Светлана Локтыш
Наталья Литвишко
Инна Михайловская

Калейдоскоп

Сказки и рассказы

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Иллюстратор Анна Белая

Редактор Светлана Локтыш

© Светлана Локтыш, 2018

© Наталья Литвишко, 2018

© Инна Михайловская, 2018

© Анна Белая, иллюстрации, 2018

Калейдоскоп чуть поворачивается в руках — и где-то в его темной глубине благодаря цветным стёклышкам рождаются всё новые узоры. В жизни человека, как в калейдоскопе, ничто не возвращается, не повторяется в точности.

В сказках и рассказах, написанных участниками третьего курса писательского мастерства, отображена эти неповторимые судьбы героев.

16+

ISBN 978-5-4493-5703-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Калейдоскоп
2. Вместо предисловия
   1. Что там, за новым поворотом?
3. Слово авторам
   1. Дайте слово — будет рассказ!
   2. Рука об руку с музой
   3. Вслед за плодами фантазии
   4. Писать как дышать
4. Сказка — ложь, да в ней — намёк…
   1. Новые приключения Буратино
   2. Звездный принц
   3. Волшебное превращение Землянички
5. Не повышай голоса, рассказ ведя…
   1. Калейдоскоп
   2. Подарок бывшего бойфренда
   3. Что скажут люди

Вместо предисловия

Что там, за новым поворотом?

Калейдоскоп чуть поворачивается в руках — и где-то в его темной глубине благодаря цветным стёклышкам рождаются всё новые узоры. Одну и ту же картинку невозможно увидеть дважды, как не получится и предусмотреть, какой новый рисунок ждёт при следующем повороте картонной трубочки.

В жизни человека, как в этом таинственном оптическом приборе, ничто не возвращается, не повторяется в точности. Невозможно и предсказать, что ждёт нас за очередным поворотом, произнесённым словом или совершённым поступком.

В произведениях нового сборника, написанных участниками третьего курса писательского мастерства, отображена именно эта неповторимость судеб героев — выдуманных или почти реальных, имеющих прототипы. И не только паренька Мишки из рассказа «Калейдоскоп» Натальи Литвишко, который в силу возраста ли, оптимизма ли, но верит, что есть более светлая жизнь, чем досталась ему и маленькой сестренке.

Нет и не может быть возвращения к прежним отношениям между красавицей Мариной и ее бывшим другом из рассказа «Подарок бывшего бойфренда», о чём неоднозначно говорит его неблаговидный поступок. Не вернуть назад утерянные годы и близость дочери Вере Адамовне из рассказа «Что люди скажут». И неважно, что герои пока этого не поняли и совершают привычные ошибочные действия. Последствия, которых они не ожидают, заставят рано или поздно осознать многие вещи в жизни и измениться.

На этот раз в сборнике размещены не только рассказы, но и сказки для детей. Курс писательского мастерства, который традиционно длился месяц, на этот раз проходил по обновлённой программе.

В результате каждый участник (а смелых оказалось трое) должен был не только освоить азы теории создания небольших литературных произведений, но и выполнить практическое задание — написать по рассказу и по сказке, а затем выправить и отредактировать их.

Шесть произведений мы представляем вниманию читателей. Тексты, как и обложку сборника, украсила своими акварельными работами Анечка Белая — дебютантка в оформлении книг, но несомненно талантливая личность.

По ещё одной сложившейся традиции, авторы расскажут немного о себе в мини-зарисовках.

Надеемся, вам, дорогие читатели, будет интересно переворачивать странички нового издания. И если каждое перелистывание, как поворот калейдоскопа, станет желанным, если вас поведёт вперёд стремление поскорее узнать, что ещё предложит героям очередная фантазия их создателя, — значит, мы как авторы состоялись.

Нам, в свою очередь, интересно и полезно узнать ваше мнение о прочитанном. Пишите на адрес: svetlana.loktish@gmail.com или оставляйте отзывы в комментариях на наших сайтах: https://panisvetlana.ru/ и http://nlitvishko.ru/.

Приятного чтения!

Светлана ЛОКТЫШ,

член Союза писателей Беларуси,

тренер курсов писательского мастерства.

Слово авторам

Дайте слово — будет рассказ!

В третий раз, думаю, что сообщить о себе. Дважды писала в прошлом году для сборников «Волшебная скалочка» и «Серёжки с топазами». В эти сборники вошли рассказы и сказки участников курса писательского мастерства, которые и тогда проводила Светлана Локтыш.

Оказывается, рассказать о себе не так просто, как написать рассказ или сказку. Да, да, не удивляйтесь, дорогие читатели, это так!

Всё как у всех: появилась на свет, училась, работала, вышла замуж, родила детей. Замужем уже почти сорок лет и детей у меня семеро. Этим, пожалуй, отличаюсь от других. Да ещё тем, что могу придумать историю на ровном месте.

Помните знаменитые слова Архимеда? «Дайте мне точку опоры, и я переверну землю». Вот и со мной так: дайте любое слово — и я придумаю рассказ. Землю своими рассказами и сказками я, конечно, не переверну, но помогу сделать лучше.

И это не пустые слова. Я пишу добрые рассказы. А только доброта и красота могут спасти мир. Искренне в это верю.

Наталья ЛИТВИШКО

Рука об руку с музой

Моя родина — северо-восток Сахалина. Окна квартиры смотрят на суровое побережье Охотского моря, частицы Северного Ледовитого океана. С этой стороны всегда дует пронзительный Норд-Ост, а стиль одежды даже летом определяется наличием или отсутствием льдов на горизонте. Но это не мешает мне радоваться жизни, увлекаться вышивкой, любить скандинавскую ходьбу зимой, велосипед — летом и пробовать силы в литературе.

Когда-то в детстве я мечтала стать писателем, журналистом, а затем литературным переводчиком. Несмотря на то, что сочинение стихов сменили дополнительные занятия английским, тяга к литературе осталась. Даже сейчас, когда детские годы давно позади.

Почему мечта так и не сбылась? Юность выпала на 90-е годы, когда в приоритете было выживать, а не исполнять желания. Но время показало: от себя не убежишь. Кажется, Вселенная почувствовала мой порыв и решила дать еще один шанс. А неуемное любопытство привело в блог Светланы Локтыш и подтолкнуло к участию в писательском курсе «Писатель во мне».

Раньше я считала писательство уделом посвященных, даром, доступным не каждому, требующим вдохновения.

Но теперь, когда курс позади, уверена: дар доступен всем, кто не боится завоевывать новые вершины. Только в этом случае муза не заставит ждать своего прихода, а сама пойдет рука об руку с автором.

Инна МИХАЙЛОВСКАЯ

Вслед за плодами фантазии

Мир удивителен. И сейчас наступил тот самый интересный этап в жизни, когда впереди много дорог и кажется, что все они — твои. Ты всё сможешь. Или попробуешь. И всё успеешь, поэтому можно никуда не спешить.

Да и нужна ли спешка, когда держишь в руке карандаш или кисть, а в голове идет непрерывный процесс «перевода» полученной информации в новые образы?

Вот грифель касается бумаги, и вскоре она оживает вместе с изображёнными героями — плодами необузданной фантазии. Разве это не чудо?

Не случайно мама не раз говорила, что у дочери есть характер. Я с раннего детства знала, чего хочу: вот этого чуда, когда, как по волшебству, из ничего рождается новый мир. Пусть не всамделишный, пусть виртуальный, но всё же наполненный жизнью.

Потому за свои 17 лет успела попробовать себя в живописи — занималась в студии рисования при гимназии, в моделировании одежды — год отходив в студию «Шкаф», а затем еще познакомиться с архитектурой в «Школе юного архитектора». И прийти к выводу, что интереснее всего — мультипликация, а также увлечься 3D-моделированием.

А впереди ждет…

Нет, не стоит загадывать. Просто знать, что впереди еще много всего увлекательного, что сделает жизнь яркой, насыщенной, неповторимой.

Анна БЕЛАЯ

Писать как дышать

Однажды с трепетом в душе я решилась показать первые подростковые стихи взрослому, уважаемому мной человеку. Она почитала — и небрежно отложила тетрадь со словами: «Чем так писать, лучше не писать вовсе».

Это был удар под дых, от которого я не могла оправиться много лет. И когда снова начала писать, долго не воспринимала себя как автора всерьёз, скромно называясь «любителем». Свои опыты сравнивала с творчеством классиков — и понимала, что мне до них как до неба. Это также не придавало решимости заниматься тем, что нравится.

Многое пришлось пережить, переосмыслить, переосознать, прежде чем поняла: писать — это моё, а писатель ты или писака — это в первую очередь зависит от того, как сам себя воспринимаешь.

Теперь даже если бы все вокруг убеждали меня в бездарности, я бы писала. Потому что знаю: это так же важно, как дышать, — иначе ничего из того, что вижу вокруг, не радует, не удивляет, не вызывает трепета.

А я хочу радоваться, удивляться и восхищаться — только так можно всеми фибрами души ощутить жизнь. И еще хочу, чтобы люди, чья муза пока глубоко дремлет, пробудили её, поверили в себя и нашлись в творчестве.

Светлана ЛОКТЫШ

Сказка — ложь, да в ней — намёк…

Новые приключения Буратино

— Всё будет хорошо и даже ещё лучше! — крикнул Буратино на прощание артистам театра «Золотой ключик» и, не оглядываясь, направился к городским воротам.

Времени совсем мало, рассуждать некогда. Новый сезон не за горами. А вчера принесли дурацкое предписание «О закрытии театра за нарушение авторских прав». Видите ли, артисты используют чужие пьесы без разрешения автора. А автор — Карабас-Барабас. «Его козни! Но не идти же на поклон к доктору кукольных наук», — думал Буратино, шагая по булыжной мостовой.

Сменить репертуар и поставить мюзикл или волшебную сказку — не проблема. В загашнике у Буратино лежало несколько сценариев. И даже репетировать начали новые пьесы.

Загвоздка в том, что не научились ещё артисты быть свободными, слишком долго Карабас-Барабас держал их в одном амплуа. Значит, нужно искать свежих, рядом с которыми и старые раскрепостятся, раскроются, засверкают новыми гранями таланта.

Где брать артистов, Буратино не представлял. Он просто сбежал от Пьеро, который ныл:

— Нас закроют. Придётся возвращаться к старому хозяину. Он опять будет бить плёткой и вешать на крючки.

Этого Буратино допустить не мог. Оставалось одно — действовать по обстоятельствам.

Солнышко припекало. Мысли в голове скакали, как кузнечики в траве: «Зачем я обидел Говорящего Сверчка? Он бы поворчал, но совет подкинул. Может быть, у старого Джузеппе есть ещё подходящие полена, чтобы сделать кукол? Зря не заглянул к нему. И папы Карло нет дома, он бы непременно что-нибудь придумал. Но папа на ярмарке в соседнем городке. Эврика! Надо скорее бежать в соседний городок и найти папу Карло».

Дорога тянулась вдоль кромки леса и скрывалась за горизонтом: «Так я и за два дня не дойду. Через лес быстрее», — Буратино смело свернул под кроны деревьев.

— Какая красота! — он сорвал цветок, понюхал длинным носом и вприпрыжку побежал по узкой тропинке.

В листве щебетали птички, жужжали пчёлы, дятел в отдалении отстукивал азбуку Морзе по сухому стволу. Вдруг Буратино показалось, что кто-то плачет. Он оглянулся по сторонам и увидел корзинку: «Раз есть корзинка, значит, где-то рядом и её хозяин».

— Кто тут есть, отзовись! — крикнул он.

Плач усилился. Буратино раздвинул кусты. На пеньке сидела девочка.

— Ты кто?

— Красная Шапочка. А ты?

— Буратино. Чего ревёшь?

— Упала, коленки разбила. Больно… — она размазывала слёзы по лицу.

— Больно — это как?

— Больно — это больно. Ты что, сам не знаешь?

— Нет, я деревянный.

— А почему говоришь тогда? — удивилась Красная Шапочка.

— Я кукольный человечек. Выступаю в театре.

— Ух, ты! Я бы тоже хотела играть на сцене, — девочка поправила шапочку.

— Так пошли к нам в театр. Я как раз артистов ищу, — обрадовался Буратино.

— Не могу. Мне бабушке пирожки отнести нужно. Да и мама не отпустит, — девочка опустила голову.

— Ты просто никчёмная девчонка! Боишься сама принимать решения, — Буратино презрительно отвернулся.

— Нет, не боюсь. Пошли вместе к бабушке. Волк уже побежал предупредить её, что гостинцы несу.

И отправились они дальше вместе. Буратино соображал: «Будь она мальчишкой, я бы предложил просто сбежать из дома. А что любят девчонки? Наряжаться!»

— Если пойдешь к нам, будешь ходить в красивых платьях и сменишь деревянные башмаки на туфли с каблуками.

— Туфли? С бантиками? — глаза Красной Шапочки загорелись.

— А то!

— А жить где буду?

— В театре есть общежитие. Там Мальвина живёт и другие.

— Сама Мальвина? — недоверчиво переспросила девочка.

— Она моя подружка. Я и тебя познакомлю.

«Рискнуть? Сколько можно таскать пирожки бабушке? Так и жизнь пройдёт, — рассуждала Красная Шапочка. — А тут сцена, новые друзья…»

— Согласна!

«Ловко я её!» — похвалил себя Буратино.

— Что ты умеешь делать?

— Пирожки печь, пол мести, читать и писать.

— Это тебе вряд ли пригодится. Стихи знаешь, петь можешь?

Красная Шапочка запела чисто и звонко, даже птицы, заслушавшись, притихли.

«Не пропустите! Юное дарование на подмостках сцены!» — представил Буратино афиши нового сезона.

Размечтавшись, он не заметил, как дошли до места. Небольшой домик утопал в цветах.

— Бабушка! — громко позвала Красная Шапочка.

Дверь открылась, и на пороге показался Волк.

— Бабушка за грибами пошла, — он довольно поглаживал толстый живот. — А это кто?

— Буратино, деревянный мальчик, актёр и директор театра по совместительству, — представила Красная Шапочка нового друга.

Буратино шаркнул ножкой и почтительно склонил голову.

— Деревянный? — Волк поморщился: «Несъедобный, да и свидетель лишний». А вслух сказал: — Позвольте представиться: Волк, одинокий романтик, — он поправил бабочку на шее. — Потомственный искатель приключений.

«Какая фактура, какой голос. Вот бы такого заполучить в артисты», — соображал Буратино.

— Господин Волк, а чем вы занимаетесь по жизни?

— Ищу пропитание, работаю сказочным злодеем. Иногда меня хотят представить глупым. Сказку «Лиса и волк» знаете? Так это не про меня, про брата моего.

Он запел чудесным баритоном:

— Я грущу, я тоскую в печали.

Я не понят и я нелюбим.

Я хочу, нет, я просто мечтаю

Стать другим, стать другим, стать другим…

Буратино зааплодировал:

— Господин Волк, а вы не хотите попробовать себя на сцене?

— Я? На сцене? Предложение интересное. Условия узнать можно?

— Сразу виден деловой подход! Правильно, чего тянуть кота за хвост, — и Буратино начал расписывать жизнь в театре.

— Извините, меня интересует питание. Я смогу съедать по одной бабушке в день?

— Так ты съел мою бабушку? — Красная Шапочка кинулась на него с кулаками. — Верни её немедленно!

Волк разинул пасть, растопырил лапы и пошёл на девочку. Буратино испугался, что Волк сейчас проглотит Красную Шапочку и затараторил:

— Господин Волк, питание в театре трёхразовое. Свежих бабушек я вам не гарантирую, но мясо с рынка получать будете.

— Даже говядину?

— И говядину, и баранину. Условие одно: верните бабушку.

Волк присел на большой камень: «Что делать? Бабушки не всегда попадаются. А тут кормить будут. Крыша над головой… И опять же, известность».

— Хорошо, я принимаю предложение, — решился он и быстро побежал за угол дома.

Но через минуту с громким криком «Спасите!» Волк кинулся к Буратино. За ним гналась бабушка с лопатой в руках.

— Паршивец! Сколько можно меня есть?!

Буратино не растерялся:

— Мадам, вы такая страстная! Какая экспрессия, какой темперамент. Преступление — прятать такой дар в лесной глуши.

— Чего? — старушка замерла на месте.

— Может, вы желаете дарить свой талант зрителям? Будете выходить на сцену. Огни рампы, аплодисменты, цветы и ужин с шампанским…

— Бабушка, — завизжала Красная Шапочка, — соглашайся! Такой шанс выпадает раз в жизни.

— Кто этот маленький льстец? — спросила внучку пожилая женщина.

— Буратино Карлович, директор театра и известный актёр.

Бабуля игриво поправила чепец на голове.

— Так вы говорите, экспрессия? А Дездемону я сыграть смогу? Или и в театре придётся играть старушек?

— Мадам, репертуар мы обсудим и согласуем. Жду вашего ответа.

— Молодой человек, в моём возрасте другие предпочитают спокойно доживать свой век на скудную пенсию. Но я не из их числа, — она подмигнула Буратино.

— Отлично! — захлопала в ладоши Красная Шапочка. — Тогда в путь, — ей уже не терпелось увидеть Мальвину и познакомиться с другими артистами.

— Э, нет! Во-первых, нужно пообедать. Во-вторых, закрыть домик, а то ходят тут всякие, — Бабушка покосилась в сторону Волка. — А загородная недвижимость в экологически чистом районе всегда пригодится.

— Мадам, как вы могли подумать обо мне плохо, — оскорбился Волк. — Я, конечно, могу позволить себе лишнее, но я не вор!

Чтобы сгладить назревающий конфликт, Буратино подхватил старушку под руку и отвёл в сторону:

— Мы можем всей труппой выезжать сюда на отдых? Или использовать в личных целях?

— Шалунишка! — погрозила ему пальцем бабушка и прошептала: — Я вам дам запасной ключик.

— Поспешим, господа! — поторопил всех Буратино. — Нас ждёт сцена.

В город каждый шёл, думая о своём.

Красную Шапочку терзал страх: «Что будет, если мать найдёт меня? Нужно подружиться с Волком. Если что, попрошу его разобраться. Да и Буратино не откажет в помощи».

Волк предвкушал сытную жизнь. Мучили вопросы: «Как быть с инстинктами? Если захочу повыть на луну, убегу в лес. Ночью же нет представлений. А вот если погоняться за зайцем захочу? И как выдержать соблазны: бабушка каждый день будет перед глазами, да и другие?» Ответов пока не было.

Бабушка радовалась, что на старости лет счастье улыбнулось ей. В молодости она мечтала о сцене, но замужество, дети, внучка… И вот мечты сбылись.

Буратино восхищался собой: «Как быстро я нашёл артистов для своего театра. Говорящий Сверчок будет доволен мной. Папа Карло сможет гордиться — я сам решил все проблемы. И Мальвина непременно похвалит».

Жизнь заиграла новыми красками. А впереди ждали новые приключения.

Наталья ЛИТВИШКО

Звездный принц

В маленькой северной стране жил большой сильный человек по имени Джон-лесоруб с женой Мартой и детьми. Каждое утро ходил Джон в лес рубить деревья. Однажды зимним вечером вышел на крылечко трубку покурить да подумать о жизни. Вдруг в небесах сверкнуло что-то и упало за изгородью.

Подбежал к тому месту лесоруб и увидел пакет — сверкающий, будто сама звезда упала на грешную землю. Развернул Джон свёрток и ахнул: смотрят на него глазёнки мальчишечки — хорошенького, словно ангел небесный. А на шее у него — амулет-звезда.

Понёс мужчина малыша в дом.

— Гляди, Марта, какое чудо я нашёл во дворе, — развернул он расшитую материю.

— Младенец? Зимой? Откуда? — удивилась женщина, бросив греметь посудой в тазу.

Рассказал муж, как нашёл ребенка среди снежной улицы, и задумались они, что с ним теперь делать.

— Давай оставим себе, будет помощник в семье, — предложил Джон.

— Ты в своём уме? Семерых своих прокормить проблема, а чужого… И что скажут люди? — замахала руками Марта.

— Неужто бросим его на морозе? Будь милосердной, ты же мать!

Остался найдёныш жить в семье лесоруба. Но так отличался от своих братьев, что сельчане в шутку прозвали его Старри-подкидыш. Мальчик не сердился, потому что характера был доброго и незлопамятного.

Старри старался помогать отцу. Но не получалось у него совладать с отцовским инструментом: то топорище из рук выпадет, то пила соскользнет. Поэтому в лесу проку от него было мало: принеси-подай-подержи — вот и все таланты. Но в редкие минуты отдыха парень мог завернуть такую байку, что суровые лесорубы слушали, раскрыв рты.

Белокожий и светлоглазый, Старри выделялся среди ребят не только внешне. Каждый вечер любил он сидеть на крылечке и наблюдать, как загораются звезды на небосклоне. И такая тоска томила его душу!

— О чем грустишь, сынок? — присел рядом отец однажды, когда увидел, как задумчиво сын смотрит на вечернее небо.

— Не знаю, отец, сердце в груди замирает, когда вижу звёзды над головой. Будто зовут меня, а кто и куда — не могу понять, — вздохнул мальчик в ответ.

— Значит, пришло время для серьёзного разговора…

И поведал Джон-лесоруб историю, как нашёл таинственный сверток. Показал плащ-накидку, расшитую золотыми звёздами, в которую был завернут младенец. Рассказал, как решили они с матерью воспитать мальчика как родного.

Старри удивился, узнав, что неродной. Но остался благодарен за то, что незнакомые люди не бросили его погибать среди снегов. Вспомнил доброту Джона и Марты, которые никогда не попрекали за ошибки и детские шалости.

— Как же мне найти своих родных? — спросил он у названного отца.

— Про то никому неведомо, — вздохнул Джон.

После разговора Старри всю ночь не мог уснуть. А утром подошел к родителям:

— Матушка, отец, спасибо за всё, что для меня сделали. Но чует моё сердце, должен я найти своих настоящих родителей. Прошу вашего благословения на дальний путь.

— Что ты затеял, сынок? — запричитала Марта, вытирая фартуком натруженные руки. — Кто же будет помогать отцу в лесу, и разве мы не были добры к тебе?

— Не надо, мать, — остановил её Джон. — Не маленький уже, пусть делает то, что велит сердце.

Получил Старри благословение и начал собираться. Завернулся в плащ, расшитый золотом, — и вдруг почувствовал, как неведомая сила оторвала его от земли и понесла куда-то.

Очнулся мальчик в незнакомом городе. Крыши домов были увенчаны серебряными звёздами, по улицам бродили ремесленники, уличные торговцы, милые барышни, стражники с копьями наперевес, носилась весёлая детвора. Жизнь кипела, и никому не было дела до незнакомца в ярком плаще.

— Скажи, добрый человек, куда я попал? — спросил Старри у бедного шарманщика.

— В Звёздное Королевство, — печально ответил музыкант.

— Почему так грустно ты об этом говоришь?

— Как же не грустить? — вздохнул старик и поведал ему удивительную историю.

Двенадцать лет назад в Звёздном Королевстве правила королевская чета. Они так обожали друг друга, что вскоре у них родился сынок — Звёздный принц. Правители Королевства делали всё, чтобы в стране не было войн и несчастий.

Но Министерством Звёздных наук управлял Чёрный Звездочёт — завистливый и злобный интриган, который мечтал о власти. Никто не знает, как он захватил трон. Но вскоре Король с Королевой были свергнуты и превращены в нищих-скитальцев, а жить в стране стало тяжело.

— А как же Звёздный принц? — спросил мальчик.

— Никто не знает, что случилось с малышом, но все надеются на его возвращение, — закончил историю музыкант.

— Как я могу найти Королевский Дворец?

— Это самый роскошный замок в стране! Пойдёшь от базарной площади в сторону сопок и выйдешь к зданию с золотой звездой на крыше.

Поглядел Старри, куда указал ему прохожий, и увидел Королевский Дворец. «Недалеко, быстро дойду», — решил мальчик и вскоре очутился перед грозными дворцовыми стражниками.

— К кому? Зачем? — загородили путь бравые вояки.

— К Звездочёту, есть разговор! — храбро ответил Старри.

Легкий ветерок откинул ткань с его груди, на которой блеснул талисман-звезда.

— Проходи! — посторонились стражники.

В огромном зале Чёрный Звездочёт дремал на троне. Маленькое тельце карлика утонуло в ложе кресла, короткие ножки в ботинках-колодках болтались в воздухе. Старри деликатно шаркнул ногой, чтобы привлечь внимание. Правитель королевства приоткрыл один глаз и подпрыгнул от неожиданности:

— Вот так сюрприз! Звёздное Высочество почтило нас своим присутствием!

Старик спрыгнул с трона и устремился к Старри.

— Если ты узнал меня, может, скажешь тогда, где Король и Королева?

— Хочешь увидеть их? — злобно усмехнулся колдун. — Ты уже взрослый и знаешь, что за всё нужно платить. Что я получу взамен, если скажу, где они?

— Говори прямо, чего хочешь?

— Есть у меня одна ма-а-ленькая мечтулька… — хихикнул Звездочёт, теребя седую бороду. — Волшебный Голубой Алмаз, наверняка ты слышал о нём?

— Н-нет… не помню, — неуверенно протянул Звёздный принц.

— Ну, это не важно. Я хочу, чтобы ты нашёл и принёс его сюда из глубин Подземелья. После этого узнаешь, где искать родителей.

— Но как попасть в Подземелье? — растерялся Старри.

— Это меня не волнует. Как хочешь, так и ищи. Но если к рассвету я не буду держать в руках Голубой Алмаз — не видать тебе мать и отца до скончания веков! — с этими словами Чёрный Звездочёт указал на дверь.

Побрёл мальчик искать вход в таинственное Подземелье. Искал в окрестных лесочках, на морском побережье, спрашивал у местных старожилов, но никто не мог ему подсказать путь.

Вот и сопки с зарослями терновника. На небольшой полянке, заметил Старри, бьется что-то в траве. Подошёл ближе и увидел стрижа, попавшего в силок. Вспомнил мальчик семью лесоруба, в которой всегда помогали попавшим в беду.

— Спасибо тебе, Звёздный принц! — вдруг сказала птица нежным голосом, когда стала свободна.

— Откуда ты меня знаешь? — удивился Старри.

— Как не знать наследника Звёздного Королевства, ведь только он имеет право носить талисман-звезду.

— Может, ты знаешь, где вход в Подземелье? — с надеждой спросил принц и рассказал о Голубом Алмазе.

— Не знаю, уж прости меня, — глаза стрижа повлажнели. — Но может, мой дружок Бурундук знает? Ведь его норка глубока и может быть близка к Подземелью…

Не успел стриж позвать бурундука, как из кустов послышался слабый шорох и отчаянный писк. Увидел мальчик в капкане полосатого зверька. «Кому пришло в голову ловить здесь бурундуков?» — мелькнуло в голове, когда Старри освободил его лапку.

— Спасибо, добрый человек, — пропищал зверек, — что я могу для тебя сделать?

— Помоги найти путь в Подземелье, — попросил мальчик и поведал свою историю.

— О-о-о, Ваше Звёздное Высочество, дорогу в него могут знать только гномы, это же их промысел.

— Жаль, друзья мои, что вы не можете помочь, — грустно вздохнул Старри. — Но всё равно я вам благодарен. Теперь знаю, к кому обращаться. Пойду искать гнома.

— Мы не можем просто так отпустить тебя. Возьми это, — бурундучок протянул мальчику пастушью дудочку. — Если понадобится помощь, дунь в эту свирель три раза, мы и появимся.

Старри сунул подарок в голенище сапога и пошел дальше. Вскоре стал он подниматься на сопку. Чем выше взбирался, тем сумрачнее становилось небо над головой.

Вдруг под ногами послышался крик: «На помощь!». Старри чуть не попал ногой в ямку, в которой барахтался человечек, пытаясь отцепить сюртук от коряги. «Гном — вот так удача, я почти у цели!» — обрадовался Звёздный принц. Одним движением он помог карлику освободиться.

— Уф, спасибо, Ваше Высочество, — раскланялся гном. — Какая нужда привела Вас в столь мрачное место?

Выслушав историю о злоключениях Старри, гном почесал затылок:

— Н-да… интересно… Я знаю, где вход в Подземелье, но попасть в него непросто, нужно быть ростом с меня.

— Что же делать? — расстроился принц. — Если до рассвета не добуду Голубой Алмаз, не видать мне родителей.

— Если позволите, попробую помочь. Подождите меня в лесочке у сопок. А я спущусь в Подземелье…

Наступила ночь, холодный туман лёг на равнину, лес наполнился ночными звуками. Старри дремал, закутавшись в тёплую плащ-накидку. «Успею ли принести колдуну Алмаз до рассвета?» — подумал сквозь сон — и ответ услышал уже наяву.

— Успеете, Ваше Звёздное Высочество, — перед ним стоял гном с камнем в руке. — Не знаете вы всей правды о волшебном Алмазе. Сила его — чудодейственная. Если в порошок стереть и в пищу добавить — можно всемогущим стать. А если вставить камень в талисман, что у вас на груди, — родители найдутся. Но сделать это надо утром на главной площади Королевства.

— Значит, Чёрный Звездочёт решил меня обмануть? И если я отдам ему камень, то никогда не увижу родных? — молнией сверкнула в голове Старри внезапная догадка.

Гном-волшебник только молча кивнул и исчез.

К Звёздному Королевству Старри направился решительной походкой.

— Я знаю, зачем тебе нужен Голубой Алмаз, подлый интриган. Ты погубил моих родителей, а теперь хочешь взяться за меня? — мальчик держал в руке самородок. — Не бывать этому!

Чёрный Звездочёт злорадно захохотал:

— Кто ты такой, чтобы угрожать мне, несмышлёныш… Стража, заберите у него камень! — приказал карлик.

Стражники обступили Звёздного принца. Старри сопротивлялся, но что мог сделать мальчик против здоровенных мужиков.

— Утром мы сожжём тебя на костре, мерзкий мальчишка. И никто не узнает, кто ты на самом деле. А теперь — в темницу его! — распорядился Чёрный Звездочёт.

Приковали Звёздного принца цепью в тёмном подвале высокой башни. «Что делать?» — размышлял юный пленник.

Вдруг что-то стукнуло о каменный пол: упала волшебная свирель, подарок бурундука. Мальчик поднял ее, трижды дунул — и тут же перед Старри возникли стриж и бурундук.

— Знаем, Звёздное Высочество, про вашу беду, и готовы помочь…

— Я проберусь в спальню к Звездочёту и выкраду камень, — сказал бурундук.

— А я доставлю вам его утром, — заверил стриж.

Утренние лучи ласково освещали улицы Звёздного Королевства. Но не радовался Звёздный принц солнечному свету — два могучих стражника вели его на казнь. «Где мои верные друзья, неужели у них ничего не вышло?» — думал мальчик, подходя к главной площади, на которую согнали всех от мала до велика.

Он поднял глаза к небу, желая в последний раз полюбоваться погожим деньком, и заметил в небе темную точку. Это стриж спешил на помощь. Он спускался все ниже, и вскоре стало возможно разглядеть, что так сияет в клюве.

— Мой волшебный Алмаз, он у этой проклятой птицы! — закричал Чёрный Звездочёт. — Заберите его, убейте стрижа! Он — вор, укравший камень! Стража!

Стражники метнулись к птице, пытаясь поймать её. Но поздно: камень упал в руки Старри. Талисман-звезда, соединившись с алмазом, засиял так ярко, что озарил всё Королевство.

Толпа расступилась, и навстречу принцу вышли Король и Королева. Узнав своего потерянного сына, Королева всплакнула и прижала его к материнскому сердцу.

— Я горжусь тобой, сынок, и спокоен теперь за судьбу Королевства, — Король обнял мальчика за плечи.

А что наш Чёрный Звездочёт? При виде чудесных событий его переполнила такая злоба, что стал он надуваться подобно шару. И наконец лопнул, оставив зловонный дым, который сразу рассеялся.

В Звёздном Королевстве объявили грандиозный праздник с фейерверками и ярмаркой, и народные гуляния продолжались три дня. А через десять лет Старри стал молодым королём и правил страной долго и счастливо.

Инна МИХАЙЛОВСКАЯ

Волшебное превращение Землянички

Жила-была Земляничка. Сначала она, совсем маленькая, смешная, раскачивалась среди веток от малейшего ветерка. Рядом также бестолково болтались её братья и сестры. Папа-Куст через крепкие корни добывал из земли еду для деток, а мама-Солнышко согревала и ласкала их теплыми лучиками.

Земляничка выросла. Ветер уже не мог качать её туда-сюда так легко, потому что она наполнилась соками, стала большой, увесистой.

От братьев и сестёр её отличала любознательность. День-деньской Земляничка посматривала на мир, и он казался таким красивым, удивительным, так хотелось быстрее оторваться от семьи и отправиться в путешествие.

— Не торопись, дочка, — говорил ей заботливый отец и горестно вздыхал. — Век и так у всех ягодок недолог. Сорвут, съедят — и поминай как звали. А ещё хуже, если какая-нибудь злая птица не съест, а поклюет и выбросит: тогда ты быстро сгниёшь и умрёшь.

«Но я не хочу умирать. Как это так: мир вокруг останется таким же прекрасным, а меня не станет? — думала Земляничка. — Такого просто не может быть! Я буду всегда, главное, верить в это».

Эх, только бы её сорвал тот мальчик Тимка, который каждое утро заглядывает под листик. Он такой нежный и добрый: смотрит на неё, любуется, иногда даже гладит маленькими ручками. Но такой слабенький, грустный и редко приходит в огород. А когда идёт, хромает. Земляничка знает, что у него больные ножки. Она жалеет его, скучает и Бог весть что готова для него сделать.

Однажды услышала, как Тимкина мама рассказывала бабушке, что живет по другую сторону забора, будто у сына слабый иммунитет, потому что не хватает в организме витамина С. Земляничка не знала, что значит это незнакомое слово «иммунитет», что за витамин С такой и где его взять. Она выглянула из-под листочка и спросила у Солнышка:

— Мамочка, куда мне пойти и где найти этот витамин С, чтобы помочь Тимке?

— За ним не надо никуда ходить, — ответило Солнышко. — Старайся кушать и пить всё, что даёт отец, и чаще поглядывать на меня — тогда внутри тебя созреет тот самый нужный витамин. Ведь ты частично из него и состоишь. А ещё — из разных других витаминов, которые тоже помогут мальчику стать крепким и сильным.

— Как я узнаю о том, что витамин созрел? — снова спросила Земляничка.

— О, радость моя, это просто: ты станешь нарядно-красной и ароматной, почувствуешь, как много в тебе живительных сил.

Земляничка повернула один бочок к солнышку, затем второй. Заметила, как они начали румяниться. Но вдруг услышала рядом топот и увидела огромные ноги в грязных чёрных галошах — такие она видела раньше за забором.

Тимкина мама ухаживать за грядками приходила в чистеньких сиреневых тапочках. Между аккуратными рядами кустиков она насыпала древесных опилок, которые не позволяли земле пачкать тапочки. И вот теперь по этим опилкам шаркали грязные галоши Лентяя.

Он жил в соседнем доме и только и делал, что ел да спал. Его старая мать часто вздыхала: «Как ты будешь жить, когда меня не станет? Ведь ничегошеньки не умеешь, и учиться не хочешь. Посмотри на Тимку: он маленький и слабенький, а уже помогает маме».

Но Лентяй помогать не хотел. Ему было проще влезть в чужой огород и украсть что-нибудь готовое, чем вырастить самому. Земляничке не нравился Лентяй, и так не хотелось попасть под его руку. Как только заметила, что грязные галоши направились в её сторону, сразу шустро спряталась под листик. Выглядывая из-под него, видела, как Лентяй жадно срывал и тут же запихивал в рот другие ягодки, совсем зеленые. Маленькое сердечко колотилось от страха.

Тут послышалось знакомое жужжание.

— Тётушка Пчела, тётушка Пчела, — зашептала Земляничка: — помоги!

Пчела помнила, как восхищалась Земляничка ее трудолюбием и полосатым нарядом. Услышав шёпот с просьбой о помощи, она начала кружиться у самого носа Лентяя, грозя ужалить. Тот испугался и убежал.

— Спасибо тебе, тётушка Пчела, — благодарно улыбнулась Земляничка.

— Пожалуйста. Как же не помочь такой хорошей ягодке, — ответила та, деловито взмахнула прозрачными крылышками и полетела по своим делам.

Земляничка снова выбралась из-под листочка, поймала мамин тёплый лучик и разнежилась в нем. Дремота уже охватывала, когда сквозь полуприкрытые реснички она увидела, как небо закрыло что-то чёрное: прямо на неё, расправив крылья, неслась ворона.

Земляничка оглянулась вокруг и заметила только дождевого Червяка, который важно переползал на другое место.

— Дядюшка Червячок, помоги мне! — взмолилась ягодка.

Тот помнил, как маленькая Земляничка восхищалась прохладой и гибкостью его тела. А старый Червь умел быть благодарным. Он важно кивнул головой:

— Прячься под листок и не волнуйся, всё сделаю.

Он выполз на открытое место и пошевелился, чтобы привлечь внимание птицы. Ворона повернула голову в его сторону — и потеряла из виду Земляничку. Червяк спрятался в свой ход, проделанный в земле, а Ворона, досадуя, что осталась без еды, взмыла вверх и полетела дальше.

Земляничка снова выставила бочок под тёплые лучики Солнышка. Мир вокруг звенел голосами кузнечиков и цикад, в небе играли в догонялки ласточки и стрижи, белые облака, как кораблики, плыли по бескрайнему голубому небу, а ласковый ветерок трепал зелёную челочку Землянички. «Как хорошо жить!» — подумала она.

И в этот же момент ощутила, как снизу за бочок уцепилось что-то холодное и липкое, начало тянуть вниз, в тень, к земле. Оно продвигалось все дальше, дальше, обхватывая ягодку и перекрывая дыхание.

— Кто ты? — в ужасе воскликнула Земляничка, тщетно пытаясь обернуться.

— Не шевелис-с-сь, вс-с-сё равно от меня не с-с-спастис-с-сь, — отозвался огромный жирный Слизень и снова потянул ее вниз. — Прячьс-с-ся под лис-с-сток, подавай с-с-свой бочок.

Дело плохо, поняла Земляничка. Старый Слизень тем и опасен, что подкрадывается незаметно: никто его не видит, а значит, не может понять опасности. Съесть всю ягоду Слизень не мог, просто надкусывал её и бросал догнивать.

Но умирать так глупо Земляничке не хотелось. Она знала, что даже отец теперь помочь ей не в силах. Только мамины лучи могли спасти — ослепить Слизня и высушить шкурку. Это для него губительно, потому Слизень и выбирает темные влажные места.

Земляничка начала отчаянно карабкаться наверх, на листочек, к Солнышку, чтобы повернуть бочок со Слизнем к его лучам.

— Вот ты какая, — понял он, что хочет сделать Земляничка. — С-с-старших не с-с-слушаешься. Ну и молодежь пошла!

— Старших я слушаюсь, — напрягаясь изо всех сил, ответила Земляничка. — Но только когда они делают добрые дела, а не уничтожают урожай.

Слизень понял, что вот-вот его настигнут лучи Солнца и сдался. Он скатился на опилки и постарался как можно быстрее уползти в спасительную тень.

— Ах ты, какая красавица у нас выросла, — услышала вскоре Земляничка.

Ласковая рука Тимкиной мамы протянулась к Кусту.

— Папочка, я к Тимке! Пока! — радостно воскликнула Земляничка и поцеловала отца.

— Прощай, доченька, — погладив ее листами, ответил Куст. — Мне будет тебя не хватать. Но так должно быть: чтобы дети, когда созреют, покидали родителей ради добрых дел.

Тимкина мама бережно сорвала ягодку и отнесла к колодцу. Земляничка любила, когда дождик промывал её. Тогда она становилась ещё ярче, а кожица красиво блестела.

Колодезная вода полилась по налитым бочкам, смывая пылинки, и вскоре Земляничка легла на тарелочку с желтым блестящим ободком.

— Тимка, Тимка, посмотри, что у меня, — поднесла мама тарелочку к кровати сына. — Видишь, самая первая ягодка созрела. Она такая вкусная, ароматная и в ней так много витаминов. Ты съешь её — и станешь опять здоровым, сильным. Твои ножки перестанут болеть, и мы вместе поедем в город на праздник.

Тимка взял Земляничку за хвостик, погладил по красному бочку.

— Жалко есть, она красивая. Пусть лежит на тарелочке, а я буду смотреть.

— Ягодки надо кушать. Ты немножко посмотри, а потом съешь, хорошо? — сказала мама.

— Но тогда её не станет, она умрет, — грустно ответил Тимка. — А я хочу, чтобы жила.

— Она и будет жить. Просто превратится из красивой ягодки в целительную Энергию. И у нее будет совсем другая жизнь. Она вместе с тобой отправится на праздник, где будет много музыки, веселья и фейерверков, — улыбнулась мама.

— Съешь меня скорее, съешь! Хочу веселья, хочу фейерверков! — закричала Земляничка. — Я готова и умереть за тебя. Но если мне предназначена другая жизнь, то это еще лучше. Энергия… Какое красивое слово!

Тимка не слышал Земляничку. Но он верил маме: она знала всё на свете. Земляничка в самом деле оказалась такой вкусной, какой мальчик не ел ещё никогда. Он сразу почувствовал, как боль начала постепенно уходить из ножек, а силы прибывали и прибывали.

Земляничка в это время разделилась на много-много мелких кусочков во рту мальчика. Они пропутешествовали по тёмному тоннелю и оказались в животике — в желудке. Там каждый кусочек снова расщепился, уже на множество маленьких клеточек. Их подхватила такая же нарядная, красная, как и сама Земляничка, кровь и разнесла по всем сосудикам и капиллярчикам — в ручки, ножки, голову, туловище.

И отовсюду, куда заглядывали веселые и крепкие частички землянички, клетки-плохиши убегали от них, а хорошие клеточки предлагали дружить. Вместе добрые клеточки еще быстрее справлялись с плохишами.

Однажды Тимка вскочил с кровати и запрыгал, весело приговаривая:

— Мама, мама, мои ножки совсем не болят! Идем на праздник! Хочу веселья, хочу фейерверков! Хочу веселья, хочу фейерверков!..

— Я же говорила: полезная ягодка поможет. Видишь, Земляничка никуда не исчезла, она превратилась в Энергию, — сказала мама, счастливо улыбаясь и снимая с вешалки нарядный костюмчик. — Что ж, самое время повеселиться. Зови папу, пусть заводит машину.

Тимка принялся быстро натягивать на себя отглаженные брючки и маечку.

Молодая Энергия помогала мальчику. Она уже предвкушала, как они с Тимкой весело проведут время на городском празднике, а затем будут еще долго-долго жить-поживать да здоровья наживать.

Светлана ЛОКТЫШ

Не повышай голоса, рассказ ведя…

Калейдоскоп

Мишка увернулся от волосатых рук дяди Саши и выскочил на улицу. В глазах стояли слёзы. Потёр затылок ладонью: ладно бы от матери получил, а этот кто? Явился в дом наглый, с полным пакетом водки и булкой хлеба. Пока его не было, жили нормально. Теперь мать опять запьёт, на работу не пойдёт.

Мальчик вздохнул: он бы в город к старшей сестре Ольге подался, только Танюшку с матерью оставлять нельзя. В прошлом году, когда гостил у сестры на осенних каникулах, Танюшка чуть не замёрзла в холодной избе. Мать на радостях, что Мишка уехал, загуляла с этим пьянчугой.

И почему Оля не хочет и младшую сестренку забрать? Ну и пусть по отцу она не родная — мать-то у них одна. Жили бы втроём. Он уже и с бесплатным юристом посоветовался, который приезжал недавно за какого-то депутата агитировать. Дядечка сказал, что если Оля оформит опекунство, то ей даже деньги платить будут. И пенсию за отца, которую на Мишку назначили, она получать станет, а не мать.

Ещё юрист добавил:

— Ты не вправе такой груз на старшую сестру вешать. Заберём вас у матери. Детских домов в России много, государство позаботится. Вадим Григорьевич, — обратился он к главе поселения, — возьмите на заметку. Хороший электорат подрастает.

Кто такой этот «электрорат», Мишка не знал, и в детский дом не хотел. Как Олю уговорить? Жить есть где: квартиру бабушка им двоим в наследство оставила. Пусть себе сестра учится. А он сам всё делать будет: и по дому, и с Танюшкой.

Миша забрался на чердак. Давно собирался слазить туда, но было страшно подниматься по шаткой лестнице. Теперь ему восемь, ничего не боится.

Выглянул в пыльное окошко. Вся улица видна. Вон бабка Марья козу пасёт, а Димка воду в бак набирает. Хорошо Димке, у него и мать, и отец есть. И даже велосипед.

Мальчишка огляделся. Куча старых одеял в углу, деревянные салазки, сундук. Откуда всё это тут взялось?

Откинул крышку сундука, представляя, что нашёл клад. «Сколько добра», — начал перебирать старые вещи. — Медведя Танюшке отдам. У неё совсем мало игрушек. Газеты в баню на растопку пойдут, ключи пусть полежат, может, пригодятся куда, — прикинул мальчик по-хозяйски. Достал из сундука шаль. Красивая, с кистями, из шёлковой ткани, она приятно скользила в руках. — Матери отдать? Так пропьёт. Нет, лучше Оле подарю. А это что такое?..»

Мишка достал старую, затёртую руками трубку, на боку прочёл: «Калейдоскоп». Приложил к глазу: необычные узоры, сменяя друг друга, удивляли и завораживали. Такой красоты он ещё не видел и потому вращал и вращал трубку, не в силах оторваться.

— Миська, — позвала со двора Танюшка.

— Что они там делают? — спустившись с чердака, спросил сестрёнку.

— Спять.

— Кушать хочешь?

Молча кивнула.

— Я сейчас. Иди в баню, там накормлю.

Мишка пробрался в дом. Мать спала на диване с открытым ртом, её приятель сидел за столом, уронив голову на руки. Мальчик осторожно взял кусок хлеба, сунул за пазуху, бесшумно вытащил из холодильника кастрюлю с кашей, что сварил ещё вчера, и тихо двинулся к выходу.

— Попался, гадёныш, — грозно прошипел дядя Саша над самым ухом и попытался вырвать кастрюлю.

Мишка набычился, ткнул головой пьяному мужику в живот. Тот не удержался, брыкнулся на пол, смешно раскинув ноги.

Танюшка ждала в предбаннике. Быстро закрыл за собой дверь на щеколду. Тут пьяный Сашка до них не доберётся: баня новая, крепкая, отец сам ставил. Пропал отец. Три года, как пропал. В деревне говорили, что Сашкиных рук дело, но доказательств не было. Ничего, Мишка вырастет — сам разберётся.

В дом больше идти не рискнул. «Жалко, что остатки каши пропадут. Чем утром Танюшку кормить? Картошки наварю, огурцов нарву, у бабки Марьи молока попрошу. Не пропадём».

Мишка вытащил из-под скамейки жестяную баночку. В ней хранились деньги, что Оля давала «на всякий случай». Пересчитал. Завтра соберёт Танюшку, и поедут они в город к старшей сестре. Неужели он не уговорит Олю? Она же добрая. И заживут тогда втроём счастливо. Ведь есть же на свете другая жизнь — яркая и красивая, как узоры в калейдоскопе.

Наталья ЛИТВИШКО

Подарок бывшего бойфренда

— Привет, Тай, я тебя не отвлекаю?

Звонок с Маринкиного мобильника прервал мои попытки составить отчет по дебиторам.

— Привет, нет.

— Вот и хорошо. Значит так, в субботу в пять вечера собираемся у меня. Берёшь купальник, сланцы, всё, что нужно для бани. Поняла?

— Не совсем…

— Мы едем в сауну! Парилка, веники, клёвый бассейн, шампусик и роллы — что еще нужно для классной днюхи! Прикинь, в среду звонил Борька, и в своем репертуаре: «Мариш, прости, забыл про твоё тридцатилетие, хочу исправиться…»

— И? … — я была заинтригована.

— Он оплачивает нам три часа самой крутой сауны в городе! Будет мало — не проблема, сможем плескаться, сколько захотим. За его счет, конечно, — Мариша засмеялась.

— Это точно? — засомневалась я, зная характер Бориса.

— Конечно! Короче, до завтра… Ой, начальница чешет с обеда… перезвоню… — в трубке зазвучал короткий зуммер.

Марина, высокая сероглазая брюнетка, умела произвести впечатление. Куда бы ни направлялась наша дружная четверка, белокожая красавица как магнитом притягивала к себе мужское внимание. Но интрижки на любовном фронте не заканчивались хеппи-эндом: то кавалер испарялся, невзирая на сексапильность подруги, то она покидала очередного «самца».

Из всех ухажеров только Борька Лисицын с завидным постоянством возвращался к своей Марише. За пять лет знакомства они то сходились, то расходились, и все никак не могли определиться: друзья они, любовники или нечто большее. Мы долго считали, что эти харизматичные авантюристы были созданы друг для друга, страсть их казалась прочной. Но последняя попытка сойтись поставила в отношениях жирную точку: Маринке надоело его непостоянство, а Борьку раздражала ее безалаберность во всем, включая финансы. И в очередной раз они расстались друзьями.

Подруга не унывала. В тридцать лет жизнь не заканчивается. Подумаешь, с Борей не вышло, есть кадры поинтересней. А пока на горизонте ничего не маячит, почему бы не принять подарок бывшего бойфренда.

В субботу наша компания собралась в Маришиной квартире. Я — шатенка с парой складочек на талии, которые не мешали радоваться жизни, Вита — зеленоглазая фанатка восточной музыки и Лерочка — хрупкая и с виду сдержанная, но мы-то знали, какие секреты хранит ореховый омут ее глаз.

Несмотря на разницу во взглядах, темпераментах и вкусах, мы частенько умудрялись так проводить праздники, что потом долго и весело вспоминали подробности. И эта вечеринка не станет исключением, разве что воспоминания окажутся не такими уж весёлыми.

Но пока мы об этом не догадывались.

О подарке договорились заранее: три хрустящие купюры в ярком конверте терпеливо ждали торжественной минуты. Нас немного смущал дресс-код предстоящего сабантуя, но кто сказал, что одежда в день рождения непременно должна быть нарядной.

Летний циклон обрушился на вечерний город, но серое небо и противный дождик не испортили нашего боевого настроя. Погрузив в такси шампанское, свежие овощи, зелень и несколько коробок с роллами, мы двинулись навстречу празднику.

Сауна располагалась на тихой улочке, на первом этаже кирпичной двухэтажки. Правда, интерьер заведения даже отдалённо не напоминал обстановку финской бани. Скорее, это была русская парилка, обитая деревом, со стандартным набором «роскоши»: предбанник, душевые, бассейн. Хотя бассейн был действительно хорош — широкий и глубокий, с отделкой кафелем «под мрамор» в стиле 90-х.

Администратор, приветливая тётенька без возраста, вручила берёзовый веник и пожелала «лёгкого пара». Под руководством хозяйственной Виты компания дружно принялась сервировать стол.

— Мариш, уверена, что всё оплачено? Снять сауну на несколько часов в выходной не так-то просто. А тут еще и с запасом… — колебалась я, украшая зеленью нарезку из огурцов-помидоров.

— Не боись, Таись, — махнула рукой именинница, — всё схвачено. У Лисицына тут приятель работает, Макс, он подстрахует, если что. Когда еще подвернётся такая халява, девчонки?!

«С чего это вдруг Борька такой щедрый? — червячок сомнений продолжал грызть мою душу. — То снега зимой не выпросишь, то чуть ли не звезду с неба…»

Предусмотрительная Вита вставила флешку в порт музыкального агрегата, и звуки жизнерадостного диско наполнили комнату.

— Ты, как всегда, прихватила самое древнее ретро, — проворчала Лера, прицениваясь к теплому роллу с угрём. — Можно бы и поновее что-нибудь…

— А мне нравится! — весело ответила Вита, накладывая в тарелку виноград. — Сейчас попаримся, окунёмся в бассейн — и будет по барабану, что слушать: рэп или восточные ритмы.

— Давай, Мариш, за твои …дцать! — я подняла бокал шампанского. — Здоровья, счастья, любви…

— Ага, и мужика хорошего, — вставила Мариша. — Чтоб на нашей улице перевернулся-таки грузовик с качественными самцами. Ура! — завершила она тост.

— А денежек разве не хочешь? — подначила Вита, вручая денежный подарок, — на твои «хотелки» столько всего надо… по уши в кредитах.

— Ой, рассчитаюсь, — отмахнулась именинница. — Девочки, я отремонтировала кухню, мебель прикупила. Не тащить же в новые стены старый гарнитур. Хорошо, Лисицын выручил с очередным взносом… — плутовка прикусила язычок, но было уже поздно.

— Ты и ему должна? — хором удивились мы, хорошо представляя себе ежемесячную сумму за ремонт и обстановку.

— Кто сказал, что я ему должна? Он не требует, а мне пока спешить некуда, до конца кредита полгода. И вообще, когда разошлись, он такой долг за интернет оставил… три месяца расплачивалась. Считайте это компенсацией материального ущерба, — подвела итог именинница.

Минуты пролетали в беспечной болтовне. И какое было блаженство после влажного жара парилки окунуться в прохладную, прозрачно-голубоватую воду бассейна! Каждая из нас чувствовала себя аристократкой. Даже хмель от шампанского испарялся без следа, и нам ни в какую не хотелось покидать эту обитель удовольствия.

— Ваш лимит истекает через полчаса! — громко объявила работница бани, подходя к бассейну, в котором томно расположились четыре полуграции. — Собираемся потихоньку.

— Мариш, давай еще часок, совсем уходить не хочется, — взмолились мы.

— Не вопрос, — подруга отправилась к администратору, уверенная, что еще час кайфа нам гарантирован.

Но в просьбе ей отказали. Тетенька на рецепшене выставила неожиданно крупный счет.

— Ничего себе, расценочки — столица отдыхает! — возмутилась Марина. — Ваш сотрудник Максим сказал мне, что всё оплачено…

— Не тот ли Максим, которого мы выгнали за прогулы на прошлой неделе? — ехидно усмехнулась администраторша.

А дядька-охранник невозмутимо добавил, что время «лёгкого пара» ей всё-таки придется оплачивать самой. Иначе день рождения продолжится уже в полиции.

Марина, злая, как волчица, вернулась к нам и объявила, что нужно побыстрее сворачивать стол и убираться восвояси.

— Ну, позвони мне еще раз, Лисицын, — негодующе скидывала она остатки японской еды в пакеты. — По ветру развею… Таиска, звони в такси!

Инна МИХАЙЛОВСКАЯ

Что скажут люди

— Ненавижу… ненавижу тебя! — слезы ручьем побежали по щекам дочери.

У Веры Адамовны, наоборот, они высохли: хотела бы заплакать — а не могла. В груди застрял огромный ком боли, который не собирался ни выходить, ни растворяться.

— Лидочка, за что?.. — скорее, простонала, а не проговорила Вера Адамовна.

— За что?! Она даже не понимает, за что! Святая простота, — гримаса на лице Лиды выражала отвращение.

— Я всегда хотела как лучше… — растерянно промямлила Вера Адамовна, раздавленная внезапной вспышкой негативных чувств дочери.

А та дико расхохоталась прямо в лицо, затем рванула из кухни. Входная дверь хлопнула, словно взорвался снаряд, заставив вздрогнуть.

Вера Адамовна автоматически повесила на крючок полотенце, которое всё еще держала в руках, безвольно опустилась на стул у обеденного стола.

Ссоры с дочерью случались и раньше. Но никогда Лида не говорила матери таких жестоких слов, никогда так не смотрела, как сегодня, и никогда не убегала, не разрешив до конца конфликт. Как психолог, наоборот, старалась разобрать, разложить всё по полочкам. Выходит, сегодня отношения с дочерью совершенно разладились?

Мозг отказывался воспринимать такой вывод. Да, казалось, ничего сверхординарного и не произошло. Если бы не эта злобная гримаса, искры из глаз и слова…

А ведь утро начиналось обычно, как начинались многие субботние утра, когда дочь приезжала из Минска домой. Пока она спала, Вера Адамовна приготовила завтрак — сырники, которые Лида обожала, и какао. Дочь долго возилась в ванной — мыла голову. «Точно, сейчас вернется — волосы-то до конца не высохли… и без расчески убежала», — мысленно отметила Вера Адамовна и вернулась к событиям утра, будто они могли подсказать, в чём причина столь бурной реакции на обычное действие — вытереть разлитый дочкой какао.

За стол Лида села в спортивном костюмчике, ладно облегавшем тонкую фигурку, которой она пошла в мать. Вера Адамовна и в свои шестьдесят выглядела как девочка. В шутку отвечала знакомыми, которые отвешивали комплименты: «Сзади — пионерка, спереди — пенсионерка».

— О, у нас сегодня сырнички, — улыбнулась дочь и, прикрыв глаза, довольно потянула носом в себя аромат ванили.

Лиде нравилось, как мама готовит. У самой так не получалось, не хватало терпения стоять у плиты. Всё, на что Лида была способна, — это приготовить на скорую руку бутерброд, пожарить яичницу или картошку. Ну, ещё нарезать салат или закрутить блендером смузи. Так и перебивалась в столице то сухомяткой, то столовскими обедами. Иногда Игорь водил на ужин в ресторан.

Вспомнив о парне дочери, Вера Адамовна спросила:

— Как дела с Игорем?

Лида сделала вид, что не услышала и продолжала жевать, задумчиво глядя в тарелку.

— Может, уже познакомишь нас, наконец? Почти год встречаетесь, — мягко, но настойчиво продолжила Вера Адамовна.

— Не с кем знакомить. Был Игорь — да весь вышел, — жестко ответила дочь, дав понять, что тема исчерпана.

Прежде она говорила, будто встречается с этим мужчиной только ради того, чтобы не быть одинокой, а особых чувств не испытывает. Хотя он умный, внимательный и ухаживает красиво. Это заставляло втайне надеяться, что из отношений вырастет что-то стоящее. Последняя встреча Лиды с Игорем закончилась фиаско, но откуда было знать об этом Вере Адамовне?

— Милые бранятся — только тешатся, — философски промолвила она.

Только дочь тут же огорошила банальной до слёз причиной разлада: Игорь женат.

Разочарование, видимо, проявилось на лице матери, потому что Лида вдруг отчётливо прошипела:

— И не надо на меня так смотреть.

— Я нормально смотрю, обычно, — попробовала оправдаться Вера Адамовна. — Просто… Лидочка, тебе тридцать пять лет, а ни мужа, ни ребёнка…

Её всерьез занимала неустроенность детей в жизни. Лида болтается по съёмным квартирам, не в первый раз знакомится с несвободным мужчиной. Вадику вон скоро сороковник стукнет, а он тоже один. Сначала говорил, что жильё надо приобрести, прежде чем семью заиметь. Теперь есть и квартира, и машина, а про женитьбу и слышать не хочет.

Вера Адамовна тяжело вздохнула: видимо, не судьба на старости внуков понянчить.

— Да, мама, мне тридцать пять, а ни мужа, ни ребенка. И это неприлично, да? Ну, что люди скажут и все в этом роде…

В тоне дочери проскользнул то ли вызов, то ли сарказм, но Вера Адамовна не придала этому значения. Только сейчас, анализируя разговор, вспомнила язвительно искривленные губы и небрежный жест руки дочери. Подумала, что в тот момент могла сгладить острые углы, а вместо этого сказала:

— Так заведи, в конце концов. Кто тебе мешает?

— Ты, — Лида выпрямилась и вперила в неё взгляд уже с открытым вызовом.

— Я-а-а?.. — Вера Адамовна ткнула себе в грудь указательным пальцем, отказываясь верить ушам.

— Ты, ты, — кивнула дочь.

— Лида…

— Что «Лида»? Что «Лида»?! Ты зачем нас родила с Владом? Чтобы эксперименты устраивать: сколько ребенок может вынести на хрупких плечах? Чтобы обречь на унижения и побои? Чтобы терпеть все это из месяца в месяц, из года в год? Как же, надо угодить людской молве! — Лида смешно поморщила нос, как в детстве, когда собиралась заплакать. — А-а-а… теперь тебе внуки понадобились, — резко сменила она тон с крикливого на ироничный и картинно развела руками. — А тут — облом: нет ни зятя, ни внуков. В то время как подружкина Манька сына родила и соседкин Витька женился, да?

— Лида…

Вера Адамовна умоляюще сложила руки. Но дочь не заметила или сделала вид, что не замечает ни жеста, ни страдальческого лица матери.

— А я, может, и хочу… Хочу семью, ребенка. Так не могу! Не получается доверять мужикам. Как вспомню любимого папочку, так вздрогну, — дочь сжала руку в кулак и бессильно замахнулась им в воздухе, будто желая ударить того, о ком сейчас говорила со смешанными чувствами страха, презрения и сарказмом.

Пытаясь прервать затянувшийся неприятный разговор, Вера Адамовна вскочила со стула и направилась к плите. Открыла и закрыла кастрюлю, поставила в духовку пустую сковороду. В холодильнике взяла молоко, потом передумала и вернула обратно.

Взгляд Лиды сопровождал каждое её хаотичное действие. И это было невыносимо. Понятно, что сейчас проносилось также перед внутренним взором дочери. Покойный муж не был запойным пьяницей, как у многих коллег и знакомых, но нервы попортил не меньше. В семье его слово было законом для всех, а тот, кто не подчинялся, сильно об этом жалел — тяжелый кулак Викентьевича не искал места, где болит меньше.

И саму Веру Адамовну, и детей он держал в ежовых рукавицах. Да и жили они в спартанских условиях — жиденькие обои на стенах старого родительского дома, старинная мебель-рухлядь и затасканные коврики, подаренные родителями еще на свадьбу. Каждую копейку хозяин выделял, будто от сердца отрывал, и потом требовал отчет, на что потратили.

А по выходным, когда мелиоратор земли полесской расслаблялся после трудовых будней, жена и дети вовсе превращались в мышей под метлой: забивались в уголки поукромнее или уходили из дому от греха подальше.

По молодости Вере Адамовне казалось, что всё изменится, муж привыкнет жить вместе, подстраиваться, а она научит его не быть таким скупым и жестоким. Мягкостью и уступчивостью старалась сохранять в отношениях если не относительное спокойствие, то внешнее благополучие. Как-никак, работали в одной организации, все время были на виду. Коллеги-бухгалтеры даже завидовали: столько лет вместе, в горе, так сказать, и в радости.

Не знали они, что радость в семье и не ночевала. Не тот рядом был человек, который мог измениться. Даже когда родились Владик, а потом Лидочка, нрав его не стал менее крутым. Потому после окончания школы дети просто сбежали из дому.

Сначала Владик поступил учиться на программиста — «потому что им больше платят». Почти сразу устроился на работу, чтобы не клянчить у отца деньги ни на квартиру, ни на мелкие потребности. Потом уехала в Минск и Лида. Хотела поступить на журналистику, но баллов не хватило. Рванула в педагогический, где баллов понадобилось меньше.

Вера Адамовна плюхнулась на стул, попыталась есть. Руки дрожали. Лида сидела с безразличным лицом и безучастно жевала сырник, машинально запивая какао. Вряд ли она в этот момент чувствовала их вкус.

Стараясь восстановить утраченное равновесие, Вера Адамовна заискивающе спросила:

— Доченька, тебе, может, добавки? Ты же…

Та, швырнув вилку на тарелку, бросила:

— Да, ты всю жизнь поломала. И себе, и мне, и Владику. Мы не жили, мы мучились. Бесхребетная, безвольная, как амёба…

— Никогда не говори того, о чём потом можешь пожалеть. Ты же психолог, должна… — как можно более спокойно произнесла Вера Адамовна, хотя голос дрогнул.

Дочь болезненно скривилась и прервала нравоучения.

— Хватит! Я никому ничего не должна, — надавливая на каждый слог, процедила она сквозь зубы. — Достали уже твои «никогда», «всегда» и «что люди скажут».

Рука её, державшая чашку, нервно дёрнулась, какао плеснулось и пролилось на пол у самых ног. Вера Адамовна привычно вскочила с места. Через пару секунд в руках оказалась тряпка, которой она ловко подтёрла следы напитка.

В этот момент и услышала Лидино «ненавижу». Поднимаясь с корточек, отметила распахнутые глаза дочери. Такие же были у покойного мужа — серо-голубые, с огромными белками, которые становились похожими на рыбьи, когда что-нибудь приводило его в бешенство.

Под прицелом этих глаз, на автомате аккуратно положила тряпку в пластмассовый контейнер под умывальником, сполоснула руки.

— Ненавижу тебя! — выкрикнула Лиза в спину уже сквозь слёзы…

Это воспоминание заставило нервно передёрнуть плечами. Вера Адамовна стряхнула с себя крошки от сырников, которые и не заметила, как съела. Обе стрелки часов сошлись в районе цифры десять — она просидела больше двух часов. Лида не вернулась.

«И не вернется. Или вернется, но очень не скоро. Когда простит… если простит… — пришло на ум Вере Адамовне. — За что-о-о?..»

Она тяжело вздохнула и отправилась заправлять постель, которую, знала, дочь с утра не торопилась приводить в порядок. А вдруг кто-нибудь зайдет.

Светлана ЛОКТЫШ