автордың кітабын онлайн тегін оқу Братья по крови
Юрий Артемьев
Братья по крови
© Юрий Артемьев, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
* * *
Посвящается всем, кто погиб за страну!
Посвящается тем, кто пошёл на войну!
Посвящается тем, кто погиб, но не сдался!
А читать будут те, кто остался…
Глава первая
Боевое братство
2010 год, начало осени. Москва
Последние пару лет череда заказных убийств захлестнула страну. Ну, и как водится, на Москву пришлась большая её часть. А что поделать? Москва – крупнейший мегаполис Российской Федерации. А если брать по населению, то практически больше десяти процентов населения России здесь обосновалось. И это только те, кто прописан тут постоянно. А транзит приезжих и масса мигрантов и всяких гастарбайтеров добавит ещё почти столько же. Недаром появилась у некоторых такая тупая поговорка: «Есть ли жизнь за МКАДом?»
Есть. Ещё какая… Но в Москве этого порой не видят или не хотят видеть. И, несмотря на это, Москва уже не первое десятилетие как магнитом притягивает к себе гостей из всех волостей. И эти гости по большей части несут с собой негатив. Ну а как же… Зажрались тут они в Москве. А мы там у себя оголодали… Так давайте, делитесь! Ах, не хотите? Ну, тогда мы и сами возьмём!
* * *
Так что операм МУРа нынче скучать не приходится. Да и раньше-то опера не особо скучали.
Большинство заказных убийств остаются нераскрытыми. Хотя порою даже кого-то задерживают, и этот кто-то даже признает себя виновным. Но это всё чушь собачья. Можно хватать на улице каждого второго, и через сутки он сознается в убийстве Джона Кеннеди. Есть много методов у оперов. Но я воспитанник старой советской школы. Меня этому не учили…
Я тоже не ангел, но невиновного под уголовку подводить не приучен. Но если я знаю, что человек заведомо злодей, то готов приложить максимум усилий для того, чтобы вывести его на чистую воду и заставить признаться в содеянном.
А что там по заказным убийствам? Так, по моему мнению, несколько дел можно смело было объединить в одно. Даже невзирая на то, что люди убиты в разных местах, при разных обстоятельствах и друг с другом ну никак и ничем не связаны.
Два преступных авторитета из разных группировок. Причём это даже не разборки между бандами. Вообще никакой связи друг с другом. Один местный, другой из южного региона. Убиты в разных концах Москвы, вместе со своей охраной и теми, кто был рядом. Причём из случайных прохожих никого не задело… Даже проститутка, что была рядом с южным гостем, осталась жива. Так, слегка по голове получила и валялась без сознания, пока киллер спокойно добивал всех подранков. Свидетелей куча и там и там… Но все показания настолько противоположны, что общую картину нарисовать никак не удаётся. Правильно говорят: «Врёт как очевидец».
Судья-взяточник убит на своём рабочем месте. И тоже никто ничего не видел, не слышал. Даже камеры наблюдения, что были понатыканы в суде на всех этажах, не помогли. Отличные приметы для поиска: «Рост выше среднего. Спортивного телосложения. Волосы тёмные. Усы. Бородка. Очки. Бейсболка. Тёмная куртка, тёмные брюки. Белые кроссовки».
Усы с бородкой и очки, скорее всего, липовые. А по остальным приметам искать бесполезно. Каждый день в ориентировках такие приметы постовым и операм диктуют на разводе, а толку, как обычно, ноль.
Коммерсант-нефтяник из Сибири… Тоже сам по себе тёмная лошадка. В девяностых приобрел половину своего нефтеносного региона на скупленные задарма у населения ваучеры. А теперь вот валяется в морге с простреленной башкой.
И много ещё разных дел помельче, не таких резонансных.
Но везде прослеживается один почерк. Чисто пришёл. Чисто ушёл. Чисто сделал, не оставив подранков. И никаких следов на месте преступления. Ну а то, что везде использовалось разное оружие – это вроде бы мелочи. Но именно из-за этих мелочей все дела выглядят по-разному.
Там был выстрел с дальней дистанции. А в другом месте практически в упор из четырёх разных пистолетов с глушителями стрелял. Это потом эксперты – криминалисты по баллистике определили. Причём был только один человек, и стрелял только один человек. Прямо четверорукий Шива какой-то.
Судью в суде так вообще убил, ударив простым, хорошо заточенным карандашом в ухо. Убил тихо и без шума, в перерыве между заседаниями. И так же тихо ушёл.
А вот выстрел в нефтяника был произведён с расстояния около километра. Никто вообще ничего не понял. Вышел человек из гостиницы и упал прямо у входа, не дойдя до машины. А рядом упал его охранник. Два выстрела. Два трупа. Всё…
Стрелять с такой дистанции не каждому дано. И дело не в оптике вовсе… Тут нужен специалист с большой буквы. Я только одного такого снайпера знал лично. И с ним я познакомился очень давно. Ещё в Афгане.
1983 год, февраль. Панджшерское ущелье, Демократическая Республика Афганистан
Накрыли тогда нашу колонну ду́хи. Всех бы положили тогда. Крепко зажали. Я с простреленной ногой, под подбитым БТР, истекая кровью. Кое-как мне удалось перетянуть ногу жгутом выше раны. Патронов оставалось только застрелиться… Всё остальное уже расстрелял.
Недалеко от меня лежал Колька Шведов из Ленинграда. Полголовы у него снесло осколком. «Двухсотый» уже. Зато на нём была разгрузка с полными магазинами. Его почти сразу убило. Не успел пострелять. Но чтобы до него добраться и забрать боеприпасы, мне надо было проползти с раненой ногой всего-то пару метров. Всего каких-то нелепых пару метров…
Я собрался и рванул вперёд. Было больно, но я полз, сжав зубы. На зубах скрипел песок, и очень хотелось пить. Ухватив труп Кольки, я начал тащить его на себя. Получалось плохо. В глазах мелькали белые пятна. Похоже, я много крови уже потерял.
Я почувствовал, что тело погибшего бойца вздрогнуло у меня в руках, и увидел, как его спину вспарывает от попадания пули. Сука… Снайпер. Мне конец… Следующий выстрел мой.
Но внезапно шум боя изменился. Застрекотала вертушка прямо на головой и стала поливать из крупняка горы, с которых в нас стреляли ду́хи. А потом появилась десантура.
Вот тогда я и познакомился с Лёхой. Оказывается, это он обнулил душмана, который стрелял в меня. Его выстрел произошёл за мгновение до того, как дух нажал на спусковой крючок. Моджахед всё-таки успел выстрелить в меня, но пуля досталась не мне, а уже убитому Кольке.
Потом Лёха вколол мне шприц-тюбик промедола и забинтовал ногу прям поверх формы. Тащил на себе меня, мой автомат и разговаривал со мной без остановки. А меня всё время тянуло закрыть глаза и хоть немного поспать. Я даже не понимал, что это от сильной кровопотери. Мне просто хотелось спать, спать, спать… А Лёха всё болтал и болтал.
Оказалось, что мы земляки, хотя и жили в разных районах Москвы. Практически всё, что он мне говорил, пролетало где-то мимо меня. Но он всё говорил и говорил…
«Держись, братишка!» Это он уже мне на прощание сказал, передавая медикам у вертолёта. Я практически не слышал его слов. Но его лицо осталось в памяти. С подтёками грязи на щеках и с улыбкой от уха до уха.
«Держись, братишка!»
* * *
За тот бой у меня медаль «За отвагу». Нога моя зажила. Дослуживал я после госпиталя уже в Союзе. Лёху в армии я больше не встречал. Адресами и фамилиями мы не успели обменяться.
1989 год. Москва
– Лёха! Ты?
Я узнал его сразу, несмотря на то, что он очень изменился за это время. Ну ещё бы… Там-то, в Афгане, все были в форме, да ещё и щедро присыпаны пылью. А тут такой спортивный красавец во всём импортном, да ещё со значком мастера спорта СССР на груди.
– Извини! Не признал. Мы знакомы?
– Я тебя на всю жизнь запомнил и помнить буду. Сашка я. Помнишь, в Панджшере нашу колонну накрыли? А ты меня на себе тащил до медиков.
– Саня? Не узнал, братуха… Богатым будешь!
Мы обнялись, крепко похлопывая друг друга по спине. Афганистан уже был так далёк от нас. Да и последние войска оттуда вывели в феврале этого года.
– Ну, как ты? Как нога?
– Тебе спасибо, что не отрезали тогда. Отлежался в госпитале в Ташкенте. Потом оставшиеся полгода в Союзе дослуживал. А ты как?
– Да я почти сразу дембельнулся тогда, в восемьдесят третьем. Мне за тот бой «Красную Звезду» дали. В аккурат под дембель.
– А мне «За отвагу»…
– «За отвагу» у меня уже была. Ну, как ты тут? Тогда и познакомиться толком не успели.
– Окончил юрфак, сейчас стажёром в милицию устраиваюсь.
– В ГАИ, небось? По блату? – он толкнул меня в плечо.
– Нет. Опером в уголовный розыск.
– На Петровку? В МУР?
– Да нет. Простым опером, в обычном районном отделении. И не по блату.
– А чего к ментам?
– Ну, надо же кому-то это делать…
– Да ну… Брось ты это дело. Там, говорят, сейчас и не платят ни хрена.
– А ты-то как?
– Физкультурный институт. Биатлоном серьёзно занимаюсь. Ты же помнишь, что я не только раненых мотострелков умею вытаскивать с поля боя.
– Да. Если бы не подоспела ваша десантура на вертушках, мы бы…
– Забей! Ерунда всё это… Сам знаешь, мы – русские. На войне своих не бросаем. Пойдём лучше отметим нашу встречу. Знаю тут недалеко неплохое место…
* * *
Попили, поели тогда мы неслабо. И парней погибших помянули как следует. Он своих, я своих. И всех вместе потом…
А после до нас докопалась какая-то пьяная гоп-компания. Ух и порезвились мы с ним тогда от души. Положили всех, кроме тех, кто был поумнее и успел сбежать. По кафе летали столики и стулья. Билась посуда.
Мы тогда с ним вовремя слиняли. Иначе бы нам не поздоровилось. Если бы менты нас приняли, то могли бы и срок намотать. Ну а как же… Все остальные в отрубе лежат. И только мы, как два богатыря. Сильно помятые, слегка побитые, но не побеждённые. И на своих ногах ушли.
Ушли красиво… На соседней улице нам удалось поймать такси и доехать до Курского вокзала, а там уже распрощались и, обменявшись телефонами, разъехались в разные стороны. Москва большая…
1991 год, август. Москва
ГКЧП застал меня на работе. Что там творилось в остальной части Москвы, я толком и не знал тогда. У нас ввели режим «Крепость». Заперлись у себя в отделении и, вооружившись автоматами, сидели по кабинетам. Ждали чего-то. Кто-то спал, кто-то пытался куда-то дозвониться. Связь работала еле-еле. А потом и вовсе телефоны отключились.
Я попил чайку да и завалился спать в обнимку с автоматом. Прямо на полу в кабинете. Мне не привыкать…
Вот так вот и проспали мы развал СССР. А проснулись уже совсем в другой стране, под другим флагом.
1992 год. Москва
Сижу в кабинете. Скучаю. Чаёк попиваю. Я сегодня дежурный опер. А день весёлый – воскресенье. Отдел пуст. Дежурный следователь слинял на обед. Он живёт рядом, питается дома. Повезло…
У меня к чаю пряники каменного века, судя по твёрдости. Но ничего. Зубы молодые… Разгрызу.
Зарплаты в последнее время ни на что не хватает, хотя и выдают её чуть ли не пачками. Зато, если пересчитать в долларах, получится не больше пары зелёных бумажек не самого крупного номинала. Но пока ещё платят в рублях. Три ха-ха… Хотя и задерживают иногда выплаты. И это притом, что я не рядовой и не сержант, а старлей. Вот такая вот хрень… Мы тут на хрен никому не нужны.
А цены такие везде, что даже удивительно, как мы ещё живы. Я реально похудел за пару последних лет. Всё кругом напоминает зарисовки из времён НЭПа на заре советской власти. Жирные купцы нэпманы в наличии. Бандитов сколько угодно. Работяги последний хрен без соли доедают. Зато старики недоедают, старую одежду донашивают, доживают кое-как. Вымирают. Молодежь ворует, колется, нюхает. В последнее время из нашего отдела уволились уже почти треть. В основном семейные. У них своя правда. Детей кормить надо не разговорами о честности и светлом будущем, а реальной едой. У коммерсантов-то платят побольше. А уж если удастся пристроиться куда-нибудь в совместное предприятие, где платят живыми баксами, то это вообще как крупный выигрыш в лотерею.
Те, кто остаётся служить в органах, подрабатывают как могут. Кто-то таксует. Кто-то дежурит, охраняя новых русских коммерсантов в свои выходные.
Взамен уволившихся приходят молодые, голодные и злые. Как раз те, кого призвали в армию ещё при Советском Союзе, а вернулись уже в Российскую Федерацию. Ничего не понимающие в окружающей их жизни, но имеющие жгучее желание получить всё и сразу. На заводах и фабриках не платят, а у нас пока ещё платят иногда. Да ещё, как в том анекдоте: «Пистолет дали, и живи как хочешь…»
Шум в коридоре отрывает меня от грустных мыслей. Похоже, что кого-то притащили. Опять принимать заявления, писать бесконечные протоколы и брать объяснения у всяких терпил, твёрдо зная, что украденное у них никогда не найдётся.
Выхожу в коридор, иду в сторону дежурки.
Упс… Не угадал. Никаких ограбленных и заплаканных потерпевших нет.
Зато гаишники притащили двух мутантов в кожаных куртках. Уже упакованы в наручники, но при этом имеют наглый вид и держатся довольно дерзко. Ну-ну… Посмотрим.
* * *
– Здорово, парни! Что тут у нас?
Капитан гайцов спокойно вещает:
– Вон у этого ствол за поясом был. А у водилы документы левые.
– Капитан! Пошли пошепчемся ко мне в кабинет…
А проходя мимо дежурки, кидаю дежурному:
– Вася! Сможешь организовать понятых? Только чтобы по-русски понимали и паспорт был.
– Сделаю…
В кабинете мне гаишник подробно всё объяснил. У чела в правах написано, что выданы они в Калининградской области в этом году. А серия и номер были списаны и утилизированы в Литовской ССР в середине прошлого года.
– О как… Ну ты просто профи, капитан!
– На том стоим, старлей…
– А что у них за тачка?
– «Девятка».
– С доками?
– Там всё ровно… По доверенности.
– Ну и чё? Он тебе денег предлагал?
Капитан чуть не сплюнул на пол. Но сдержался…
– Понимаешь… Сто баксов – это, конечно, хорошо, но…
– Но в данном случае мало.
– Вот именно. Да ещё он борзеть начал. Голос повышать. А тут ещё второй из машины вылез, а у него из-под куртки волына торчит. Ну, мы его под автомат, в кандалы и сюда. Даже мяукнуть не успел.
– «Макар» у него?
– Нет, ТТ. Был бы ПМ, так я бы с ним по-другому разговаривал. У нас недавно на МКАДе экипаж расстреляли. Два ПМ забрали у парней. Перехват объявили. Но что толку…
– Ну да… При таком раскладе сто баксов – это не деньги. А сколько нормально будет?
– Ну… Штука как минимум.
– На двоих?
– Каждому… – Старая шутка заходит на ура.
– Ты уже своих оповестил?
– Нет пока. Оформишь правильно – поделим палку. Не срастётся… Ну что же. Бывает.
– А что? Есть шанс, что не срастётся?
– Легко…
– Обоснуй!
– На волыну у этого бумага на кармане найдётся, что нашёл типа, нёс сдавать в милицию, а тут мы.
– Думаешь, прокатит у него такая шняга?
– Завтра понедельник. Придёт начальство на работу. Им позвонят откуда-нибудь сверху. Или занесут конвертик. И всё дело посыплется как карточный домик. Только мы при этом с тобой не получим ни хрена. Кроме кучи лишних бумаг в качестве отписок. А потом ещё выговор вкатят за плохую раскрываемость.
– И что ты предлагаешь?
– Поработай с ними! Я тебя знаю. У тебя и не такое получается. А я к вечеру заеду. Если не срастётся, всё напишу как надо. Рапорт и т. д.
– Окей, договорились! А с тем, у кого права липовые, что делать? Он без оружия, надеюсь?
– Пустой. Ощупали его. Чистый. А давай так сделаем… Если клиент с тэтэшкой дозреет, то отпустим и этого, а если нет, то обоих и закроем.
– Ага… Попытаемся закрыть. Ты же сам говорил.
– Ну да… Ты прав. Попытаемся. Знаешь, как всё это достало?
– А то… Конечно, знаю… В одной лодке тонем. Ладно. Пойду сперва возьму того, который с волыной. А документы этого водятла пока тоже пусть у меня полежат.
* * *
У дежурки уже стояли и мялись два полупьяных типчика. Похоже, что это и есть мои понятые.
– Вась! А более трезвых не нашлось?
– Какие есть. Скажи спасибо, что хоть такие нашлись в воскресенье.
Ну да… В будние дни с понятыми попроще.
– Давай ко мне сперва вот этого! – Я указал на бугая с торчащей из-за ремня рукоятью ТТ. – А что, гаишники наручники не забрали?
– Не. Мы уже свои перецепили.
– Верну потом. Ключ у меня есть.
– Твой ключ не подойдёт. У нас другая серия.
– Ну лады. Давай свой ключ. Потом верну.
Я забрал задержанного со скованными за спиной руками, двух понятых и повёл их в свой кабинет. Браток, которого я вёл под локоток, вёл себя спокойно, не дёргался, не дерзил. А по пути он успел мне шепнуть, чтобы я дал ему позвонить, и он порешает все вопросы. Я промолчал… Знаю такое дело. Сперва мозг начнут выносить. Потом звонить все кому не лень. Нет уж… Сперва я материал оформлю, все подписи соберу. А потом уже будем разговоры разговаривать и базары базарить.
Я по-быстрому провёл досмотр с изъятием пистолета и упаковкой его в полиэтиленовый пакет. Всё опечатал, составил протокол изъятия. Понятые подписали. Злодей тоже поставил свою закорючку. Но во внутреннем кармане его куртки нашлась сложенная бумага формата А4, на которой неровным почерком, но вполне грамотно было написано, что нашёл он в лесу пистолет на траве и решил сдать его в милицию.
– И где тот лес, в котором вместо грибов пистолеты растут?
– Да за Малаховкой. По Егорьевке.
– А чего там, в Подмосковье, ментам не сдал?
– Да я там никого не знаю, а здесь вот оно – родное отделение.
– А чего у тебя в заявлении число не проставлено?
– А что? Надо было? Извини! Не знал…
Он действительно жил на территории нашего отдела. Я даже его где-то видел на районе.
– Ладно… Я уже вызвал эксперта. Сейчас пальчики откатаем. Сфотографируют тебя на память. На долгую память…
– Начальник! Дай позвонить!
– Погоди… Я ещё с твоим другом не разобрался. Он-то точно не отмажется. Использование заведомо подложного документа – это тоже статья серьёзная. Не такая, как у тебя, но вполне реальная уголовка.
* * *
Я отвёл злодея в дежурку и уже хотел было забрать второго для разговора, когда ко мне обратился помощник дежурного по отделу.
– Тут к тебе гражданин один пришёл.
– Терпила?
– Нет. Это… Адвокат этих двоих.
– О как… Быстро. Но как? Я своему злодею позвонить не дал, хотя он был очень настойчив.
– Ну… Мы тут это… Разрешили второму один звонок. Он сказал, что адвокату.
– Эх, Вася… Погоришь ты когда-нибудь на своей меркантильности. Ладно… Я в кабинет. Пусть заходит.
* * *
Вернувшись в кабинет, я убрал все бумаги в стол, а упакованный и опечатанный вещдок спрятал в сейф.
В дверь кабинета постучали…
– Войдите!
В кабинет зашёл высокий спортивный мужчина. Выглядел он довольно круто. В чёрном кожаном пиджаке, усы, затемнённые очки… Я даже не сразу его узнал. Зато он меня узнал первым.
– Саня? – удивлённо спросил он, снимая очки.
– Лёха?.. Не ожидал тебя увидеть здесь в роли адвоката.
– Да какого, на хрен, адвоката?
Мы обнялись. Как бы то ни было, но боевое братство пока ещё не пустой звук. По крайней мере, для меня.
– Ладно, Саня. Не тяни! Что надо, чтобы этих раздолбаев забрать?
– Лёха, это не мои дела. Их гаишники притащили.
– Но ты что-то можешь сделать?
– Всё сложно. У водилы права поддельные. И гаишник их уже пробил по своей базе.
– Да ладно… Реальные права вроде бы. – Алексей вертел в руках водительское удостоверение, изъятое у водителя «девятки».
– Права-то реальные. Но есть нюанс, как в том анекдоте.
– Слышал такой… И что за нюанс?
– Бланк удостоверения должен был быть уничтожен в прошлом году в Эстонской ССР, после развала Союза. А эти права якобы выданы в этом году в Калининградской области РФ.
– Оба-на… Вот это подстава. Я знал, кто кент купил себе права, но не знал, что они фуфловые. Придётся кое-кому за это ответить.
Он выдохнул.
– А сколько надо, чтобы этих двоих сегодня отмазать?
– Гаишники попросили две штуки.
– За каждого?
– Не. За двоих оптом.
– Ну, это ещё по-божески… Где мне с ними пересечься?
– Ты погоди. Они сами вечером ко мне приедут. Тут такое дело… Надо бы ещё и в дежурку подогнать, чтобы забыли про них.
– Сколько?
– Я думаю, что по сотке на брата.
– И сколько у тебя в дежурке братьев?
– У меня там братьев нет. А дежурных двое.
– Не вопрос. А тебе?
– А я с тебя, Лёха, денег не возьму. Ты мне как брат.
– Тебе что, тут миллионы платят?
– А это неважно. Я друзьями не торгую и денег с тебя лично не возьму.
– Лады. Я тебя услышал, брат. Ты сам раздашь всем этим? – Он махнул рукой в сторону дежурки.
– Да.
Лёха отсчитал мне несколько зелёных соток. Я, не пересчитывая, смахнул их в ящик стола.
– Вот. Держи права этого… Только имей в виду. Они левые на все сто. Так что лучше бы их поменять.
– Да так и сделаем. Тот, кто их подсунул, тот и поменяет.
– Только проследи, чтобы снова фуфло не подсунули, – посоветовал я ему.
– Разберёмся… А волыну вернёшь?
Я протянул ему бумагу о добровольной сдаче найденного в лесу ТТ.
– Ясно… Ну что же. Тогда пошли выпускать на волю этих уродов.
– Одного смогу сразу отдать.
– Которого?
– Водилу. А твоего стрелка сперва надо опросить о деталях того, где и когда он нашёл пистолет.
– Да напиши сам всё, что надо, а он потом завтра забежит и подпишет.
– Ладно. Проехали…
Я дошёл с Лёхой до дежурки и предложил ему подождать на улице. Он вышел, а я занёс в дежурку пару зелёных бумажек и аккуратно положил Васе в ящик стола. Он всё видел и кивнул.
Отпустив обоих задержанных, я вернулся в свой кабинет и заварил себе чаю. Что-то я проголодался.
* * *
Вечером заехал капитан-гаишник, и я отдал ему баксы. Он очень удивился и спросил, сколько мне всего дали.
– Столько и дали. Ты же говорил, что по штуке каждому.
– Я имел в виду тебя и себя, а со своим напарником мы сами поделим. Я человек честный. Мне чужого не надо.
Он заржал…
– Ну, извини! Я тебя не так понял.
– А я уж думал, что ты забесплатно тут работаешь.
– «Ты же меня знаешь, Абдулла. Я мзду не беру. Мне за державу обидно…»
Капитан снова заржал.
– Хорошее кино. Правильное. Только жаль, что мы всё просрали.
Глава вторая
«Если друг оказался вдруг…»
1992 год. Москва. Вечер того же дня
– Василий! Ты этих двоих не оформлял?
– Да нет пока. А что, надо?
– Уже нет. Не было их вовсе. И никто их не видел.
– Видели…
– Кто?
– Наши видели, патрульные, когда понятых приводили.
– Если что, скажешь, что гаишники задержали с левыми документами на машину. А потом пробили – всё нормально. Пришлось отпускать.
– Докопаются: почему не занёс в журнал?
– Не успел. Быстро всё разрешилось. А ты пьяными занимался. Лады?
– Без проблем.
* * *
Я вернулся к себе в кабинет. Штука баксов меня слегка напрягала. Я же сам сказал Лёхе, что не возьму с него денег, а получилось, что взял.
Он оставил мне свой номер телефона. Надо будет ему завтра звякнуть и вернуть. Иначе я себе этого не прощу. Он мне жизнь спас. И то, что я сейчас топчу эту землю, целиком и полностью его заслуга.
Перед глазами снова встают сцены из прошлого… Я тащу под БТР труп Кольки Шведова, чтобы снять с него так нужные мне боеприпасы, а его спину разрывают пули душманского снайпера, которые должны были стопроцентно убить меня. И если бы не прозвучавший за мгновение до этого снайперский выстрел Лёхи, то рука моджахеда явно бы не дрогнула.
Надо чаю попить. Да и поспать немного, пока тихо всё. Три стула в ряд да старая шинелька сверху. Жестковато, но спать можно. А если что… Разбудят меня.
1992 год. Москва. На следующий день
Смена прошла тихо. И так же тихо я с утра слинял, сдав дежурство оперу из соседнего кабинета. Вовка Холодов из армии к нам пришёл уже в звании майора. Но так как в наших оперативных делах он ни ухом ни рылом, пашет обычным опером. Однако думаю, что через годок он уже и в начальники выбьется. Есть в нём что-то такое… Не нравится он мне. Такие всегда стараются пробиться наверх. А потом он и не вспомнит тех, с кем чай-хлеб делил. Наоборот. Постарается избавиться от людей, что знали его тогда, когда он был никем.
Придя домой, я постоял минут пять под душем, смывая с себя пот и грязь прошедших суток, а потом завалился спать.
Разбудил меня пронзительный звонок телефона. Я мог бы давно уже сменить этого дискового монстра в чёрном корпусе на цветной кнопочный, а то и на светло-бежевый импортный, но мне нравился этот неубиваемый аппарат. А его звонок мог меня поднять даже из самого глубокого сна. При моей работе это немаловажный фактор. Иногда звонят и по ночам. И надо срочно лететь туда, не знаю куда, чтобы поймать того, не знаю кого.
– Да.
– Саня! Привет! Не разбудил?
– Лёха? Ты, что ли?
– Ну да. Успел выспаться после суток?
– Нормально.
– Надо бы встретиться.
– Приезжай. Записывай адрес.
– Адрес я твой уже знаю.
– Лады. Через сколько будешь?
– Минут через полчаса.
– Годится. Жду.
* * *
Ну вот и хорошо. Как раз есть повод вернуть ему деньги. Ей-богу, жгут мне карман эти зелёные бумажки.
Начинаю думать, чем угостить друга. В холодильнике ещё на той неделе мышь от голода повесилась. Но я её уже перед заступлением на сутки сварил и съел. Глупая шутка. Но жрать и правда нечего… В магазин, что ли, метнуться? Но у меня в кармане – вошь на аркане. До зарплаты ещё неделя. Если, конечно, дадут вовремя. Нет, есть целая штука вечнозелёненьких баксов, но это табу.
Да что я парюсь? Он же не жрать ко мне едет. Чайку попьём, и ладно.
А зачем тогда он ко мне едет? Вчера вроде бы поболтали обо всём. Судя по всему, он с бандитами связался. Скорее всего, с новыми. Не с блатными же ему общаться. А эти новые – спортсмены, афганцы и просто бывшие вояки. Ребята конкретные, но по большей части беспредельщики. Для них и воровские авторитеты не авторитеты вовсе, а лишь досадная помеха. И что? Он может мне предложить работать на них? Да с хрена лысого! Не моё это. Я хоть и не ангел, но и не беспредельщик.
Осуждать Лёху я тоже не буду. Да и права такого я не имею. Как там в песне было? «Каждый выбирает по себе…» Ну а у нас с ним, кроме прошлого, и нет ничего. Но это прошлое останется навсегда с нами. Надеюсь, что у него тоже такое же мнение.
Звонок в дверь оторвал меня от всяких мрачных мыслей, и я пошёл открывать дверь.
* * *
Часа через два мы уже были слегка бухие. Нет. Не пьяные. А просто слегка на расслабоне. Алкоголь ведь для этого и создан, чтобы расслабиться. А вовсе не для того, чтобы из состояния «человек разумный» превращаться в состояние «быдло оскотинившееся». Хотя многие почему-то этого не понимают.
Лёха притащил с собой пакет, в котором было всё что нужно. И литровая бутыль какого-то вискаря, и закусить.
Я думал, что он начнёт меня агитировать присоединиться к своим делам, но разговор на эту тему и вовсе не заходил. Вспоминали былое и поминали погибших. Немного затронули политику и развал Союза, но тоже всё как-то мельком, на бытовом уровне. Обычные кухонные посиделки, на которых обсуждаются глобальные проблемы мира. Всё как у всех.
Лишь когда Лёшка собрался уже уходить, а я попытался всучить ему эту злосчастную штуку баксов, всё и началось.
– Оставь! – Лёха сказал это таким тоном, что спорить с ним совершенно не хотелось. – Я не собираюсь тебя покупать. Продажных мусоров хватает и без тебя. А хороших друзей не так уж и много осталось на земле. Я знаю, что ты не из таких. Уже успел навести справки. И знаю, что тебе и так живётся не особо жирно. Вот у меня деньги есть, а у тебя нет. Поэтому, как говорится, Бог велел делиться.
Мои вялые отговорки не произвели на него никакого эффекта.
– А давай сделаем так… – Голос у Лёхи был нетрезвый. Но мысли чёткие и ясные. – Давай, выкладывай на стол всё, что у тебя там есть.
– В смысле всё? – Я не особо понял эту его мысль.
– А всё. Рубли, баксы, тугрики… Всё, что есть.
– Не вопрос.
Я вытащил из кармана штуку баксов, из другого несколько рублёвых купюр разного номинала. А потом подошёл к книжному шкафу и, достав томик Карла Маркса с надписью на корешке «Капитал», извлёк из книги ещё триста долларов, отложенных на чёрный день.
Тем временем Лёха уже достал из своей барсетки и бросил на стол две пачки разномастных долларов и кучу рублёвых купюр.
– А теперь… – Он взял да и смешал всё в одну кучу. – А теперь дели на двоих. По-братски. Арифметику ещё не забыл?
– Не забыл.
– Дели! – скомандовал он, а сам стал напевать, изрядно фальшивя: – Хорошо живётся нам. Всё мы делим пополам. Пум-пум-пум-пум. Пополам нам, нам…
Спорить с ним было бесполезно. Я не считал деньги. Я просто тупо раскидывал… Сотку туда, сотку сюда… Свою половину он, не глядя, сгрёб в барсетку, а я свои так и оставил лежать на столе.
– Брат! – на прощание он обнял меня. – Береги себя! В этом мире столько грязи и зла… Не лезь зазря под пули. Живи долго!
Закрыв за ним дверь, я налил в свой стакан немного вискарика. А потом тупо завалился спать, даже не раздеваясь.
* * *
Странно. Но с утра даже голова не болела. Я проснулся даже раньше, чем надо. Привычка вставать чуть раньше будильника уже выработалась в организме за время работы. И это хорошо. Ибо я вчера даже будильник не заводил.
На столе стояли остатки нашей вчерашней вечеринки. Недопитая бутыль, немытые стаканы и недоеденная закусь. Опохмеляться по утрам у меня привычки нет, да и повода опохмелиться в виде больной головы тоже нет.
Взгляд невольно задержался на купюрах, живописно рассыпанных на столе. Отделил зелень от деревянных. Не считая, сунул баксы под матрас, а рубли смахнул в ящик письменного стола. Потом подумал и немного рублёвого капитала распихал по карманам. Пригодятся.
Умылся, позавтракал и пошёл на работу. Вышел немного рановато, но зато прогулялся. Поэтому в отдел заявился уже свежим и в хорошем настроении.
* * *
Меня даже никто и не спрашивал про воскресный инцидент. Похоже, что и дежурная смена, и гаишники никому ничего не сообщили и сообщать не собирались.
«Тотоша», лежащий в сейфе вместе с заявлением о добровольной выдаче, тоже пока никому на фиг был не нужен. О нём я как-то забыл упомянуть при передаче смены.
Сейф у нас был на двоих с капитаном Коробовым. Но он в отпуске и на работу выйдет не раньше чем через неделю. Но всё равно хранить такое в сейфе – себе дороже. Можно нарваться на о-очень большие неприятности. А оно нам надо? Ответ: да… не надо.
Сегодня заберу его и спрячу в одном хитром месте. Домой такое тащить не стоит. Случаи всякие бывают…
1993 год, осень. Москва
Когда стали собирать команду, чтобы отправить к Белому дому, многие из наших отказались. Прямым текстом говорили, что не пойдут стрелять и бить стариков с красными флагами. Да и с другими флагами тоже. Ельцин уже не особо вызывал доверие, но и другие участники тех событий тоже были совсем не ангелы. Пауки в банке… Ну или крысы в бочке… Любой из этих примеров подойдёт. Тот, кто съест всех остальных, тот и король. А уж чей он там король, король пауков или король крыс, то не наше дело.
«Наше дело правое! Мы победим! Победа будет за нами!» Когда-то этот лозунг был верным. А сейчас? Все лозунги прежних времён полетели в топку истории. Нет сейчас ни идеи, ни идеологии. Только деньги, деньги и ещё раз деньги. Как в Польше – у кого больше, тот и пан.
По телевизору или политические дебаты, или порнография с рекламой. Реклама в телевизоре реально задолбала.
* * *
Покупай! Покупай! Покупай! Жрать! Жрать! Жрать! Вложи деньги в наш банк и получишь вдвое больше! Бери деньги! Возьми кредит! Всего под один процент… в день. Акции, хренакции… Чара-банк, Властилина…
А эти слезливые просьбы о помощи по телевизору: «Мы кололись и бухали. Наш ребёнок родился больным. На операцию нужен миллион долларов. Помогите, кто чем может!»
Жрать! Покупай! Деньги! Памперсы! Прокладки! Средство от геморроя! Средство от импотенции! От запора… От поноса… Покупай! Покупай! Покупай!
Когда же это всё закончится?
* * *
Я никуда не поехал… Как раз накануне ноги промочил. Насморк уже есть. Пошёл и взял больничный. А телефон отключил, чтобы больного не тревожили лишний раз.
Смотрел по телевизору прямую трансляцию CNN, как практически в центре Москвы танк, стоящий на мосту, в упор расстреливал Дом Правительства Российской Федерации, который все называли «Белый дом». Правда, после возникшего пожара он надолго стал чёрно-белым.
Помнится, когда в августе девяносто первого года в Белом доме сидел Ельцин со товарищи, в Москву тоже входили танки. Но никто так и не отдал приказ стрелять из танков в центре Москвы. Видимо, духу не хватило ни у кого из тех, кто имел на это право. А вот теперь у Ельцина хватило духу жёстко подавить оппозицию. Ладно… Поживём – увидим, что там дальше будет.
1996 год, январь. Москва
Вечер пятницы. Я снова заступил дежурным. Правда, уже не дежурный опер, а бери выше – ответственный от руководства. Уже пару лет, как я зам по розыску. Капитана недавно присвоили. Обмыли, всё как положено, честь по чести…
Дежурство проходит штатно. Меня особо не дёргают. Пару раз звонили из округа, но пока всё идёт ровненько. Народ хоть и пьёт, но пока не буянит. Поближе к ночи будет веселуха. А пока можно и на ужин съездить. Живу недалеко. Даже наша штатная моторолловская рация легко дотягивается. Сотовыми телефонами нас пока ещё не обеспечили. Да и дорогое уж больно это удовольствие. Зато у бандюков они уже есть.
Я успел уже съесть приготовленный женой ужин, как рация зашумела.
– Первый! Я ноль шестой!
– На приёме ноль первый. Что там у тебя?
– Срочно отзвонитесь в отдел!
Ну ни хрена ж себе. Молодой летёха, ещё не оперившийся оперок, а уже отдаёт приказание старшему по званию и по должности. Тут либо лошадь где-то сдохла, либо произошло нечто очень неординарное.
Отхлебнул горячего сладкого чая и набрал номер дежурки.
– Петрович! Это я. Что там у вас случилось?
– Приезжай в отдел срочно! ЧП. Не по телефону…
– Скоро буду.
* * *
Машина у подъезда. «Шестёрка» цвета подсохшей грязи. В смысле светло-бежевая. Если летом долго не мыть, то почти не заметно. Подсыхая, грязь и пыль становятся светло-бежевыми под цвет машины.
До отдела мне семь минут. Доезжаю быстро.
В дежурке суета и бардак. Молодой оперок выскакивает мне навстречу с укороченным автоматом на плече.
– Ты на войну, что ли, собрался?
– Тут… Это… Заложники…
– Чего? Давай-ка по порядку мне всё изложишь. Пошли в твой кабинет.
А в его кабинете сидела молодая девушка. Одетая, скажем так, не по погоде.
– Это что?
– Она… Это…
– Стоп! Давай с самого начала и не спеша.
* * *
А дело было в следующем. Посетители одной из саун, что вполне себе нелегально работала на нашей территории, вызвали к себе девочек нетяжёлого поведения. Проституток, короче. Но ведь у нас как таковой проституции нет. Так что и девочки эти тоже занимаются вполне себе нелегальным бизнесом.
Ну да ладно… И теми и другими пусть ОБЭП занимается. Это их епархия. А в ту баню мы и сами иногда ходили. «Проверяли», как там пар и так далее. Я даже хозяина этой сауны знаю. Азербайджанец. Брат его на рынке овощами торгует, а он вот баню открыл. Бизнесмены… Баня расположена в полуподвальном помещении жилого дома. Но на первом этаже магазин. Так что многие жильцы даже и не знают, что в подвале баня есть. Звукоизоляция там хорошая. Дом старый. Таких сейчас не строят.
Ну, так вот… Трое клиентов бандитской наружности заказали себе трёх морально раскованных девочек. Всё в порядке. Всё нормально. Всё как обычно… До тех пор, пока не подъехали ещё трое мальчиков. Вот тут девочки и высказали своё нежелание работать сверхурочно. Одна из девчонок каким-то образом умудрилась слинять из бани. И босичком, налегке, прибежала к нам в отдел.
– Я не понял. Мы чё тут? Сутенёры, что ли? Вступаться за обиженных проституток не входит в наши служебные обязанности.
– Но они девчонок взяли в заложники.
– Лейтенант, обожди меня в коридоре. Я тут с дамой поговорю.
Обиженно сопя, молодой оперок вышел из кабинета, оставив меня не только наедине с ночной бабочкой, но и с укороченным автоматом, забытым им на столе.
Разгильдяй! Вон у него и бумаги всякие на столе валяются. А ведь он отходил в дежурку, оставив здесь, у себя в кабинете, постороннюю гражданку, да ещё и с пониженной гражданской ответственностью. Ну, он у меня отхватит по полной. Через день будет дежурить, пока не научится делать всё правильно.
* * *
После беседы с девицей стало ещё хуже. Оказывается, она, пока была тут одна в кабинете, умудрилась позвонить своим, и те сейчас уже едут на разборку по известному им адресу сауны.
А вот это уже хреново. Нам тут только не хватало перестрелки между враждующими группировками. А оружие у парней точно есть. Девица сама это видела.
Ещё с её слов я уже примерно понял, кто там в бане сегодня гуляет. Местные пацаны. Вполне себе серьёзные ребята. И с нами вроде бы здороваются, и там, где живут, не гадят. Раньше не гадили…
Теперь же, если тут сейчас начнётся разборка между сутенёрами и бандосами… Хрен его знает, что будет дальше. Но знаю точно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ни для меня, ни для этих мальчиков с большими пушками.
Оставив полуголую девицу в дежурке, я взял с собой только молодого оперка и поехал с ним на адрес. Причём на все его вопросы я ответил, чтобы не лез. Сам во всём разберусь.
Нет, я не Рэмбо. И не супергерой. Просто я знаю этих ребят. И думаю, что смогу погасить скандал, возникший на ровном месте. Они не беспредельщики. И с ментами стараются не ссориться. Думаю, что если их не провоцировать, то всё можно будет закончить мирно. А вот если нагнать туда пару машин с мигалками да человек мрнадцать в форме с автоматами, то бойня может быть вполне себе кровавой.
Мы подъехали к сауне как раз вовремя. У входа стоял какой-то чёрный внедорожник. Джип не джип, особо я в них не разбираюсь. Причём мне даже удалось увидеть, как в сауну заходят крепкие ребята в кожаных куртках. Я заметил двоих. Но сколько там зашло их до этого? Хрен его знает, товарищ майор. В джипе никого вроде бы не осталось.
Тёлка та из бани сбежала через подвал. Есть там хитрый ход, выводящий в другой подъезд. Я это и раньше знал, когда там ещё и бани-то никакой не было.
– Оставайся здесь, в машине. Будь на связи! Из машины не выходи ни в коем случае.
– Но, товарищ капитан…
– И не спорь! Если начнётся заваруха, под пули не лезь. Сообщишь в дежурку и ждёшь моих указаний. Ясно? А это я с собой возьму.
Я прихватил автомат и поспешил к другому входу.
* * *
Двигаясь по подвалу, я старался не шуметь. А поводов нашуметь было прилично. И всякий мусор под ногами, и торчащие из стен трубы, на которые можно было легко наткнуться головой, а уж после этого знатно нашуметь, матерясь от боли.
Автомат я уже снял с предохранителя и подготовил к стрельбе одиночными. Палить очередями не моё хобби.
Дверь, через которую выбралась девчонка, была даже чуть приоткрыта. С той стороны её прикрывала фальшивая стенка с крючками для полотенец. Хитрая система, но, как всегда, всё просто, как всё гениальное.
Я потянул дверь на себя. Открылась даже без скрипа. Стал пытаться заглянуть в щёлочку фальшивой панели, но это мне не удалось. Прислушался. Журчание воды – слышу. А больше ничего не слышу. Стараясь не шуметь, аккуратно начинаю открывать деревянную панель с вешалками. Щель становится шире. И первое, что я вижу, это труп толстого голого бугая с простреленной башкой. Вокруг головы уже натекла довольно-таки приличная лужа крови.
Не спеша перешагиваю через нижнюю часть фальшивой стенки, попадаю внутрь помещения с большой кроватью. На кровати ещё один труп. Лежит лицом вниз. Кровь на простынях и на подушке.
Рассмотреть его не успеваю, так как мне в затылок упирается что-то жесткое, судя по всему металлическое.
Похоже, что пока я, шифруясь, как дурак, пробирался в комнату, за фальшивой дверцей меня уже кто-то поджидал.
– Тихо! – раздался приглушённый голос. – Медленно положи оружие на пол. А резких движений делать не надо.
Глава третья
Судьба порой была ко мне сурова,
Но мне везло невероятно.
Там, где другие шли до гроба,
Я умудрялся выходить обратно.
1996 год. Москва. Сауна. Те же и там же
Стараясь делать всё медленно, как и рекомендовал мне стоящий позади меня человек с пистолетом, приставленным к моему затылку, я стал опускать автомат на пол.
– Парень! Я из милиции. Лучше тебе не дёргаться. Всё равно все выходы уже перекрыты.
– Стой. Замри!
Я замер в полуприседе, так и не донеся оружие до пола.
А незримый собеседник продолжил:
– Саня! Не дёргайся. Я сейчас уберу пушку. Не стреляй.
– Лёха?
Я выдыхаю и распрямляюсь.
Да, это действительно Алексей. Повзрослевший. Но по-прежнему с усами и в затемнённых очках. Но сейчас эти очки смотрятся довольно-таки глуповато на его лице. Это как в шубе в бане.
– Это твоих рук дело? – киваю я на два трупа.
– Моих. Там ещё в другом зале трое «двухсотых».
– А девчонки где?
– В парилке запер. Не трогал я их. А это твои снаружи в дверь ломятся на парадном входе?
– Нет. Это к тебе сутенёры приехали на разборку.
– Сколько их?
– Четверо или пятеро. Не больше. Приехали на одном джипе.
– Ясно. А твои где?
– Какие мои?
– Ну, те, которые все выходы перекрыли?
– Нет никого. Молодой оперок с ПМ сидит недалеко от главного входа и от испуга гадит под себя. Типа выход пасёт. Но у него рация. С перепугу может и подмогу вызвать. Что тут у тебя было?
– Да парни тут перепили. И решили девок хором оприходовать. А те начали ерепениться. Одна сбежала вот… Судя по всему, она уже у вас в конторе.
– Ага… Иначе что бы я тут делал?
– Вы их крышуете?
– Я – нет. Но она наговорила в дежурке, что её с подругами в заложницы взяли, а она сбежала. Так и прибежала в отдел босая и полуголая. А ты как тут оказался?
– Приехал с шефом. А тут такой блудняк.
– И что дальше?
– Да надоело мне это всё. И тут оказалось, что в одном месте собрались все, кто меня знал в этой банде. Удобный случай… Да и не люблю я весь этот беспредел. А тут эти с девчонками… Им и так несладко. А у меня принцип – «Кроме женщин и детей».
– Я тоже видел этот фильм. А ты что, как тот Леон?
– Типа того… Не об этом речь. Скоро эти там дверь сломают. Да и шумят они прилично. Похоже, что они банщика уже обнулили. Он там за дверью оставался в соседнем помещении.
– Может, уйти? Запасной выход чист. Там никого нет.
– Тогда искать будут конкретно. Девки-то видели меня. Опишут приметы.
– Тебя ещё кто-то знает так хорошо, как эти? – я указал на трупы.
– Нет. Только ещё один человек. Но он… Его здесь нет.
– Сбрей усы. Постригись. Никто и не опознает. Ты здесь не наследил. Пальчики твои в базе есть?
Он показал мне свои руки в тонких кожаных перчатках.
Шум ломаемой двери мне не понравился. Глядишь, через пару минут ворвутся сюда рассерженные сутенёры.
– Слушай, Лёха! А давай сделаем так…
* * *
Ворвавшись в сауну, ребята в кожаных куртках увидели, что в зале три человека. Один сидел в кресле лицом к двери, а двое примостились на диванчике. Причём один из них был в одежде, а другой совсем почти что голый. Но все трое целились из пистолетов в сторону входной двери.
Возникла быстрая перестрелка. Причё
