в Гранаде, я все время буду переводить с одного испанского на другой, с юга на юг. Подбирая эквиваленты, сравнивая обороты, обдумывая каждое слово с обеих сторон. Со временем эта выученная раздвоенность станет для меня единственной возможностью приблизиться к своему языку. Я уже не говорю так, как говорил когда-то: я привык к иному произношению, обзавелся интонацией, которой, бывает, удивляюсь сам. При случае я все еще могу высвободить утраченный язык; я уже не прежний его носитель, но хорошо помню те другие слова, которые тоже меня определяют.
Взрослея, а особенно теряя, начинаешь осознавать, что все, что казалось незыблемым, черт подери!, оказывается, держалось ценой невероятных усилий и может рухнуть в один момент
а вот это камертон, камертон, да, для «ля», что значит какой такой «ля»?, нет, господин, я вам сейчас объясню, это такое простенькое устройство, которое издает звук «ля», чистый «ля», чтобы мы все попадали в ноту, понимаете?, да, именно
После государственного переворота 76-го года генерал Видéла объявил террористами не только тех, кто закладывал бомбы, но и тех, кто распространял идеи, чуждые западной христианской цивилизации. Поэтому приходилось сжигать книги, а затем смачивать пепел и хорошенько перемешивать: написанное стирается с трудом.
Они жили, едва сводя концы с концами, в белорусском городе Гродно, оккупированном русскими. Учитывая историческое прошлое города, его жители считали себя поляками и литовца
Я прекрасно отдаю себе отчет, дедушка-незнакомец, каких трудов мне стоило тебя вообразить. Не из-за твоей призрачности и не из-за молчания знавших тебя людей. Просто я подозреваю, что куда оправданнее, ну или реалистичнее, рассказывать из любви. Любой персонаж, рассказанный с близкого расстояния, задыхается. А издалека — становится пустым.
Борхесу однажды задали вопрос, что он думает о Марадоне. Тот сказал: «Простите, не знаю такого». Марадону в свою очередь спросили, знает ли он Борхеса. Номер десять ответил: «А за какую команду он играет?»
