не принимаем!

— Какой лес, дядя? — удивился я, показав на бочку за моей спиной. — Ассенизатора вызывали?

— А, говновозка? — кивнул мужик. — Давно пора! Проезжай!

— Где у вас тут это самое? — спросил я, заехав во двор.

— Чего, в первый раз что ли? — спросил мужик.

— Сам разве не видишь? — удивился я.

В последний, блин, раз. Он бы ещё дату визита зафиксировал, неужели он не видит, что в этот раз за рулем совсем другой человек? Хотя, может он и раньше не особо приглядывался. Кто, в самом деле, смотрит на водителя говновозки? Хотя, по ходу и водитель этот один на всю округу. Ну да ладно.

— Там, на заднем дворе люк! — ответил мужик. — Он там один, не перепутаешь!

Ясненько. Я не спеша порулил в нужном направлении, внимательно смотря в зеркала и вперёд, дабы не снести ненароком штабеля из досок и паллет, которых тут хватало, плюс ещё и маленькие юркие погрузчики сновали повсюду, так и норовя угодить под колёса.

Я выехал на просторный задний двор и сразу увидел нужный мне люк. Вот теперь всё только начинается! Я подъехал задом к этому люку. Теперь предстояло собрать шланг. Хорошо ещё, что у меня имелись рукавицы, иначе бы гофрированное покрытие рукавов напрочь содрало мне руки. Злость придала мне сил, поэтому зацепить люк имеющимся в кабине самодельным арматурным крюком и отшвырнуть его в сторону для меня труда не составило. В мой нос ударил такой удушливый запах, что меня едва не стошнило. Я опустил шланг в эту бездну. Там, в глубине, плескалась чёрная блестящая жидкость, словно мазут или нефть. Она блестела и пахла я уже говорил как. Теперь оставалось лишь включить машину и немного подождать, что я и сделал. Я открыл клапан в бочке, передвинув рычаг из положения «ЗАКР» в положении «ОТКР». Благо, там прямо на железке были выбиты эти буквы, даже дурак бы понял, что надо сделать. Затем, я уже в кабине завел двигатель и, выжав сцепление, щелкнул тумблером водяного насоса, теперь нужно было лишь поддать газ и ждать. Насколько я знал, здесь это можно было сделать вручную, но, как назло, ручной газ тут тоже не работал. И что, мне теперь сидеть тут и давить на педаль газа ногой, в ожидании пока бочка наполнится? Занятие для полных дураков! Я заметил длинную отвертку и зафиксировал с её помощью педаль газа в нажатом положении. Спорить готов, предыдущий владелец этого чуда техники пользовался этой отверткой именно так. Поистине — смекалка нашего человека границ не знает! Гул двигателя внезапно усилился, и машина ощутимо затряслась, кабина буквально заходила ходуном. Новое дело! Что за ерунда? Я не на шутку перепугался, ведь случись что с этим ржавым раритетом — всё повесят на меня! Я выпрыгнул из кабины: шланг трясся, словно эпилептик в припадке, внутри него был слышен грохот мелких камушков, видимо насос начал работать вхолостую. Я опустил шланг поглубже в яму и тряска прекратилась, звук двигателя пришёл в норму. Да уж, я постигаю тонкости новой профессии, ничего не скажешь! Как было раньше — сидел в кабинете, рубил легкие деньги и видел только клавиатуру ноутбука! И горя не знал! И не думал даже, что кто-то делает вонючую работу за сущие копейки! Я не задумывался о том, что кто-то делает эту работу: чистит канализацию, и всё такое. Что-ж, судьба преподала мне урок, который я уже вряд ли когда-нибудь смогу забыть. А всё благодаря бывшей женушке! Хотя развод еще не оформлен, это будет первое, что я сделаю по возвращении. А яма между тем видимо уже опустела: шланг опять начал дергаться. Я рывком закрыл клапан, вернув рычаг в исходное положение и выключил насос, щелкнув тумблером в кабине и убрав отвертку с педали газа. Вот и всё, дело сделано. Я вернул рукав на место, сорвал с рук опостылевшие рукавицы и выругался.

— Ну что, как работенка? — раздался вдруг голос позади меня. Я обернулся и увидел Марию.

— Ничего так! — ответил я. — Привыкаю потихоньку. А ты как здесь?

— А я здесь работаю! — улыбнулась она.

— И как? — поинтересовался я. — Хорошо платят?

— Хватает! — ответила она. — Это у нас еще мелочи, вот в Лесогорске действительно большое производство.

— А что туда не поедешь? — спросил я.

— Звали, не хочу! — ответила она. — Мне и тут хорошо.

— Понятно! — сказал я.

— И как тебе тут у нас? — спросила она.

— Привыкаю! — сказал я.

— Хорошая у тебя машина, — она кивнула в сторону КамАЗа.

— Любишь технику? — спросил я.

— Ага, — кивнула она. — С детства люблю!

Да, сказать по правде, в детстве и я её любил. Всем наверняка нравилось, ведь это было нечто неизведанное, интересное и загадочное. Ведь гонимые природной детской любознательностью все мы хотели понять, как всё это работает и для чего всё это вообще нужно.

— Как и я, — сказал я. — Только потом жизнь заставила другим заниматься.

— Каким? — спросила она.

— В бизнес ушел! — ответил я.

— И как? — поинтересовалась она.

— Весьма успешно! — я кивнул на мою машину. Она шутку поняла, и мы вместе от души рассмеялись.

— А какой там у тебя бизнес? — спросила она.

— Обычный! — я решил не особо распространяться насчет того, кто я на самом деле. — Этим бизнесом в столице никого не удивишь.

— А вот я хотела бы Москву посмотреть! — мечтательно сказала она. — Интересно, что там и как!

— Обычно! — сказал я.

— Ну для тебя может и обычно, а я никогда не видела! — вздохнула она.

— Поверь, там и видеть нечего! — я махнул рукой.

— Так может свозишь да покажешь? — улыбнулась она.

— А как же сначала чай, кофе, потанцуем? — усмехнулся я.

— Можно и так! — улыбнулась она. — Помнится, ты хотел взглянуть на местные достопримечательности?

— Есть такое дело! — подтвердил я.

— А у тебя там, в Москве, поди жена есть? — с подозрением спросила она.

— Да какая там жена? — я махнул рукой. — Кобра жадная. Можешь считать, что её нет, так что я совершенно свободен.

Она снова улыбнулась.

— Раз совершенно свободен, может прокатишь с ветерком? — спросила она.

— Ага! Вот только сначала солью всё это богатство! — я кивнул на бочку. — Надеюсь, запах тебя не смутит?

Она лишь только фыркнула в ответ.

— Ты главное, прокатнуть не забудь!

— Не забуду! — сказал я. — Ну, я поехал сливаться!

— А я работать дальше! А то перерыв уже скоро заканчивается!

Она зашагала прочь, улыбнувшись мне напоследок. Да уж, не успел приехать, как уже привлёк внимание местных красоток. И причём, особо и не напрягаясь.

Я неспеша вез отходы к месту дальнейшей утилизации и наслаждался жизнью, насколько это вообще было возможно! Интересно, сколько мне еще ехать? Вот теперь точно придётся рулить до посинения, потому что почти наверняка точка слива находится на удалении. А ведь тут даже магнитофона нет! Нет, так решительно не годилось! Я затормозил. Ну не может быть, чтобы в этой развалюхе не было даже радиоприёмника какого-нибудь! Я открыл бардачок. Интуиция не обманула — там действительно завалялся древний, кассетный ещё переносной магнитофон. Надеюсь, батарейки внутри ещё живы! Техника оказалась рабочей, вот только кассет не имелось, но зато было радио. Ну что-ж, посмотрим, чем могут порадовать местные радиостанции. Поехали дальше, надеюсь, что под музыку. Я щелкал кнопкой и не ловил ничего, кроме помех. Тут хоть одна радиостанция работает, в самом-то деле? И словно в ответ на мой незаданный вопрос приемник наконец ожил. Раздался голос, который говорил о внеочередном пленуме, новом курсе развития и кардинальных переменах в стране. О кооперации и новых достижениях народного хозяйства в нынешней пятилетке. Что за хрень, прости Господи? И тут голос смолк и донеслись звуки песни. Караван, вне времен и вне границ. Голос Маргулиса угадывался сразу же. Песню эту я узнал сразу — Машина Времени. Вот уж действительно — машина времени, привет из далекого прошлого. Куда я попал, чёрт побери? Словно бы оказался в зоне действия какой-то временной аномалии! Но зато с музыкой, и на том спасибо. Звуки песни постепенно стихали, тонули в шуме помех, а затем и сам приемник выключился. Я потыкал в кнопки — всё было бесполезно, магнитофон молчал. Всё, видать спета его песенка.

Я выехал за город, где-то здесь и должно было быть место слива. Я нашёл то, что искал, подъехал задом к очередному люку и опустил шланг. Дальше всё по-старому: открытие клапана и далее по списку. Теперь оставалось только ждать, когда бочка избавиться от бренного пахучего груза. И судя по звукам техника закончила свою грязную работу. Я собрал шланги и не спеша поехал обратно в сторону городка. Я катил по улице, ни на что уже не надеясь, когда увидел её — одинокую фигуру девушки в строгом деловом костюме. Ангелина, только она одна могла столь элегантно выглядеть посреди всего этого захолустья. Я осторожно поровнялся с ней и нагнувшись отворил пассажирскую дверь.

— Позвольте Вас подвезти?

— Ой! — она удивилась. — Это ты?

— Как видишь! — я улыбнулся.

— А как ты здесь? — удивленно спросила она, видимо совсем не ожидая увидеть меня за рулем этого чуда техники.

— Работаю! — ответил я. — Уже успел убедиться в том, что деньги не пахнут!

— А я вот иду с работы! — сказала Ангелина.

— Подвезти? — вновь предложил я.

— Не стоит утруждаться, — ответила она. — Ты и так, наверное, устал.

— Нисколько! — я улыбнулся. — Садись, подброшу куда скажешь!

Я хотел было помочь ей забраться в кабину, но она и сама прекрасно справилась, хотя я боялся, что она споткнется на этой проклятой ступеньке, но всё обошлось. Я подал ей руку и помог забраться внутрь.

— Куда тебе? — спросил я.

— Да тут недалеко! — она назвала адрес.

Ну что-ж, поехали.

— Извини, комфорт в этой машине в стандартную опцию не входит! — пошутил я.

Она рассмеялась, её смех был похож на звон колокольчика. Я старался вести машину аккуратно, чтобы поменьше трясло на неровностях дороги, но те, кто в теме, прекрасно знают, что КамАЗ — это не машина, а бревно. Мы проехали мимо клуба.

— Что за праздник там сегодня? — спросил я у Ангелины.

— Дискотека! — ответила она.

— Хорошая? — спросил я. — Можно танцевать?

— Честно — скука смертная! — ответила Ангелина. — Зашла ради интереса один раз, хотя в принципе клубы не люблю.

— Я тоже! — кивнул я. — Раздражает современная музыка!

— Вот-вот! — согласилась Ангелина. — Я люблю спокойную музыку.

— Как и я! — сказал я.

— А у тебя тут магнитофон есть? — спросила она.

— Завалялось в бардачке одно чудо техники! — я усмехнулся. — Только работает оно что-то уж очень странно, если вообще работает.

И сам не знаю для чего, я поведал ей историю с этим самым магнитофоном. Я думал, что она посмотрит на меня, как на последнего дурака, покрутит пальцем у виска или, что еще хуже — попросит остановиться. Но нет, её взгляд был серьезен.

— Ты тоже это заметил? — спросила она. — Значит, я ещё не сошла с ума!

— Что всё это значит? — спросил я.

— Не знаю! — ответила она. — Но приёмник в моей комнате ведет себя точно так же! Один раз включился сам по себе посреди ночи, я подумала, что мне всё это снится. Транслировал передачу из прошлого, потому что я прекрасно знаю, что сейчас в эфире нет ничего подобного! А потом была песня.

— Какая? — спросил я.

— Про ягоду малину, знаешь такую?

Я кивнул. Да, песню эту я знал. Ягода малина нас к себе манила, ягода малина летом в гости звала. Как сверкали эти искры на рассвете, ах, какою сладкой малина была! Надо же, наизусть помню, хотя этой песне лет больше, чем мне!

— А потом? — спросил я.

— А потом я заснула, прямо под эту песню, — ответила Ангелина. — А утром увидела, что этот приёмник даже в розетку включен не был! Так и думала, что это всё сон, пока ты не рассказал мне о сегодняшнем случае. Этот магнитофон в бардачке, он всё ещё там?

Я кивнул. А куда ему оттуда деваться? Она достала его.

— Может, там батареек нет? — предположила она.

— Работал же он сегодня! — сказал я.

Она открыла крышку батарейного отсека, батарейки оказались на месте. И хорошо, что так, поскольку хватит уже на сегодня загадок! Она щелкнула кнопкой. Я уже подумал было, что этот древний лентопротяжник опять начнёт вещать о достижениях очередной пятилетки, но нет, из динамиков донеслась песня. Незнакомый мне исполнитель пел о том, что в старой книжке записной чей-то адрес отыскал, что познакомился он с кем-то среди озер и скал. Она смотрела на магнитофон с некоторой опаской, хотя он, не внушая почти никаких опасений просто транслировал песню про неведомый край под названием Бологое.

— Он бы ещё про Комарово песню включил! — Ангелина выключила магнитофон и вернула его обратно в бардачок.

— На недельку, до второго, я уеду в Комарово! — процитировал я.

— Не говори! — отмахнулась Ангелина. — Быстрее бы уже уехать отсюда!

— Читаешь мысли! — кивнул я. — Знаешь, я так не хочу, чтобы ты уезжала!

Я сказал это совершенно искренне, само даже как-то вырвалось. Я действительно не хотел, чтобы она куда-нибудь уезжала, хотя прекрасно понимал, что ей здесь совсем не место.

— Да куда уж мне отсюда ехать! — вздохнула она. — Сама не знаю, сколько мне ещё тут предстоит жить! Вот мы и приехали!

Она открыла дверь, собираясь выходить.

— Подожди! — остановил её я. — Я тебе помогу!

— Да не нужно, сама справлюсь! — она улыбнулась, засмущалась.

Ага, сама! Как она будет спрыгивать на землю из кабины, да ещё к тому же на каблуках? Я спрыгнул сам, подошел к ней.

— Давай! — подбодрил её я.

Она спрыгнула, приземлившись прямо в мои объятия. Скажу честно — в этот миг я почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Жаль только, что моменты счастья почти всегда скоротечны.

— Спасибо, Юра! — она улыбнулась мне так, как никто и никогда ещё не улыбался.

— Да не стоит благодарности! — ответил я, выпуская её из своих объятий. — Надеюсь, ещё увидимся!

— Я тоже на это надеюсь! — улыбнулась она и зашагала к своему дому.

Я смотрел, как она уходила. Почему-то это было тяжело — смотреть, как она уходит. Но всегда бывает так, что всё заканчивается и в такие моменты невольно начинаешь думать — а что, если вы больше никогда не увидитесь? Никто ведь не знает, как судьба сложиться и что будет завтра! А по поводу того, что будет завтра я со стопроцентной точностью знал лишь одно — завтра вновь будет новый день и я опять будут откачивать фекалии. С этими мыслями я забрался в кабину, мне предстоял путь на базу, который означал завершение этого выматывающего рабочего дня.

***

Я неспешно катил домой к Мухе. К моему неописуемую счастью, мойка бочки на базе обошлась и без моего участия. Я просто открыл крышку и смотрел, как двое рабочих возятся внутри, радуясь тому, что меня эта деятельность обошла стороной. И вот теперь ехал домой, где планировал лечь и как следует поспать. Хоть и не особо много я сегодня трудился, всё равно устал, как собака, всё это с непривычки.

Дома у Мухи всё было тихо и спокойно, он как всегда сидел на крыльце и грустил. Думал, наверное, о своей печали.

— Привет, Юрка! — поприветствовал меня он после того, как я поставил машину рядом с его забором. Во двор я её загонять не стал, поскольку понял, что эта говнососка здесь даром никому не сдалась. Но двери всё же запер, от греха подальше.

— Ну как, понравилась работа? — он с улыбкой смотрел на меня и в его серых глазах проскользнула едва заметная хитринка.

— Профессия мечты! — ответил я. — А этот чудак где?

— А, Витёк? — ответил Муха. — Домой ушел! Посидели с ним, а потом он ушел.

Да уж, понятно, как именно посидели. Сказать по правде, я и сам бы сейчас так посидеть не отказался, чтобы снять весь стресс сегодняшнего дня. И другу опять забыл позвонить! Впрочем, я отправил ему сообщение, сказал, что жив еще и от своего внепланового отпуска просто в диком восторге. Ответ от него пока не пришёл, разруливает там видать мои проблемы.

— Слушай, Муха, — спросил я. — А чего этот Витька чудной такой?

— Так не все дома у него! — ответил Муха. — Контузило его на войне! Доктора в городе сказали, что спасти можно, только денег нужно много, а где их взять? Папка его в долги влез, а толку хрен. Теперь вон проблем с этим у него уйма, а сын как был дурак, так и остался.

Ясно. Пацана стало жаль: сколько ещё таких молодых как он сгубили нынешние военные конфликты и не сосчитать. Я сел рядом с Мухой на крыльцо, закурил.

— Слушай, — сказал мне Муха. — Дай одну сигарету?

— Кончились? — спросил я.

— Витька все выпросил! — в сердцах воскликнул Муха. — Все твердил — дай да дай!

— У самого последняя! — честно ответил я.

Обычно я табак никому и никогда не зажимал, но тут курить хотелось просто зверски, да и как говорят — последнюю даже мент не забирает.

— Дай, а! — жалобно попросил Муха. — Оставь хоть докурить!

— Сам хочу! — ответил я.

— Ну ладно! — с обидой в голосе сказал Муха. — Погоди, придёт время, вспомнишь ещё меня!

В его глазах снова была та вселенская грусть и тоска. Не поймите меня неправильно, я никогда не был жадным, но тут и правда очень хотелось курить.

— Не оставишь? — грустно спросил Муха.

— Сам хочу, — повторил я и докурив сигарету щелчком отбросил окурок.

— Вспомнишь ещё меня! — снова вздохнул Муха.

Некоторое время мы сидели в молчании, говорить не хотелось, да и Муха, судя по всему на меня обиделся. Но мне было не до обид — никотиновый голод после одной сигареты лишь усилился, а унять его возможности не было. Вот ведь парадокс: курить хотелось, а в магазин идти не было никакого желания. Хотелось просто сидеть на этом самом крыльце после этого, в буквальном смысле вонючего трудового дня. Муха смотрел на меня и в его взгляде вновь была та самая хитринка. И спустя минуту я понял, что она значила. Он достал из нагрудного кармана сигарету, причём нарочно медленно, видимо желая сполна полюбоваться моей реакцией. А реакция у меня была сами знаете какая — курить хотелось зверски. А он, закурил сигарету, нарочно не торопясь и пускал теперь дым с явным наслаждением, и хоть мне и хотелось попросить покурить, я не озвучивал эту просьбу, прекрасно помня о том, как сам отказал ему в этом пару минут назад. А он пускал дым и словно бы меня не замечал, но я прекрасно знал, что он за мной наблюдает краем глаза. Сигарета таяла буквально на глазах, дым улетал в темнеющее небо, на котором уже были видны первые звёзды, пепел падал на землю. А я сидел и страдал. Наконец, табачная жажда взяла верх над совестью и гордостью.

— Дядя Муха! — жалобно сказал я. — Оставь докурить?

Черт побери, ну почему в моём голосе столько жалостливых интонаций? Да и стыдно было перед ним за собственную недавнюю жадность. Он в ответ посмотрел на меня так, что мне и вовсе захотелось провалиться сквозь землю. В его взгляде не было торжества, злорадства, ничего подобного. В нём ясно читалось другое — его недавние слова по поводу того, что я его ещё вспомню. И взгляд этот был такой добрый, вы себе не представляете! Вот тогда-то я и понял, что Муха никогда и ни на кого не держал зла и не помнил обид. Согласитесь, большая редкость в наше время те люди, которые умеют искренне прощать. Он протянул мне сигарету, я взял её, стараясь не смотреть при этом в его глаза. Да, братцы, на свете и такое бывает. Бывает, ещё как бывает. Я докурил то, что по доброте душевной мне осталось и как-то сразу отпустило, никотиновая голодовка прошла, будто ее не было. Да, порой человеку действительно так мало нужно для счастья! А для полного счастья в данный момент мне нужно было только одно — хорошенько выспаться. Ведь завтра мне предстояло вновь пройти всё это и быть может даже не один раз. Но теперь всё это воспринималось гораздо спокойнее, видимо я уже начал привыкать к этой новой для себя роли.

— Ладно, пойду я спать, — сказал я Мухе. — Ты ещё тут сидеть будешь?

Он кивнул. Ну ладно, пора заканчивать эту посиделку на крыльце. Меня вновь ждал мой драный матрас, на который я рухнул не раздеваясь. Да, вот оно, счастье!

Звонок. Однако же, у моего будильника какая-то странная мелодия! Я прекрасно помню, что этот рингтон у меня выставлен на звонок телефона! Телефон! Остатки сна с меня как ветром выдуло, я подскочил и в потемках попытался нашарить истошно орущий девайс. Где он, чтоб ему пусто было? Только бы Муха не проснулся! И кому я понадобился в такое время? Друг! Что там у него произошло? Неужели все наши планы пошли крахом, и он звонит сообщить, что всё пропало, что я банкрот и плакало всё моё состояние? Эти мысли молнией пронеслись в моём мозгу, я уже представил, что мне предстоит провести теперь всю жизнь копаясь в дерьме. Вполне возможно, придётся так и прятаться всю оставшуюся жизнь, мыкаясь по белу свету без определенного места жительства, без гроша в кармане, прося милостыню на папертях церквей! Чего я только не успел себе напридумывать, прежде чем телефон оказался, наконец, у меня в руках!

— Алло! — я ответил на вызов.

— Здорово, Юрок! — в трубке вопреки ожиданиям раздался голос механика Николая. — Юра, у нас тут срочное дело!

В другой бы раз я послал куда подальше любого с его срочными делами, какой бы срочности эти дела не были, поскольку будить человека посреди ночи не самая удачная идея. Но от того, что это оказался не мой друг с плохими новостями, я испытал такое облегчение. Моё настроение моментально подскочило к максимально верхней точке, и я решил его выслушать. В конце концов, он ведь мне сильно помог, а добрые дела забывать грешно.

— Что там у тебя стряслось? — спросил я.

— Да смотаться нужно кое-куда, внепланово, — ответил Николай. — Подъедь на базу, я тебе там всё объясню.

— Ладно! — ответил я. — Сейчас буду.

Добрался до базы я быстро, как вы уже знаете, ехать тут было недалеко.

— Чего там? — спросил я у Николая.

— Прыгай за руль, — сказал он. — Расскажу по дороге.

В кабину забрался ещё один субъект, которого я раньше точно нигде не встречал.

— Это наш инспектор рыболовного хозяйства! — ответил мне Николай, увидев мой вопросительный взгляд. То-то я гляжу, что он при полном параде: китель, фуражка.

— А что он здесь делает? — поинтересовался я, выезжая на дорогу. В ответ на это Николай поведал мне суть той истории, по поводу которой мы все здесь собрались и ехали сейчас в неизвестном направлении при свете звезд и фар.

У главы местной администрации имелся в личной собственности небольшой пруд, или озеро, в общем — водоём. И в этот самый водоём он решил запустить мальков, разведение рыбы могло принести неплохую прибыль. Только вот рыбки эти плавали в озере соседнего поселка и нам предстояло под покровом темноты привести этих самых рыбок, используя мою машину как передвижной аквариум.

— Коля, — сказал я. — По-моему это незаконно!

— Да брось! — отмахнулся Николай. — Всё обговорено, да и инспектор с нами! Не дрейфь!

— А водила нас не заложит? — оживился вдруг этот самый инспектор.

— Ты главное сам не вякай! — осадил его Николай. — Юрка свой парень!

Я кивнул, подтверждая, что всё в порядке.

— А что же мы тогда ночью? — спросил я.

— Ну, как договорились! — пожал плечами Николай.

Понятно — моё дело в кабине сидеть, да баранку крутить и лишних вопросов при этом не задавать. Так мы ехали, в свете фар дорога казалась несколько жутковатой, да и светили эти самые фары весьма посредственно, что называется, только себе под нос, а в данном случае — под бампер машины. Освещение в кабине тоже давало мало толку: две лампы под потолком светили тусклым зелёным светом. Да уж, дорога на любителя. Единственная дорога.

— Сколько нам ехать ещё? — спросил я, поскольку мне совсем не улыбалось оставить на этих ухабах по винтику всю ходовку.

— Приехали! — ответил Николай. — Сверни вот здесь.

Я послушно выполнил указание. Теперь по обе стороны дороги нас окружали заросли камыша. Вскоре в свете фар мелькнула водная гладь озера.

— Задом подгони машину, — сказал Николай. — Будем засасывать мальков вместе с илом.

— Понял! — кивнул я.

Подогнать задом? Да не вопрос! Ведь когда-то, в далеком детстве меня и учили сначала ездить именно задом, а потом уже вперёд. Почему именно так? Откуда же мне знать? Главное, что вообще выучили, так что подъехал к воде я по всем правилам, погрузив в воду даже задние колёса, немного правда, поскольку плавать машина не умела, а утопление в мои планы никак не входило, пусть даже столь красивое. Николай покинул кабину и скрылся в ночном мраке, он колдовал там со шлангами, стоя по колено в воде.

— Юра, включай! — раздался из темноты его голос. Дальнейшее вам уже известно: выжим сцепления, щелчок тумблера и ночную тишину огласил рев илососной установки, процесс пошел. Сколько я так просидел я не знаю, я просто сидел и удерживал ногой педаль газа в нажатом положении ровно до тех пор, пока Николай не скомандовал мне, что всё, пора закругляться. Я выключил насос, возле открытой правой двери возник Николай, готовясь залезть в кабину, как вдруг молчавший до этого инспектор вновь оживился:

— Коля, подожди! — сказал он, спрыгивая из кабины наружу.

— Куда это он? — спросил я.

— Может приспичило, — предположил Николай. — Нашел время, мальки ведь подохнуть могут, раньше что ли отойти не мог? Куда его понесло?

Николай посветил фонариком в ту сторону, куда навострил лыжи инспектор рыболовного хозяйства. В свете фонарика нарисовался одинокий ночной рыбак, удивший рыбу на берегу. Видимо ловля тут была под запретом, иначе почему инспектор вдруг так переполошился? Но как оказалось, ему было глубоко плевать на соблюдение закона. У ног мужика лежало четыре крупных судака, я, как рыбак со стажем сразу распознал эту рыбину и подивился ее размерам — килограмм десять самая крупная точно будет. И вот инспектор без всякого зазрения совести ухватил за жабры самого крупного судака и потащил его так спокойно, словно рыбина была его собственной. Рыбак, видя, что человек в форме, молча терпел весь этот грабеж посреди ночи.

— Наглость высшей категории! — заметил я.

Николай, очевидно, был такого же мнения, поскольку, совершенно не заботясь о конспирации заорал на всё озеро:

— Куда ты его, б…ь, тащишь? А ну положь!

— Коля, чего ты? — удивился инспектор.

— Ничего! — рявкнул Николай в ответ. — Для тебя, что ли, мужик рыбу ловил? Человек тут старается, а ты халяву увидел! Брось! И поехали уже отсюда, пока мальки не сдохли!

Видимо Николая этот щуплый на вид инспектор побаивался, да и время действительно поджимало, так что он послушно, хотя и с явным сожалением бросил судака и занял свое место в кабине.

— Куда теперь? — спросил я.

— На другое озеро! — ответил инспектор. — Рули, я покажу дорогу. И побыстрее, пока мальки действительно не сдохли без воздуха.

Я поднажал, машина, которая временно превратилась в передвижной аквариум тряслась на ямах, стараясь побыстрее добраться до цели.

— И часто вы такое возите? — спросил я.

— Такое — в первый раз! — ответил Николай. — Хотя в этой бочке что только не возили — и песок, и камни, даже пшеницу и живых поросят.

— В бочке? — удивился я.

— А почему нет? — вопросом на вопрос ответил Николай. — Крышка открывается, а бочка откидывается, как кузов у самосвала, сейчас и мальков так же выпустим, чтобы быстрее управиться!

Да, медлить тут было нельзя — воздух ведь внутрь бочки не подавался! Не забывайте, это ведь илосос, а у него, как вы уже поняли, совсем иные задачи. Вскоре мы добрались и до другого озера, оно было скрыто от посторонних глаз и располагалось в неприметном месте. Плюс ко всему, в свете фар то и дело мелькали таблички, оповещающие о том, что это частная собственность и здесь нельзя находиться, рыбачить, мусорить и курить. По-моему, тут и дышать было нельзя, ведь судя по количеству запрещающих табличек, хозяин озера первосортный жлоб самой высшей категории. Впрочем, хозяина я уже видел и о его загребущем характере догадался сразу же.

— Подъезжай задом! — вновь велел Николай.

Я вновь выполнил необходимый манёвр, теперь предстояло открыть крышку и подняв цистерну выпустить из плена рыбешек, которым довелось пережить всю эту дорожную тряску. Надеюсь, они все её пережили, или хотя бы большинство. Я щелкнул тумблером масляного насоса, теперь предстояло вновь зафиксировать педаль газа в нажатом положении и покинуть кабину, поскольку открытие крышки и подъём цистерны осуществлялся двумя рычагами, которые были скрыты в небольшом ящике позади кабины.

— Сиди! — сказал Николай. — Я сам всё сделаю.

Что-ж, в таком случае мне оставалось только давить на газ и смотреть в зеркало заднего вида на то, как сначала под действием двух гидравликов открылась крышка, а затем и сама бочка начала медленно подниматься.

Цистерна благополучно опустела и за считанные минуты вернулась в свое первоначальное положение, крышка бесшумно захлопнулась и нам теперь предстоял обратный путь.

— Поехали на базу! — сказал Николай, забираясь в кабину.

Думаю, обратную дорогу описывать смысла нет — мы все молчали, поскольку говорить нам было не о чем. С машиной я успел даже сродниться, не поверите, но мне стало её даже жаль — во что её превратил предыдущий, неизвестный мне водитель? Даже расставаться с ней теперь не хотелось. От этой мысли меня даже в дрожь бросило — не хотелось? Да ничего подобного! Быстрей бы уже решить мои проблемы и убраться прочь из этого постылого городишки и от этой ржавой древней илососки!

— Юра, приехали! — сказал мне Николай.

— Ну, честь по чести! — сказал инспектор, доставая из нагрудного кармана пачку денег и деля ее на три части. Причём, неравные. Причём, себе он явно вознамерился взять самую большую, а мне дать ту, что была наиболее меньшей.

— А морда не треснет? — спросил у него Николай.

— А как ты хотел? — удивился инспектор.

— Вот так! — Николай забрал у него деньги, поделил их на три равные части и дал каждому его долю.

— Да ты кто такой? — инспектор попытался было возмутиться, но, увидев тяжёлый кулак Николая, сразу смолк.

— Поровну договаривались! — сказал Николай. — Мне сразу сказали о том, какой ты куркуль!

— Мужики, я могу идти? — спросил я. Видят небеса, свою прибыль с этого дела я получил, а остальные финансовые вопросы, которые касались этих двоих меня уже не волновали. Да и вообще, ночь на дворе, я спать хочу, между прочим! Рейс, судя по всему был вне документации и отгула за него мне не дадут, завтра с утра пораньше мне вновь предстоит моя благородная миссия, которая заключается в том, чтобы делать этот мир чище.

— Да конечно! — кивнул Николай. — Спасибо, что помог!

— Завтра как всегда? — спросил я.

— Да, — кивнул Николай. — И Юра, если что — этой поездки не было, да?

— Какой поездки? — я понял его намек. — Не знаю я ни о какой поездке! И вообще, мне спать охота. А ты мне по среди ночи не звонил и ни о чем не просил!

— Вот и славно! — подытожил Николай. — Спокойной ночи!

— Спасибо! — ответил я.

На этом всё и закончилось, путь домой много времени занял, я осторожно вошел в дом, чтобы не разбудить Муху и опять не раздеваясь улегся на матрас. Да уж, не разделся, не умылся даже зубы не почистил. Да и о какой личной гигиене может идти речь если я вчера опять лег спать сегодня?

Неприятное знакомство

Фонарь у ларька еще светил, хоть было уже утро. Его свет становился все более тусклым и бесполезным на фоне набирающего силу нового дня. Продавщица клевала носом в ожидании покупателей, которых не было. К автобусной станции подкатил очередной автобус, но продавщица этого не слышала, да и зачем ей это было нужно? Из автобуса вышел единственный пассажир и оглядел окружающую местность таким взглядом, в котором ясно читалось: ничего здесь не изменилось. Он сплюнул и пошел по той самой дороге, которая вела к известному ларьку. Продавщица отчаянно пыталась не заснуть. Как назло, не с кем было даже парой слов перекинуться!

— Доброе утро, Тамара Петровна!

Продавщица сначала не сразу поняла, кто перед ней — по виду вроде приезжий, но откуда тогда он знает ее по имени? И лишь когда незнакомый молодой человек снял шляпу, она узнала его.

— Ой, Паша! — воскликнула она. — Сколько лет, сколько зим! Надолго к нам? Как там в городе?

— Как видите! — с важностью сказал Павел.

— Ну прям чиновник! — восхитилась Тамара Петровна. — Видный какой стал!

Павел был одет в серый брючный костюм, белую рубашку и весь этот ансамбль довершал галстук. Через его плечо шел ремень от расположившейся на боку спортивной сумки, которая никак не вязалась с его образом и в довершение всего — шляпа в руках.

— Положение обязывает! — важно кивнул Павел. — Бизнес, работа.

— Ну просто красавец! — воскликнула Тамара Петровна. — Прямо жених! Уже небось и невесту в городе приглядел?

— Да какие там невесты! — махнул рукой Павел.

— И правильно! — кивнула Тамара Петровна. — Городские все как одна — избалованные, да и клейма на них поставить негде! Лучше уж наши девушки, простые!

— Как там Маша, кстати? — поинтересовался Павел.

— Как всегда! — ответила Тамара Петровна.

— Замуж уже, наверное, вышла? — словно бы ненароком спросил Павел.

— Да что ты, Паша! — замахала руками продавщица. — За кого тут выходить? Нормальные парни все перевелись у нас давно уж! С тех пор, как ты уехал, она вроде ни с кем и не гуляла!

— Понятно, — сказал Павел.

— А что между вами произошло? — спросила Тамара Петровна. — Из-за неё ты уехал?

— Почему сразу из-за неё? — удивился Павел. — Просто пора уже в жизни чего-нибудь добиваться!

— Тоже правильно! — кивнула Тамара Петровна. — Добился, как я посмотрю?

— Добился! — подтвердил Павел. — В отличии от некоторых!

Павел явно имел в виду Марию, поскольку история их отношений была тут известна каждой собаке и обсуждали её все, кому не лень. Сначала всё было хорошо, всё, как и у всех: гуляли по вечерам, ходили в местный клуб, все думали, что и за свадьбой дело тоже не станет, ведь Павел был видным кавалером, как-никак сын главы посёлка, всё шло к долгой и счастливой жизни, когда вдруг подобно грому среди ясного неба грянула грандиозная ссора. Скандал был бурный, говорили даже, что там едва до рукоприкладства дело не дошло. И сразу после этого Павел Кленов собрал вещи и убрался восвояси, только его и видели. У всех так и чесалось узнать, что между ними произошло, но Павел уехал неизвестно куда и на неопределенный срок, а Мария всю эту ситуацию никак не комментировала. Постепенно кумушки и сплетницы со сплетниками напридумывали множество самых невероятных версий их разрыва, вплоть до измены одной из сторон, но пищи для ума не поступало, история постепенно обросла мхом и забылась.

— И надолго ты к нам? — спросила Тамара Петровна.

— Не знаю, как получится, — ответил Павел.

Их дружескую беседу прервали. Красный «КамАЗ» затормозил возле ларька, из кабины выпрыгнул молодой человек в камуфляжных штанах и черной кожаной куртке, под которой виднелась тельняшка.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Две пачки сигарет, пожалуйста.

Продавщица привычно отпустила товар, парень молча взял сигареты, забрался в кабину и отбыл. Они с Павлом обменялись взглядом, не сказав при этом друг другу ни единого слова. Грузовик, выплюнув в свежий утренний воздух струю черного дыма покатил дальше.

— Новое лицо! — заметил Павел.

— Приезжий, тоже из города, — ответила Тамара Петровна.

— Видать, в городе ему не очень-то повезло, раз здесь на таком корыте работает! — усмехнулся Павел. — Ладно, пойду я, Тамара Петровна, дела не ждут.

С этими словами он зашагал прочь, а том же направлении, в котором скрылся красный грузовик с серой бочкой. А меж тем водитель этого грузовика думал совсем о другом.

***

Вести машину и курить — занятие, я вам скажу, чисто на любителя, поскольку полноценно посвятить себе чему-то определённому не получается. Либо рули, либо кури, в моём случае никак иначе. Мимо неспешно проплывали дома, где-то там, в этих самых домах меня уже ждали. Ждали деревенские сортиры, которым срочно нужно было помочь в опустошении их пахучих утроб. Тут, засмотревшись, я едва не съехал с дороги. Всё дело в том, что я вновь заметил того самого парня, которого видел возле ларька совсем недавно. Он сидел на лавочке возле одного из домов, и рядом с ним сидела Мария. Они о чём-то оживлённо беседовали, но я не слышал темы разговора, но судя по жестикуляции беседа у них протекала довольно оживлённо. Он взглянул на меня, когда я проезжал мимо. Парень, не смотри на меня так, ты мне тоже сразу не понравился, ещё там, у ларька.

Так, за размышлениями я добрался до своей первой цели, первого квеста, как сказала бы продвинутая в компьютерных играх молодёжь. Я затормозил, вышел из кабины.

— Хозяева! — я подошел к штакетнику. — Чистильщика вызывали?

— Вызывали! — на крыльце нарисовался мужик в выцветшей майке-алкоголичке и таких же штанах.

— Где у вас тут? — спросил я.

— А вот! — мужик махнул рукой на требуемую постройку. — Прямо возле забора!

Ну, хоть это хорошо, подобраться к объекту легко и возни со шлангами в разы меньше. Я подошел к толчку и дернул дверь — она оказалась закрыта! А я-то наивный, как Буратино, полагал, что здешние сортиры будут ждать меня с дверями нараспашку и распростертыми объятиями! Ага, как бы не так!

— Ну чего там? — донесся из-за двери чей-то голос. Судя по всему, говоривший был уже в весьма почтенных годах.

— Закругляйся, дед! — крикнул я. — Мне тут работать надо!

— Что за люди пошли, подумать нормально не дадут!

Я хотел было сказать, что ему в пору подумать о вечном, но передумал. Не зря ведь данное место в народе называют местом для размышлений. Меж тем, дверь распахнулась и из тёмных глубин на белый свет выбрался старик, одет он был в исподнее, которое умудрялось гармонировать с немаленького размера галошами. Шевелюра и борода у него торчали как попало, в руке была зажата длинная полоса известно какой бумаги и она развевалась, словно длинный и узкий флаг позади него, когда он шёл. И смех, и грех! Он бы еще руку поднял, тогда бы вообще картина маслом была: вперед, навстречу к светлому будущему! Ну ладно, к чертовой матери весь этот юмор, поскольку работа мне сейчас предстояла совсем уж не смешная, даже немного грустная. Но ведь кто-то же должен её делать? Вот и приступим. Я подтащил шланг, запах был соответствующим. Я закурил, чтобы запах дыма хоть немного улучшил экологическую ситуацию, согласитесь, лучше уж табачное амбре, чем эти ароматы. Да уж, Европа с её экологическими нормами застрелилась бы. Дело, судя по всему, подошло к логическому завершению — шланг начал характерно подрагивать. Я перекрыл клапан и щелкнул тумблером в кабине. Вот и всё, первая миссия пройдена. К сожалению, только лишь первая.

Я крутил рулём и думал о том, что люди — это самые настоящие свиньи, только с более высоким уровнем культуры. Нет, в самом деле, а в чём отличия? Вспомните даже все те курорты, где отдыхающим предлагают самый разнообразный ассортимент грязевых ванн на любой вкус! И сдерут с вас за это сомнительное удовольствие такую сумму, что поневоле позавидуешь родственникам того самого поросёнка из детской телепередачи. Им-то за это платить не надо — плюхнулся в любую лужу и лежи себе, наслаждайся. Разницы по сути никакой: представьте курорт, бассейн полный густой субстанции и довольного по уши клиента, который лежит там, вымазавшись в ней по самую макушку, свято веря при этом в то, что сия жижа дарует исцеление всем его измученным телесам, и разве что только не хрюкает от удовольствия.

Я смотрел на дорогу и вновь проезжая мимо того же места боковым зрением заметил недавнюю парочку. Надо же, всё никак наворковаться не могут, голубки. Ну и пусть сидят, мне до них дела нет. Мне на данный момент есть дело только лишь до местных толчков, чем быстрее я с ними я разберусь, тем быстрее весь этот кошмар наконец закончится.

***

— Ну и зачем ты приехал? — спросила Мария у Павла.

— Как зачем? — удивился он. — К тебе.

— А стоит, после всего, что было, ворошить старое? — спросила Мария.

— Маша, пойми, я уже совсем не тот, что был раньше, — сказал Павел. — Совсем не тот. У меня хорошая работа в городе, я успешный человек! А тут? Что тебя ждет? Работать за копейки, да еще и на кого-то?

— А там? — вопросом на вопрос ответила Мария. — Пахать за те же копейки, но уже на тебя? Да ещё и жить с тобой?

— А тут с кем тебе жить? — парировал Павел. — С моими дружками, которые так ничего и не добились в жизни? Или с этим дураком Витькой Чалым, у которого чердак протек? С кем?

— А что, кроме них нет никого? — фыркнула Мария. — Вон недавно к нам один из Москвы приехал, не то, что ты! Так и просидишь в своем Лесогорске всю жизнь!

— Вот значит как, — мрачно сказал Павел. — Больших горизонтов захотела? И чем этот тип из Москвы лучше меня?

— А он, кстати, красавчик! — сказала Мария. — И говорит ещё, что у него бизнес есть. Даже на машине покатать с ветерком обещал, не то, что ты!

— Вот значит как? — со злостью в голосе спросил Павел. — И что же там за машина? «Феррари» поди какая-нибудь? Понтовского красного цвета?

— Ну, не то что ты подумал, но тоже красная! — рассмеялась Мария. — Вон кстати едет, посмотри!

Она махнула рукой в сторону красного «КамАЗа», который в этот момент проезжал мимо них. Он проезжал тут ещё раньше, а теперь не спеша ехал вновь, но уже в обратном направлении.

— Вот это убожество? — воскликнул Павел. — Маша, да эта ржавая колымага может развалиться прямо на ходу! Неужели ты это серьёзно?

— А почему нет? — спросила Мария.

— И он сказал тебе, что он из Москвы? — с сарказмом спросил Павел. — И ты ему поверила, глупая?

— А почему он должен врать? — удивилась Мария.

— Маша! — воскликнул Павел. — Даже если он действительно из Москвы, значит он ничего не добился в этой самой Москве! Ну подумай сама, станет успешный житель столицы ехать сюда, да еще и работать на этой паршивой говнососке?

В словах Павла определённо был резон. Мария задумалась — в самом деле, почему имея бизнес в столице он приехал сюда и устроился работать на эту рухлядь? Тут определённо было что-то не так.

— Маша, ну подумай, — продолжил Павел. — Станет житель Москвы такой ерундой заниматься? Да он, наверное, и Москвы-то толком не видел, так, жил где-нибудь на окраине, перебивался разовыми заработками и получал копейки, на которые ему там и не прожить было, вот и приехал в наши места! А ты ему тут так — поматросит и бросит! Подумай, разве сможет он тебе дать то, что могу дать я? Видел я его сегодня утром, это же форменный нищеброд! Да и на говнососке этой он тоже долго не задержится, помяни мое слово!

— И ты все усилия для этого приложишь, не так ли? — поинтересовалась Мария. — Накапаешь своему любимому папочке, да?

— Да причём здесь это? — рявкнул Павел.

— При том, что ты всегда был таким, с помощью папы добивался всего, чего хотел! — сказала Мария.

— Да пошла ты! — Павла буквально взбесило это её заявление. — Я всего и всегда добился сам! А этот твой говночист ещё кинет тебя, поверь мне! Ну ничего, я с ним ещё разберусь!

С этими словами он круто развернулся и зашагал прочь. Его душила злоба. Едут тут всякие, и начинают лезть везде, где не нужно, пудрить мозги местным девчонкам, сбивать с толку, ломать им жизнь!

Мария смотрела ему вслед, её по-прежнему терзали сомнения, хотя значение словам Павла предавать определённо стоило. Тут, словно в подтверждение этих самых слов, в голове одно за другим стали вспыхивать воспоминания: вот этот самый приезжий знакомиться с Ангелиной, этой училкой, а затем, как ни в чём ни бывало предлагает ей прокатиться с ветерком! Её значит он катал с ветерком! Мария решительно встала со скамейки и зашла в дом, громко хлопнув при этом дверью. Чего она хотела добиться этим демонстративным уходом? Произвести впечатление на публику? Это было бы логично, если бы публика тут была. Хотя, если говорить о том, что публики тут не было, значило несколько согрешить против истины. Да, публики не было, но одинокий зритель всё же имелся, правда на него никто не обратил внимания. На таких людей почти всегда никто не обращает внимания, считая, что им до проблем общества нет никаких дел и что они живут в каком-то своём мире, но иногда всё бывает совсем не так. Порой эти люди всё прекрасно слышат, осознают и понимают. Вот и Виктор Чалин тоже всё слышал, осознавал и понимал. Вот и сейчас он всё услышал, осознал и понял, но толку ему от того, что он услышал не было ровно никакого, ведь это всё его совершенно не касалось, потому он просто пошёл, куда глаза глядят, да ноги несут. Ноги вынесли его на центральную улицу поселка, к памятнику Ленину. Там в этот момент наблюдалось скопление народа, проходила обычное собрание жителей, на котором обсуждались типичные для этих мест вопросы. Сегодня на повестке дня была судьба Чалина-старшего. На Витьку как всегда, никто не обратил внимания.

— Так что же делать, товарищи? — вопрошал Кленов-старший. — Сколько так ещё может продолжаться? До каких пор мы все будем терпеть его пьянство?

— Далось тебе его пьянство? — спросил кто-то из толпы.

— Да он уже всем поперёк горла! — ответила одна из женщин. — Долгов набрал!

— А сколько раз я с ним беседы проводил! — поддержал её местный участковый, младший лейтенант Артамонов. — Толку это не возымело! Что он, что Мухин, два сапога пара!

— Как Мухин автобус к себе перегнал, так до сих пор его и чинит, а людей возить надо! — крикнул кто-то из толпы.

— Да гнать их всех! — донеслось из толпы. — И того и другого!

— А автобус за Мухина ты соберёшь? — оратора сразу заткнул за пояс другой, у которого энтузиазма было куда меньше.

— А ты на говновозку сядешь, да?

— Тише, товарищи! — Кленов-старший воззвал к дисциплине, воцарилась тишина. — С Мухиным ещё разберёмся! А сейчас пора решить вопрос о том, что делать с Чалиным!

— Да гони его в шею! — посоветовал ему участковый Артамонов. — Посади на говновозку кого другого, всего делов-то!

— Да решили мы уже этот вопрос! — сказал Николай Алтаев. — И чего ты нас всех из-за этого тут собрал? Сними Чалина с машины по документам и закрой вопрос с концами! Развёл полемику, как будто дел у нас других нет!

— Да и на пилораму лес с перебоями поступает! — вновь сказал кто-то из толпы.

— А про автобазу я вообще молчу! — добавил механизатор.

— Запчастей там нет, а он с этим алкоголиком возится! — сказал Алтаев. — Послать его на …, — и следующие несколько минут Николай подробно объяснял Клёнову-старшему то направление, в котором предлагалось послать Чалина, в заключение посоветовав и самому главе администрации проследовать тем же самым маршрутом. Толпа притихла. Таких посылов тут никто припомнить не мог.

— Алтаев, ты с дуба рухнул? — спросил его Кленов-старший.

— Да вы совсем уже зажрались! — ответил Николай. — О себе только думайте, а о других — хрен!

Толпа молчала, да и что ей было сказать, если Николай Алтаев только что, в открытую высказал всё то, что хотели сказать многие, но эти многим не хватало на это смелости.

— Тут дела идут сами знаете, как, а он с одним Чалиным никак не решит! — закончил Николай.

— У Чалина сын инвалид, ты забыл? — с укором спросила у него его жена Зинаида. — А ты предлагаешь человека без работы оставить.

— Да если бы он работал! — Николай махнул рукой. — У них там всё на жене завязано! А он только и может, что пить. Там жена всё хозяйство тащит, на лечение пацану никак собрать не может!

Толпа вновь замолчала. Про трагедию Виктора Чалина знали здесь все, и все сочувствовали, но ничем помочь увы не могли. Сочувствовали и втайне радовались тому, что такой беды не случилось у них самих. И никто, абсолютно никто не заметил, что сам Витька стоит неподалеку и слышит всё. Вернее, стоял и слышал. Потому что сейчас Витька бежал. Сломя голову бежал прочь. Слёзы обиды текли по лицу. Он по-детски размазал их кулаком и бежал. Было обидно слышать такие слова про отца, было обидно на судьбу, по милости которой он стал таким, обидно было, что руки не могут почти ничего удержать, что мысли постоянно путаются в голове и он порой из-за этого не может понять себя. Разве же он был во всём этом виноват? Раньше он почти ничего не боялся. А теперь в тёмной комнате ему всюду мерещились жуткие тени крадущихся врагов, которые двигались к нему, тянули руки, шептали ему угрозы, и он боялся их. Виктор запнулся, потерял равновесие и упал. Он не почувствовал боли от падения. Он колотил руками по земле и плакал. Он не помнил, сколько он пролежал так, и не мог сказать, видит ли его кто-нибудь. Даже если и видит, всё равно. Пусть смотрят. Им всем на него плевать, он знал это. Он постепенно успокоился, высохли слёзы, утихла понемногу обида в душе, всё стало совсем не важным. Он встал. Солнце медленно склонялось к закату. Он снова пошёл одному ему известной дорогой. Единственным, кто был ему рад, это Мухин, он над ним никогда не смеялся, не шутил и вообще не считал его странным и ненормальным, поэтому сейчас Виктор и шёл именно к Мухе. Там спокойно, там тихо и никто его не тронет. Его ноги еле волочились по земле, поднимая клубы пыли, спина была сутулой, взгляд уперся в носки солдатских ботинок.

Он не считал, сколько шагов он так уже проделал, шёл он медленно, звуки машин сливались в его ушах в один сплошной гул, и он иногда тряс головой, словно пытался вытряхнуть из ушей этот раздражающий его звук. Звук лишь одной машины нравился ему — папиного «КамАЗа». Поэтому он остановился и обрадовался, когда за его спиной вновь раздался знакомый звук. Папа. Папа катал его раньше. Но Витька вдруг вспомнил, теперь за рулём машины совсем другой человек. Не папа. Папу уволили сегодня эти злые люди. Папа, наверное, больше не будет его катать. За рулем другой. Но тот другой тоже хороший. Он подвез его к Мухе. Может, подвезет и сейчас? Витька горестно вздохнул и поднял руку. Красный «КамАЗ» остановился рядом с ним.

***

Дело уже близилось к вечеру, когда я увидел его. Я сразу догадался, что с ним явно что-то не так. Он шел медленно, едва переставляя ноги, ни на что не обращая внимания. И когда он обернулся, против обыкновения он не кинулся сломя голову под колёса, а просто медленно поднял руку. Сами понимаете, что я не мог проехать мимо.

— Что случилось? — спросил я, когда он забрался в кабину.

— Ничего, — угрюмо ответил он.

— Что? — спросил я. — Прокатить тебя?

— Не надо, — ответил он. — Подбрось до дяди Мухи.

Вообще мне нужно было ехать сливаться, но что такое лишний крюк для машины? Я щелкнул поворотником и свернул в нужную мне сторону.

— Да ладно, скажи, что не так? — я посмотрел на него. — Может обидел кто?

— Что, тоже будешь издеваться? — спросил он. — Папу с машины уволили, ты теперь на ней ездишь, давай, издевайся!

— Зачем мне? Не я же просил его увольнять! — ответил я. — Я и сам тут не по своей воле сижу! Я постучал по рулю. Он умолк. Я уже знал его отнюдь нелегкую судьбу, и если бы не все эти обстоятельства, я бы смог ему помочь, и помог бы, честное слово! Но что толку сейчас об этом говорить? Ведь неизвестно ещё, как сложится моя собственная судьба, так зачем давать парнишке надежду, если она вдруг окажется ложной?

— Пашка на тебя зуб точит, — неожиданно сказал Витька Чалый.

— Какой ещё Пашка? — не понял я. — Что это ещё за новости?

Что вообще за чертовщина творится? Не успел приехать, как трое местных гопарей попытались развести, а теперь ещё и какому-то там Павлу что-то от меня понадобилось! Что за населенный пункт, сумасшедшая деревня, честное слово!

— Пашка вернулся! — ответил Витька. — Машин бывший.

— Это в очках которая? — спросил я. — Всё время подкатывает, покатать просит?

— Да, она, — подтвердил Витька. — Это бывший её. Они расстались, он уехал потом, говорят из-за этого и уехал. И теперь вот вернулся.

Я выругался — только ревнивого Отелло мне плюс ко всему ещё не хватало! Тем более, ничего с его драгоценной Дездемоной у меня не было. Пока ещё. А даже если бы и было, я ее у него не отбивал и в отношения их тоже не лез.

— Как он хоть выглядит? — спросил я у Чалого. — Рыжий такой? В древнем костюмчике?

Витька согласно закивал. Понятно. Вот значит, кто такой этот Павел. Виделись, значит. Ну что ж, я уже успел узнать, что у меня в машине под сиденьем имеется весьма неплохая монтировка, и видимо эту самую монтировку придётся опустить на чью-то голову. Здравый смысл упрямо твердил мне, что у меня и без того достаточно проблем, и надо бы его послушаться. Что-ж, монтировку в кабине приберегу для совсем уж особого случая.

— Приехали! — сказал я.

— Спасибо! — ответил Витька.

Я решил тут тоже немного задержаться, поэтому выбрался из кабины вслед за ним. Там, судя по всему, намечалось что-то интересное. К стоящему под навесом автобусу зацепили буксир, другой конец троса был прицеплен к древнему «ЗИЛу», автобус явно собирались куда-то отбуксировать.

— Муха, куда это его? — поинтересовался я.

— Да Клёнов, чёрт старый, распорядился на базу вернуть! — ответил Муха. — А я ведь его почти уже закончил делать! Совсем немного осталось, а тут он подсуетился, п…..с старый!

Судя по всему, Муха был весь на нервах, глядя как автобус пытаются оттащить на автобазу. И его можно было понять — даже такой далёкий от технических вопросов человек, как я, прекрасно видел, что действовала бригада работяг уж очень неумело. Передний бампер у автобуса был прицеплен явно не там, где надо. Ну оно и понятно: конец трудового дня, мужики уже явно начали отмечать это знаменательное событие, и их неожиданно оторвали от дела. А у Мухи при виде этого зрелища и вовсе душа была не на месте. Он дрожащими руками достал из кармана пачку сигарет и выудил оттуда последнюю. Видимо от нервов он совершенно не заметил того, что сунул сигарету в рот задом наперёд. Я хотел было ему сказать, чтобы он не торопился подкуривать, но тут события начали стремительно развиваться и совсем не по тому пути, по которому они должны были идти. Двигатель «ЗИЛа» взревел, трос натянулся как струна, автобус дернулся было, устремившись вперёд, но я же говорил, что трос был закреплен как попало? Результат такого крепежа не заставил себя ждать! Нет, трос не лопнул, как многие из вас могли бы в данный момент подумать, трос оказался крепким. Намного крепче, чем передний бампер автобуса. Его крепления не выдержали и бампер с треском оторвало. Одна его сторона была вырвана и теперь касалась земли, другая, к счастью осталась на месте. Автобус теперь будто улыбался нелепой, кособокой и беззубой улыбкой. А у Мухи душа за технику действительно болела, поскольку выражение его лица в данный момент было непередаваемо. Описать его можно было лишь двумя словами — смешно и грустно. Хотя, в данном случае больше конечно грустно, чем смешно. Трясущимися руками он начал поджигать сигарету, которая, если вы помните, торчала у него изо рта задом наперёд. И тут я на свою голову, решил вмешаться в этот процесс.

— Муха! — позвал я. — Эй, Муха!

Видимо, лучше было его сейчас не дёргать по пустякам. Он резко обернулся в мою сторону и на одном дыхании выпалил:

— Ты, пошёл на х.., отсюда, б….!

— Сигарету переверни! — рявкнул я в ответ на это его заявление.

Он скосил глаза вниз и увидел, что чуть было не сжёг своё последнее курево. Он сразу как-то стих и отвернулся, судя по всему ему явно стало стыдно за то, что он почём зря на меня сорвался.

— Мужики, буксировка отменяется! — крикнул я.

— Да как мы без него на базу вернемся? — спросил один из мужиков.

— Так и вернётесь! — рявкнул Муха. — Идите на х…! И так из-за вас ещё и бампер теперь на место ставить!

Да, видимо они сами прекрасно понимали, что с этим самым бампером натворили дел, поскольку бригадир, или кто у них там был за главного, велел своим подчинённым сворачивать трос и уезжать, добавив, что начальник теперь ругаться будет.

— С начальником я завтра сам ещё поговорю! — сказал Муха. — А вы езжайте, от греха подальше!

— Хороший у вас видать начальник! — сказал я.

— Да жлоб он! — в сердцах сказал Муха. — Зимой снега не выпросишь! Что он, что сын его, Пашка — оба хороши! Яблочко от яблоньки недалеко упало!

Знакомое, недавно услышанное имя неприятно резануло слух.

— Пашка это рыжий такой? — решил уточнить я.

— Ага! — кивнул Муха. — Откуда знаешь? Он же уехал вроде, где ты мог его видеть?

— Приехал он, дядя Муха, — в наш диалог вмешался Витька. — Сегодня приехал! И уже на Юру зуб отрастил.

— Вот оно как! — сказал Муха. — И чего ты, Юрка, с ним не поделил?

— Да из-за девки! — отмахнулся я.

— Ты, Юра, держись от неё подальше, — посоветовал мне Муха. — Та ещё она стерва. Думает, что самая умная.

— Я это заметил, — кивнул я.

— И Пашка тоже тот ещё хмырь, — добавил Муха. — Накапает ещё своему папаше, чтобы тебя с машины снял, или ещё какую свинью подложит, он это может!

— Учтем! — мрачно кивнул я. Видимо, монтировка под сиденьем всё-таки мне понадобится. — Ладно, вы тут сидите, а мне ещё сливаться надо!

— Юра, погодь! — заторопился Муха, увидев, что я собираюсь уезжать. — Дай одну сигарету?

— Держи! — я протянул ему одну из тех двух пачек, которые купил ещё утром.

— Спасибо! — он улыбнулся тем, что осталось от его зубов.

— Да не за что! — ответил я, забираясь в кабину. — Дыми на здоровье!

— Подымишь тут! — вздохнул Муха. — Опять молодой почти всё выпросит!

Он кивнул в сторону Витьки Чалого, который уже сидел на крыльце.

— Да я ещё куплю! — улыбнулся я. — Ладно, жди, скоро приеду!

Я завел машину и покатил в сторону отстойника. Вот значит, как — опять меня ждут разборки на пустом месте, причём, из-за какой-то дуры, которая, судя по всему та ещё бабочка. Нет, в самом деле, давно пора ввести такую категорию женщин: дура обыкновенная. Я абсолютно уверен, недостатка эта категория знать не будет никогда! Да и рыжий этот тоже тот еще гусь — нет бы ему со своей девушкой разобраться, так он на меня вздумал бочку катить! Ну вот, не зря в народе говорят — вспомнишь его, вот и оно! Мало того, что за моей спиной этой радости была полна коробочка, так ещё и довесок следом увязался! В боковом зеркале мне давно уже примелькались белые «жигули» четырнадцатой модели, видать тут этот металлолом считается верхом престижа среди местной молодёжи. Ей-богу, ребят стало даже жаль — на такой тачке ездят, да лучше бы вообще дома сидели! На короткий миг мне даже захотелось им новую машину купить, честное слово. Но потом желание улетучилось — они тут со мной разбираться хотят, а я буду меценатством заниматься?

Я неспешно сливал всё накопленное за день «добро». Хотя, следует исправиться: оно само сливалось, текло самотеком, а я сидел и ждал. А что ещё мне было делать? Быстрее бы уже закончить всё это неблагодарное занятие и катить домой. Вот так и знал, что этот «жигуль» снова проклюнется! Вот знал, чувствовал! И теперь молча наблюдал, как это белое ведро движется в мою сторону. Оставалась еще надежда на то, что они проедут мимо, но нет, машина остановилась недалеко от меня, и из неё выбрались те самые недавние гопники, только теперь предводителем у них был тот самый хмырь, который дедушку лопатой убил. Теперь он смотрелся ещё более нелепо, стараясь косить под своих дружков: ему спортивный костюм шел точно также, как тот пиджак ленинской эпохи, в котором я имел честь лицезреть его накануне. Трое его друзей теперь чувствовали себе гораздо более уверенно — я был один, происходило всё вдали от посёлка, на помощь мне никто не придёт, да и никто не станет поднимать шум. И монтировка была в кабине, чтобы ею воспользоваться, её ещё надо было оттуда достать, а я не успею этого сделать.

— Ну привет, говносос! — поздоровался со мной Павел.

— И тебе не хворать! — ответил я. — Чем обязан?

— Культурный, как я посмотрю! — сквозь зубы процедил Павел.

— Не то, что некоторые! — с намёком ответил я.

— Ну, будем считать, что я этого не слышал, — сказал Павел. — А от Маши отстань, и вообще проваливай отсюда, по-хорошему прошу.

— Чего это ради? — поинтересовался я. — Не тебе решать, я буду я тут жить, или нет, понял?

— Как раз мне это и решать! — сказал Павел. — Ты в курсе, что я могу сделать так, что завтра же ты вылетишь отсюда, как пробка?

— Настучишь папочке? — с усмешкой спросил я. — И будешь вместо меня на этом красавце ездить? Испачкаться не боишься?

Его дружкам моя шутка показалась смешной, и он понял, что остался в дураках.

— Я тебе в первый и последний раз предупреждаю! — сказал Павел. — Оставь Машу в покое!

— А ничего, что твоя Маша сама ведёт себя, как сам знаешь кто и вешается на всякого мужика, который кажется ей подходящим? — спросил я.

— Я с ней сам разберусь! — отрезал Павел. — А ты просто уезжай, по-хорошему прошу!

— А если не уеду, то что? — поинтересовался я.

— То тут ты вместе со своей говносоской и останешься! — с этими словами Павел пошел в атаку. В тупую и безрассудную атаку. Везёт мне что-то в последнее время на дилетантов, которые превосходят меня численностью. Это атаку я отбил, Павел полетел лицом в грязь, но ведь были еще трое его дружков. Началась драка, результат которой был для меня вполне предсказуем — меня скрутили. Двое держали, а двое других тренировались. Особенно Паша старался. Ну погоди, цитрус переспелый, земля как известно, круглая! Меня отпустили, я бесславно шлепнулся в грязь.

— Ещё раз рядом с Машей увижу — не жить тебе, говночист! — Павел смотрел на меня сверху вниз, празднуя победу. Его дружки усмехались, стоя рядом с ним. Я не стал ничего отвечать на это, да они бы всё равно не стали слушать. Они просто сели в свою белую колымагу и отбыли в том же направлении, в котором явились. Я встал. Отбитое тело давало о себе знать, хорошо ещё, что эти шакалы не особо старались работать по лицу, светить синяками мне не особо хотелось.

Я собрал шланги и забрался в кабину. Планы мести в голове были один ярче другого. Возникла даже шальная мысль позвонить другу и попросить помощи, в виде пары машин с крепкими ребятами, но эту мысль я отмел почти сразу же. У него там небось дел хватает и без меня. Сам разберусь. Я крутил рулём, мысли о расправе постепенно успокоили мою мятежную душу, стало намного легче. И тут я снова увидел её. Не хотелось показываться ей в таком неприглядном виде, но проехать мимо неё я не смог, сами понимаете, да и она заметила меня, помахала рукой. Моя нога сама по себе нажала на педаль тормоза.

— Садись! — сказал я. — Подвезу!

— Спасибо, — ответила она, забираясь в кабину. — Юра, что с тобой?

— Да так, — отмахнулся я. — Небольшая неприятность.

— Ничего себе неприятность! — воскликнула она. — Кто тебя так?

— Не обращай внимания, — ответил я. — Местная золотая молодежь, чтоб ей пусто было! Пустяки, до свадьбы заживёт!

— Ничего себе пустяки! — воскликнула Ангелина. — Сейчас мы поедем ко мне, я обработаю.

— Учительница превращается в доктора! — пошутил я.

— Ничего смешного не вижу, — она не разделила мою шутку. — Это Паша с друзьями да?

— Уже на всех углах растрепал, падла! — я не сдержал праведных эмоций.

— Уроды! — воскликнула Ангелина. — Сволочи! Что вы не поделили с ним?

— Потом расскажу, — сказал я, остановившись возле её дома. — Давай, помогу тебе выйти.

— Я сама! — она снова отказалась.

— Опять? — спросил я. — Ангелина, ты ведь прекрасно понимаешь, что я не могу позволить тебе этого сделать. Воспитание не то.

— Тебе сейчас и так тяжело! — воскликнула она, когда я подошел к пассажирской двери.

— Нисколько! — сказал я. — Давай, не спорь.

— Господи, ну они и сволочи! — сказала она, когда я вновь принял её в свои объятия и она смогла разглядеть в подробностях весь тот марафет, который мне навел Павел вместе со своей компанией.

— Да пара царапин всего! — отмахнулся я. — Сам вылечусь.

— Нет, Юра, — она взяла мои руки в свои ладошки. — Пошли, нечего перерекаться!

Нет, честное слово, её тон сейчас был таким, словно она отчитывала школьника у доски. Я послушно пошел за ней в дом, всё-таки умеют учителя так влиять на людей, что им беспрекословно подчиняешься.

Руки Ангелины действовали осторожно, её прикосновения словно дарили спокойствие и умиротворение, жаль только, но, как я уже говорил, моменты счастья всегда скоротечны, и этот раз тоже, к сожалению, исключением не стал.

— Вот и всё! — объявила Ангелина, улыбнувшись при этом.

— Пойду я, — сказал я, хотя мне совсем не хотелось уходить.

— Что, даже чаю не попьешь? — спросила меня Ангелина. Воспитание требовало культурно отказаться и ретироваться, но язык помимо воли ляпнул:

— С удовольствием, если ты не против!

— Подожди, я переоденусь! — сказала она и покинула комнату. Я решил воспользоваться её отсутствием и изучить обстановку. Что мы имеем? Сделать выводы о владелице комнаты возможности не представлялось, поскольку жильё она снимала. Древний сервант с таким же раритетным чайным сервизом, из которого пил чай, наверное, сам Иван Грозный, рабочий стол и диван, на котором я сидел. На столе стоял тот самый радиоприёмник, про который она мне рассказывала. Интересно, а что он исполнит сейчас, если его включить? Я даже проверил наличие шнура в розетке, чтобы не ощущать себя круглым ослом, втянутым в мистическую историю. На этот раз шнур был на месте.

— Юра, может не надо? — Ангелина вернулась в комнату и заметила, что я интересуюсь радиоприемником.

— А что, боишься? — спросил её я.

— Да, — кивнула Ангелина. — После того случая вообще теперь стараюсь его не включать.

— Всё нормально! — я указал на шнур, который, как и положено, торчал из розетки.

— Потанцуем? — она улыбнулась мне. Как же она была красивая в этом момент! Этот розовый халатик придавал ей шарм! Честное слово, это надо было видеть, плюс ещё она надела очки.

— Я в школе без них, — она улыбнулась.

— Зря, — ответил я. — Они тебе идут.

— Мне никто еще не говорил, — сказала она.

— Значит, я буду первым, — с этими словами и щелкнул кнопкой приёмника. Комнату наполнил шум помех. Ну вот, что и следовало ожидать.

— Чего он не поёт? — спросил я.

— Выключи, — попросила Ангелина. — Пока опять не началось.

Но к несчастью, выключить я не успел — началось. Приемник вещал о событиях многолетней давности: о рекордах и достижениях, которые когда-то устанавливали жители давно уже несуществующей страны, плане на очередную пятилетку и о многом том, что уже давно кануло в Лету и было погребено под обломками перестройки.

— Юра, — Ангелина взяла мою руку. — А ведь говорят о том, что когда-то происходило здесь. Это эфир местной радиостанции!

И в самом деле прозвучало название этого самого городка, в котором мы с Ангелиной находились в данный момент.

— Наверное какой-нибудь шутник просто пустил в эфир старую запись! — предположил я.

— Местной радиостанции давно уже не существует, — тихо сказала Ангелина.

Мы с ней замолчали. Ну а что ещё тут было говорить? Нам оставалось только слушать голоса давно прошедшего времени. Высоцкий говорил о том, что если друг оказался вдруг, и не друг и не враг, а так, если сразу не разберёшь, плох он, или хорош, то его нужно взять с собой в горы, где он в связке одной с тобой, там поймешь, кто такой. Александр Башлачев говорил жестче и совсем о другом — что всё от винта! Всё от винта! Юрий Клинских говорил о жизни, что солнце тело мое жгло, ветер волосы трепал, но я жизни всё равно не узнал. А Виктор Цой говорил о том, что включит телевизор и кому-то напишет письмо, о том, что больше не может смотреть на дерьмо. И я был с ним согласен — я уже тоже не могу смотреть на дерьмо.

— Это просто невероятно, — сказала Ангелина. — Они будто живые, Юра, хотя их всех давно уже нет.

— Будто живые, — эхом повторил я. — И ведь это никак не объяснить, совсем никак.

Голоса прошлого вновь потонули в шуме помех, Ангелина выключила радиоприемник.

— А мы засиделись! — заметила она. И действительно — на небе уже зажигались первые звёзды, а в окно светил молодой месяц.

— Действительно, — спохватился я. — Тебе в школу завтра, а мне сама знаешь, какая работа предстоит.

— Даже не хочется, чтобы ты уходил! — вздохнула Ангелина. — Жутковато тут одной спать.

— А где хозяйка дома, кстати? — спросил я. — В самом деле, что-то она домой не больно торопится!

— Она не придёт сегодня, — сказала Ангелина. — Дела у неё какие-то, я не стала уточнять, какие именно.

— Не бери в голову, — посоветовал ей я. — Просто ложись спать, утро вечера мудренее.

— Спасибо, Юра, — сказала она, когда я уже стоял на пороге. — Мне хоть теперь не так неуютно сегодня ночью будет одной.

— А чего тут бояться? — удивился я. — Воры тут не шастают, а черти и вурдалаки только в сказках.

— Да я не боюсь, — сказала Ангелина. — А вот тебе нужно быть поосторожнее.

— А мне это зачем? — вновь удивился я.

— Павел! — ответила она. — Он ведь из-за Машки на тебя взъелся.

— Далась мне эта Маша, — махнул я рукой. — Сама вешается на шею.

— Юра, держись от нее подальше, — сказала Ангелина. — Она ведь такая, ей жизни хорошей надо, и ничего больше. Деньги ей важнее, и тот, кто ее лучше обеспечить может.

— Я это уже понял, — сказал я. — Ну, до завтра.

— Да, — кивнула Ангелина. — До завтра.

Я забрался в кабину и покатил к Мухе. Надеюсь, я не очень припозднился, поскольку будить его не хотелось, ведь судя по времени, он давно уже десятый сон видит. Да и вообще он был не в духе, поскольку теперь проблем с многострадальным автобусом ему прибавилось. Вопреки моим ожиданиям Муха не спал, а как всегда сидел на крыльце своего дома.

— Не спится? — спросил я его, когда поставил машину и расположился на крыльце рядом с ним.

— Ага, — кивнул он.

— Сына всё вспоминаешь? — спросил я.

— Да, — снова кивнул он. — Он, наверное, сейчас в городе, смотрит на белые ночи!

Муха вздохнул.

— Он в Питере? — спросил я.

— Не знаю, — Муха пожал плечами. — А белая ночь — это красиво!

— Видел? — спросил я. — Доводилось в культурной столице побывать?

— Нет! — ответил Муха. — Но белую ночь видел.

— Где ты её мог видеть? — удивился я. Хотя, мало ли, где эти белые ночи ещё бывают помимо города на Неве?

— А здесь и видел, — сказал Муха, глядя на небо.

— Здесь? — недоверчиво спросил я. — Не может быть!

— Вот-вот, — Муха посмотрел на меня. — Мне никто не поверил.

— И когда тут такое было? — спросил я.

— Давно! — ответил Муха. — С женой ещё жил тогда.

— И как это было? — спроси у него я.

— А я поначалу не понял ничего! — ответил Муха. — Просыпаюсь, смотрю, а на дворе утро, светло, я давай жену будить, думал, что будильник сломался, на работу ей надо было, а сыну в школу. Разбудил, они собрались и ушли, жена с сыном. Он тогда совсем мальчишкой еще был. А я спать лёг. Мне в тот день на работу не нужно было, ну и решил ещё поспать. Заснул и просыпаюсь от стука в дверь, темно, хоть глаз выколи, ничего понять не могу. Открываю дверь, на пороге жена с сыном, а на улице ночь. Я ничего понять толком не могу. На часы смотрю — три часа ночи, представь? У жены спрашиваю — что за ерунда происходит? Ведь ясно помню, что светло было, когда их провожал! А она мне говорит — только вышли из дома, подошли к остановке, как вдруг резко стемнело, будто свет внезапно выключили. Ничего мы так и не поняли тогда, легли дальше спать, вот и вся история. Вот так я первый и единственный раз белую ночь увидел.

— Короткая ночь какая-то, — заметил я.

— А хрен его знает, что это было, — ответил Муха. — Но честное слово, светло было, как днём!

— Ладно, хорош грустить, — сказал я. — Спать давно пора, передача «Спокойной ночи, малыши!» давно уже закончилась.

— Ты ещё посидишь? — спросил он.

— Да, посижу, покурю, — ответил я. — А Витька где?

— Домой ушёл! — ответил Муха. — Ну ладно, спокойной ночи, Юра.

Я снова остался наедине с самим собой и своими мыслями. Все-таки в этой моей внеплановой командировке есть свои плюсы — когда еще выпадет возможность вот так просто посидеть, подумать, полюбоваться окружающим ночным пейзажем? Даже просто послушать тишину? Нам, жителям больших городов, этого не понять. А когда сидишь вот так, как сейчас, дышишь полной грудью не пропитанным выхлопными газами воздухом, начинаешь понимать, что жизнь за городом не такая уж плохая штука. Я щелчком отбросил окурок. Ночную тишину наполнял треск невидимых мне сверчков, в воздухе кружила всякая мелкая ночная мошкара. Где-то вдали на кого-то брехала собака. Ей вторила ещё одна. Потом к этому дуэту и вовсе присоединился целый собачий хор. Слушать эту какофонию уже не хотелось, я встал с крыльца и пошел в дом, на встречу с матрасом. С любимым древним матрасом, к которому я уже успел привыкнуть. Завтра будет новый день, а как известно будет день, будет и пища.

Расплата

Утро выдалось хмурым, от ночной красоты не осталось и следа. Ни единого следа от ночного очарования природой в душе также не наблюдалось. Наблюдалось только желание лежать и никуда не идти. Иногда погода влияла на настроение, вот, как сейчас, например. Я вообще люблю дождь, когда сидишь в своём рабочем кабинете и наблюдаешь из окна за этим если можно так выразиться капризом природы. А сейчас под этот самый каприз предстояло выйти. Ну и ладно, взбодрюсь, не растаю.

Я надеялся, что работы сегодня не предвидится, но Николай позвонил и сказал, что один вызов на сегодня уже имеется, и его никак нельзя отложить на завтра. На автобазу я решил не заезжать, позвоню Николаю, узнаю адрес и сделаю грязное дело без шума и пыли.

— Алло, Коля! — сказал я в трубку. — К кому там ехать надо? Кто там такой нетерпеливый?

— Клёнов, глава поселка наш! — ответил Николай. — Объяснить, как добраться?

— Не надо, — ответил я. — Я знаю, где это.

Я завершил звонок, едва не выбросив при этом телефон в окно. Дерьмо к дерьму. Такую пакость мог устроить только Клёнов, больше действительно некому. Редкие дождевые капли стучали по лобовому стеклу, левый стеклоочиститель справлялся с работой, а правая часть стекла была залита дождём, ведь как вы помните, там стеклоочиститель отсутствовал. Но даже оставшейся половины мне хватало для обзора. И в эту самую половину ветрового стекла я прекрасно видел, нужный мне дом, и уже знакомые мне «жигули» четырнадцатой модели белого цвета. Чутье подсказывало, что намечается нечто такое, что здешние обыватели ещё долго будут помнить.

— Ну привет, говночист! — поздоровался со мной Павел Клёнов.

— И тебе не хворать! — ответил я так, словно между нами не было той вчерашней стычки. — Где у вас тут откачивать надо?

— А вон там! — он кивнул на люк.

— Понятно, — кивнул я, и начал производить привычные уже манипуляции.

— Ну как, после вчерашнего-то? — язвительно поинтересовался Павел. — Ничего не болит?

— Прекрасно! — ответил я. — А как там твои амурные дела? Как там Маша?

Он скривился, словно его заставили прожевать целый лимон.

— Дура она! — воскликнул он. — Я ей такую жизнь предлагал, а она!

Понятно. Накипело у парня, причём так, что вот-вот со свистом пар из ушей пойдёт. Видимо не выдержал и решил всё выложить первому встречному, невзирая даже на то, что ещё совсем недавно беседа с этим самым встречным носила совсем другой характер.

— Вот что ты ей сможешь дать? — со злостью спросил меня он. — Что, кроме дерьма? А у меня бизнес хороший!

Ага, хороший! Да на таком ведре ездить, которое при иных обстоятельствах я и заводить бы не стал, не говоря уж о том, чтобы вообще в него садится.

— А я при деньгах, всё ведь есть, чего ей ещё надо?! — продолжал разоряться Павел.

Мужика ей нормального надо, хотел сказать я, но промолчал.

— У меня в городе не жизнь, а шоколад, я приезжаю, думаю всё сделать по-людски, а тут ты со своей ржавой говносоской, припёрся, взбаламутил почём зря девку и что толку? Этого добиваешься? Знаю я таких — дела сделают и в кусты!

Ага, а сам ты просто весь святой, ангел безгрешный! Тоже мне, бизнесмен нашёлся! Я уже даже не слушал его, отключил мысленно весь этот словесный поток. Судя по всему, яма опустела. А это значит, можно сворачиваться. Я сделал вид, что отключаю илососную установку. Но на самом деле я заставил её работать наоборот. Теперь она сливала отходы под давлением, создаваемым насосом. Но так как клапан я заблаговременно закрыл этим самым отходам некуда было деваться. Воздух наполнял цистерну, выталкивая её содержимое наружу, но клапан был закрыт. Что будет, если воздушный шарик продолжать надувать, несмотря на то, что он и так уже полон воздуха? Правильно, он лопнет! А тут шарик был куда серьёзнее — стальная цистерна емкостью семь тысяч литров! Этот шарик не просто лопнет, он взорвётся, и сами понимаете, что будет, и что выбросит наружу под таким чудовищным давлением! Но я не был дураком и не собирался хоронить посёлок под слоем нечистот. Я взял шланг в руки и словно ненароком направил его конец на Павла. А он даже ничего не заподозрил! Было ещё слишком рано, я это чувствовал. Вскоре шланг уже ощутимо начал подрагивать в моих руках.

— Дура она! — продолжал орать Павел. — Круглая дура! Ну и пусть гниет тут вместе с тобой по уши в дерьме!

Машина за моей спиной уже заметно дрожала, а шланг руках и вовсе ходил ходуном. Пора, теперь действительно пора и пути назад нет. Я резко дернул рычаг клапана, переводя его из закрытого положения в открытое, давая выход накопившемуся давлению. Наружу из шланга вырвались действительно зловещие силы! Хотя гораздо вернее было сказать — зловонные. Павла захлестнул бурный поток сами знаете чего. Ещё и как по заказу — густого и на редкость душистого!

— Ты что-то говорил про дерьмо? — усмехнулся я. — Вот, по-моему, как раз ты в нём и остался! Причём не просто по уши, а по самую макушку!

— Да я тебя урою! — он встал и теперь неистово отплевывался. — Убью! Лучше беги, пока жив!

— А причём тут я? — я сделал невинный и удивленный вид. — Машина старая, вот клапан и не выдержал! Техника, сам понимаешь!

— Урою! — только и смог сказать он.

Я расхохотался. Нет, в самом деле, эмоции в этой ситуации удержать было попросту невозможно! Тут и тибетский монах, постигший дзен, не удержался бы от смеха.

— Ну бывай! — сказал я. — Маше привет передавай!

Проходящие мимо девчонки покатились со смеху. Правда, носы при этом демонстративно зажали. И их можно было понять — благоухало тут теперь, что называется, до небес! Да уж, это точно запомнится тут надолго, если не навсегда! Я снова расхохотался напоследок и отбыл. И, решив напоследок основательно подпортить ему жизнь, я чиркнул боком «КамАЗа» по его «жигулям». С правой стороны послышался противный скрежет металла, но мне в данный момент этот звук казался райской музыкой. Грузовику ничего не будет, а вот легковушке теперь ремонт требуется. В зеркало я успел заметить, что у неё были хорошо помяты обе двери, крылья и отсутствовали стёкла. Да и зеркало с одной стороны было вырвано напрочь. Если кому-нибудь понадобится моментальный тюнинг кузова, обращайтесь! Напоследок я успел заметить, как Павел подходит к своей тачке и смотрит сначала на неё, а потом мне вслед. О последствиях я не думал совершенно и не боялся нисколько, в конце концов всё это сущая ерунда по сравнению с моими основными проблемами. И вообще, у меня тут ещё дел куча, судя по всему, одним вызовом дело не ограничится, нужно заехать на базу и узнать, вдруг кому ещё нужно нанести визит!

***

Павел Кленов стоял под струями душа и буквально клокотал от ярости. Этому говночисту так просто всё с рук не сойдет! Павел не жалел мыла и воды, мочалка чуть ли не в кровь изодрала всё тело, но всё равно он по-прежнему физически ощущал на себе все эти отвратительные нечистоты. Совершенно не хотелось теперь появляться на людях, даже наоборот, лучше сидеть дома и никогда уже никому не показываться на глаза. Все уже знают. Весь поселок уже знает. Вот весело теперь ему будет! Такое тут никто не забудет, как не пытайся! Наоборот, только хуже сделаешь, ещё больше обсмеют! Но нужно было идти. Куда-то идти и что-то предпринимать. В самом деле, нельзя же было оставлять всё это просто так! В то, что этого говночиста накажет судьба, Павел не верил. Он вообще в судьбу нисколько не верил ни разу. Он сам станет судьбой, которая накажет этого приезжего выскочку.

Павел чувствовал этот гадкий запах. Чувствовал его даже после душа, чувствовал его даже после того, как оделся в чистую одежду, чувствовал его даже сейчас, когда просто шёл по улице и ловил на себе косые взгляды. И к кому теперь обратиться за помощью? К друзьям? Обсмеют. Как пить дать, обсмеют и им ещё мало будет! Позвонить друзьям из города? Вполне вариант! Но он решил его оставить напоследок. Хотелось уехать и никогда больше сюда не возвращаться! Он готов был пойти на что угодно, заплатить любые деньги, чтобы только этого говночиста настигла заслуженная кара!

— Парень, спросить можно? — вдруг раздался голос позади Павла. Он обернулся: рядом с ним по дороге неспешно катил чёрный «БМ В». Павла даже зависть взяла, несмотря на такую паршивую ситуацию, он ведь о такой машине давно мечтал!

— Спрашивайте, — сказал он.

— Парень, ты Чалина не знаешь? — в салоне автомобиля за рулём сидел молодой человек, судя по всему явно городской, и явно из какого-нибудь большого города.

— Знаю! — кивнул Павел. — Пьянь подзаборная.

— То, что он пьянь, мы сами знаем! — сказал один из троих крепких ребят, сидевших в салоне. — Где его можно найти? Дома его нет!

В голове у Павла мигом сложилась логическая цепочка, которая мгновенно привела его к идеальному и подлому плану.

— Красный «КамАЗ» с серой бочкой, один тут такой, сразу узнаете! — обрадованно сказал он.

— Ну спасибо! — поблагодарил его водитель. Чёрный «БМВ» сорвался с места, оставив Павла на дороге в гордом одиночестве. Выпал шанс отомстить ненавистному говночисту, причём чужими руками, и на лице Павла заиграла довольная улыбка. Он искренне надеялся на то, что судьба будет благосклонна к нему и чистильщика настигнет заслуженная кара, но он не учел одно: судьба любит вносить свои коррективы. Причём довольно неожиданно и в самый внезапный момент. И на этот раз это был никто иной, как Муха, который шёл из магазина и прекрасно слышал весь этот разговор. Пакет с продуктами выпал из его руки, шлепнувшись на землю, бутылка водки со звоном превратилась в осколки, расплескав свое хмельное содержимое, но Мухе абсолютно никакого дела до этого в данный момент не было. Нужно было срочно предупредить Юрия! И Муха заспешил на его поиски, не чуя ног и не жалея своих старых лёгких, которые с возрастом совсем уже никуда не годились. Быстрее! Ещё быстрее! И где только носит этого Юрия? И ведь эти ребята на черной тачке судя по их виду не будут ничего спрашивать и в чём-то разбираться, хотя нужен им совсем не Юра, они просто отделают его, как боксер грушу, и дело с концом! Нельзя было этого допустить!

А чёрный «бумер» меж тем кружил по посёлку в поисках своей жертвы, и волей судьбы расстояние между ними и Мухой неумолимо сокращалось. Муха уже начал задыхаться, когда наконец вновь увидел шикарную черную машину.

— Ребята, стойте! — крикнул Муха.

— Чего тебе? — машина остановилась рядом с ним, ребята вышли, встали возле него.

— Мужики, вы не того ищете! — сказал им Муха. — Вам не Юрка нужен!

— Какой ещё Юрка? — спросил один из мужиков. — Ты что несёшь, пень старый?

— Друг мой! — ответил Муха. — Не трогайте Юрку!

— Отвали, алкаш старый! — мужчина в пиджаке плюнул Мухе под ноги.

— Мужики! — взмолился Муха. — Юрка тут не при делах! Не он вам нужен!

— Да отстань ты, пьянчуга подзаборный! — мужчина в пиджаке оттолкнул Муху, причем так, что бедняга полетел на землю.

— Надо предупредить Юрку, — пробормотал Муха поднимаясь на ноги.

К несчастью, его услышали. И к двойному несчастью рядом не было никого, кто мог бы ему помочь.

— Кого ты там предупреждать собрался? — с подозрением спросил его мужчина в пиджаке. — Ребята, объясните гражданину, что это уже стукачество! А за стукачество нужно стучать по башке!

— Может, не надо? — спросил один из мужиков. — Старый человек всё-таки.

— А вы не сильно стучите! — ответил главарь этой шайки.

Всё складывалось для Мухи не самым лучшим образом из всех возможных. Трое мужчин возвышались над ним, убежать от них он не мог, даже если бы очень захотел, а покориться судьбе он не мог, да и не желал. Выход был один — только драться. Видимо, они никак не ожидали от него такой прыти, лишь поэтому его атака увенчалась таким, в буквальном смысле слова, сокрушительным успехом. Один из троих рухнул на дорогу, как подкошенный и больше уже не встал. Откуда им было знать, что во времена своей теперь уже безвозвратно ушедшей молодости, Муха мог успокоить одним ударом ещё и не таких верзил? Даже сейчас, в преклонном возрасте, рука у него была на удивление тяжёлая. Правда его только и хватило, что на один этот удар, большего сделать он уже не успел. Ответные удары посыпались на него, словно из рога изобилия — ребята, разозленные тем, что Муха столь эффектно вырубил их товарища, о всяком снисхождении и уважении к возрасту напрочь забыли и в связи с этим сил не жалели. Мухе теперь оставалось только одно — закрыть голову руками, чтобы хоть как-то защитить себя. И ещё оставалось молить судьбу о том, чтобы всё это поскорее закончилось.

***

Солнце уже отклонилось от своей высшей точки и теперь окружающий пейзаж был словно объят пламенем пожара. Еще было достаточно светло, что предавало окружающей картине еще больше насыщенности. Да уж, современные художники много теряют, упуская такой пейзаж! Честное слово, вернусь домой, найму какого-нибудь малевича, пошлю его сюда, пусть нарисует мне все это дело. С приходом в мой плавный и размерный быт жены стены моих апартаментов тут же были увешаны мазней всех мастей, как купленной на каких-то престижных аукционах, так и сделанной на заказ. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Дорога была абсолютно пуста. Пуста и раздолбана. Причём раздолбана настолько, что на ней помимо ям были ещё и валуны. Серьёзно, камни! И не просто какие-нибудь камушки, а самые настоящие булыжники! Я затормозил и принялся визуально изучать лежащий передо мной валун. Интересно, и кому только понадобилось волочь эту глыбу сюда и бросать её здесь посреди дороги? Тоже мне, шутники нашлись! Это явно работа не одного человека, в одиночку такую глыбу не притащишь. Я спрыгнул из кабины на землю и направился к этому таинственному камню. И чем ближе я подходил к нему, тем меньше он мне казался булыжником! Что за ерунда? Я подошёл к непонятному объекту, который освещали лучи вечернего солнца. Сначала он казался мне камнем, теперь же напоминал мешок, который кто-то выбросил на дорогу. Я подошёл к тому, что мне казалось мешком и с удивлением обнаружил, что это вовсе не мешок, а дядя Муха, одежда которого по цвету сочеталась с дорогой и закатное солнце своим освещением лишь усиливало иллюзию. Неудивительно, что я сначала принял его за камень, а потом и вовсе — за мешок с мусором. Да уж, иллюзия так иллюзия, ничего не скажешь! И что теперь с ним делать? Только одно: затаскивать в кабину и везти домой. Я подошёл поближе и удивлённо присвистнул:

— Это кто же тебя так? — мой вопрос можно было понять: на нём места живого не было, с разбитого лица струилась кровь. Да и вообще, вид у него был ещё тот. На ум сразу пришла мысль о пьяной драке. Интересно, у кого поднялась рука на старого человека? Его не домой нужно вести, а в больницу, и причём как можно скорее! Я даже не рискнул его поднять, поскольку всерьёз боялся того, что у него были сломаны рёбра.

— Муха! — позвал его я. — Муха!

Всё ясно. Бедняга был даже не в состоянии говорить! Мои руки сами собой сжались в кулаки. Найти бы того, кто это сделал! Но не это главное сейчас. Сейчас главное было спасти Муху. Я схватился за телефон, чтобы вызвать скорую помощь.

— Алло, скорая? Тут мужчину избили! Очень сильные травмы! Приезжайте как можно скорее! — я назвал адрес.

Теперь оставалось только ждать. Медики приехали быстро, а я-то думал, что мне придётся везти его в больницу самостоятельно, но этого делать не пришлось.

— Кто его так? — спросил меня один из врачей, пока другой готовил носилки.

— Не знаю! — ответил я. — Нашел его уже в таком состоянии.

— Он вам кем-нибудь приходится? — продолжал допрос врач. — Вы его знаете?

— Да, — ответил я. — Это мой друг, я живу у него.

— У него больше нет родственников? — спросил меня врач. Хотя, наверное, он и так знал всю историю его жизни, посёлок-то небольшой, мягко говоря, и интересовался врач скорее всего чисто ради формальности.

— Жена и сын у него, — ответил я. — Но они не здесь, судя по всему, а где они я не знаю.

— Понятно, — кивнул врач.

Так, всё явно плохо, намного хуже, чем я предполагал, если уж требуются родственники, значит дело Мухи — дрянь.

— Доктор, с ним всё будет хорошо? — спросил я у врача.

Он ничего мне не ответил, но судя по выражению его лица, все мои худшие опасения подтвердились. Его уже осторожно положили на носилки и теперь также осторожно эти самые носилки закатывали в машину, когда Муха вдруг пришёл в себя.

— Юра, — тихо сказал он. — Юра…

Я тут же подскочил к носилкам и наклонился поближе к Мухе.

— Дядя Муха, всё будет хорошо! — сказал я. — Кто это сделал?!

— Юра, они опять к Чалину приезжали! — сказал Муха, превозмогая боль. — Они искали Чалина, но Пашка их на тебя навел…

— Муха, держись! — я посмотрел на него. — Всё обойдётся!

— Юра, они искали Чалина, но Пашка их на тебя навел! — снова повторил Муха.

— Кого навёл? — спросил я. — Кто они?

— Чёрный «БМВ», — сказал Муха.

Больше от него я ничего не смог добиться, даже если бы очень захотел. Его закатили в машину скорой помощи и автомобиль включив сирену умчался вдаль. Но перед этим я успел напоследок пожать руку Мухи. Он пожал в ответ мою руку, и я расценил этот его жест как последнее прощание. Я остался на дороге в гордом одиночестве. Что он там говорил? Они искали Чалина? Если они искали Чалина, значит именно там они и должны были быть! Отлично! Просто отлично! Я быстрым шагом направился к своей машине, запрыгнул в кабину. От места событий до дома Чалина было не так уж и далеко. Если они там, я должен успеть перехватить их!

До дома Чалина я добрался быстро, и возле нужного мне дома я увидел чёрный «БМВ», про который скорее всего и говорил Муха. Ну всё, держитесь, уроды! Молитесь, поскольку билет на тот свет я вам точно обеспечу! Я затормозил неподалёку от нужного мне автомобиля. Я думал, что мне предстоит ждать, но вдруг легковушка сорвалась с места и устремилась прочь. Вот ведь! А я даже не успел разглядеть тех, кто был внутри! Ну и ладно! Я воткнул рычаг коробки передач в нужное положение, и красный «КамАЗ» устремился за чёрным «БМВ». Тут одна из наших отечественных бед сыграла мне добрую службу — немецкий автомобиль на русских ямах не мог показать всю свою прыть, и я конечно же воспользовался этим своим преимуществом. Как известно, «КамАЗ» всегда был самым настоящим бревном, для его подвески наличие или отсутствие ям и кочек на дороге ровно никакой роли не играло — грузовик от всей души протаранил легковушку. И это было только начало! Я думал, что они устремятся к центральной улице поселка, там то у них был хотя бы мизерный шанс на спасение, всё-таки центр, есть полиция, есть свидетели, но «бумер» устремился прочь от центра поселка, стремясь выбраться на трассу и покинуть эти места. Глупцы! Они видимо думали, что на трассе сумеют уйти от меня, но трассой тут называлась разбитая грунтовка, давно уже позабывшая те славные времена, когда на ней лежал асфальт. Ещё удар. Трасса была абсолютно пустой, машин тут не было, а значит не было и лишних свидетелей! Снова удар! На этот раз в бок. Многострадальная легковушка уже напоминала жертву на редкость жестоких вандалов, настолько она была помята. Сначала её пассажиры мне угрожали. Потом громко спрашивали, что мне от них надо. Потом предлагали деньги. Много денег, я даже удивился, что у них вообще есть такая сумма. На свою совесть я внимания и подавно не обращал, и потому ввёл чёрный «бумер» прямым курсом к месту его гибели. В известном мне месте дорога делала крутой поворот, и там их можно было размазать по трассе так, что фрагменты их тел будут интересовать только патологоанатома. Машину выбросило на обочину и от души приложило об придорожный столбик. Затем «бумер» несколько раз перевернулся и так и остался в перевернутом положении. Вот и всё. Я затормозил и вышел из кабины, подошел к перевернутой машине, чтобы посмотреть на плоды трудов своих. От некогда шикарной «БМВ» остались что называется рожки да ножки. Ну или что более подходяще — гайки да болты. Я разглядел в салоне тела без малейших признаков жизни. Больше тут делать было нечего, а утром местному ГАИ предстояла весьма грязная работенка: разбирательство по поводу дорожно-транспортного происшествия. Двигатель грузовика зарокотал, «КамАЗ» покатил прочь от того места, где произошла трагедия. Я не спешил трусливо дезертировать с места преступления, просто я сделал то, что хотел, и смысла задерживаться там я больше не видел.

***

Сознание давно вернулось к нему, но он не спешил вылезать из кустов, в которые угодил после того, как выскочил из машины за миг до рокового удара. Он оказался редким счастливцем, поскольку легко отделался после такой автомобильной аварии. Голова болела, из многочисленных ссадин, царапин и порезов текла кровь, но всё это были пустяки. Этот психопат на «КамАЗе» явно не спешил уезжать. Кто этот тип? Этот рыжий парень навел их именно на этот грузовик, но эта информация ему и его подельникам нисколько не понадобилась, вдруг нежданно-негаданно появился этот красный «КамАЗ» и без всяких объяснений погнался за ними. Их начальник решил, что этот пьяница Чалин объявил им войну и подговорил этого странного водителя. Другого объяснения их начальник этой ситуации дать не мог. Да теперь он вообще ничего не мог и никогда уже судя по всему не сможет! Да уж, этот неведомый водила весьма сурово с ними расправился! Вот только кто же он всё-таки? Водила стоял и смотрел на то, что осталось его стараниями от их машины и убедившись, что свидетелей нет, запрыгнул в свой грузовик и отбыл. Вот теперь можно было вздохнуть свободно. За то время, что он изучал обломки автомобиля, его внешний вид можно было без труда разглядеть! И когда в памяти всплыли нужные сведения, что кстати, нелегко далось, так как голова по-прежнему жутко болела, выжившего беднягу прошиб холодный пот. Это же он! Точно он, тот самый денежный мешок, которого им велели сначала запугать, а потом отыскать, достать его хоть со дна моря, которое находится на краю света, если он вздумает там прятаться! И во время этой попытки запугивания этот чёртов бизнесмен вырвал ему серьгу из уха! Вот значит, где он прятался всё это время!

Бандит со стоном выполз из кустов, которым был обязан своим спасением и поковылял к разбитой машине. Как и ожидалось, выжить в этом металлоломе не смог никто. Да уж, ему действительно повезло! Он начал шарить по карманам куртки в поисках телефона, который вопреки всем ожиданиям и тревогам оказался на месте и не пострадал. Экран светился в сумерках, становилось всё темнее и темнее, зажигались на небе первые звёзды. Трубку на том конце линии взяли сразу же.

— Что там у вас произошло? — холодный властный голос на том конце провода пробирал до костей, словно январский мороз. — Вы выбили долг?

— Шеф, все ребята мертвы! — сказал бандит срывающимся голосом.

— Как? — невидимый собеседник явно опешил. — Мой заместитель тоже мертв? Кто это сделал? Говори! Неужели этот пьяница дал вам такой отпор?

— Нет! — ответил бандит. — Это он! Юрий!

— Он? — спросил его невидимый собеседник. — Юрий?

— Да! — воскликнул бандит. — Это он!

— И он умудрился со всеми вами справиться? Он что, был не один? — удивился некто на том конце линии.

— Один! — сказал бандит. — Но он был за рулём грузовика! Он погнался за нами, когда мы отъезжали от дома Чалина!

— Как он там оказался?! — невидимый собеседник, судя по всему от такой новости напрочь потерял все свое самообладание.

— Я не знаю, шеф! — у нерадивого исполнителя грязной работы от рёва начальника едва не подогнулись ноги.

— Его нужно убрать! — истошно заорал этот невидимый собеседник. — Что если он вам мстил за наезд Чалина? Что, если он всё знает? Ты понимаешь, чем всё это может закончиться?

— Понимаю! — испуганно ответил бандит.

— Да где тебе это понять! — воскликнул шеф. — Ты только и умеешь, что получать бабки!

— А на этот раз я их получу? — поинтересовался бандит. — Я ведь его узнал!

— Говори, где он! — рявкнул шеф. — Не испытывай моё терпение!

Бандит послушно сообщил название посёлка и его местоположение.

— Глаз с него не спускай! — велел ему шеф. — Я буду здесь уже совсем скоро!

— Можно побыстрее? — поинтересовался нерадивый подчиненный.

— Не учи орла летать! — рявкнул голос на том конце провода. — Не так уж это и далеко! Найди его любыми способами, он не мог уйти далеко! Держи меня в курсе!

Шеф бросил трубку. Бандит тихо выругался сквозь зубы и поспешил покинуть место дорожно-транспортного происшествия, пока сюда не примчались полицейские. Ему совсем не улыбалось объясняться с представителями закона, поскольку он прекрасно помнил все предыдущие встречи и, чем эти встречи для него закончились. Нет, снова оказаться за решеткой он совсем не хотел! Он заспешил прочь, надеясь поймать попутку по дороге, которая помогла бы ему быстрее добраться до поселка.

***

Уже стемнело, когда я покинул мойку соседнего поселка. Теперь оставалось только одно: вернуться домой и забыть всю эту историю, как страшный сон! Но не хотелось возвращаться в дом где не было Мухи. И ещё неизвестно, вернется он туда или нет! Я старательно гнал от себя эти мысли, но чувство потери упорно не хотело покидать меня. Ещё было такое чувство, что ничего не закончилось, что всё только начинается. И это чувство было довольно стойким и тоже никак не проходило. Кто были эти люди? Что им было нужно от этого пьяницы Чалина? Каким боком во всём этом замешан Муха? Хотелось всё немедленно тут же выяснить, и я решил не откладывать это дело в долгий ящик. Убегала под бампер дорога в свете фар, до посёлка оставалось всего ничего. А уж там я возьму Чалина за горло, и вытрясу из него все нужные мне сведения! Здравый смысл вновь советовал мне не лезть не в свое дело, но я послал его куда подальше. Теперь это уже моё дело. Помнится, Муха упоминал, что у Чалина какие-то проблемы с серьезными людьми. Что-ж, вот и выясним, что там за люди. Вот и нужный мне дом, я затормозил и выпрыгнул из кабины. Совершенно не церемонясь распахнул пинком хлипкую калитку посреди штакетника и несмотря на поздний час заорал на весь двор:

— Чалин! Эй, Чалин!

Нужно было также не церемонясь высадить входную дверь, но до такой бесцеремонность я всё же решил не опускаться, надеясь на то, что несмотря на такой час меня услышат и без этого. И меня услышали. Правда, к моему удивлению услышал меня тот, кого я в такое время и уж тем более в таком месте совсем не ждал.

— Ну, здравствуй, Юрий! — донесся холодный голос со стороны дома. И я сразу узнал этот голос.

— Ты, — я даже не спрашивал, я утверждал.

— Как видишь! — ответил мне мой невидимый собеседник.

— Мы вас не ждали, а вы припёрлись! — ответил я. — Сто лет бы ещё тебя не видеть.

— Я по тебе тоже скучал, Юра, — в голосе послышалась усмешка.

— Оно и видно, — кивнул я. — Приехать в это захолустье. Так что тебе нужно?

— Должок, всего лишь старый должок! — ответил этот нехороший человек.

— Интересно, какой долг у Чалина может быть перед тобой? — спросил я.

— Большой долг, — ответил из темноты знакомый голос. — И этот долг не твое дело, Юра, совсем не твое.

— А моего друга бить? Избивать до полусмерти? — спросил я.

— А твой друг просто оказался не в том месте не в то время! Сам виноват! — ответил голос из темноты.

— Ну вы и сволочи, — только и смог сказать я.

— Нехорошо оскорблять своих друзей! — сказал мой старый друг. Причём такой друг, с которым я, как говорится, на одном гектаре по известной нужде не сяду.

— Сколько лет прошло, — вздохнул голос. — А ничего не изменилось.

— И не изменится! — сказал я. — Ты как был дерьмом, так и остался!

— А ты всё такой же, — усмехнулся голос. — Считаешь себя самым крутым и самым умным. Только вот от твоей крутизны ничего уже не осталось и умом ты тоже явно не блещешь, если решил прятаться в этой дыре.

— И тем не менее долго вы меня искали! — усмехнулся я.

— Нашли, как видишь! — сказал голос из темноты. — Благодаря одному нашему хорошему помощнику!

Ну всё понятно: кто-то меня заложил, причём со всеми потрохами!

— И кто меня сдал? — мрачно спросил я.

— Прости меня! — словно в ответ на мой вопрос дверь дома распахнулась и на крыльцо вышел мужчина неопределенного возраста. За его спиной маячили двое амбалов, видимо, чтобы он не вздумал натворить каких-нибудь глупостей. Спутанные волосы, донельзя пропитый вид, даже полумрак, который был все темнее с каждой минутой, не мог скрыть его отталкивающего внешнего вида. Так вот он, значит, какой, этот Чалин.

— Они мне угрожали! Обещали Витьке проблемы устроить! И я им должен! Много должен!

Что мне оставалось сказать на это его заявление, полное боли, жалости и искреннего раскаянья? Всегда так — сделают гадость, а потом просят прощения со слезами на глазах, просят понять. А я вот не хочу таких людей понимать! Вот не желаю, и всё тут! И тут я вспомнил Витьку. Да уж, действительно, паршивая ситуация складывалась! Только мне вот теперь что прикажете делать? Пожать ему руку, сказать, что я не держу зла и все понимаю?

— Один из моих людей узнал тебя! — сказал этот до ужаса знакомый голос из темноты. Тот самый голос, который я был бы так рад никогда больше не услышать!

Внутренний голос упорно шептал мне, что настолько откровенным могут быть только с тем, кого совсем скоро уберут, я все равно позорно прошляпил тот момент, когда меня кто-то двинул чем-то тяжелым по голове. Я успел только лишь во второй раз подумать о том, что все они сволочи, как вдруг ночь вокруг меня внезапно стала гораздо темнее, причем, темнота была настолько темной, что я провалился в неё, словно в бездонный черный колодец.

***

Что такое труд учителя? Это не только ежедневно прививать детям любовь к знаниям, в данном случае — к прозе и поэзии, бессмертной русской классике, но и множество других, гораздо менее приятных обязанностей. Таких, например, как дежурный учитель, которым в данный момент и являлась Ангелина. А это значит, что на работе нужно было задержаться. Плюс ещё и дискотека, которую по неведомым Ангелине причинам на этот раз решили провести не в школе, а в местном клубе, что тоже создавало дополнительные трудности. В принципе, ничего особо сложного в этом не было, просто Ангелина не любила этот клуб, а теперь ей предстояло туда идти. Да и давно пора было проверить, как там идут дела. И вообще, заканчивать уже все эти танцульки. Выходя из школы в полумрак позднего вечера, она вспомнила про Юрия — почему не прогуляться вместе с ним? Уже на подходе к клубу она достала телефон и набрала номер Юрия, благо, номерами они уже успели обменяться. Но трубку на том конце брать не торопились. Мало ли, может Юрий был сейчас занят? И почему-то ей вдруг стало неспокойно. Вот прямо то самое ощущение, когда на душе, как говорится, кошки скребут! Она хотела было открыть дверь и войти, как вдруг эта самая дверь неожиданно распахнулась сама и ей навстречу из грохота современной танцевальной музыки вышел никто иной, как механик Николай Алтаев.

— Дядя Коля? — удивление Ангелины было неподдельным. — Какими судьбами вы тут?

Неужели он решил вспомнить былые времена и показать молодым, как их поколение проводило досуг в далекую советскую эпоху? Эта гипотеза казалась просто невероятной, но ничего другого ей на ум больше не приходило.

— Юрку я ищу! — ответил Николай закрывая дверь. Грохот музыки сразу стал потише и теперь можно было не бояться оглохнуть и говорить друг с другом не на повышенных тонах. — Может, ты его видела?

— Юру? — спросила Ангелина внезапно севшим голосом. — Не видела.

— А то Муху сегодня в больницу привезли, побитого как собаку, сказали, что Юра его нашёл, я узнать хотел, что случилось, а он трубку не берёт, у Мухи дома его нет и на базу он тоже не заезжал! — сказал Николай.

— Не заезжал? — спросила Ангелина.

— Да что с тобой? — удивился Николай, когда увидел, что она вдруг стремительно побледнела.

— Не волнуйтесь, дядя Коля, всё нормально! — поспешно ответила Ангелина. — А где всё это произошло?

— Да возле дома Чалина! — ответил Николай. — Вот, хочу сходить туда, мне Юрка очень нужен…

— Я с вами пойду! — не дала ему договорить Ангелина.

— А тебе-то туда зачем? — удивился Николай.

— Дядя Коля, возьмите меня с собой! — взмолилась Ангелина. — Или я сама туда пойду!

— Делать тебе нечего! — вздохнул Николай. — Ну ладно, одну я тебя туда всё равно не пущу.

Жил Чалин что называется, на отшибе и места там были не для того, чтобы прогуливаться молодой одинокой девушке, тем более в столь поздний час. Хочешь или нет, придётся брать её с собой, ничего не поделаешь. Иначе ведь действительно пойдёт туда сама!

— Вот что тебе там делать? — удивлённо спросил её Николай.

— Мне очень нужно, дядя Коля, — ответила Ангелина.

— Понятно! — вздохнул Николай.

— Понятно? — удивилась Ангелина, когда они уже шли быстрым шагом к дому Чалина по темнеющей улице. — А что именно вам понятно?

— То самое и понятно! — ответил Николай. — Что дело молодое, чувства и всё такое.

— Чувства? — смутилась Ангелина. — Да я его и не люблю вроде.

— Да ладно, — сказал Николай. — Засмущалась. Не любишь, а сама пошла посреди ночи непонятно куда, где тебе делать совсем нечего.

— Кажется, его машина стоит! — сказала Ангелина, вглядываясь в темноту, в которой виднелись очертания грузовика.

— Да, — подтвердил Николай. — Его. Вот только где он сам?

И Николай был прав — кабина грузовика была абсолютно пуста.

— Юра! — позвала Ангелина. — Ты где?

— Толку кричать? — резонно заметил Николай. — Видишь же, что поблизости его нигде нет!

— Но где же он может быть? — Ангелина уже начала постепенно впадать в панику.

— Вот сейчас и узнаем! — ответил Николай и направился к дому. — Подожди здесь, только не отходи никуда!

Ничего другого ей больше не оставалось, кроме как стоять у двери в тревожном ожидании. Минуты шли одна за другой, и как всегда бывает в таких ситуациях, тянулись они бесконечно долго. Ангелина попыталась прислушаться к тем звукам, которые доносились до неё из-за закрытой двери, чтобы хоть что-то наконец выяснить. Из-за двери доносился приглушенный голос Николая, но, как она не пыталась, кроме отборного трехэтажного мата больше ничего разобрать не смогла. А в ругательствах, как оказалось, Николай Алтаев недостатка не знал. Наконец, дверь открылась и на пороге показался Николай.

— Ну, что там? — с нетерпением спросила его Ангелина. В принципе, она могла его об этом и не спрашивать, поскольку прекрасно видела несмотря на темноту, что вид у Николая был чернее тучи.

— Погано там, — мрачно ответил он. — Они его всё-таки и тут достали.

— Кто — они? — в нетерпении воскликнула Ангелина.

— Не знаю! — пожал плечами Николай. — Друзья к нему какие-то из города приехали, поговорить с ним хотели по душам.

— Как по душам? Где? — спросила Ангелина. — Где они сейчас? Вы знаете?

— Я-то знаю, — ответил Николай. — Но что толку? Ты что, побежишь его спасать? Одна? Ты понимаешь, что они с тобой могут сделать?

— Неужели ему ничем не помочь? — спросила Ангелина. — А если его убьют?

От этой мысли её бросило в дрожь.

— Успокойся! — сказал Николай. — Никто никого не убьёт! По уму всё делать надо. Если уж туда идти, то подмогу надо звать, не одним же туда тащиться?

— Ясно! — сказала Ангелина и направилась к грузовику.

— Куда ты? — Николай попытался её остановить. — Даже не думай туда идти! Подожди, я хоть ребят соберу!

— Не надо пока никого собирать, — сказала Ангелина. — Есть у меня одна мысль.

С этими словами она забралась в кабину. Женская интуиция, это великая и непостижимая сила, вела её именно сюда, Ангелина решила довериться ей и как оказалось — не зря. В лунном свете она увидела телефон Юрия, который сиротливо лежал на приборной панели. Она взяла девайс в руки, и мысленно попросив у Юрия прощения за то, что вторгается в его личную жизнь, стала искать какую-либо информацию, которая могла бы пролить свет на эту тайну. Список телефонных номеров ей мало о чём рассказал, за исключением того, что один контакт был в этом списке явно особенным — по этому номеру звонили наиболее часто. Так может это и есть тот самый человек, который искал Юрия? Ангелина открыла историю сообщений с этим номером. От этой переписки у бедной девушки голова пошла кругом. Ей сразу стало понятно всё. Зачем он сюда приехал, и кто есть на самом деле. Телефонный номер принадлежал его лучшему другу и деловому партнеру. И кажется, настало время связаться с этим самым другом. Ангелина ткнула пальцем в значок вызова, послышался первый длинный гудок.

***

Поначалу я не мог понять очнулся я, или ещё нет и по-прежнему пребываю во тьме небытия. Потом стало понятно, что темнота небытия уже сменилась на темноту ночную. Картина маслом: небо, звёзды, красота. Как в известной песне — теперь оправдываться поздно, посмотри на звёзды, ты видишь это всё в последний раз! Вот и я, скорее всего, тоже видел это всё в последний раз! От этого понимания на душе стало по настоящему паршиво. Тем более уже совсем скоро эта самая душа покинет бренную телесную оболочку и устремиться на небеса. Или, что более вероятно, в гости к чертям, поскольку места в раю я не заслужил. Вот и всё, Юрка, пожил на белом свете, пора и на покой. На вечный покой.

— Ну, очухался? — из темноты ко мне подошел мужчина, лет ему было пятьдесят, это я знал, пузо его обтягивал ремень, и казалось, что поддерживающий штаны аксессуар вот-вот разорвется на части, поскольку его брюхо было весьма солидных размеров. За такой внушительный живот он и получил свою кличку.

— Кабан, — сказал я. — И снова здравствуй.

— И прощай! — он оскалился.

Фары его джипа прекрасно освещали весь пейзаж отстойника, именно сюда я ездил сливать отходы. И самого сейчас туда же, головой вперёд, даже следов не останется! Какая нелепая смерть! Надеюсь, хоть пристрелят для начала! Но это вряд ли, легкой смерти мне не видать.

— Что, сразу прощаемся? — спросил я. — А как же последнее желание?

— Ну какое у тебя может быть желание, Юрок? — гадкая улыбка Кабана стала ещё шире и оттого — ещё гаже, хотя казалось, что гаже уже было некуда. Этот жирный боров улыбался мне во всю свою пасть, которая была протюнингована в лучшей стоматологической клинике и вмещала в себя весь валютный запас какой-нибудь маленькой Богом забытой страны в золотом эквиваленте. — С женой может хочешь попрощаться?

— А что, эта сучка тоже здесь? — спросил я. — Если нет, то передай ей от меня пламенный привет!

— Эта сучка хороша, не правда ли? Так мастерски водить тебя за нос, сливать твои денежки, рассказывать тебе красивые сказочки и смотреть, как ты превращаешься в банкрота.

Я от души выругался.

— Что, паршиво, да? — полюбопытствовал Кабан. — Осознавать, что всё это время тебя водила за нос смазливая бухгалтерша?

— Ты её подослал, падла? — спросил я, пытаясь справиться с душившими меня эмоциями.

— Почему же сразу я? — удивился Кабан. — Ты, Юра, веришь в судьбу?

— Причем здесь это? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Пусть Кабан и его шестерки делают со мной всё что их душе угодно, но просить пощады и помилования я не буду. Да, я боялся смерти. Но может быть мой разум еще до конца не осознал, что мне вот-вот настанет крышка и поэтому приближающейся конец я воспринимал совершенно спокойно. Надеюсь, осознание скорой гибели не наступит раньше времени, и я демонстрацией своего страха не доставлю радости своим палачам.

— При том, что судьба — та ещё паразитка, Юра, — сказал Кабан. — Я о большем везении и мечтать не смел!

— В лотерею выиграл? — с презрением спросил я.

— В точку! — подтвердил он. -Джекпот сорвал! Надо же было такому случиться, что из всех проституток в мире ты положишь глаз именно на неё!

— Так значит, ты её прекрасно знал! — от осознания всей паршивости ситуации меня уже начинало тошнить, честное слово! Ну и дурак же я! Да, Кабан давно её знал, как оказалось, она когда-то работала на него, и жадность и любовь к деньгам у нее была даже не в крови, а в генетическом коде, в ДНК. Денег ей всегда было мало, поскольку её детство было нелёгким. И вот именно в том возрасте она поставила себе цель — заработать все деньги в мире и жить ни в чем себе никогда не отказывая. Потому и выучилась на экономиста, притом весьма успешно. Надо ли было говорить, что все возможные схемы финансовых махинаций ею тоже были так же успешно изучены и опробованы? Сбылась мечта — деньги сами шли к ней в руки! Но как это бывает почти всегда — этих самых денег всегда было мало, всегда не хватало, ведь шикарная жизнь штука затратная. И ведь я, наивный, как Буратино, списывал всё это на типичную девичью любовь к роскоши и совершенно не замечал, что это на самом деле очень серьезная проблема! И вот, денег ей всегда было мало, и потому околпачивать мелкие частные предприятия ей вскоре надоело. Она решила замахнуться на рыбку покрупнее, так и вышла на Копылова Александра Ивановича, известного в определенных кругах под кличкой Кабан. Одного она только не учла — кидать на бабки разных мелких дельцов это одно, а вот пытаться облапошить солидного дядю — совсем другое! Кабан взял её на горячем, и тут бы можно было и ставить точку в её биографии, говорить, что спета её песенка, но нет, ей повезло. Дело в том, что Александру Ивановичу приглянулась необыкновенно ушлая, на редкость изворотливая и весьма смазливая бабёнка и он решил проявить совершенно несвойственное для него благородство — помочь бедной девушке достать денег для того, чтобы покрыть долг. План у него в голове созрел мгновенно — внедрить красотку с ногами от ушей и калькулятором вместо сердца и мозгов на фирму конкурента, то есть меня, что и было проделано. Выскочить за меня замуж была целиком её идея, которую этот чертов боров всецело одобрил. Ну правильно, ведь в случае бракоразводного процесса ей достанется часть моего состояния! Это не считая того, что она спустила налево!

Мне хотелось рвать на себе волосы, вцепиться в горло Кабана и придушить, его счастье, что руки у меня были связаны. Схема вывода средств была проста, как устройство сливного бачка — как я и предполагал, моя жена из воздуха создала левый филиал, назначив там управляющим первого встречного, данные которого ей попались на глаза в обширной базе моего конкурента. Кабан раздавал долги направо и налево, разумеется, под проценты. И выдавал он их тем, кому банки отказали по самым разным причинам. И вот, одним из таких оказался не кто иной, как Чалин! В самом деле — расчет её был на то, что никто не будет детально проверять невесть какого обитателя невесть какой глубинки! А даже если и дойдет до суда, все можно было легко повесить на меня! Вот ведь, милый мой бухгалтер! Вот так она на пару с моим конкурентом, чтоб ему от богатства лопнуть, выкачивала мое состояние! И всем хорошо — ей должок списывается, а Кабану моральное удовлетворение, как приятный бонус ко всем тем бабкам, которые он получил.

Вот так вот! Пока вся эта канитель вертелась, я спокойно качал тут фекалии, думая, что решение моих проблем кроется в столице, тогда как это самое решение всех проблем было тут, только руку протяни! А ведь если бы я выяснил, какие бумаги они заставили его подписать, если бы смог доказать сам факт этого! Да уж, судьба круто пошутила надо мной, ничего не скажешь! Рассказывая мне все это, Кабан едва сдерживался, чтобы не заржать в голос.

— Вот ведь сука, — только и смог сказать я. — Пригрел змею на груди.

— Ничего, — Кабан довольно потирал руки. — Сокрушаться тебе по этому поводу все равно долго не придется.

— Уберешь меня значит? — спросил я. — Только давай быстро и безболезненно, мучиться не хочу!

— А я с ребятами никуда не тороплюсь, — Кабан довольно потер руки. — Да и ночка выдалась на редкость шикарная, в городе таких ночей не увидишь. Отдыхается тут классно, наверное, а, Юрок?

— Пошел ты! — ответил я, плюнув при этом ему под ноги.

— Вот избавлюсь от тебя, получу все твои бабки, снесу нахрен этот поселок, санаторий тут открою! Или базу отдыха!

— Ага, так тебе эта кобра всё и отдаст! — усмехнулся я. — Плохо ты её знаешь.

— А какая тебе теперь разница? — поинтересовался в ответ Кабан. — Ты лучше молитву какую-нибудь вспомни, напоследок.

Вот теперь действительно всё. А какую молитву? В Бога я верил, я не верил в церковь, и всеми этими посещениями, молитвами и исповедями не занимался. И может, зря? Да и что толку теперь об этом сожалеть? Исправить я это все равно уже не успею, так что прости меня, Господи, жизнь я прожил хоть и богатую, но нищим не подавал, благотворительностью не занимался и на строительство церквей не жертвовал, так что гореть мне скорее всего. Ну да и ладно, раскаиваться поздно, посмотрю лучше на звёзды, посмотрю на это небо, ведь вижу это все в последний раз!

Я открыл глаза, моля Бога о том, чтобы не поддаться страху и не закрыть их в последний момент. Но все-таки я не выдержал — ведь потребность в моргании никто ещё не отменял! Неожиданно ночную тишину нарушили крики. Крики эти были словно из дешевого боевика — всем лежать, руки за голову, и всё в таком духе. Ну вот, всегда я пропускаю всё самое интересное! Я поспешил открыть глаза, чтобы застать хотя бы концовку сего действа. А концовка моим глазам предстала в жанре любого хэппи-энда — Кабана и его шестерок весьма эффектно повязали какие-то незнакомые мне ребята. Уж больно они профессионально сработали! Я спасен! И ещё больше я убедился в этом, когда увидел своего друга, который направлялся ко мне, это был он собственной персоной!

— Ну спасибо, что не позволил мне красиво умереть! — с привычным сарказмом сказал я.

— Девушке своей спасибо скажи, — ответил он. — Если бы не она, то точно умер бы красиво.

— Какой девушке? — удивился я. — Я вроде тут ни с кем еще толком и не успел.

— Ну тебе лучше знать! — он перерезал веревку, которой были стянуты мои руки. — Назвалась Ангелиной и сказала, что тебя повезли убивать. Я сначала думал, что это ты звонишь, номер был твой.

Понятно, что ничего непонятно. У Ангелины каким-то невероятным образом оказался мой мобильник. А я его ведь в кабине оставил, когда с этим пьяницей разобраться решил!

— И ты телепортировался, да? — спросил я, разминая затекшие от веревки кисти рук. — Москва ведь свет не ближний.

— Зачем? — друг пожал плечами. — Я уже давно тут неподалеку был, в Лесогорске.

— Что? — я не поверил своим ушам. — Я тут в дерьме ковыряюсь, а ты оказывается неподалеку! А я ведь все узнал! Всё! Эта дура все на местного алкаша оформила! Он сдаст всю их компанию!

— Я тоже всё знал! — ответил друг. — И сам удивился, когда увидел, что все так совпало! Что ты в том же самом поселке, где живет этот липовый управляющий такого же липового филиала! Потому и приехал! Брать их всех с поличным надо было!

— То есть, ты ждал, пока они меня…

— Нет! — друг не дал мне договорить. — Тебя в качестве приманки никто и никогда бы не стал использовать. Оставь все разборки на завтрак, ладно? Поехали отсюда, у меня в Лесогорске номер в гостинице забронирован.

— А с ними что делать? — спросил я, кивнув на Кабана и его людей.

— В Москву отправлять, ребята решат вопрос. Там с ними и разберемся.

Мы покинули пустырь. Всё! Я ехал на своей машине, я скоро вновь стану богат, оправдан, всё наладится наконец! Но всё-таки что-то было во всём этом не так. Я думал об этом всю дорогу, но так и не мог понять, что же именно. И хоть я прекрасно знал, что всё уже позади, что завтра я уже буду дома, буду жить прежней жизнью, всё равно чувство незавершенности упрямо не хотело меня покидать.

Я уже лежал на кровати в гостиничном номере, но сон всё никак не шел. Хоть вполне неплохая кровать была в разы лучше известного древнего матраса, я ворочался и не мог заснуть. Неужели я скучаю по этому тюфяку? Да ну, не может быть, всё это глупости! Я вышел покурить на балкон. На небе мерцали звезды, я смотрел на них, по прежнему не в силах разглядеть все те созвездия, которые мне показывали на уроках физики. Дым улетал ввысь, пепел падал вниз, а я все думал и думал. Вот теперь всё. Прощай, маленький поселок, прощайте, все его обитатели, и спасибо вам за вашу доброту. Но, как ни странно, мне не хотелось возвращаться. Не хотелось, что называется от слова «совсем»! Что еще за новости? Мне не хочется уезжать?! Да я же столько раз мечтал об этом! А Ангелина? Что же, оставить её здесь? Да ни за что на свете! Я буду всеми силами уговаривать её уехать вместе со мной! Я выбросил окурок и вернулся в номер. Все ещё трудно было до конца поверить в то, что мои злоключения или вернее, приключения закончились. Мне остается теперь только одно — отпустить этот день вместе со всеми его передрягами, распрощаться с Чистильщиком, закрыть глаза и заснуть, чтобы завтра проснуться уже другим человеком, словно родиться заново. И я сделал это — закрыл глаза, позволив сну околдовать меня. Вот и всё, Чистильщик, прощай, я желаю тебе спокойной ночи.