В последние годы жизни он принялся методически их уничтожать, словно следуя какому-то странному герменевтическому методу. Когда настал черед Борхеса, Хасинто пояснил, что просто разобрался, в чем там фокус; он избавился от всех книг, за исключением «Новых расследований», поддавшись бабушкиным мольбам. Бальзака он сжег в последнюю очередь, не оставив ни одного тома на память. Книги Бальзака, заявил он, не должны оставаться в одиночестве. Сборник Гоголя он отдал мне
