автордың кітабын онлайн тегін оқу  Странные рассказы

Светлана Гагарина

Оглавление

Роза и Кактус

(О жене и муже)

На подоконнике, под стеклянным куполом банки, стоял горшок с черенком садовой Розы. Её хотели вырастить в домашних условиях, просто так, ради интереса: получится или нет.

Купили специальную землю, удобрение, отстаивали воду для полива. Долго ожидали результатов. А так всем хотелось как можно быстрее увидеть распустившиеся бутоны и, как следствие, испытать гордость за свои труды.

Наконец из черенка потянулся робкий зелёный росток. Он то замирал, как бы набираясь сил, то снова продолжал бороться за свою жизнь. Казалось, ещё немного и он завянет, пропадёт. Но хозяева терпеливо ждали, а вдруг Роза окрепнет и зацветёт?

И она была благодарна за этот шанс жить и, несмотря на плохое самочувствие, изо всех сил старалась расти. А иначе её ждала участь всех ненужных вещей в доме — стать «украшением» свалки… И тогда попасть в этот мир больше не удастся. Нет у черенка второго шанса.

Шло время. Роза подросла и стала тяготиться одиночеством. Через прозрачное стекло ей оставалось только наблюдать за людьми, живущими здесь, в квартире. А так хотелось в длинной череде дней и изнурительной работы над собой чего-то необыкновенного! Может, ярких впечатлений на балу цветов? Нет, не то. Роза сейчас не в том виде и не в том состоянии, чтобы предаваться веселью и развлечениям. Хотелось чего-то более возвышенного, чувственного, особенного… Да, да, именно! Хотелось Любви: сильной, страстной, нежной! До головокружения, до умопомрачения, по самые лепестки благоухающих бутонов, которых ещё нет, но они непременно расцветут вместе с Любовью. Хотелось быть рядом с тем, кто искренне оценит её красоту, похвалит за стойкость к жизни, кто с наслаждением будет вдыхать запах и аромат и навечно будет очарован её удивительными, как сама Любовь, цветами…

В один из подобных скучных дней на подоконник рядом с Розой поставили горшок с Кактусом.

Ах, какой Кактус! Высокий, с длинными, тонкими, острыми колючками, зелёный-презелёный. Роза онемела от восхищения. Она смотрела на Кактус снизу вверх через стенки надоевшей банки, опьянённая счастьем. Наконец-то она не одна, у неё появился сосед, в которого Роза без памяти влюбилась. Искренняя радость и волнительная страсть переполняли её душу.

Но как же нелепо она выглядела перед Кактусом под стеклом! Когда же наступит счастливый миг и ненавистную преграду между ней и прекрасным незнакомцем снимут? Тогда она выпустит чудные бутоны и с лёгкостью покорит сердце неприступного Кактуса. Но, увы, она слишком медленно росла…

Дни тянулись за днями. Кактус даже не смотрел в сторону банки, то есть в сторону Розы. Он словно и не подозревал, что рядом с ним ещё что-то растёт.

Бедная Роза! Ей было досадно от того, что её не замечают. Почему Кактус равнодушен к ней? Ох, как зла была Роза на эту банку, отделяющую её от любви всей жизни! И тут она впервые взглядом, полным упрёка, будто банка что-то почувствует или поймёт, попыталась рассмотреть себя во внутреннем отражении стекляшки. И… о боже! Вместо прекрасного цветка, коим себя считала Роза, она увидела одиноко торчащий из земли нелепый черенок, прижжённый марганцовкой, с такими же нелепо выпирающими по стеблю тремя почками, срезанными шипами и несколькими листочками у самого верха. И это страшилище считало себя цветком?!

Розе стало очень стыдно. И как она раньше не замечала своего внешнего вида? Ей захотелось навсегда остаться в своём укрытии, чтобы не омрачать взор любимого красавца и не вызывать у него отвращения.

Несколько дней Роза была погружена в себя. Она не знала, что делать. Горечь сменялась проблесками надежды, бессилие — дерзким желанием измениться и показать ему, какая она на самом деле. И сломленный дух воспрянул! Бурлящая, жизнеутверждающая энергия заполнила каждую клеточку растения, и из чрева Розы явились на свет долгожданные молодые побеги. В парнике она больше не нуждалась.

Какое счастье — преграды не существует! Роза ликовала: теперь она совсем рядом с любимым Кактусом, так открыта перед ним, теперь она почти прекрасна.

И она стала усердно вытягивать свои нежные молодые побеги к его острым длинным колючкам, надеясь на внимание и взаимность! Но… Кактус оставался отстранённым и серьёзным.

Друг за другом Роза выпускала на свет упругие алые бутоны, которые, раскрывшись, обещали быть восхитительными. Вот-вот, совсем немного, и она расцветёт и станет до конца дней благоухать только лишь для него одного. Но и теперь Кактусу было всё равно.

Роза начала сомневаться в себе и своей привлекательности. Что же нужно этому гордецу? Или ему вообще никто не нужен? Она впала в отчаяние. Её титанические усилия остались незамеченными, как осталась незамеченной и её красота.

Роза поникла. Всё чаще она бесцельно куда-то смотрела, погружаясь в себя. Силы попросту тратились на бесполезные обдумывания и размышления. Почему она решила, что покорит Кактуса своим благоуханием, свежестью и великолепием? Почему она была так бездумна и вольна в подобных мыслях? Почему так глупо полагала, что Кактус будет с ней говорить, будет смотреть на неё и восхищаться ею?

Роза потеряла смысл жизни, который, как она думала, совсем недавно приобрела. Больше бороться за Любовь ей не хотелось. Так и не распустившиеся бутоны быстро вяли, блёкли и, вздрагивая, падали на белый подоконник. Молодые побеги начали усыхать вместе с недавно появившейся молодой листвой.

Кактус продолжал оставаться непреклонным одиночкой. Его абсолютно не волновало, что происходит с Розой. И вскоре она погибла и даже чем-то стала напоминать Кактус: длинный сухой стебель с засохшими, торчащими в разные стороны побегами и шипами. Была бы Роза рада такому сходству с Кактусом, если бы осталась жива? Может, именно такая она была бы в его вкусе?

Кто же теперь узнает… Погибшую и уже никому не нужную Розу вместе с горшком выкинули в мусорное ведро. А вместе с ней выкинули и все её переживания, мечты, стремления.

В этот день на самой верхушке Кактуса стал заметен маленький бутон. Он быстро рос и вскоре раскрылся большим белым красивым цветком. В течение дня собирался народ, чтобы поглазеть на сию редкость. Белоснежный цветок вызывал бурю радости и эмоций.

Ещё через какое-то время цветок завял и отпал. Кактус вновь стал тем прежним Кактусом, каким и был всегда: высоким, зелёным, с длинными острыми колючками. Но его никто не выкинул. Он продолжил стоять на подоконнике, подставляя себя солнечному яркому свету.

Маринка

(Быль)

Маринка не скрывала своей радости: университет наконец остался позади. Пять лет, наполненных зубрёжкой формул, бесконечными часами в библиотеке, рефератами, семинарами и старательно исписанными тетрадями, — всё это завершилось. В руках был диплом, а в душе — ощущение свободы. Можно было вдохнуть полной грудью и впервые за долгое время позволить себе хотя бы один вечер не думать о завтрашнем дне.

Но прежде, чем начать путь взрослой жизни, стоило как следует отметить её начало.

После торжественной части вручения дипломов главный зал университета наконец-то распахнул свои двери, и в компании четырёх подруг, с которыми прошла вся студенческая пятилетка, Маринка направилась в ночной клуб. Девчонки смеялись, дурачились, фотографировались, щедро раздавали улыбки прохожим. Только прохожие, погружённые в свои заботы, не замечали этого солнечного пятна на вечерней улице.

Полупустой клуб хранил прохладу в настроении и ожидал бушующей в драйве полуночи — того самого времени, к которому молодёжь стекалась из разных уголков города. Но разве это имело значение? Девушки и без того излучали веселье. Устроившись за столиком у танцпола, они заказали немного еды, немного вина — по скромному «выпускному» бюджету. Смех, воспоминания, искренние тосты. Вечер мчался стрелой.

Вскоре клуб наполнился огнями, звуком, движением. Музыка ревела, неон впивался в тела танцующих, и девушки уже растворились в бурлящей толпе.

Маринка танцевала. Танец был для неё дыханием, освобождением. Она чувствовала лёгкость, раскованность, молодость, и весь мир казался ей движением света.

И тогда, среди двигающейся однородной массы, она заметила его. Парень. Необычный. Спокойный. Его серьёзный внешний вид казался странным. Он танцевал неподалёку и всё чаще бросал взгляды в Маринкину сторону. Её это тронуло — он был ей по душе. В его взгляде была загадка, в жестах — сдержанность, словно он боролся с желанием подойти.

И она смотрела. И ждала. Медленного танца. Повода. Но диджей будто специально не хотел делать Маринке приятное и ставил не те пластинки. Маринка злилась. Вскоре она устала ждать и отошла к подругам. Внутри зародилась новая надежда: он подойдёт, он заметит, он заговорит.

Он заметил. Подошёл. Но лишь чтобы достать сигарету.

Маринка не знала, куда ей смотреть: то ли на него, то ли по сторонам, делая вид, что ей всё равно. Хотя внутри всё кипело.

Пачку он оставил на её столе — как знак. И вышел. Курить? Или хотел совсем уйти? А может, это было молчаливое приглашение?

Маринка упрямо не последовала за ним. «Я не из тех, кто бегает за парнями», — твердила она себе.

Прошло время. Парня не было. Музыка стала раздражать. И вдруг он снова появился. Слился с толпой. Вернулся!

Маринка ожила. Снова танцы, снова искры, снова взгляды. Он был рядом. Почти касался. А она кокетливо отстранялась. Улыбалась, но не ему. Играла, но сквозь него, уделяя бестелесное внимание другим. Он же теперь — её.

Игра казалась выигранной. Но в какой-то миг он исчез. Опять.

Маринка взволнованно не переставала искать такой желанный силуэт глазами. Сигарет нет — пачка исчезла. Подруги звали — она не слышала. Внутри нарастала досада за своё нелепое поведение.

Минуты тянулись. Вечер таял. Веселье меркло. Надоело всё: музыка, свет, чужие лица. И вдруг — он снова здесь. Серьёзен. Спокоен. Но далёк. Почти не двигаясь в клубных ритмах, слившись с толпой, он пустым взглядом скользил сквозь пространство.

И вновь сумасшедшие чувства захлестнули Маринку. Самодовольство, неотразимость, восторг, надежда. От собственных упрёков не осталось и следа. Ей казалось, он здесь ради неё. Ради её взгляда, её тела в танце. Он выжидает, надеясь на внимание.

Она бросилась в центр зала, кружась в ритме, улыбаясь во весь рот, опьянённая странным чувством непонятного счастья. Какой-то парень начал заигрывать. Она — в ответ. А что такого? Её ведь ждут. Казалось, понятие времени перестало существовать.

И всё было прекрасно — до тех пор, пока снова не стало пусто. Он исчез. И больше не вернулся.

И вот она сидит. Одна. Глаза беспокойно бегают по танцполу. Музыка нервирует. Двигающаяся толпа вызывает злобу. Подруги лишь отвлекают. Радость окончания учёбы? Всё стёрлось. Осталось только жгучее чувство досады.

Лицо, не