Глава 1. Возвращение домой
Время текло почти незаметно.
Глядя в большой иллюминатор, Ниан наблюдала, как сквозь прозрачный купол струятся бесконечные световые нити. Пространство за бортом искажалось, словно сама метрика Вселенной мягко складывалась и разворачивалась под действием межпространственного двигателя. Их корабль только что совершил очередной скачок, пробив локальный гравитационный барьер и сместившись сквозь свернутые слои космоса.
Еще немного — и они будут дома. На планете, где аякари и шанти сумели возвести новый суперсовременный город, построенный на синтезе органических материалов и самообучающихся кристаллических систем.
В памяти всплывал недавний полет на Сарданту. Тогда ее поразило все: антигравитационные поезда, скользящие над магнитными полями без малейшего шума; белые куполообразные, волнообразные и грибообразные здания — визитная карточка аякари, умеющих вплетать сложнейшие технологические конструкции в живую экосистему планеты так, что архитектура казалась продолжением ландшафта. Энергетические купола мягко пульсировали, регулируя климат, а биосинтетические сады очищали атмосферу.
И, конечно же, долгожданный визит к родителям ее отца — Энвесу Эн А’ндэ Раро. Их дом, встроенный в склон сияющего плато, был одновременно древним и оснащённым квантовыми коммуникационными узлами.
Все эти воспоминания оставили в ее душе глубокий, почти осязаемый след.
От череды прыжков и перегрузок навигационного поля у Ниан слегка подкашивались ноги, наваливалась вязкая сонливость. Межпространственные переходы редко проходили бесследно: даже стабилизаторы инерции не полностью компенсировали вибрацию субпространственных волн.
Она прислонилась к иллюминатору и не заметила, как почти уснула — как раз в тот момент, когда их корабль, прежде вытянутый стрелой, начал перестраивать обшивку. Наносплавы корпуса плавно сместились, формируя более компактную капсулообразную конфигурацию для финального скачка.
Воздух в отсеке уплотнился. Ионизация усилилась, и пространство внутри корабля на мгновение стало казаться электрическим, оставляя на коже легкое покалывание.
— «Наберитесь терпения! Остался последний прыжок!» — воскликнул Рамэ, получив телепатический импульс от второго пилота аякари Дариотта Ан’Дамо. Его голос слегка отдавал металлическим резонансом внутренней связи.
От этих слов вздрогнули и София, и почти уснувшая Ниан.
— «Ты в порядке, дорогая? Я впервые вижу тебя такой уставшей…» — мягко спросила София, когда дочь открыла глаза.
— «Я в порядке, мама. Просто немного устала. Я так жду, когда мы снова будем дома… Нас ведь ждет целая команда — господин Солиан Ур’Онсе… и господин Тчишву. Мне их очень не хватает…» — полусонно ответила Ниан.
— «Осталось совсем немного. Ты это прекрасно знаешь. Но мы выполнили главную миссию: привезли с собой молодежь и целые семьи аякари. Наши цивилизации теперь действительно соединены. Здесь начинается их общее будущее».
Ниан слабо улыбнулась.
— «Ты права. Это всего лишь лёгкая усталость… и ничего больше».
За иллюминатором пространство вновь начало сгущаться, готовясь раскрыться последним коридором перехода.
А в это время внутри звездолёта воздух уплотнялся все сильнее. В ушах неприятно звенело, словно внутренние мембраны пытались подстроиться под изменённую частоту пространства. На несколько секунд экипаж ощутил частичную потерю гравитации: стабилизаторы инерции перешли в режим компенсации, и пол под ногами будто стал менее надежным.
Они знали, что уже входят в самый сложный этап межпространственного прыжка — тот, который требовал максимальной синхронизации квантового ядра и навигационных кристаллов. В этот момент почти ничего не ощущалось привычным образом. Даже течение времени исчезало. В зоне перехода оно не замедлялось и не ускорялось — оно просто теряло смысл, растворяясь в нулевой фазе.
Такие скачки отражались на состоянии аякари не самым благоприятным образом, несмотря на их выносливость и физиологическую адаптацию к высоким энергетическим нагрузкам. А у Софии они иногда вызывали легкую потерю сознания: ее человеческая нервная система все еще воспринимала выбросы квантового излучения как стресс.
Переход был почти завершен, когда в иллюминаторе Ниан увидела, как космическое пространство искажается, превращаясь в дрожащую рябь. Их корабль буквально проникал сквозь эту волну, раздвигая ткань реальности. Со стороны это выглядело феерично: звездолет входил в портал и растворялся в нём, словно свет, поглощенный водой. Один за другим то же самое проделывали корабли многочисленных экипажей, следовавших за ними.
В такие минуты София мысленно благодарила Дариотта и всю инженерную команду: при подобном выбросе квантовой энергии незащищённый корабль был бы мгновенно разрушен. Однако инженерия аякари была продумана до предела. Многослойная плазмозащита, адаптивные поля и гибкая архитектура корпуса перераспределяли нагрузку так, что экипаж ощущал лишь лёгкий дискомфорт вместо гибели.
София невольно восхищалась этой расой. Их космическая инженерия опережала земные технологии по меньшей мере на две или три тысячи лет.
Ниан сидела у иллюминатора почти неподвижно, наблюдая за световыми потоками и цветными всполохами бездонного космоса. Звёзды и туманности вытягивались в логичные, математически выверенные линии, словно кто-то чертил их по уравнениям высших измерений. Но зрелища сменяли друг друга все стремительнее: пространство впереди закрутилось, превращаясь в гигантскую воронку, напоминающую одновременно водоворот и спираль галактики.
Внутри корабля на несколько секунд наступил звуковой вакуум. Даже гул систем исчез. Осталась только немая вибрация, ощущаемая костями.
Затем голос Дариотта Ан’Дамо прозвучал по внутреннему каналу связи:
— «Мы почти дома. Межпространственное кольцо успешно пройдено».
Через иллюминатор было видно, как кольцевая конструкция остается позади — гигантская структура, чьи сегменты переливались плазменным огнем и гудели внутренним резонансом. Это сооружение стало возможным благодаря сотрудничеству аякари с расой рава, чьи технологии были развиты на сопоставимом уровне.
Н
