Глава 164

Советника загадочные речи способны зародить в душе сомненье

Часть вторая

Принц уже приготовился к бою, схватился за Фансинь, но вовремя присмотрелся и опустил оружие.

– Генерал Пэй?

Столь внезапно объявившийся бог войны перевернулся и встал на ноги. Он непринуждённо стряхнул грязь с плеча и окинул присутствующих взглядом.

– Ваше высочество, господин Хуа! Смотрю, вы отлично проводите время!

– Сносно, генерал, сносно. Скажите, с вами всё в порядке? Кажется, я только что слышал хруст…

– Ничего страшного, благодарю за заботу. К счастью, сломалась не моя кость, а вот эта, – Пэй Мин помахал подобранной ранее бедренной костью покойного бедолаги, окончательно утратившей форму. – Достопочтенный господин помог мне выбраться из желудка горного монстра. Даже в таком виде он проявил себя настоящим мужчиной!

Едва генерал договорил, как рядом приземлилось ещё чьё-то тело. Все подошли посмотреть и увидели Пэй Су: сам он держал на руках Баньюэ, а та в свою очередь прижимала к груди два глиняных горшка, в которых томились пленённые демоны.

Юноша и девушка с ног до головы перепачкались в глине, но их это, похоже, ничуть не волновало. Они поспешно поднялись, Пэй Су сплюнул набившуюся в рот грязь и поприветствовал:

– Гене. Рал! Ваше. Высочество!

– Кажется, монстр нашёл нас не слишком вкусными и решил выплюнуть, – заключил Пэй Мин.

Хуа Чэн обменялся с Се Лянем взглядами и равнодушно ответил:

– Не обязательно. Возможно, кто-то просто велел ему это сделать.

Пэй Мин, пройдя несколько шагов, почувствовал странную дрожь и нахмурился:

– Что с горой? Почему она так трясётся?

– Потому что несёт нас к Медной Печи, – пояснил принц.

Пэй Мин подошёл к проделанному Инь Юем в стене отверстию и выглянул наружу:

– Как быстро! Превосходно – не придётся тратить время на пешие прогулки.

Однако кое-кого по-прежнему недоставало.

– Где Линвэнь? – спросил Се Лянь.

Хуа Чэн, казалось, что-то увидел правым глазом:

– Серебряная бабочка, которая была у неё на спине, проглочена горным монстром. Линвэнь исчезла.

Иными словами, Линвэнь с Богом Парчового Одеяния теперь могли бесконтрольно перемещаться, и ничего хорошего это не сулило.

– Надо немедленно найти её!

Все вместе они поспешили на поиски. Хуа Чэн выпустил около сотни призрачных бабочек и вскоре привёл остальных к другой бреши в стене – судя по неровным краям, её пробили силой. Снаружи стремительно менялся пейзаж, сквозь дыру с душераздирающим воем, подобным человеческому плачу, врывался ветер. Похоже, когда монстр выплюнул Линвэнь, она проломила стену и сбежала.

Се Лянь посмотрел вниз и нахмурился:

– Что же делать? Бог Парчового Одеяния слишком силён и опасен, чтобы вот так отпустить его.

– Не волнуйся. В любом случае он тоже направляется к Медной Печи, а значит, в конечном итоге там мы и встретимся, – заверил Хуа Чэн.

Теперь, когда они собрались вместе, Се Лянь вкратце пересказал остальным новости, опустив некоторые детали. Когда он договорил, все расселись на полу и заскучали: сражаться-то стало не с кем и спешить было тоже некуда.

Пожалев Инь Юя, у которого, по его заявлению, от одного вида бывшего товарища болела голова и тряслись поджилки, Се Лянь решил пока оставить Цюань Ичжэня в облике куклы. Пэй Мин от безделья принялся играть с неваляшкой, постукивая по ней пальцами. Глядя, как сильно раскачивается игрушка – будто малыш, которого толкают старшие ребята, – принц не выдержал и вступился:

– Генерал Пэй, прекратите!

Пэй Мин поначалу послушался, однако, стоило Се Ляню задремать, снова взялся за старое. Больше никому не было до этого дела, даже Инь Юй, который стоял у пробоины в стене, пытаясь прикинуть, какое расстояние они преодолели, несколько раз открывал рот, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Беда пришла откуда не ждали – Пэй Су вдруг с грохотом свалился на пол, и Пэй Мин, позабыв об игрушке, бросился к нему:

– Пэй-младший? Что с тобой?

Инь Юй, воспользовавшись моментом, украдкой подобрал неваляшку и положил рядом с принцем.

– Что вы кричите? – возмутился Хуа Чэн. – Не видите, его высочество спит? Ничего страшного с вашим потомком не случилось, жить будет.

Шум действительно потревожил Се Ляня – ещё не совсем проснувшись, он обнаружил, что привалился к чьему-то плечу. Над ухом раздался голос князя демонов:

– Гэгэ, тебя разбудили?

Принц потёр глаза, увидел рядом с собой куклу Цюань Ичжэня и поспешил забрать её себе.

– Я спал, облокотившись на тебя? – спросил он. – Мне очень неловко… Что-то стряслось?

– Всё в порядке, – заверил Хуа Чэн. – Если хочешь, отдохни ещё немного. Скоро мы будем на месте.

Принц перевёл взгляд на Пэй Мина – тот схватил Пэй Су за ворот и бешено тряс. От удивления Се Лянь окончательно проснулся и в испуге бросился на помощь.

– Генерал, не стоит волноваться, – после осмотра заключил Се Лянь. – Это всего лишь голодный обморок.

Пэй Су провёл уже много времени в теле смертного без еды и воды – в отличие от Се Ляня, он не привык к подобным нагрузкам. Пэй Мин не удовлетворился таким объяснением:

– Что ещё за обморок?

Принцу нечего было добавить: сам он довольствовался одной булочкой на три дня, а после жестоких побоев сразу поднимался и как ни в чём не бывало шёл собирать мусор. Другие небожители едва ли могли похвастаться подобным опытом. Се Лянь закашлялся и спросил:

– У кого-нибудь осталось съестное?

Все молчали, а Баньюэ протянула горшок со словами:

– Простите, у меня только это…

При виде той самой похлёбки Пэй Мин взревел:

– Ты зачем таскаешь с собой эту отраву? Хочешь кого-то убить? Сейчас же выбрось!

Пока генерал ругался, Хуа Чэн обратился к принцу:

– Видишь, я же говорил, ничего страшного. Лучше поспи ещё.

Се Лянь заметил, что снаружи уже стемнело – день близился к завершению.

– Как далеко мы продвинулись? – спросил он.

– Мы проехали около восьмисот ли[1].

И правда, куда быстрее, чем двигаться пешком. Принц подошёл к дыре в стене, выглянул наружу, и от увиденного у него волосы встали дыбом.

– Что это?!

С высоты скального монстра Се Лянь рассмотрел во тьме ночи на земле внушительных размеров человеческое лицо! Глаза были слегка сощурены, уголки рта приподняты – словно оно встречало гостя жуткой улыбкой. Се Лянь невольно сделал шаг назад, и его тут же подхватил Хуа Чэн. Немного успокоившись, принц взглянул ещё раз: лицо оказалось обманом зрения, всего лишь рисунком из гор, рек и ущелий под ними. И всё же сходство было невероятным!

– Что это за углубления, похожие на глаза и рот? – спросил Се Лянь.

– Река Уюн, которую местные жители назвали Матерью-рекой, – отозвался из-за его спины Хуа Чэн. – Она брала своё начало в высоких горах, где таяли снега. Разумеется, сейчас совсем пересохла. Отсюда до Медной Печи рукой подать.

– А «нос»? – продолжил допытываться принц.

– Город на берегу, некогда процветавший. Спустимся посмотреть?

– А там есть что-то интересное?

– Ещё один храм. Полагаю, тебе захочется взглянуть на него.

В новом храме могла скрываться новая фреска!

– Идём, – сразу согласился Се Лянь. Ему не терпелось узнать побольше о наследном принце Уюна.

– Поддерживаю! – присоединился Пэй Мин. – Нужно найти еды и воды для Пэй Су. Но как мы поступим? Мой меч сломан.

Хуа Чэн взмахнул рукой, и светящиеся серебряные бабочки расселись по головам, плечам и спинам присутствующих. Сложно было поверить, будто эти крохи смогут поднять такой груз, однако Се Лянь без колебаний приказал Жое связать людей вместе, чтобы они не разделились в воздухе. Инь Юй расширил лопатой проход, и, когда дело было сделано, все подошли к обрыву.

– Господа, приготовьтесь, – велел принц.

– Подождите, – вдруг вмешался Пэй Мин.

– В чём дело? – Се Лянь повернул голову.

– Что это у вас обоих на пальцах?

Проследив за его взглядом, Се Лянь увидел красную нить и только тогда вспомнил, что они с Хуа Чэном по-прежнему связаны.

– Это… такой артефакт, чтобы не потеряться.

– Хм… Разве он не сковывает движения? Если нить зацепится за что-то или запутается, это может плохо кончиться.

Замечание генерала было весьма разумным: будучи богом войны, Се Лянь и сам понимал, что такие вещи могут серьёзно навредить в бою. И всё же по какой-то необъяснимой причине принц не желал разрывать эту связь. Хуа Чэн как будто заметил его нерешительность и улыбнулся:

– И правда, не очень удобно. – Стоило ему это сказать, как красная нить вдруг исчезла. – Так гораздо лучше.

Се Лянь в растерянности не сводил глаз со своего пальца, на котором только что был красный узелок. Кто-то назвал бы это мелочью, но принц не мог отделаться от смутного чувства утраты. Пока остальные не заметили его смятение, Се Лянь поспешил улыбнуться:

– Давайте! Приготовьтесь… И прыгаем!

Скальный монстр по-прежнему нёсся вперёд, даже не подозревая, что людишки, в его представлении подобные кузнечикам, мгновение назад покинули его тело. Окружённые призрачными бабочками, путешественники плавно спустились на землю, целые и невредимые, и оказались аккурат на переносице «улыбающегося лица».

Се Лянь выпрямился, огляделся и с удивлением спросил:

– Саньлан, ты уверен, что город и храм находятся здесь? – Да.

– Но… тут ничего нет!

Принц ожидал, что перед ним сразу предстанет поселение вроде того, где они впервые обнаружили храм. Ожидал увидеть улицы, лавки, дома и колодцы, но вокруг раскинулась голая земля без намёка на то, что когда-то здесь жили люди.

– Говорите, город процветал? – Пэй Мин, который нёс на руках Пэй Су, наступил на большой камень. – И где же он?

– Прямо под вами, – ответил Хуа Чэн.

– Что?!

Все тут же окружили генерала и уставились на валун под его ногами.

– Это часть какой-то конструкции? – спросил Се Лянь.

Князь демонов опустил ладонь на рукоять ятагана, подошёл ближе и спокойно распорядился:

– Встаньте сюда.

Все подчинились, а затем Хуа Чэн молниеносно вонзил Эмин в почву рядом с камнем – раздался грохот, по земле пошли трещины, подобно паутине. Они стремительно расползались всё дальше и становились всё глубже, пока наконец земля не обрушилась, открыв взорам путешественников тёмную пещеру, из которой повеяло холодом.

Хуа Чэн спрыгнул первым. Се Лянь в недоумении бросился к краю обрыва и позвал:

– Саньлан?

Вскоре снизу послышался отдающийся эхом голос князя демонов:

– Можете спускаться, здесь безопасно!

Выходит, он хотел разведать обстановку. Принц вздохнул с облегчением и последовал за ним. Когда Се Лянь приземлился, Хуа Чэн подал ему руку, помогая подняться.

– Здесь так темно, – протянул Се Лянь.

Тут же во мраке забрезжил свет призрачных бабочек, они озарили пещеру, словно звёзды. Стала видна длинная широкая дорога: должно быть, тысячи лет назад это была оживлённая улица со множеством лавок и высоких построек. Камень, подвернувшийся под ноги Пэй Мину, оказался частью какой-то крыши.

Остальные тоже по очереди спустились.

– Вот оно что… – Се Лянь посмотрел наверх. – Всё погребено под землёй. Что же случилось? Землетрясение? Оползень? Или…

– Это вулканический пепел. – Принц резко повернул голову, а Хуа Чэн продолжил: – Под его слоем толщиной в два чжана[2] и похоронен город. То, что вы видите сейчас, лишь малая часть, которую удалось раскопать демонам, явившимся на гору Тунлу для прохождения испытания. Остальное по-прежнему скрыто.

Се Лянь тотчас вспомнил фреску во втором храме Уюна, и перед его глазами заплясали красные пятна. Жуткая сцена из сна наследного принца обернулась явью!

Пэй Мин положил Пэй Су у обочины.

– Обсудим это позже. Здесь есть вода или нет? Нужно дать ему хотя бы пару глотков.

– Река на поверхности пересохла. Однако, помнится, неподалёку были подземные источники, можно попытать удачу, – ответил Хуа Чэн.

Пэй Мин, Баньюэ и Инь Юй отправились на поиски, а Се Лянь остался стоять, погрузившись в размышления.

– Гэгэ, взгляни на свою руку, – подойдя ближе, шепнул Хуа Чэн.

Се Лянь подчинился и обнаружил, что, хоть красная нить и исчезла, на среднем пальце, подобно крохотной бабочке, по-прежнему виднеется завязанный князем демонов узел судьбы[3]. Хуа Чэн ясно дал понять, что если нить оборвётся, то узелок исчезнет вместе с ней.

– Это… – начал было Се Лянь.

Увидев изумление на его лице, Хуа Чэн улыбнулся:

– Небольшой фокус для отвода глаз: я просто скрыл нить. Её длина ничем не ограничена, и запутаться в ней тоже нельзя. – Он поднял руку, продемонстрировав на своём пальце точно такой же узел. – Чем ближе к Медной Печи, тем опаснее, и неизвестно, что ещё ждёт впереди. Не стоит пока обрывать эту связь. Гэгэ, ты согласен?

Уголки рта Се Ляня сразу приподнялись, но, заметив это, он тут же одёрнул себя и с невозмутимым видом ответил:

– Верно. Так мы в любой момент будем уверены, что другой в безопасности. Весьма полезно.

Хуа Чэн улыбнулся на мгновение и добавил уже другим тоном:

– Гэгэ, я должен кое-что сказать. Надеюсь, ты меня послушаешь.

Заметив перемену в его настроении, принц и сам сделался серьёзным:

– Что такое? Говори.

Князь демонов посмотрел ему прямо в глаза:

– Я знаю, что ты небожитель и смерти не боишься. Но, как бы ты ни был силён, не стоит считать себя неуязвимым. – Се Лянь застыл, а Хуа Чэн продолжил: – Тебя могут ранить, тебе могут причинить боль. Если увидишь что-то подозрительное, не прикасайся, а позови меня и позволь разобраться с этим.

Принц вспомнил, как недавно под землёй взял в руки два черепа, покрытые трупным ядом. Неужели именно эта беспечность разозлила тогда Хуа Чэна? Се Лянь не знал, что сказать.

– Хорошо… – наконец выдавил из себя он. – Больше не буду.

Поверив в его искренность, Хуа Чэн, похоже, успокоился. Он кивнул и зашагал вперёд.

– Саньлан, подожди! – Князь демонов тут же остановился и оглянулся. Се Лянь долго мялся, а затем пробормотал: – Ты… ты тоже. Если увидим что-то подозрительное, ни ты, ни я не станем к этому прикасаться. Мы оба будем осторожны. Хорошо?

Лицо Хуа Чэна просветлело, а сам Се Лянь за время своей речи так распереживался, что не мог сдержать нервную улыбку Хуа Чэн двинулся к принцу, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался возглас Пэй Мина:

– Это что ещё за дрянь?

– Похоже, человек, – отозвалась Баньюэ.

– Так и есть! Но как человек мог стать таким?!

Хуа Чэн с Се Лянем поспешили на голоса.

– В чём дело? – спросил принц.

Глава 165

Смятение в сердце знаменует рождение святого

Часть первая

Пэй Мин и остальные топтались в каком-то дворе – вероятно, зашли туда в поисках колодца.

– На этой улице все дома такие огромные, – оглядевшись по сторонам, отметил принц.

– Медная Печь находится в самом центре запретного города, отсюда до неё рукой подать. Две тысячи лет назад этот район примыкал ко дворцу, здесь проживали чиновники, знать и богатые семьи – разумеется, и здания строили соответствующие, – пояснил Хуа Чэн.

Колодец во дворе имелся, но выглядел жутко: вокруг него ничком лежали полдюжины человек – словно, страдая от жажды, они добрались досюда и испустили дух. Се Лянь подошёл чуть ближе и опешил:

– Они больше похожи на статуи!

Действительно: присмотревшись, он увидел, что на земле развалились не живые люди, не трупы и не скелеты, а грубо вытесанные из серого камня скульптуры.

Се Лянь потянулся к ним, но поймал на себе взгляд Хуа Чэна и вспомнил об их недавнем соглашении – не прикасаться к опасным вещам. Принц отдёрнул руку и погрузился в размышления. Кому могло понадобиться столько статуй? Должно быть, прежде это всё-таки были люди, но по неизвестной причине они стали такими.

Двери дома были распахнуты, и Се Лянь заглянул внутрь: на полу, сжимая друг друга в объятиях, лежали ещё двое. Лица их были размыты – черты не разглядеть, однако по позе было понятно, какой ужас они испытали. Между сплетённых тел принц рассмотрел маленький свёрток. Младенец! Картина прояснилась.

– Те, кто снаружи, – прислуга, а внутри хозяйская семья из трёх человек, – заключил Се Лянь.

– Верно. После извержения вулкана вода в реке Уюн сменилась бурлящей лавой. Живущие на возвышенности не сгорели заживо в кипящем потоке, но их настиг вулканический пепел, и они задохнулись.

Заслонивший небо и покрывший землю пепел окутал тела людей, запечатав последние мгновения их жизни и обратив статуями. За секунду до смерти члены этой семьи прижались друг к другу и навек остались единым целым.

Пересохший колодец не представлял для Пэй Мина интереса, к покойникам он тоже был равнодушен и поэтому, закинув Пэй Су на плечо, отправился дальше на поиски воды. Се Лянь же вошёл в дом и присел на корточки возле мертвецов: нечто привлекло его внимание.

– Ты что-то заметил? – спросил Хуа Чэн, тоже приблизившись.

– Просто их поза показалась мне странной, – нахмурился Се Лянь. – Взрослые одной рукой обнимают друг друга, а другой…

Оба прижимали нечто к груди.

– Хочешь узнать, что это?

Се Лянь кивнул, и князь демонов тут же стукнул ладонью по статуе.

– Подожди! – заволновался принц. – По отношению к ним это как-то…

Однако Хуа Чэн уже разбил скульптуру на части несколькими быстрыми ударами.

– Не переживай по этому поводу. Они давно мертвы, даже тел не осталось!

В этой груде камней и правда не было человеческих останков: заключённые внутри трупы давно сгнили и разложились. Живые исчезли, а то, что живым никогда не было, осталось навечно.

Се Лянь нашёл несколько истлевших кусков ткани и украшения покойных: кольца, серьги, ожерелья. Рассудив, что вряд ли супружеская пара перед смертью стала бы хвататься за драгоценности, он продолжил перебирать обломки. Хуа Чэн поднял что-то с земли и протянул Се Ляню.

– Что это? – спросил принц.

– То, что они крепко сжимали в руках.

Это была подвеска из сияющих золотых пластин и чего-то похожего на кость. Се Лянь аккуратно стёр с поверхности пепел и присмотрелся к узору.

– Смятение в сердце?

Очевидно, здесь была изображена карта звёздного неба: звёзды из агатов образовывали на золотом небосводе явление, называемое «Смятение в сердце» – Инхо в созвездии Синь[4]. Испокон веков Инхо считалась планетой войн и смертей, а такое её положение – дурным предзнаменованием, особенно для государя и власть имущих. Зачем чеканить его на украшениях?

Значит, это не безделушка. Се Лянь ещё немного покопался в обломках и вытащил две точь-в-точь такие же подвески – вероятно, у каждого члена семьи было по одной.

– Может, это защитный амулет?

Только амулет люди станут сжимать в руках перед смертью, возлагая на него последние надежды и отчаянно взывая к Небесам.

– Верно, – согласился Хуа Чэн. – Я лично откапывал часть этого города, и у многих «статуй» были при себе такие.

Се Лянь задумался:

– Народ Уюна верил в своего наследного принца – должно быть, это его талисман. Но при чём тут планета Инхо в созвездии Синь?

– Так выглядело небо в день рождения его высочества.

– Откуда ты знаешь?

Хуа Чэн перевернул пластину и улыбнулся:

– Здесь написано.

Действительно, на обратной стороне был выгравирован ряд символов. Князь демонов указал пальцем и прочитал:

– «Смятение в сердце знаменует рождение святого». Сейчас мы считаем это явление дурным предзнаменованием, а две тысячи лет назад всё могло быть иначе.

Се Лянь провёл кончиками пальцев по пластине и почувствовал, как быстро колотится сердце: в день его собственного рождения планета Инхо тоже пребывала в созвездии Синь! Не слишком ли странное совпадение?

– Возможно, мы узнаем больше в храме Уюна. – Принц поднялся на ноги.

Бок о бок они двинулись дальше по главной улице, а за ними последовали Пэй Мин и остальные, которым пока так и не удалось найти ничего полезного. На дороге часто встречались повозки: некоторые стояли на обочине, другие опрокинулись на землю. Тут и там лежали окаменевшие люди – большинство укрылось в своих жилищах, а снаружи остались нищие, не имевшие крыши над головой, или прохожие, что не успели вернуться домой. Их лица замерли в вечной агонии, последний крик застыл на устах. Пока путники шли через это причудливое скопление фигур, Хуа Чэн показывал принцу, где находились резиденции богатых купцов, где – места для празднеств.

– Саньлан, государство Уюн сгинуло больше двух тысяч лет назад, не осталось никого, кто владел бы местной письменностью. Как ты её изучил? – не удержался от вопроса Се Лянь.

Нельзя же сделать это по щелчку пальцев, должен быть какой-то метод.

– Это не так уж сложно. Гэгэ, обрати внимание: некоторые символы напоминают современные.

– Да, «у» и «юн» действительно очень похожи.

– Их я выучил первыми. Есть ещё несколько подобных, и, когда они стоят в предложении, можно угадать смысл соседних слов. Какие-то похожи по форме, но отличаются по значению – таких мало. – Се Лянь кивнул, и Хуа Чэн продолжил: – Некоторые символы используются чаще других, например, эти два. – Он указал на пару зданий возле дороги. – Сразу понятно, что за заведения. Вывески начинаются по-разному, но заканчиваются одинаково: последние два символа означают трактир. Есть ещё много способов; если тебе будет интересно, как-нибудь на досуге обязательно поделюсь.

Се Лянь искренне восхитился остротой ума князя демонов: в одиночку, безо всякой помощи разобраться со столь сложной наукой!

Храм Уюна снова оказался самым высоким зданием в городе. У входа Пэй Мин вдруг спросил:

– Что это за звук?

Какой-то писк раздавался вдали.

– Крысы? – предположил принц.

– Это не простые крысы, – ответил Хуа Чэн. – Но, раз они здесь водятся, значит поблизости есть вода.

Путники вошли в храм: на этот раз стены не были выжжены. Их украшали огромные красочные фрески – не одна, а целых три: слева, справа и по центру, на каждой стене.

Все приблизились к первой картине и задрали головы: среди облаков парил наследный принц Уюна, тело его излучало золотистое сияние, однако лицо было мрачно. В левой руке он держал светящийся шар, внутри которого виднелась гора, изрыгающая пламя, а ладонь правой руки принц выставил вперёд. Ниже расположился дворец, где собралось более десятка человек в парадных одеждах. Люди застыли в разных позах: один развёл руки, другой натянул тетиву лука, третий с взволнованным видом указывал куда-то…

Картина пестрела мелкими деталями, определённо, в ней был заложен глубокий смысл. Се Лянь некоторое время смотрел на изображение, а затем повернулся со словами:

– Давайте попробуем угадать, что здесь нарисовано. В светящемся шаре извергается вулкан – значит, его высочество рассказал подданным о своём сне. А правую руку он держит так, словно отказывается от чего-то…

– Интересно, от чего? – спросил Пэй Мин.

– Взгляните на людей. Очевидно, они находятся во дворце – судя по роскошному убранству, во дворце государя. Наверняка это знатные особы Уюна. Тот, что развёл руки, как будто говорит о расширении… Но чего? Взгляните на предмет в его руке!

Все присмотрелись и увидели карту. Пэй Мин сразу же догадался:

– О расширении территории!

– Верно. Эти генералы уже облачились в доспехи и приготовились к бою. Рядом с ними люди, которые указывают направление: «Отправляйтесь туда, атакуйте здесь».

Если подытожить, картина рассказывала о том, как наследный принц Уюна поведал о своём вещем сне высокопоставленным чинам во дворце. Извержение вулкана грозило обернуться для страны катастрофой: расположенный в самом её центре, он уничтожит многие крупные города. Что можно было предпринять в такой ситуации?

– Они решили захватить чужие земли, – предположил Хуа Чэн.

– Именно! Потому министры посоветовали напасть на соседние государства. Однако принц Уюна был против – об этом свидетельствует его жест.

Разобравшись с первой фреской, компания переместилась ко второй. Цвета здесь были гораздо мрачнее – возможно, потому что изображалось сражение.

Солдаты сошлись в жестокой схватке, и кровь лилась рекой. Се Лянь смог опознать армию Уюна по доспехам – таким же, как у генералов с прошлой картины. Воины Уюна были поистине свирепы: они топтались на головах противников, насаживали их тела на остриё цзи[5], рубили врагов так, что куски плоти летели во все стороны. Захватчики злобно ухмылялись и тянули руки к сбившимся в кучу женщинам и детям. Картина демонстрировала все ужасы войны без прикрас.

Над полем брани нависли свинцовые тучи, сквозь которые пробивался тонкий луч белого света. Из-за облаков выглядывал наследный принц Уюна – он смотрел на сражающихся, и лицо его казалось сердитым. По руке принца струилось и изливалось на землю золотое сияние, в котором солдаты Уюна поднимались к небесам.

Здесь всё было ещё очевиднее. Се Лянь некоторое время смотрел на изображение, а затем тихо сказал:

– Похоже, генералы и чиновники не послушались его высочества и всё же послали войска в атаку на соседей. Солдаты убивали врагов с особой жестокостью, издевались над стариками, женщинами и детьми. Наследный принц, увидев это, разозлился и вмешался, чтобы остановить зверства.

– Как трогательно, – холодно отозвался Пэй Мин. – Честно говоря, я не вижу ничего дурного в том, чтобы попытаться спасти свою родину от грозящих ей бедствий. Войска Уюна разбили противника и разгневали наследного принца тем,

– Ох, генерал Пэй, отчасти вы правы… – вздохнул Се Лянь.

Хуа Чэн холодно улыбнулся.

– Итак, вот-вот должно было случиться извержение вулкана… Что собирался делать его высочество? – спросил Пэй Мин. – Он же не мог обречь свой народ на верную смерть.

– Давайте взглянем на третью фреску, вероятно, ответ кроется в ней.

Наконец все подошли к последней картине. Она резко отличалась от предыдущей: была написана яркими красками и наполнена божественным сиянием. Се Лянь бросил на неё взгляд и затрепетал.

– О Небеса, неужели это и есть план наследного принца Уюна? – воскликнул Пэй Мин. – Ха, а смелости ему не занимать! Я восхищён!

На третьей фреске изображалось государство Уюн, по земле извивалась река. Были там и наследный принц в белых одеждах, и четыре духа-защитника, однако взгляд зрителя в первую очередь притягивал мост – огромный, сияющий белым светом. Его высочество с помощниками удерживали мост на своих плечах, и люди с улыбками поднимались по нему.

Наследный принц построил его, чтобы поднять людей на Небеса!

Глава 166

Смятение в сердце знаменует рождение святого

Часть вторая

Се Лянь замер, потрясённый.

– А так можно? – поинтересовался Пэй Мин.

– Почему бы и нет? – Все обернулись к Хуа Чэну, и он продолжил: – Разве при назначении помощника вы не забираете смертного с собой на Небеса? Его высочеству нужно было лишь временно взять в небесные чертоги тех, кто жил вблизи запретного города, а после извержения вулкана, когда пепел осядет, вернуть их на землю.

– Искатель Цветов под Кровавым Дождём, вы слишком уж упрощаете. Вам наверняка известно, как много сил требуется на то, чтобы призвать кого-то на Небеса. А сколько человек нужно было поднять наследному принцу? – спросил Пэй Мин.

Действительно, обзаведясь служащими, небожители поддерживали их существование в столице бессмертных за счёт собственных духовных сил. Не будь таких ограничений, божества принялись бы тащить кого попало: государь забрал бы всех жён и чиновников, а генерал – целую армию.

– Судя по руинам, население Уюна составляло сто тысяч человек. Рядом с запретным городом проживало лишь несколько десятков тысяч, – пояснил Хуа Чэн.

– Это потребует больших усилий, но… в целом план не кажется мне таким уж невыполнимым, – тихо произнёс принц.

– Несколько десятков тысяч! – воскликнул Пэй Мин. – Ни один небожитель не посмел бы поднять на Небеса столько народу! Либо это невероятная смелость, либо невероятная глупость. Да уж, уникальной личностью был его высочество…

Се Лянь смотрел на фреску во все глаза, он не мог отделаться от смутного ощущения, будто лица четырёх духов и наследного принца чем-то напоминают ему лица четырёх советников Сяньлэ и его собственное. Он снова подумал об Инхо в созвездии Синь – вся эта череда совпадений пробуждала в нём любопытство, ему не терпелось узнать, что же случится дальше, но в то же время ему казалось, будто в глубине души он уже знает ответ.

С трудом оторвав взгляд от картины, Се Лянь обернулся и спросил:

– Вы нашли воду?

– Молодой господин отправился на поиски, – ответила Баньюэ. Она говорила об Инь Юе.

Се Лянь взглянул на Пэя-младшего – тот безвольно повис на плече девушки, глаза его по-прежнему оставались закрыты. Принц на мгновение задумался, а затем предложил:

– Возможно, нам стоит пойти к Медной Печи, а генерал Пэй-младший пока останется здесь.

В теле смертного Пэй Су доставлял много неудобств, а впереди ждала неизвестность. Пэй Мин присел на корточки и взглянул на своего потомка.

– Согласен. Уверен, парень всё поймёт. Только, пожалуйста, ваше высочество, давайте я сам ему скажу.

– Не беспокойтесь, генерал, я так и хотел. Стал бы иначе я поднимать эту тему, пока он без сознания?

Прежде Пэй Су был молодым богом войны, подающим большие надежды, непросто ему будет смириться с тем, что его оставили на полпути, потому что он не в состоянии угнаться за остальными. Однако виновный должен понести наказание – таков уж порядок на Небесах.

Ещё некоторое время они обсуждали свой план, а затем Се Лянь спохватился:

– Где же Инь Юй? Почему его всё нет? Неужели не может отыскать воду?

Хуа Чэн задумчиво смотрел на призрачных бабочек, примостившихся на кончиках его пальцев. Недавно они отлично поработали, а теперь вернулись к хозяину, чтобы восстановить силы. Князь демонов поднял голову и сказал:

– Что-то слишком долго.

Се Лянь вскочил, обеспокоенный:

– Пойду проверю. Генерал Пэй, останьтесь здесь. Саньлан, ты со мной?

Хуа Чэн, разумеется, последовал за принцем. Перед тем как покинуть храм, Се Лянь велел Жое образовать защитный барьер вокруг остальных, а затем двинулся дальше в глубь города.

По дороге то и дело попадались разбросанные по улице вещи. Принц поднял с земли приглянувшийся кувшин.

– Зачем он тебе? – Хуа Чэн, казалось, посчитал это весьма забавным.

– Если мы найдём воду, то сможем принести её генералу. – Се Лянь так привык собирать рухлядь, что не удержался и похлопал ладонью по своей находке. – Между прочим, весьма ценный экземпляр – ему тысячи лет!

Хуа Чэн рассмеялся:

– Раз тебе такое нравится, загляни как-нибудь в гости. У меня тоже завалялось несколько интересных вещиц – может, что-то приглянется.

Через полчаса они услышали едва различимое журчание.

– Наконец-то! – воскликнул принц.

Поблизости действительно протекал подземный источник. Се Лянь окунул найденный сосуд в воду, чтобы помыть: вековой слой пепла слежался в твёрдую корку, но прежде, чем пользоваться посудой, нужно было хотя бы ополоснуть её от пыли. Принц наполнил кувшин водой, но не успел донести его до рта – Хуа Чэн, который всё это время внимательно глядел по сторонам, предостерёг:

– Не пей.

Се Лянь замер:

– Почему?

Раздался чей-то голос:

– Как горячо!

В поисках таинственного незнакомца Се Лянь бездумно посмотрел на кувшин и вдруг понял, что звук исходит изнутри, а спустя мгновение на него уставилась пара крошечных багрянокрасных глазок. Стоило твари взглянуть на принца, как она бросилась на него, разбрызгивая воду. Тот моментально отреагировал и откинул кувшин на несколько чжанов в сторону. Ценный экземпляр звонко ударился об стену и разлетелся вдребезги, а таившаяся в нём нечисть шлёпнулась на землю и тут же юркнула в темноту. Се Лянь не успел даже разглядеть существо – заметил только большой чёрный комок.

– Что это? – спросил он

Хуа Чэн сделал шаг вперёд, загораживая собой принца, и Се Лянь растерянно пробормотал:

– Его ведь раньше не было в кувшине, верно?

«И почему оно сказало „как горячо“»? «Разве вода здесь не должна быть холодной?» – добавил про себя он.

– Тварь забралась, пока ты набирал воду из источника, они часто плавают здесь целыми стаями. Поэтому я и остановил тебя, – пояснил Хуа Чэн.

«И мы собирались напоить этим Пэя-младшего?!» – содрогнулся принц. Внезапно по спине его пробежал холодок: издалека донёсся чей-то кашель.

– Кто здесь?!

Ему определённо не послышалось: волны шёпота накатывали одна за другой, и вскоре вокруг зажглось бесчисленное множество красных огоньков.

– Не волнуйся, это не люди, – сказал Хуа Чэн.

«Что-то меня это вовсе не успокаивает…» – поёжился Се Лянь.

Внимательно прислушавшись к шёпоту, он смог разобрать слова. Твари стонали и кашляли:

– Как же жарко, как жарко…

– Я варюсь заживо…

– Нечем дышать…

– Не могу пошевелиться!

Они говорили тихо, но отчётливо, в голосах слышалась боль, и эти звуки заползали в уши, подобно муравьям. Се Лянь уже потянулся к Фансиню, но тут раздалось надрывное:

– Ваше высочество! Наследный принц! Спасите меня!

Се Ляня как молнией ударило: он подумал, что обращаются к нему. Хуа Чэн взмахнул рукой, и стайка призрачных бабочек устремилась вперёд. Серебристая вспышка разогнала тьму и осветила стаю тварей вокруг: это оказались не люди, не демоны, а крысы!

– Я же предупреждал. Идём! – Хуа Чэн потянул принца за руку.

– Крысы? – на ходу недоумевал Се Лянь. – Сначала мне показалось, что кошки…

Монстры действительно по размерам превосходили котёнка, но шерсть их была чёрной и жёсткой, как стальные иглы, а в темноте сверкали злобой красные глаза. Крысы вскарабкались на стены и оттуда пристально наблюдали за незнакомцами. Жутко было слышать от них человеческую речь. Между бабочками и тварями завязался бой, замелькали красные и серебряные сполохи – принц не мог разобрать, что именно происходит, но понимал: это сражение не на жизнь, а на смерть.

– Не могли же крысы утащить Инь Юя? – спросил Се Лянь.

– Он не настолько бесполезен, – заверил его Хуа Чэн. – Нет, здесь что-то другое…

Сначала принц немного успокоился, но, услышав окончание фразы, занервничал пуще прежнего.

– Крысы размером с кошку – это ещё ладно, но почему их так много? Чем они питаются? – недоумевал Се Лянь.

– Понятно чем – мертвецами. Это крысы-падальщики.

Когда стихия обрушилась на город, людям и скоту негде было укрыться, а крысы забрались глубоко под землю и благодаря воздуху в подземных пещерах смогли выжить. Едва пепел осел, они вылезли наружу и принялись рыскать по городу, превратившемуся в могильник, однако всё либо истлело в потоках лавы, либо оказалось погребено под слоем пепла. Крысы кусали всё подряд в надежде найти пропитание, пока наконец не учуяли запах разложения от каменных статуй. Некоторые панцири оказались тоньше других, и, когда трупы начали гнить, зловонная жижа просочилась наружу. Падальщики, у которых от голода глаза налились кровью, окружали такие скульптуры, прогрызали отверстие и, забравшись внутрь, пожирали мертвечину.

Зачастую самые ничтожные твари оказываются самыми живучими. Вместе с людьми каменные гробницы запечатали их страх, гнев и нежелание смириться с судьбой, а крысы, поедая плоть мертвецов, поглотили также их чувства и заговорили теми словами, которые несчастные хотели сказать перед смертью, но не смогли.

– Вот оно что… – покачал головой Се Лянь. – А я всё гадал, почему они говорят про жару…

– Что ты сказал? – Хуа Чэн резко остановился.

– А что? – Принц тоже встал как вкопанный.

Князь демонов пристально посмотрел на него:

– О чём они говорили?

– Саньлан, ты разве не слышал? «Как жарко», «задыхаюсь», «не могу пошевелиться»…

Не успел Хуа Чэн ответить, как Се Ляня поразила новая догадка: если крысы повторяли последние слова жителей Уюна, они должны были говорить на местном языке… И как же тогда принц смог понять их?

Глава 167

Кто заслужил доверие принца? Три вопроса ревнивого князя демонов

Хуа Чэн выучил письменность Уюна благодаря своим способностям и упорству, но прежде ему не доводилось слышать этот язык, и он не разобрал крики крыс-падальщиков. Тогда почему всё понял Се Лянь, никогда не бывавший на горе Тунлу?

Хуа Чэн сразу догадался, что происходит у принца в голове.

– Гэгэ, не нервничай. Я сейчас повторю те фразы, а ты послушай.

– Хорошо…

Князь демонов обладал превосходной памятью: как только они отошли от скопления тварей, он тут же предельно точно воспроизвёл их речь. Се Лянь пристально смотрел на губы Хуа Чэна, прислушиваясь к причудливым звукам. Древнее наречие звучало чарующе, слова плавно слетали с уст Хуа Чэна – принц готов был вечно внимать его низкому бархатному голосу.

– Я ничего не могу разобрать, – наконец признался Се Лянь. Теперь он совсем запутался.

– Но там ты сразу всё понял?

– Да. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы перевести. И так было ясно…

В тот момент принц даже не заметил, что твари говорят на другом языке.

Хуа Чэн скрестил руки на груди и подытожил:

– Вот оно что! Ты понимаешь не язык Уюна, а чувства мёртвых. – На лице Се Ляня отразилось недоумение, и Хуа Чэн пояснил: – Когда-то очень давно некто услышал речи этих людей и запомнил, а затем незаметно передал воспоминания тебе. Тот человек говорил на языке Уюна, и тебе не нужно было ничего понимать. Голоса затаились в глубинах твоего разума, и стоило тебе их услышать, как ты сразу всё понял.

Се Ляня вполне устроило такое объяснение, но он уточнил:

– Так кто же был тем человеком? И когда это случилось? – Принц осёкся, а затем пробормотал: – Советник?..

– Не знаю. Гэгэ, ты думаешь, что твой наставник из Уюна. Но если твоя теория верна, почему в брюхе горного монстра он говорил не на родном языке?

У Се Ляня сразу нашёлся ответ:

– Потому что Уюн сгинул две тысячи лет назад, и всё это время советнику приходилось использовать наречие потомков. Он просто привык…

Хуа Чэн стиснул плечо принца и серьёзно сказал:

– Гэгэ, ты слишком увлёкся этой версией.

– Ладно, тогда… Саньлан, а как заложить в чьё-то сознание чужую память и чувства?

– Нужно выполнить одно из двух условий: человек должен либо безоговорочно доверять другому, ловить каждое его слово и без раздумий следовать любым указаниям… – Поразмыслив немного, принц отметил для себя подходящие кандидатуры, а Хуа Чэн продолжил: – Либо испытывать такой страх, чтобы даже мысли не было воспротивиться. Гэгэ, поразмысли хорошенько, есть ли среди твоих знакомых такие?

Се Лянь крепко задумался, а потом сказал неуверенно:

– Возможно, трое.

– Ясно. Кто они?

– Первый – советник.

Несмотря на то что Се Лянь всем сердцем любил своих родителей и верил, что они хотят ему добра, он часто был не согласен с решениями отца и не стал бы слепо следовать его приказам. Зато советник, который с детства наставлял принца и обучил всему, что тот знал, полностью подходил под первое условие.

Это был ожидаемый ответ.

– Кто второй?

– Цзюнь У.

Это тоже было очевидно: Се Лянь безмерно уважал Владыку. Судя по выражению лица Хуа Чэна, тот явно не одобрял подобный выбор, но не стал озвучивать своё мнение, только спросил:

– И кто последний?

– Этому человеку я не доверяю, зато боюсь его до дрожи…

Князь демонов всё понял и мрачно сказал:

– Несущий Беду в Белых Одеяниях.

Се Лянь закрыл глаза, кивнул и приложил руку ко лбу:

– Признаюсь тебе честно… Прежде я никому не говорил этого – даже Фэн Синю с Му Цином, хотя они всегда были рядом… Я не хотел, чтобы другие видели моё отчаяние, но на самом деле…

На самом деле в глубине души он испытывал всепоглощающий ужас перед этой тварью. Порой его бросало в дрожь, стоило лишь услышать имя Безликого Бая, но наследный принц служил символом противостояния угрозе, которую представлял «непревзойдённый» демон. Если бы друзья увидели уныние Се Ляня, они потеряли бы последнюю надежду.

Конечно, с тех пор многое изменилось. Хуа Чэн ещё крепче сжал плечо принца:

– Это нормально. В страхе нет ничего постыдного.

– Подумаешь, недостаёт смелости, – криво улыбнулся Се Лянь.

– Не бывает смелости без страха. Не будь так суров к себе. – Принц застыл, обдумывая эти слова, а князь демонов быстро сменил тему: – Итак, только эти трое?

Се Лянь кивнул: кто-то из перечисленных людей вложил ему в голову воспоминания об извержении вулкана Тунлу. Хуа Чэн задумчиво нахмурился, но внезапно голос принца прервал его размышления:

– Нет, не только!

– Что? – Хуа Чэн поднял взгляд.

Се Лянь тихо вздохнул:

– На самом деле есть ещё четвёртый. Он отвечает первому условию, но вряд ли имеет отношение к воспоминаниям мертвецов.

Хуа Чэн повернулся к принцу всем телом:

– Вот как? Откуда тебе это известно? С этим человеком тебя тоже связывают многолетние близкие отношения?

В голове Се Ляня мелькнула мысль: «Не сказать, что многолетние, а вот что до близких…» – лично он считал их именно такими. Однако ему было неловко это озвучивать, потому он туманно ответил:

– Как бы то ни было… Пожалуй, ему я доверяю больше всех: больше, чем советнику и Цзюнь У. – Се Лянь смущённо закашлялся. – Мне неудобно в этом признаваться, но… Если я совершу страшную ошибку или попаду в серьёзную передрягу, первым, о ком я подумаю, наверняка будет он… Здесь другое, не как с наставником или Владыкой… – Принц осёкся, заметив странное выражение на лице Хуа Чэна, и нерешительно окликнул: – Саньлан?

Хуа Чэн опомнился и вскинул брови:

– М-м? Я просто задумался. Говоришь, ты всецело доверяешь этому человеку?

Обычно князь демонов вскидывал брови, когда был чем-то доволен или хотел подшутить, но сейчас получилось несколько наигранно.

Се Лянь кивнул:

– Да… А что-то не так?

Хуа Чэн опустил голову, поправил серебряные наручи и нарочито небрежно сказал:

– Не то чтобы… Конечно, это только моё мнение, однако, гэгэ, ты слишком наивен…

Повисла пауза. Принц не был до конца уверен, понял ли Хуа Чэн, о ком идёт речь, но не решился продолжать этот разговор, чтобы не выболтать лишнего, и бросил в ответ лишь «угу». Однако вскоре он всё же не удержался:

– Саньлан, и тебе неинтересно, кто этот человек?

– Раз гэгэ твёрдо уверен, что он не связан с этим делом, то незачем любопытничать.

Се Лянь потёр переносицу, и Хуа Чэн добавил:

– Однако, если ты желаешь поделиться, я внимательно слушаю. Кто он?

Это прозвучало вполне естественно, но теперь Се Ляню стало ещё более неловко: будто он специально напросился на такой вопрос. Он не понимал: Хуа Чэн просто не хочет быть назойливым, или ему правда безразлично?

Как раз кстати в этот момент показались призрачные бабочки – они расправились с крысами-падальщиками, разорвав тех на куски, и летели низко, будто битва порядком утомила их. Принц тут же подался навстречу, протянул руку и подхватил одну, крошечную и хрупкую.

– Спасибо за труды!

Этот его жест пришёлся бабочкам по вкусу: сначала они замедлились, а затем, словно учуяв дивное лакомство, всем скопом бросились к Се Ляню. Тот от увиденного потерял дар _ть речи, а Хуа Чэн тихо кашлянул – тогда бабочки покорно устремились к хозяину и, опустившись на серебряные наручи, слились с выкованным на них узором.

Се Лянь с Хуа Чэном продолжили поиски Инь Юя.

– Это же не Фэн Синь? – пройдя немного, спросил вдруг князь демонов.

Принц задумался о другом, и вопрос застал его врасплох.

– А? Что?

– Тот человек, о котором ты говорил.

– Конечно нет! – отмахнулся Се Лянь.

Хуа Чэн приподнял брови:

– И не Му Цин?!

По лбу Се Ляня стекла капля холодного пота.

– Вот уж точно не он! – поспешно ответил принц. – И почему ты вдруг вернулся к этому разговору?

Хуа Чэн улыбнулся:

– Я тут подумал, что четвёртый человек вызывает больше всего подозрений. На всякий случай мне всё-таки хотелось бы знать, кто тебе так близок. Поделишься?

В его улыбке Се Лянь почувствовал фальшь. Он глубоко вдохнул и собрался заговорить, но вдруг тусклый серебристый свет бабочек, который до сих пор освещал им дорогу, потух – всё погрузилось во мрак. Хуа Чэн молниеносно схватил Се Ляня за руку и оттащил на обочину.

– Саньлан, к нам что-то приближается? – насторожённо спросил принц.

Хуа Чэн молча увлёк его за собой в какое-то здание, и Се Лянь в кромешной тьме последовал за ним. Только когда они укрылись в доме, над ухом раздался шёпот князя демонов:

– Да.

Издалека донёсся грохот: он приближался с поразительной скоростью. Звук показался Се Ляню необъяснимо знакомым – где-то он его уже слышал. Когда источник шума был совсем рядом, принц выглянул наружу.

На улице подземного города появилась невеста в свадебном одеянии, потрёпанном и грязном. Её точёное лицо лучилось высокомерной красотой, но в нём не было ни капли жизни, а в свете тусклого призрачного огонька над головой белая кожа отливала зеленью. Женщина держала на руках маленького ребёнка – тот тоже был бледен, но в нём ещё теплилась энергия, а значит, это был человек. Се Лянь узнал Гуцзы.

– А вот и старые знакомые! – возвестил Хуа Чэн.

Глава 168

Жизнь пленников во власти стражей, что подчиняются лишь верному паролю

Часть первая

Оказывается, Сюань Цзи тоже явилась к горе!

– Раз Гуцзы здесь, значит и Ци Жун где-то неподалёку? – спросил Се Лянь.

– Несомненно, – ответил Хуа Чэн. – Взгляни на зелёный огонёк над её головой.

Гуцзы, похоже, побаивался демоницы: он не смел пошевелиться в её объятиях, однако прикосновения ледяных рук были ему неприятны, и он заворочался.

– Не крутись! – тут же скомандовала Сюань Цзи.

Когда она заговорила, по её лицу побежали блики от призрачного огонька. Се Лянь считал этот опознавательный знак жуткой пошлостью – ни одна женщина, у которой имеются хотя бы зачатки вкуса, не стала бы по доброй воле водружать себе на голову такое уродство, да ещё в сочетании с красным платьем. Очевидно, этого потребовал Ци Жун: как другие взбалмошные господа обряжают своих слуг в нелепую форму, так он желал, чтобы его подчинённые везде ходили с зелёными огоньками.

– Тётенька, от той воды у меня разболелся живот… – В глазах Гуцзы стояли слёзы.

На лбу у Се Ляня выступил холодный пот. В местных источниках стаями плавают крысы-падальщики! Для взрослых вода не очень опасна, а вот слабый ребёнок может от неё захворать.

По Сюань Цзи сразу было видно, что мальчик её раздражает.

– Потерпи! Мы уже возвращаемся! – прошипела демоница, и её силуэт растворился во мраке.

Се Лянь с Хуа Чэном беззвучно двинулись следом. Повернув несколько раз, они оказались на другой широкой улице, в конце которой расположился роскошный дом. Из здания доносился человеческий голос – должно быть, туда Сюань Цзи и направлялась. Под покровом темноты Се Лянь с Хуа Чэном прошли вперёд и забрались на крышу усадьбы. Заглянув сквозь щель внутрь, они убедились, что их догадка верна: в центре зала с напыщенным видом восседал Ци Жун.

Он притащил сюда более десятка «каменных статуй» и расположил их так, словно люди пали ниц перед ним. Довольный этой картиной, Ци Жун с аппетитом глодал окровавленную руку, а в углу сбились в кучу полдюжины крестьян. Среди них, понурив голову, стоял один неприметный юноша – Инь Юй.

Пленники не были связаны, но над головой у каждого сиял призрачный огонёк – ярко-зелёного цвета, но не как у Сюань Цзи: у этих просматривались лица, а глазки злобно косили вниз, словно наблюдая за узниками.

– Странные какие-то… – прошептал Се Лянь.

– Ци Жун использует призрачных стражей. Если кто задумает сбежать, они тут же начнут истошно вопить, а если произнести специальное заклинание, пленник в мгновение ока сгорит заживо, – пояснил Хуа Чэн.

От трапезы Ци Жуна оторвал голос Сюань Цзи с у