, расстегнула и стоптала с себя упавшее на пол платье, осталась, стройная, как мальчик, в легонькой сорочке, с голыми плечами и руками и в белых панталончиках, и его мучительно пронзила невинность всего этого.
– Все снять? – шепотом спросила она, совсем как девочка.
– Все, все, – сказал он, мрачнея все более.
