I
В психоаналитической теории психики мы исходим из того, что ход психических процессов автоматически регулируется «принципом удовольствия». То есть мы считаем, что любой процесс начинается с неприятного состояния напряжения и в дальнейшем выбирает такой путь, который в конечном итоге приводит к ослаблению этого напряжения, то есть к избеганию «боли» или получению удовольствия. Рассматривая психические процессы с этой точки зрения, мы привносим в нашу работу экономический подход. На наш взгляд, презентация, в которой делается попытка оценить не только топографический и динамический, но и экономический аспект, является наиболее полной из всех, что мы можем себе представить, и заслуживает того, чтобы её назвали метапсихологической.
Мы не ставим перед собой задачу выяснить, насколько наше утверждение о принципе удовольствия соответствует какой-либо исторически сложившейся философской системе или перенимает её. Наш подход к таким умозрительным гипотезам заключается в стремлении описать и объяснить факты, попадающие в сферу нашего повседневного наблюдения. Приоритет и оригинальность не входят в число целей, которые ставит перед собой психоанализ, а впечатления, на которых основано утверждение этого принципа, настолько очевидны, что их едва ли можно не заметить. С другой стороны, мы с готовностью признаём, что многим обязаны любой философской или психологической теории, которая могла бы объяснить нам значение этих столь сильно влияющих на нас чувств удовольствия и «боли». К сожалению, ни одна из существующих теорий не представляет особой ценности. Это самая неясная и труднопостижимая область психической жизни, и, хотя мы не можем не затрагивать её, на наш взгляд, наиболее гибкой гипотезой будет та, которая лучше всего подходит для этой цели. Мы решили рассматривать удовольствие и «боль» в связи с количеством возбуждения, присутствующего в психической жизни, — без каких-либо ограничений — исходя из того, что «боль» соответствует увеличению этого количества, а удовольствие — его уменьшению. Таким образом, мы не утверждаем, что существует простая зависимость между силой чувств и соответствующими им изменениями, и уж тем более, судя по психофизиологическим опытам, не придерживаемся мнения о том, что между ними существует прямая пропорциональность. Вероятно, решающим фактором для чувства является степень ослабления или усиления в определённый момент времени. Возможно, здесь есть место для экспериментальной работы, но нам, аналитикам, не стоит углубляться в эти проблемы, пока у нас не будет достаточно точных наблюдений.
Однако мы не можем сохранять такое же безразличие, когда узнаём, что исследователь, обладавший такой проницательностью, как Г. Т. Фехнер, отстаивал концепцию удовольствия и «боли», которая по сути своей совпадает с той, что навязана нам психоанализом. Высказывание Фехнера можно найти в его небольшой работе «Einige Ideen zur Schöpfungs- und Entwicklungsgeschichte der Organismen» («Некоторые идеи об истории сотворения и развития организмов»), 1873 г. (Раздел XI, Примечание, стр. 94) и гласит следующее: «Поскольку сознательные импульсы всегда связаны с удовольствием или „болью“, удовольствие или „боль“ можно рассматривать в психофизической связи с условиями стабильности или нестабильности, и на этом может быть основана гипотеза, которую я намерен развить в другом месте, а именно: что каждое психофизическое движение, поднимающееся над порог сознания, заряжается удовольствием пропорционально тому, как оно приближается — за определённым пределом — к полному равновесию, и „болью“ пропорционально тому, как оно удаляется от него за определённым пределом; в то время как между двумя пределами, которые могут быть описаны как качественные пороги „боли“ или удовольствия, существует определённая область эстетического безразличия».
Факты, которые заставили нас поверить в главенство принципа удовольствия в психической жизни, также находят отражение в гипотезе о том, что психический аппарат стремится поддерживать как можно более низкий или, по крайней мере, постоянный уровень возбуждения. Это то же предположение, только в другой форме: если психический аппарат стремится снизить уровень возбуждения, то всё, что его повышает, должно восприниматься как нечто противоречащее его функции, то есть как нечто болезненное. Принцип удовольствия выводится из принципа постоянства; на самом деле принцип постоянства был выведен из фактов, которые заставили нас предположить существование принципа удовольствия. При более детальном рассмотрении мы обнаружим, что эта тенденция со стороны постулируемого нами психического аппарата может быть классифицирована как частный случай принципа тенденции к стабильности Фехнера, с которым он связывает чувства удовольствия и боли.
Однако в таком случае следует признать, что говорить о превосходстве принципа удовольствия над психическими процессами не совсем корректно. Если бы это было так, то подавляющее большинство наших психических процессов обязательно сопровождалось бы удовольствием или вело бы к нему, в то время как самый обычный опыт решительно противоречит такому выводу. Можно лишь сказать, что в психике существует сильная тенденция к принципу удовольствия, которой, однако, противостоят другие силы или условия, так что конечная цель не всегда может соответствовать стремлению к удовольствию. Сравните комментарий Фехнера на ту же тему: «При этом следует отметить, что стремление к цели не означает её достижения и что в целом цель достижима лишь приблизительно…» Если теперь мы зададимся вопросом, какие обстоятельства могут помешать успешному воплощению принципа удовольствия в жизнь, то окажемся на более безопасной и знакомой территории и сможем в полной мере опереться на свой аналитический опыт.
Первый случай такой проверки принципа удовольствия нам хорошо знаком, поскольку он происходит регулярно. Мы знаем, что принцип удовольствия — это основной режим работы психического аппарата и что для сохранения организма в условиях внешнего мира он изначально бесполезен и даже крайне опасен. Под влиянием инстинкта самосохранения эго на смену ему приходит «принцип реальности», который, не отказываясь от стремления к конечному удовольствию, требует и навязывает отсрочку удовлетворения, отказ от множества возможностей его получить и временное перенесение «боли» на долгом и извилистом пути к удовольствию. Однако принцип удовольствия ещё долгое время остаётся способом действия сексуальных импульсов, которые не так-то просто обуздать. И снова и снова случается, что, действуя через эти импульсы или через само эго, он берёт верх над принципом реальности в ущерб всему организму.
В то же время нет никаких сомнений в том, что замена принципа удовольствия принципом реальности может объяснить лишь малую часть болезненных переживаний, причём не самую сильную. Другой и не менее распространённый источник «боли» — это конфликты и диссоциации в психическом аппарате, возникающие в процессе развития эго в сторону более высокоорганизованной структуры. Почти вся энергия, которой заряжен психический аппарат, исходит от врождённых инстинктов, но не все они развиваются до одинаковой степени. На этом пути снова и снова случается так, что отдельные инстинкты или их части оказываются несовместимыми по своим целям и требованиям с другими, которые могут быть объединены в целостное единство «Я». Тогда они отделяются от этого единства в процессе вытеснения, остаются на более низких ступенях психического развития и на какое-то время лишаются возможности удовлетворения. Если им это удаётся, как это часто случается с подавленными сексуальными импульсами, и они окольными путями пробиваются к прямому или замещающему удовлетворению, то этот успех, который в иных обстоятельствах мог бы принести удовольствие, переживается эго как «боль». В результате старого конфликта, завершившегося вытеснением, принцип удовольствия нарушается вновь — как раз в тот момент, когда определённые импульсы направлены на достижение нового удовольствия в соответствии с этим принципом. Детали процесса, в ходе которого вытеснение превращает возможность получения удовольствия в источник «боли», ещё не до конца изучены или не поддаются чёткому описанию, но очевидно, что вся невротическая «боль» такого рода — это удовольствие, которое не может быть пережито как таковое.
Два упомянутых здесь источника «боли» далеко не исчерпывают весь спектр наших болезненных переживаний, но в отношении остальных можно с полным основанием утверждать, что их наличие не ставит под сомнение главенство принципа удовольствия. Бо́льшая часть «боли», которую мы испытываем, связана с восприятием — либо с неудовлетворёнными инстинктами, либо с чем-то во внешнем мире, что может быть болезненным само по себе или вызывать болезненные ожидания в психическом аппарате, воспринимаемые как «опасность». Реакция на эти импульсивные требования и угрозы опасности, в которой проявляется реальная активность психического аппарата, может быть правильно направлена либо принципом удовольствия, либо принципом реальности, который его корректирует. Таким образом, нет необходимости признавать ещё более серьёзное ограничение принципа удовольствия, и тем не менее именно изучение психической реакции на внешнюю опасность может дать новый материал и поставить новые вопросы в рамках рассматриваемой проблемы.
