Насилие с самого начала было важнейшим компонентом и ленинизма — и многочисленные политические ошибки Ленина вызывают гнев и отвращение у людей, которые не понаслышке знают, что такое большевистский террор. Но, несмотря на сходство с «заповедями тертого пятака», замечание о том, что не следует судить о христианстве по инквизации, — точное. Ленинизм в своей ранней стадии был прежде всего ответом на угнетение, насилие и принуждение слабых сильными; да и дальнейшая его история не отменяет сути и мощи первоначального импульса Ленина и не сводится к перерождению в сталинщину; чудовищные диктатуры ХХ–XXI веков в странах мировой периферии и полупериферии напоминают нам о том, как выглядит альтернатива ленинизму: правые националистические режимы, самым ужасным образом пожирающие всё, что не может защитить себя.
Ленин был и остается тотемом угнетаемых.
9 Ұнайды
Таким образом, мы вновь возвращаемся к вопросу — где проходит грань между важным и неважным событием
3 Ұнайды
автор льет воду на мельницу того самого контрреволюционного государства, которое, доминируя в идеологическом поле, отчаянно желает вынуть из Ленина взрыватель, скрыть его актуальность — поскольку выстраивает свою идентичность на отмене и попирании ленинских идей.
3 Ұнайды
Ленинский стиль управления был демократичным и авторитарным одновременно, какой бы странной ни казалась эта комбинация. Совнарком, заседания которого проводились в 1918-м едва ли не ежедневно, был во многом консультативно-совещательным органом, однако (судя, например, по шпионскому отчету белогвардейца А. Бормана, проникавшего несколько раз на заседания правительства) последнее, что интересовало Ленина, — консенсус; выслушивая всех, кто имел по вопросу, например, национализации волжского флота свое мнение, Ленин «спокойно диктует секретарю свою резолюцию, совершенно отличную от обоих выслушанных мнений. Никто этому не удивляется. По-видимому, это обычный порядок. С комиссарами Ленин обращается бесцеремонно, недослушивает, обрывает, а иногда еще и прибавляет: “Ну, вы говорите глупости”. Никто не думает обижаться. Властвование Ленина признано всеми». Либерман объясняет такой порядок тем, что Совнарком был чем-то вроде семьи, где Ленина не только признавали формально, по должности, но и относились к нему как к признанному главе, «старику», за которым всегда остается последнее, не подвергаемое сомнению, слово. Сам Ленин, видимо, принимал это как должное; его презрение к демократии общеизвестно: эрзац-власть дураков, у которых не нашлось способного принимать решения мудреца, род идиотизма. Зачем демократия, когда есть Сократ? Правда ли, что мудрость толпы перевешивает мудрость Сократа? Конечно нет.
1 Ұнайды
Можно не сомневаться, что, трансформируя школы в трудовые коммуны, эта тонкая, остроумная и совестливая женщина искренне желала добра и сама, будучи трудоголиком — и фетишизируя работу как таковую, — хотела привить это небесполезное свойство и детям [4].
1 Ұнайды
Никакой чистой демократии, по Ленину, нет; просто попробуйте взглянуть на самую лучшую демократическую систему с точки зрения угнетенных классов. Демократия — для кого? В Античности была демократия — для рабовладельцев (но никак не для рабов), до октября была демократия — для буржуазии (но не для пролетариата), а сейчас есть диктатура пролетариата (против буржуазии). Ленин предпочитает называть вещи своими именами: «Диктатура есть власть, опирающаяся на насилие, не связанная никакими законами», — и затем еще «расшифровывает», что именно за насилие: «революционное насилие пролетариата над буржуазией для ее уничтожения
несмотря на все курьезные случаи, в сущности, именно благодаря Ленину Циолковский из чудака-учителя смог обрести статус настоящего ученого — и «разбудить» поколение С. П. Королева; видимо, Ленин также успел инфицировать этой своей «болезнью» и Сталина, и СССР в конце концов превратился сначала в шарашечный ад, а затем и в рай для технарей с оригинальной высокой культурой технологий.
, будто Ленин не был знатоком собственно военного дела и пользовался услугами более приспособленных к этому лиц, укоренилось с легкой руки Сталина, который не раз иронически ухмылялся относительно «штатского» Ильича и поощрял это мнение транслировать. На самом деле Ленин интересовался военным искусством, еще когда Сталин учился в семинарии, — и прочел, судя по его библиотечным формулярам, на эту тему гораздо больше книг, чем Сталин и Троцкий, вместе взятые.
Мамин не сдался и, когда не получилось с «Гномами», спроектировал 12-сильного «Карлика» — который стал жертвой идиотизма власти — или, что более вероятно, негласных договоренностей с Америкой: за золото десятками тысяч покупали «фордзоны», а маминский проект прикрыли как кулацкий.
лучше так, чем медленное гниение в полусне, как раньше; интенсификация эксплуатации и резкое ухудшение условий существования, помимо всего прочего, способствуют пробуждению сознательности масс и сплочению их в коллективы нового типа. Из аморфной, привыкшей существовать в порочном симбиозе с помещиками массы эксплуатируемых выделяется перспективное, готовое к борьбе за свои права, ядро — пролетариат:
- Басты
- ⭐️Биографии и мемуары
- Лев Данилкин
- Ленин
- 📖Дәйексөздер