– Отец, ты не поможешь мне обзавестись пусть хоть крохотной лавочкой? Косметической или писчебумажной… Можно и на окраине. Я даже готова торговать спиртными напитками – в распивочной или вразнос.
Сюити был потрясен.
– Неужели ты могла бы заняться таким унизительным делом?
– Могла бы. А что тут такого, посетители придут не на меня любоваться, а сакэ пить. Да и разговаривать им со мной не о чем – они уверены, чтоу них красавицы жены.
3 Ұнайды
Любая женщина способна заняться каким угодно, даже самым унизительным, делом, – неожиданно сказала Кикуко. – И если сестра займется им, я готова помогать ей.
– Ого. Это становится любопытным.
Сюити всем своим видом показывал, как он удивлен. За столом воцарилась тишина. Кикуко покраснела до ушей.
– А не поехать ли нам в следующее воскресенье в деревню полюбоваться осенними кленами? – сказал Синго.
– Полюбоваться кленами? Я бы поехала. Глаза Ясуко заблестели.
– Кикуко, поедем с нами. Мы ведь тебе еще не показывали наши родные места.
– Хорошо.
Фусако и Сюити надулись.
– А кто останется присматривать за домом?
– Я останусь, – ответил Сюити.
– Нет, я останусь, – воспротивилась Фусако. – Но раньше, чем вы уедете в Синею, мне бы хотелось, отец, получить от тебя ответ.
– Ладно, решим что-нибудь, – сказал Синго и вспомнил Кинуко, которая, ожидая ребенка, открыла в Нумадзу небольшую швейную мастерскую.
После обеда Сюити первым поднялся из-за стола и вышел.
Синго тоже встал, потирая затекший затылок, и, войдя в гостиную, зажег свет.
– Кикуко, – позвал он, – твоя тыква провисла чуть ли не до пола. Слишком тяжелая, наверно.
Кикуко мыла посуду и, видимо, не слышала.
2 Ұнайды
– От отцовского рассказа чудесная форель потеряла всякий вкус.
1 Ұнайды
– Вернуться в родительский дом – все равно что спрятаться в тихой заводи, – сказал Сюити.
– Долго прятаться не собираюсь. Противно. Лучше уж спуститься к морю. – Голос Фусако звучал пронзительно. – Сатоко, там уже одни кости. Оставь, – набросилась она на Сатоко.
1 Ұнайды
– На эту тему есть старинные трехстишия: «Время пришло, на волю волн отдалась осенняя форель», – или еще: «Мчится в стремнине к собственной смерти форель».
1 Ұнайды
– Давно, еще в деревне, сестра Ясуко попросила меня сочинить трехстишие, – помучился я тогда над ним, – и задала тему: то ли форель осенью, то ли форель, которая плывет вниз по реке метать икру, то ли форель на нере.сте, – начал Синго и, взглянув на Ясуко, продолжал: – В общем, нужно было, чтобы в трехстишии была форель, которая, отметав икру, с трудом спускается по реке к морю – истощенная, без сил.
– Как я, – быстро сказала Фусако. – Хотя я никогда не была так привлекательна, как форель.
1 Ұнайды
Ее слова разбили семью на три части и как бы сразу превратили ее в три семьи.
1 Ұнайды
В то воскресенье к ужину собралась вся семья – все семь человек.
И вернувшаяся домой Фусако, и двое ее детей теперь тоже стали членами семьи.
1 Ұнайды
– Неужели я действительно свободна? – со слезами в голосе спросила она, провожая глазами голубей.
1 Ұнайды
– Не потому ли ты, Кикуко, относишься ко мне так хорошо, что я как бы заменяю тебе Сюити? Мне кажется, вы с Сюити сейчас еще больше отдалились друг от друга.
– Я его часто не понимаю. Иногда он вдруг становится мрачным – к нему не подступишься. – Кикуко, побледнев, смотрела на Синго, словно взывая о помощи.
– Да, война его сильно изменила. Иногда и я не могу понять, что с ним происходит. Он все делает наперекор. Как был бы я счастлив, если бы вам удалось мягко, без насилия снова соединить свои жизни, как то окровавленное ухо…
Кикуко сидела неподвижно, с помрачневшим лицом.
– Тебе Сюити не говорил: Кикуко, ты свободна?
– Не-ет. – Кикуко недоуменно посмотрела на Синго. – Как это – свободна?…
– Да, я тоже спросил Сюити, что он имеет в виду, заявляя, что его жена свободна. Если вдуматься, то это, видимо, значит: Кикуко должна освободиться от меня, а я должен сделать Кикуко более свободной.
– Вы говорите «я», подразумевая себя?
– Да. Слова Сюити, в сущности, означают: Кикуко свободна, скажи ей об этом сам.
1 Ұнайды