Время течет как река без берегов, лечит не только сердечные раны. И наши ошибки, просчеты, разочарования с течением времени теряют разрушительную для души остроту. Боль гаснет. Все случившееся с нами медленно и неуклонно переходит в разряд ПРОШЛОГО: Былого и Дум о Былом. А прошлое нам всегда легче судить, легче понимать и даже легче прощать, чем настоящее. Если только понимание и прощение возможны.
1 Ұнайды
Михайловской ОПГ. «Бичей» среди бела дня расстреляли возле своей машины из автомата.
Сладких не отрицал того, что присутствовал на месте убийства. По его словам, он и его охранник в той ситуации действовали строго в пределах необходимой обороны, когда группа «хулиганов», как было заявлено Сладких на допросе следователю, «покушалась на его честь и достоинство». По показаниям Сладких, убийство было на совести его охранника, который в момент конфликта с «хулиганами» завладел автоматом, находившимся в руках одного из них, и «случайно» произвел из него выстрелы. Вся сложность проверки, однако, подобных утверждений бывшего депутата заключалась в том
1 Ұнайды
Вот так и получилось, что 18 июня, в день по многим причинам решающий, Колосов невольно оказался за много километров от Раздольска. Гораздо дальше, чем того потребовала изменившаяся ситуация.
Весьма обычно утро 18 июня начиналось и в Раздольском ОВД. К половине десятого на задний двор отдела к дверям изолятора подогнали отделовский «уазик» – арестованного Степана Базарова нужно было везти в Институт биологических экспертиз на исследование крови.
Дмитрий добивался встречи с правоохранительными органами сам. Вообще у Колосова, наблюдавшего чувствительного хлыща – для себя он звал этого парня только так, хотя особой антипатии к нему не испытывал, – создалось впечатление, что Дмитрий давноуже готов к тому, что события с его братом-близнецом сложатся именнотак.
Известие об аресте Степана он воспринял внешне спокойно.
Посмотрела на часики – они все еще были на левой руке и даже шли: без четверти одиннадцать. За окном стучал по стеклу дождик.
Проснуться поздним воскресным утром в чужом доме, чужой постели…
Как Дмитрий привез ее вчера в Уваровку на дачу, как их тут встретила встревоженная домработница Маруся, как потом они вдвоем с близнецом взгромоздили ее по лестнице на второй этаж сюда, в эту вот спальню, Катя помнила смутно. Видимо, Дмитрий дал ей в том стакане горячего сладкого чая и какое-то успокоительное, а может, и просто снотворное.
С первого же взгляда, брошенного на обстановку, ей стало ясно: это комната Дмитрия. Он уложил ее в свою постель. Но белье свежее, чистое, крахмальное. А рядом на столике – полотенце и еще какие-то вещи. Мебель в его комнате была самой простой, как и на всех старых дачах. Из новых вещей – только видеодвойка на подоконнике да стопка кассет. На столике еще лежало то, чем тут пользовался он, – зажигалка, пачка сигарет. Рядом – фотография в рамке: очень красивая женщина в коротком цветном кримпленовом платье по моде семидесятых годов держит за руки двух серьезных первоклассников-близнецов, обнимающих каждый по роскошному букету гладиолусов. Мать близнецов – первая жена ныне уже тоже покойного Владимира Кирилловича, как помнится, рассказывал Мещерский Кате, умерла от диабета совсем молодой.
Эту самую новую информацию не далее как вчера принес начальнику «убойного» его коллега из отдела по розыску без вести пропавших и установлению личности неопознанных трупов.
Сны разные снятся чудные, кошмары, – вдохновенно начала врать Катя. – Словно что-то надвигается из темноты такое звериное-звериное, страшное… Чудовище как в «Аленьком цветочке» – мультик такой знаете?
А все от перца, который был заботливо рассыпан кем-то по всему полу, дабы навсегда отбить охоту у тех, кто будет тут искать следы и улики, применить служебно-розыскную собаку.
Креститься надо, знаешь ли, когда… – возразил он вяло. – Кто там может быть в такую рань? Для грибников не сезон – какие в мае грибы? А для деревенских…
– Какие деревенские, – женщина настороженно и испуганно вглядывалась в выступающую из тумана темную полосу леса. – Я же объясняю тебе: ТАМ КТО-ТО БЫЛ. И… и я испугалась… Поехали отсюда, ради бога, скорее, ну!
Далее она узнала, что Цыганское счастье – что-то вроде нашей Красной горки, когда родственники-цыгане ездят в гости друг к другу, порой справляют свадьбы, порой организуют сговор, что-то типа помолвки для будущих жениха и невесты.