автордың кітабынан сөз тіркестері Укоренение: Введение в Декларацию обязанностей по отношению к человеку
Всякий, чьи внимание и любовь обращены к надмирной реальности, тем самым признает, что в его общественной и частной жизни на нем лежит единственная и постоянная обязанность: на уровне его ответственности и в меру его власти помогать любому человеку во всех душевных и телесных лишениях, способных разрушить или искалечить его земную жизнь.
Единственным посредством, через которое благо может, покинув свое жилище, сойти в среду людей, являются такие люди, чьи внимание и любовь постоянно обращены к этой другой реальности.
Хотя она и недосягаема для всех человеческих способностей, человек имеет власть обращать к ней свое внимание и свою любовь.
Он обещал мне учение, но так ничему и не научил. Мы просто говорили обо всем на свете, перескакивая с одного на другое, как водится между старыми друзьями.
Однажды он сказал мне: «Теперь уходи». Я упал на колени, я обнимал его ноги, умоляя не прогонять меня. Но он выставил меня на лестницу. Я сошел вниз, ничего не понимая; сердце было словно разбито на части. Ходил по улицам. Потом осознал, что совсем не помню, где находился тот дом.
Я ни разу не пытался его найти. Мне было понятно, что он приходил за мной по ошибке. Мое место не в той мансарде. Оно — где угодно: в тюремной камере, в одной из буржуазных гостиных, полных безделушек и красного плюша, в зале ожидания вокзала. Где угодно — только не в той мансарде.
Я не могу не повторять иногда про себя, со страхом и стыдом, некоторые слова из тех, что он мне говорил. Но откуда мне знать, точно ли я их запомнил? Его здесь нет, чтобы сказать мне об этом.
Я точно знаю, что он меня не любит. Да и с какой стати ему любить меня?
И все равно, что-то на самом дне моей души, какая-то точка меня не может не думать, трепеща от страха, что, может быть, несмотря ни на что, он любит меня.
Укоренение — вот, пожалуй, наиболее важная и менее всего осознаваемая потребность человеческой души — и при этом одна из самых сложных для определения. Человеческое существо пускает корни посредством реального, активного и естественного участия в существовании сообщества, которое сохраняет живыми определенные сокровища прошлого и определенные предощущения будущего. Участия именно естественного, то есть автоматически обусловленного местом, рождением, профессией, окружением. У каждого человека должны быть множественные корни. Он нуждается в том, чтобы получать почти полную совокупность своей моральной, интеллектуальной, духовной жизни через среду, естественной частью которой является.
Взаимовлияние между весьма отличными друг от друга средами необходимо не меньше, чем укоренение в естественном окружении. Но определенная среда должна получать внешнее влияние не как привнесение, а как стимул, который делает ее собственную жизнь более интенсивной. Она должна питаться внешними привнесениями только после того, как переварит их, а индивиды, ее составляющие, должны получать их не иначе как через нее. Когда подлинно сильный художник посещает музей, его оригинальность этим лишь укрепляется. Так должно происходить и с разными народами, населяющими земной шар, и с различными социальными средами.
Обрыв корней имеет место всякий раз, когда происходит военное завоевание, и в этом смысле завоевание почти всегда зло. Обрыв корней минимален, когда завоеватели-переселенцы поселяются в завоеванной стране, смешиваются с населением и укореняются сами. Так было с эллинами в Греции, кельтами в Галлии, маврами в Испании. Но когда завоеватель остается чужаком на территории, которой он овладел, лишение корней становится для покоренных народов почти смертельной болезнью. Оно достигает наиболее острой степени, когда производятся массовые депортации, как в оккупированной Германией Европе, или в излучине Нигера, или когда происходит жестокое подавление местных традиций, как во французских владениях в Океании (если верить свидетельствам Гогена{39} и Алена Жербо){40}.
Только внимание, действительно направленное вовне этого мира, имеет действительный контакт с этой основной структурой человеческой природы. Только оно обладает всегда тождественной способностью проецировать свет на любое человеческое существо.
Реальность этого мира состоит из различий. В нем неравные предметы привлекают неравное внимание. Определенное стечение обстоятельств или некая привлекательность притягивает внимание к личности некоторых людей. Вследствие других обстоятельств и недостатка привлекательности другие люди остаются безымянными. Они лишены внимания, или же, если внимание направлено на них, то различает лишь элементы, свойственные тому или иному коллективу.
Она также проявляется в этом мире через нелепости, через неразрешимые противоречия, с которыми сталкивается человеческая мысль всегда, когда вращается только внутри этого мира.
может случиться, что обязанность перед коллективной общностью, которой грозит опасность, дойдет до полного самопожертвования. Но из этого не следует, что коллективная общность выше человеческого существ
Она требует публичной защиты от ядов в сфере мысли
Душа имеет свои потребности, и, когда они не удовлетворяются, она находится в состоянии, подобном состоянию истощенного голодом и искалеченного тела.
Человеческое тело в первую очередь нуждается в питании, в тепле, во сне, в гигиене, в отдыхе, в упражнении, в чистом воздухе.
Потребности души большей частью могут быть разделены на пары противоположностей, уравновешивающих и дополняющих друг друга.
Человеческая душа нуждается в равенстве и в иерархии.
Равенство есть публичное, выраженное действенно в институциях и нравах, признание принципа, что потребностям всех человеческих существ полагается равная степень внимания. Иерархия есть лестница степеней ответственности. Так как внимание склонно обращаться кверху и задерживаться там, необходимы специальные положения, чтобы сделать совместимыми на практике равенство и иерархию.
Человеческая душа нуждается в послушании по согласию и в свободе.
Послушание по согласию есть такое послушание, которое оказывают некоему авторитету, поскольку считают его законным. Оно невозможно ни по отношению к власти политической, установленной через завоевание или государственный переворот, ни к власти экономической, основанной на деньгах. Свобода есть власть выбора в промежутке, который оставляют нам непосредственное воздействие сил природы и авторитет, принимаемый в качестве законного. Промежуток должен быть достаточно широк, чтобы свобода не была фикцией, но в нем должны находиться только вещи, не противоречащие закону, чтобы не сделать позволительными какие-то виды преступлений.