автордың кітабынан сөз тіркестері Сталинская эпоха: экономика, репрессии, индустриализация. 1924–1954
Особенно велика была детская смертность. В докладной записке Г. Г. Ягоды от 26 октября 1931 г. на имя председателя ЦКК ВКП(б) и наркома РКИ Я. Э. Рудзутака отмечалось: «Заболеваемость и смертность с/переселенцев велика… Месячная смертность равна 1,3% к населению за месяц в Северном Казахстане и 0,8% в Нарымском крае. В числе умерших особенно много детей младших групп. Так, в возрасте до 3-х лет умирает в месяц 8‒12% этой группы, а в Магнитогорске еще более, до 15% в месяц. Следует отметить, что в основном большая смертность зависит не от эпидемических заболеваний, а от жилищного и бытового неустройства, причем детская смертность повышается в связи с отсутствием необходимого питания»50.
Показатели рождаемости, смертности и бегства спецпереселенцев (трудпоселенцев) в 1932–1940 гг.53
Однако на практике такие указания сплошь и рядом не выполнялись. В рапорте зам. начальника ГУЛАГа И. И. Плинера от 26 июля 1933 г. на имя Г. Г. Ягоды отмечалось: «Вопреки Вашим категорическим указаниям о ненаправлении в трудпоселки семей, не имеющих в своем составе трудоспособных, по сообщению начальника СИБЛАГа, в эшелонах с высланными кулаками, прибывших в Томск с Северного Кавказа, имеется 930 человек совершенно нетрудоспособных…»47
«Детей выселяемых кулаков до 10-летнего возраста и стариков старше 65-ти лет разрешается оставлять родственникам и знакомым, изъявившим желание их содержать… Семьи кулаков, не имеющие трудоспособных мужчин, — выселению не подлежат»46
По сообщению Нач. Сиблага ОГПУ, из состава прибывших из Сев. Кавказа в Новосибирск эшелонов трудпоселенцев № 24, 25, 26, 27, 28 и 29 общей численностью в 10 185 человек умер в пути 341 человек, т. е. 3,3%, в том числе значительное количество от истощения. Такая высокая смертность объясняется:
«Несмотря на Ваши неоднократные указания ПП ОГПУ СКК о порядке комплектования и организации эшелонов, направляемых в лагеря и трудпоселки ОГПУ, состояние вновь прибывающих эшелонов совершенно неблагополучное. Во всех прибывающих из Северного Кавказа эшелонах отмечена исключительно высокая смертность и заболеваемость, преимущественно сыпным тифом и острожелудочными заболеваниями.
Относительно умерших в «кулацкой ссылке» в 1932‒1940 гг. имеется точная статистика — 389 521 человек. Количество родившихся в спецпереселенческих семьях в 1930‒1931 гг. не представляется возможным установить даже приблизительно, а за 1932‒1940 гг. этот показатель составил 230 258 человек. Причем отрицательное сальдо между рождаемостью и смертностью сохранялось в «кулацкой ссылке» до 1934 г. включительно (табл. 2).
Из указанной убыли за 1930‒1931 гг. (0,5 млн человек) число умерших составляло, по нашим оценкам, не более 200 тыс. (включая умерших при транспортировке в «кулацкую ссылку» из родных сел и деревень).
К началу 1932 г. на учете в «кулацкой ссылке» числилось свыше 1,3 млн спецпереселенцев, а было их направлено туда в 1930‒1931 гг. немногим более 1,8 млн. Следовательно, за 1930‒1931 гг. убыль составила около 0,5 млн человек.
В 1932‒1933 гг. на спецпоселение поступило еще свыше 300 тыс. человек, подавляющее большинство которых составляли раскулаченные крестьяне. Таким образом, всего за 1929‒1933 гг. в «кулацкую ссылку» было направлено более 2,1 млн человек. Однако наличие этих людей на спецпоселении (трудпоселении) на определенные даты всегда было значительно ниже указанного числа из-за большой убыли (массовые побеги, высокая смертность, освобождение «неправильно высланных» и др.). По состоянию на 1 января каждого года численность спецпереселенцев (трудпоселенцев) в 1932‒1940 гг. выглядела так: 1932 г. — 1 317 022, 1933 г. — 1 142 084, 1934 г. — 1 072 546, 1935 г. — 973 693, 1936 г. — 1 060 361, 1937 г. — 1 053 137, 1938 г. — 1 010 749, 1939 г. — 987 918, 1940 г. — 997 513 человек41