автордың кітабын онлайн тегін оқу  Мена

Светлана Гагарина

Оглавление

2. 1
3. 2
4. 3
5. 4
6. 5
7. 6
8. 7
9. 8
10. 9
11. 10
12. 11
13. 12
14. 13
15. 14
16. 15
17. 16
18. 17
19. 18
20. 19
21. 20
22. 21
23. 22
24. 23
25. 24
26. 25

Оглянись вокруг. Ещё есть возможность

что-то изменить.

1

Работы шли полным ходом. Надо было выполнить всё в течение одного месяца, а прошло уже две недели, а бур никак не мог достигнуть плодной пустоши на глубине полутора километра в коре Земли. Вокруг этого серого, неприятного места, окутанного дымкой из паров, выделяемых из самых недр, где шла добыча, было грязно, сыро и холодно, с постоянной слякотью, неприятным странным запахом, повсюду витающим в тяжёлом воздухе. Работающие здесь люди носили утеплённые прорезиненные комбинезоны. Могучая, и довольно шумная буровая установка находилась под сильным электрическим напряжением, и всю свою электрическую мощь направляла в кору земного шара, чтобы, как можно быстрее, разрушить уплотнённый и затвердевший, а местами окаменелый слой почвы и добраться к той заветной пустоши. Бур умолкал лишь на час с четырёх до пяти утра. Его останавливали, чтобы быстро охладить. Рядом с буром была построена крытая мощная холодильная камера с мега охлаждающими насосами, гала-стальные шланги которых на этот час подсоединялись специальным роботом к буру. Будто по венам, жидкость охлаждающего средства растекалась по всей буровой установке, моментально и безопасно охлаждая все части грозной машины. Бур был невероятно огромен. Величественная, тёмная махина из титанового сплава работала без устали, совершая громкие и тяжёлые удары по окаменелой почве, каждую минуту поднимая и резко опуская наипрочнейший «длинный нос» с острым титаново-алмазным наконечником внушительного размера в самые недра уставшей планеты. Однорукие роботы, поставленные вокруг быстро образовывающейся воронки, захватывали землю своими ковшами и грузили её в большие вагоны. Куда-то далеко вагоны увозили эту землю — совершенно мёртвую и бесполезную, через каждую крупицу которой были пропущены мегавольты тока, испускаемые грозной машиной.

Тамара наблюдала за движением бура молча, нахмурив брови, из здания, принадлежавшей фирме АО «Заслон», напротив: Стэкла была наполнена сотрудниками, а также всяческой аппаратурой, поддерживающей постоянную работоспособность бура, холодильной камеры. С помощью альфа-панелей строго следили за продвижением вглубь Земли. Ещё два скан-аппарата точно определяли состояние здоровья абсолютно всех людей, работающих в этом неприятном месте.

На одном из скан-аппаратов вдруг стало видно, как жёлто-белый силуэт человека упал на землю.

— Одного теряем, — сказал Роберт Тамаре, указав пальцем на недвижимое жёлто-белое пятно на скан-аппарате. — Эта кривая линия сбоку… Это сердце. Слишком часто бьётся.

Тамара перевела взгляд на Роберта. Взгляд выражал очередное недоумение.

— Этот бур уничтожит всех моих работников! — недовольно сказала она, будто Роберт в чём-то виноват. — Эти губительные излучения, эти сумасшедшие децибелы. Они просто убийственны. Нам дан всего месяц, а мы и до половины не добрались! Ещё и люди! За две недели четверо в Летучем Госпитале. Средства под завязку, Роберт. И этого теперь лечить. Не знаю, что и лучше. Лучше бы он умер.

— Сегодня из Сообщества Правителей опять выходили на связь. Ждут результата, — сказал Роберт, не обратив внимания на жестокость в словах Тамары.

— Посмотри на всё это, Роберт! — недовольно воскликнула Тамара. — Где ты видишь результат? Здесь? — и она ткнула пальцем в одну из альфа-панелей. — А может, здесь? — и она ткнула пальцем в другую альфа-панель. — Я не вижу результата. А ты видишь?

Роберт нервно вздохнул. Он и сам понимал, что время на исходе.

— Как я могу что-то ответить Сообществу Правителей, если мы не достигли пустоши! Даже я не верю, что она там действительно есть.

— Пустошь существует, Тамара. Наши Роботы — Разведчики это подтверждали, и не раз.

— Надеюсь на это, — резко ответила Тамара. — Кстати, они ещё на ходу? Слышала, один в ремонте.

— У одного испорчена лишь вибрационная карта. Но она в процессе изготовления. Два дня, и всё, заменят.

— Ты так просто об этом говоришь!? — продолжала злиться Тамара. — Разведчиков всего два! Один навернулся. Бур пробил ещё около трёхсот метров, поэтому пора опять засылать их, а работает всего один. Роберт, ты же знаешь, что их по отдельности нельзя отправлять!

— Да, знаю, Тамара. Но… два дня.

— Роберт… Два дня это слишком много!

— Процесс не ускорить.

— Двадцать второй век! Двадцать второй! И ты говоришь, что нельзя ускорить! Такое ощущение, что мы в доисторическом обществе с тобой живём. Два дня… Чёрт. Вдруг бур зря долбит эту землю? Вдруг пустошь в другом месте?

— Это исключено. Разведчики точно показали, что она здесь.

— Надеюсь. Сообщество не простит мне неудачи.

Мужчина и женщина замолчали. Тамара ещё раз обратила внимание на скан-аппарат, который показывал упавшее тело уже в виде бело-синего пятна, что означало отсутствие признаков жизни. Линия сбоку была абсолютно прямой, что говорило об остановке сердца.

— Распорядись убрать его, Роберт. Лежит там человек, один, никто на него внимания не обращает, — сказала Тамара абсолютно равнодушно, переводя взгляд вдаль, на работающий бур. — Зато тратиться не надо на Летучий Госпиталь, — прибавила она тихо.

Роберт молча глянул на Тамару, на скан-аппарат с неподвижным пятном, о чём-то на миг задумался и быстро ушёл.

Спустя пару минут Тамара заметила на скан-аппарате красно-жёлтые силуэты людей, сбежавшихся к упавшему рабочему, но отвернулась. Ей совсем не хотелось наблюдать за этим действом. Её интересовал только бур, который с каждым ударом о землю всё больше приближался к заветной пустоши.

В течение двух дней бур продвинулся вглубь еще на четыреста метров. Тамара была довольна такому положению дел, и всё же надеялась на досрочное завершение работы.

При полном обмундировании, защищая кожу и лёгкие, она о чём-то говорила с координатором вагонных перевозок. Было очень шумно — мощные удары бура, погрузка земли в вагоны, движение этих самых вагонов. Дыхательный сквор на головах людей был похож на круглый громоздкий аквариум, с тонкими трубками из лавренного угля. Сквор хорошо очищал тяжёлый, наполненный едкими газами, пылью и грязью воздух. Шум и скворы мешали людям хорошо слышать друг друга. Оттого координатор старался громко говорить, почти кричал, а Тамара, морщась от внешнего шума и недостаточной громкости голоса координатора из-за сквора, внимательно вслушивалась в его слова.

— Идём, Тамара! — крикнул Роберт, неожиданно появившись рядом.

Тамара вздрогнула и испуганно повернулась к нему. Роберт махнул ей рукой, чтобы лишний раз не кричать и направился обратно в Стэклу.

— Увозите чаще в том направлении, всё согласовано! Это точно! Вагонов надо больше! — крикнула Тамара координатору, на что тот кивнул головой и побежал в сторону вагонов. Тамара поспешила за Робертом.

— Фух, — вздохнула она, вбежав в Аппаратное Здание Стэклы, и сняв сквор. — Оглохнуть можно. Чего ты звал? И почему ты без сквора? Загубишь лёгкие. Или тебе мало уродства на твоём теле?

— Тамара, не стоит напоминать. Есть очень важная информация.

— Что может быть важнее сейчас? Мы очень хорошо продвигаемся вглубь. Нужно больше вагонов.

— Вибрационная карта изготовлена.

— Что за карта?

— Разведчики! — удивлённо ответил Роберт. — Их можно запускать.

— Ах, да! — воскликнула Тамара. — Отлично! Отлично! — она запаниковала. — В Сообществе знают? Им надо сообщить.

— Да, надо. Через два часа они выйдут на связь. Надо их успокоить.

— Может, лучше дождаться результата? От Разведчиков? Вдруг, — глаза Тамары забегали в сомнениях, — вдруг они не найдут ничего? — и она взглянула на Роберта так, будто желая услышать отрицание своих слов. И она услышала.

— Думаю, это невозможно. Они не могли ошибиться. И сейчас, когда мы так близко, они должны только подтвердить нашу находку.

— Отлично, отлично, — повторяла Тамара. — Я хочу взглянуть на наших маленьких спасителей. Веди меня.

— Хорошо, — ответил Роберт. — Идём.

Тамара быстро последовала за ним.

Они прошли по двум узким коридорам, вдоль которых были проведены длинные узкие трубы, и вошли в Локационную. На Техническом столе Тамара увидела двух Разведчиков: два робота, похожих на конусовидные моллюски обтекаемой формы, с прочной обшивкой, и с тремя мощными мини бурильными аппаратами по краям. Совершенная эхолокационная программа позволяла выводить на экраны альфа-панелей Стэклы всё, что попадалось на пути Разведчиков на расстоянии до километра даже сквозь твёрдые породы Земли.

Тамара бережно провела рукой по одному аппарату, потом по другому, словно мать, лаская своё дитя. Она смотрела на них, как на живых существ.

— Не подведите меня, милые, — начала разговаривать с железом Тамара. — От вас сегодня зависит многое. Вы просто обязаны дать мне то, что я так хочу от вас получить. Покажите мне пустошь, покажите в этой пустоши сферы. Докажите мне, что они действительно существуют… Когда Разведчиков доставят к воронке? — обратилась Тамара, уже к Роберту.

— Они готовы, уже можно перевозить.

— Я хочу на это посмотреть. Хочу следить за каждым их движением.

— Всё получится. Пустошь со сферами точно там.

— Я надеюсь на это, очень надеюсь, Роберт. Бур справляется с работой, теперь осталось дело за малым. Теперь нам надо справиться со своей работой. Мы уже так глубоко, и так близки к цели, ошибки быть не должно.

В Локационную зашли хорошо обмундированные люди, аккуратно погрузили Разведчиков на самодвижущуюся Галлу и, управляя ею движениями рук в специальных селекторных перчатках, направили Галлу к выходу. Тамара следовала за ними, будто не доверяя никому из них.

— Тамара, тебе не следовало бы приближаться к буру, — говорил Роберт, спеша за ней, — воронка уже слишком глубока, много вредных испарений. Идём в Приёмную. Будем следить оттуда. Альфа-панели всё покажут.

Тамара остановилась.

— Ты прав. Я волнуюсь. Я не знаю, что со мной.

— Может, скорая связь с Сообществом тебя выводит из себя?

— Да, возможно. Когда сеанс?

— Через час. Но мы ещё успеем понаблюдать за Разведчиками. Идём, — и Роберт направился в Приёмную. Тамара закрыла глаза, вздохнула и, решив взять себя в руки и успокоиться, последовала за ним.

Галла, управляемая людьми, доставила Разведчиков к воронке. Раздался скрежет и гул — работа бура была остановлена. Огромная махина, работающая без устали, на время прекратила свои мощные удары и воцарилась непривычная тишина. В густую едкую дымку, поднимающуюся из недр воронки, дна которой не было видно, были направлены световые прожекторы, лучи которых утопали в выделяемых испарениях. Галла опрокинула Разведчиков на землю у самого края воронки. Роботы тут же начали выделять мазутно-грифельную слизь и скользить по ней по отвесному склону, выдолбленному наэлектризованным буром. Через несколько секунд Разведчики скрылись в подземной темноте.

— Всё внимание на альфа-панели! — скомандовал Роберт.

Люди напряглись в ожидании. Решалась судьба многих. Судьба Мира.

Результаты видимости совершенной эхолокации Разведчиков отображались на альфа-панелях — их идеальная система передачи данных показывала всё, что «видели» сами искусственные конусообразные моллюски. Тамара нервно вглядывалась в одну из альфа-панелей — она не хотела упустить ни единой детали. Разведчики, достигнув на мазутно-грифельной слизи самого дна воронки, намертво впились своими мощными мини бурильными аппаратами в землю и начали быстро продвигаться, всё глубже и глубже, сквозь размякшую и рыхлую землю, приведённую к такому состоянию сильным электрическим током мощного бура. Спустя пятнадцать минут полного напряжения и тишины в Стэкле, эхолокаторы Разведчиков начали ясно передавать очертания пустоши огромного размера в коре Земли на глубине около километра. Тамара засияла. Дыхание участилось. На лице появилась непроизвольная, уверенная улыбка.

— Я не вижу сферы, — засомневался Роберт, подойдя к Тамаре и также пристально вглядываясь в альфа-панель, где отображались эхолокационные картинки, передаваемые Разведчиками.

Тамара нахмурила брови. Она на секунду начала было сомневаться, глаза быстро забегали по панели.

— Вот! — воскликнула Тамара, указав пальцем на экран. — Вот они! Сферы! Сферы… — шептала она, переполняемая радостью. — Они там, там!

Роберт кивнул головой и вздохнул с облегчением:

— Сообщество Правителей будет довольно.

— И мы тоже, Роберт. Мы тоже будем довольны, ведь правда? — спросила Тамара, обернувшись к нему.

— Я надеюсь на это. Думаю, и нам достанется.

Тамара непроизвольно взяла Роберта за руку. Он поморщился.

— Тебе больно?

— Нет, ты же знаешь. Только в теле ломота, как всегда… Просто неприятно совсем не чувствовать руку.

— Как твоя рука? Я давно её не видела. Ты постоянно носишь длинный рукав и перчатку. Может, покажешь мне.

— Нет. Я не хочу тебя шокировать. Она стала ещё хуже.

— Я люблю тебя, Роберт. И мне не важны погрешности твоего тела. Надеюсь, как и тебе — мои, — и Тамара слегка отодвинула волосы руками, обнажив уши, которые иссохли и превратились в нечто вроде пергамента, скрученного в растрескавшиеся трубочки. — Я знаю, что когда мы достанем сферы, наша жизнь изменится. И мы станем вновь молоды, полны сил. Мы не будем больше чувствовать ломоту во всём теле. Мы не одни, Роберт. Посмотри вокруг, тут все постепенно лишаются какой-то части тела. А многие — сразу нескольких частей. Все сотрудники, работающие здесь, работают из последних сил, превозмогая боль в теле, страдания, неудобства от ограничения подвижности. Скоро у нас у всех будут новые тела. И у тебя будет новая, совершенно здоровая рука, Роберт. И я… Я смогу вновь покорять тебя своей красотой, как и раньше, — и Тамара, прикрыв отмирающие уши волосами, крепко обняла Роберта.

Он, обнимая Тамару, с надеждой смотрел на альфа-панель, на которой отчётливо было видно, как Разведчики возвращаются к поверхности.

— Только бы сфер там было много, — произнёс Роберт, — только бы их хватило на всех, только бы хватило…

На стенах в этот момент развернулись сжиженные плоскости трансляционных поверхностей, и Тарон предстал в своём убогом обличье, скрывая свою немощность за плотными одеждами.

— Как проходит добыча? — с трудом произнёс Правитель.

— Мы нашли сферы, — волнуясь, сказала Тамара, освободив Роберта от объятий.

— Какое количество сфер вы нашли? — попытался выговорить Тарон. Его тело странно подёргивалось — отмирающие части тела его не слушались, что причиняло постоянную ноющую боль.

— Сфер достаточно, но поиски будут продолжены, — ответил Роберт, пытающийся своим ответом внести долю спокойствия в воцарившееся напряжённое молчание.

— От этого зависит дальнейшее господство человечества, — произнёс Тарон, еле выговаривая слова. — Или господство уродства наряду с господством неизвестной болезни, но уже без человечества.

Тарон с усилием подал знак рукой своим приспешникам, и сеанс был прерван.

Сотрудники Стэклы продолжали молчать, обдумывая слова Тарона, глядя кто друг на друга, кто на альфа-панели. Неприятный во всех отношениях Правитель был прав. Нужно было найти лекарство, во что бы то ни стало. И этим лекарством, как полагалось, должны были стать сферы. От удачно выполненной операции по добыче сфер зависело дальнейшее существование жителей планеты.

2

Давно исчезли большие города.

Они были рассадниками бактерий, вирусов, болезней, источниками самовольств и несоблюдения законов. Поэтому людей расселяли в небольшие городки, расположенные недалеко друг от друга, и строго следили за населением, их образом жизни, здоровьем.

Структура тел самих людей со временем настолько изменилась, что прежнее человечество, каким его знали ранее наши предки в далёком двадцать первом веке, кануло в небытие. Тех людей считали настолько примитивными, что в обучающих школах создали специальное учение — о том, каким был человек, и о том, каким он больше не должен стать.

Люди могли обмениваться частями тел.

Каждый, да — каждый мог заменить руку или ногу на руку или ногу другого человека. И так с остальными внешними частями, что давно стало обычным делом. Спортсмен мог одолжить более здоровую ногу у другого человека перед соревнованиями и выиграть забег, красавица могла одолжить пышную грудь у другой для участия в конкурсе красоты. Некоторые просто шутили и менялись как можно большим количеством частей тела и играли в «угадайку».

Мена стала обычным делом каждого, в любых ситуациях: серьёзных или просто так.

Было одно «но» — более суток чужую часть тела нельзя было носить, иначе она приживалась навсегда и становилась частью тела нового человека. И в дальнейшем, больше никогда не могла быть использована в качестве мены.

Со временем вживлённая чужая часть тела начинала болеть, ныть, и приносить человеку физические страдания. Поэтому изобрели наноланты. Вживлённые в части тела, они поддерживали их жизненно важные функции, предотвращая болезненные ощущения и ломоту. После изобретения нанолантов, что, несомненно, приносило пользу человеческому телу, Мир начал погружаться в океан беспредела. Частыми стали случаи так называемого телесного мошенничества, воровства. Бывало, людям, взявшим на день какую-либо часть тела другого человека, не хотелось её отдавать по разным каким-то своим соображениям. Возникали споры, ссоры, судебные разбирательства в Высшем Суде Совета, побои, драки, нервные срывы и даже убийства. Поэтому был создан «Центр планирования мен», чтобы избегать подобных случаев и сохранять мир среди населения.

За время своего существования Центр стал одним из могущественных Сообществ, наряду с Сообществом Правителей и Сообществом Целителей. Власть среди человечества была, есть и будет. Цари, монархи, фараоны, президенты, канцлеры, предводители и другие правители — были у разных народов всего мира в разные времена, столетия и эпохи. И теперь не исключение. Власть способна не только разрушать, но и созидать, управлять, поддерживать, распределять и уравновешивать то, чего было бы лишено человечество при самоуправлении. Власть способствует сдерживанию хаоса. Иначе бы люди, вершившие правосудие по-своему, давно бы сгинули, утопая в реках мести, зависти, злости, залитых кровью, зачастую невинных.

Эти три сильных Сообщества влияли на ход событий в Мире, на всеобщую обучаемость и осведомлённость. Жителей обучали только тому, что позволяло бы им жить и выживать в этом Мире, но не более того. Лишняя информация могла бы нарушить естественный ход событий и Мировой поведенческий уклад, которые так долго приближали к идеальному. Вопросы политики были строго конфиденциальны. По трансляционным каналам никогда никто не видел новостей об убийствах, о смене того или иного правителя, о болезнях и смертях. Общество жило в идеологии по принципу всеобщего счастья, справедливости и достатка.

«Центр планирования мен» возглавляла Марго, она держала возможности мены частями тела под строжайшем контролем. Всюду установленные Точки Слежения выявляли даже малейшие признаки готовящихся незаконных мен. Каждый человек, нуждающийся в мене максимум на сутки, был обязан прийти в Центр и подписать вынужденный договор с тем, кто давал ему необходимую часть своего тела. В эту часть тела, которая подлежала мене, в кровеносные сосуды впускали наноланты. Это были уже не те прежние наноланты, а новые, модифицированные, особым образом исправленные, которые контролировали сроки мены. Если люди не соблюдали эти сроки — сутки, и им всё же удавалось скрываться по истечении назначенного времени, то часть тела вживлялась в нового хозяина, будто всегда ему и принадлежала. Но таких неудавшихся беглецов всегда находили, благодаря нанолантам, задерживали и приводили в «Центр». Невозможно было укрыться в маленьких городках от закона, имеющего повсюду Точки Слежения за менами. И Главным Судейством Центра, главным судьёй которого, естественно, выступала Марго, всегда принималось только одно решение: прижившаяся часть тела хирургическим путём, при помощи специальных роботизированных микрохирургов, отсекалась от нового хозяина и также, хирургическим путём, возвращалась прежнему. Наноланты не только контролировали сроки мены, уведомляли об этом «Центр» и напоминали новым хозяевам о сроке возврата части тела, подсвечивая её радужным светом, но также поддерживали жизненно важные функции обменянной части тела, даже при её возврате обратно хирургическим путём.

В этом вопросе Новый мир не так далеко продвинулся вперёд — возвращённые насильственным путём, роботизированными микрохирургами, части тела больше никогда не могли быть заменены, ими больше невозможно было обмениваться, так как они приживались к телу навсегда, а людям, с кем это происходило, присваивался статус «Обезличенных». Таких людей селили в отдельные места, и они имели ограниченные права. Это были своего рода тюрьмы-поселения, Обезличенные городки, из которых невозможно было перевестись обратно в нормальные, обычные городки, к считающимся нормальными людям. Обезличенные навсегда лишались возможности сделать карьеру, путешествовать, посещать общественные места. Они становились простыми работягами, трудясь в лагерях, только бы лишь прокормить себя и хоть как-то поддержать своё существование. В их тела, перед отправкой в лагеря, вливали большое количество неисправных нанолантов, которые препятствовали мене. Таким образом, Обезличенные больше никогда, даже чисто физически, не могли меняться частями своих тел, и даже если от этого зависела их жизнь. Дети, рождённые в Обезличенных городках, навсегда приобретали такой же статус Обезличенных, неся тем самым несправедливую ответственность за своих незаконопослушных родителей.

Подобные случаи незаконной мены были редки. Поэтому, зная, что ждёт каждого в подобных ситуациях, люди строго соблюдали сроки мены. В основном, все старались доверять друг другу.

Через какое-то время люди стали замечать, что те части тела, которыми они раньше обменивались, начинали постепенно стареть, терять чувствительность, приобретать уродливые формы, или вовсе отмирать и отваливаться. Почему это происходило, не знал никто. Исследования и опыты не приводили к нужному результату. Сообщество Правителей находилось в замешательстве, в Сообществе Целителей лишь разводили руками. Люди были взволнованы неожиданной напастью. Никто не понимал, как это лечить, как с этим бороться. За долгие годы почти все когда-либо и чем-либо менялись. Теперь общество начало стареть и терять то, что когда-то украшало других людей всего лишь на сутки… Не целиком, не полностью стареть, а лишь частями. И это было страшно. Очень страшно было видеть людей без нескольких частей тел. У многих их части тела ещё оставались на месте, но они были сморщенными, растрескавшимися, синюшными, иссохшими, неработоспособными или окаменевшими.

Те, кто менялся часто и несколькими частями своего тела, превращались в уродливые создания. Таких и вовсе ссылали в отдельный город-призрак, чтобы они не пугали своим видом остальной народ в Мире, надеющийся на светлое будущее и скорое выздоровление.

Некогда цветные жидкие экраны, расплывающиеся по стенам всех домов, с которых транслировалось счастье и радость, улыбки и хорошее настроение, потускнели и транслировали только пустую, бесполезную рекламу и новости медицины, в насущных вопросах которой Целители практически никуда не продвинулись. С этих экранов стареющие, лишающиеся своих частей тела люди слышали лишь обещания помочь во всеобщей беде. Нескончаемый поток новых открытий в области лечения неизвестного заболевания оказывался бесполезным.

Тысячи добровольцев записывались в огромные очереди по тестированию новых препаратов, но ни один из таких препаратов не оказывал никакого лечебного действия.

3

Марго, женщина, любящая власть и порядок, от природы была очень и очень некрасива. Ни лицом, ни телом. Она жила отшельником, в своей одинокой комнате, прямо в «Центре планирования мен». Здесь она жила, отсюда она правила и следила за порядком. Сотрудники Центра во всём ей подчинялись, испытывая к ней глубочайшее уважение, признавая всю правоту и полезность принимаемых ею законов о мене и совершённых в этом «Центре» действий.

Марго ни разу никому не показалась на глаза в своём естественном виде. Её знали, о ней говорили, её боялись, но никогда не видели её облика. Все вопросы она решала только при личных встречах и совещаниях, но исключительно в чёрно-белой маске, бесформенном чёрно-белом атласном плаще и чёрных лаковых перчатках. Большая чёрно-белая маска была её вторым лицом, которое узнавал весь Мир. Атласный чёрно-белый плащ и чёрные лаковые перчатки прикрывали её некрасивое и, по правде сказать, уродливое тело. Марго нравились эти цвета. Чёрный она ассоциировала со своим уродством, а белый цвет — был для неё цветом надежды на то, что она когда-нибудь обретёт красоту, которая позволит ей ощутить все радости жизни, которых она всегда была лишена.

Среди людей даже пошла молва о том, что сама Марго не живая, будто это робот, призрак или какое-то чудовище, созданное Сообществом Целителей для устрашения людей, чтобы те перестали меняться либо боялись меняться нелегально. Много разного сочиняли в Мире. Марго знала об этом и каждый раз, глядясь в зеркало, действительно видела чудовище. Она хотела, во что бы то ни стало, стать как можно красивее. Но это было невозможно.

Марго, такой, какая она есть, видел лишь один человек. Кристоф. Её правая рука. Божественно красивый, сильный, высокий мужчина. Он выполнял все её приказы. Она щедро одаряла его. Он купался в богатстве и власти, пусть ограниченной. Ему очень выгодно было держаться около неё — вторым по своей величине в «Центре планирования мен». И это его пока устраивало. Двуличный по своей сущности, Кристоф ждал своего момента. Некрасивая Марго была неравнодушна к нему. Она его страстно, очень сильно любила, всей своей душой. И он это знал, видел, ощущал. Он терпел её поцелуи, которые казались для него хуже поцелуев самой склизкой и бородавчатой жабы, терпел её объятия, которые были для него хуже самых удушливых объятий амазонской анаконды. При каждом её прикосновении, при каждом поцелуе, при каждом мгновении нахождения в её обществе Кристоф думал лишь о той власти, которая могла бы быть в его руках, не будь Марго.

Властная, жёсткая, но справедливая Марго, жившая здесь, в «Центре», откуда и управляла меной, совершенно забыла, когда последний раз выходила из этого здания. Она пряталась от всех, от всего, от каждого, в то же время, будучи всегда у всех на виду, на слуху и на языке. Её комната — её мрачная и не богатая убранствами обитель — была её убежищем, местом обдумываний и страданий, где чувства, её наполняемые, могли обрести покой либо вырваться из её глотки истошным криком, наполненным отчаянием, неиссякаемой болью одиночества и глубоким горем от уродства её тела.

Кристоф тихо постучал в дверь Марго. Ответа не последовало. Он открыл дверь — она оказалась не заперта. Некрасивая женщина, с надеждой, уже ожидала его, но, почему-то, специально сама не открыла.

— Ты будешь всегда со мной? — вдруг спросила Марго Кристофа, когда тот вошёл и закрыл за собой дверь.

Она сидела у пыльного зеркала, в своём убежище от посторонних глаз, плаще и перчатках, которые она не хотела снимать даже в присутствии Кристофа. Через слой пыли отражения её некрасивого лица почти не было видно. Поэтому это было самое любимое и единственное зеркало Марго.

Кристоф, войдя, остановился в углу сего тёмного и мрачного помещения. Он смотрел на Марго, кипя внутри от отвращения к ней. Прекрасно играя свою роль, он выдавил из себя вполне убедительную улыбку и подошёл ближе:

— Ты же знаешь, что да, — и он прикоснулся к её плечу. Марго вздрогнула. Так желанны были для неё эти прикосновения, так сладки были эти речи для её ушей. Она закрыла глаза и сладостно вздохнула.

— Почему ты не целуешь меня? — спросила она. — Я противна тебе?

— Нет, Марго, ты превосходна, — ответил Кристоф, наклонил голову и слегка, продолжая ощущать внутри себя кипящее отвращение, прикоснулся губами к её шее. — Видишь, я целую тебя.

— Это не те поцелуи, о которых мечтает любая женщина! — неожиданно для Кристофа, закричала она хриплым голосом так, что тот вздрогнул и мигом отпрянул в сторону. — Не те!

Вскочив, Марго резко схватила со стола массивный подсвечник, доставшийся ей от предков, и кинула его в зеркало. Зеркало треснуло. Пыль осыпалась, и в многочисленных трещинах страшное женское лицо искривилось ещё больше и с неимоверной силой передало всю суть уродливости во всех своих проявлениях. От уродливого вида себя же, в расколотом зеркале, откуда из каждого криво, как и её тело, треснутого куска, глядели десятки одинаковых чудовищ, Марго обессилено отвернулась и закрыла лицо руками.

Кристоф, до сих пор не привыкший к подобным выходкам, молча стоял и ждал, что же будет дальше. Что ещё выкинет это убожество. Его терпение было не бесконечно, но он старался изо всех сил, и ждал, ждал…

— Извини, любовь моя, — вдруг мягким голосом сказала Марго. Она повернулась к Кристофу всем телом, ещё раз демонстрируя своё очень некрасивое лицо. — Я немного погорячилась. Я не испугала тебя?

Кристоф смотрел на неё. Как же она была ему противна. Он проглотил ком в горле и сказал, пытаясь вновь выдавить улыбку на своём лице:

— Сообщество Правителей на связи через пять минут, нужно идти, — и он подошёл к кровати, взял маску, лежащую на ней, и протянул её Марго.

Марго с презрением посмотрела на эту маску. Вдруг она так резко подошла к Кристофу, что тот, от неожиданности, и несколько испугавшись, сделал шаг назад.

— Ты не ответил мне на мой вопрос. И сразу начал говорить о другом… Я настолько сильно вызываю в тебе отвращение? — прошептала она, глядя прямо ему в глаза своими глубокими, тёмными глазами с нависшими веками. — Ты боишься меня? Ты так боишься, что пугаешься каждого моего движения?

— Нет, Марго, ты ошибаешься. Я с тобой. Ты же видишь, что я с тобой.

— Я не хочу больше таких отношений. Поцелуи в шею, прикосновения к плечу… Разве этого хотят женщины? — Марго всё ближе подходила к Кристофу, приближая своё противное для него лицо к его лицу. — Ведь не этого, Кристоф, не этого. Я так много тебе дала. Так много. И что я получаю взамен? Что? Кристоф? Поцелуи в шею?

— Марго, всему своё время. Поверь, — и он протянул Марго её маску ещё раз, так же пристально глядя на неё, как и она на него.

— И когда же настанет моё время? То самое, о котором ты только что сказал? — произнесла Марго. — Когда настанет наше с тобой время? — и она настолько близко приблизилась к губам Кристофа, что тот непроизвольно зажмурился.

Марго в ужасе отпрянула от Кристофа, с недоумением глядя в его красивое лицо.

— Ты…, — задыхаясь говорила она ему, — ты… Настолько я омерзительна тебе, что ты зажмуриваешься?

Она негодовала. Обида прожигала изнутри — на её любовь никогда не будет ответа в сердце горячо любимого ею человека.

Послышались гудки, подобные сирене. Марго вздрогнула. Она схватила маску из рук Кристофа, презрительно бросив ему взгляд, наполненный горечью невостребованных чувств, и вышла из этого мрачного помещения. Когда дверь за ней захлопнулась, Кристоф вздохнул с облегчением. Он с ненавистью обернулся на расколотое зеркало, бросил такой же ненавистный взгляд на холодные, тёмные стены и поспешил выйти.

В Зале Конференций всё было готово для осуществления связи «Центра планирования мен» с Сообществом Правителей. Работники «Центра», отвечающие за связь с Высшими Правителями, уже ждали Марго, и со звуком гудков, подобных сирене, тут же подготовили к активности вязкое полотно. Большой экран, словно волнами далёких морей и океанов, вязким, жидким полотном растёкся в воздухе, передавая строгие, острые, с глубокими морщинами от старости лица членов Правителей, готовых задавать вопросы и слышать чёткие ответы.

— От вас задержано послание, — недовольно говорил Дидо, президент Сообщества Правителей и всего Мира. — Сколько людей менялось частями тел за прошедший месяц, по каким причинам, что это дало каждому из них? Я хочу знать. И хочу знать причины задержки отчета.

Марго, в своей чёрно-белой маске, сидя в своём величественном Тронном Кресле в Зале Конференций, молчала. Она была крайне расстроена только что случившемся, что почти не слышала Дидо. Её участившееся дыхание, и от этого расширяющиеся ноздри