Родня
Такие светлые и радостные лица —
Мать, тетка, Юрик, Галя с мужем, Зина.
Мне тот портрет, оживший, снится…
Все имена — их список длинный…
Вы уходите
Вы уходите в тень забытья,
Вами, может, забытый и я
Не совсем, но в толпе не узнать.
Да, и это не сложно понять,
Я и сам вас с трудом узнаю,
Не надеясь на память свою,
Что-то было, коснется крылом,
Разминулись, припомнишь потом,
Не узнал, так бывает, прости,
Не сходились годами пути.
Только в памяти вы неизменны,
Но при встрече сражен переменой,
Я, что, сам не старею с годами?!
У людей избирательна память:
Этих помню, а этих — забыл,
Этим памятен, этим — не мил.
Раскидала нас жизнь по планете,
У детей подрастают уж дети,
Незаметно мы все постарели,
Днем одним пролетает неделя…
Вас храню в своём сердце…, увы,
А меня-то припомните вы?..
Эпитафия
Ты думаешь, сбежал,
покинув плоть земную,
Забвеньем ветер след
оставленный задует?
Да, верно, под землей
лежат, конечно, кости,
Ни друг, ни враг сюда
давно не ходит в гости,
Ни скорби, ни проклятий
и над твоей могилой.
Но знай, душа сама
себя весь век судила,
И сбросив имя, память
и личности остаток,
Спешит на землю вновь,
где ждет её расплата.
Из тела ты сбежал,
ошибки прихватив,
Пусть плоть твоя мертва,
а все-таки ты жив!
Свет былого
Огонечки-светлячки из былого гаснут,
И по тропкам не пройти, зарастают трассы,
Детство, мама и любовь, сердцу что милее,
Всё былое забрало, звать уже не смею,
Если даже позову, разве что услышит?..
И тоска в душе моей с каждым годом тише.
С каждым годом ухожу от былого дальше,
Чище будто бы оно, искренно, без фальши,
Будто было хорошо в детстве босоногом,
Так и хочется сбежать мне туда, ей богу!
Знаю, знаю, нет дорог, не найти и тропки,
Где и мамкины шлепки дороги по попке,
Где и папка хоть сердит, голос его строгий,
Шалость всё-таки простит через час в итоге.
Огонечки-светлячки не спешите гаснуть,
Пусть и старым становлюсь, вас я вижу ясно.
К памяти
К чему ты колешь, Память, за былое,
Когда назад, ты знаешь, не вернуться.
Ну, да, разбил, подарок мамы, блюдце,
Пора и перестать быть совести иглою,
Без страха и стыда назад бы оглянуться.
Как часто Память, ты мучительно колюча,
Есть столько дней обычных, бытовых —
Страницы чистые, как будто стерла их,
Упреком горечи до самой смерти учишь,
Всё неприятное давай разделим на двоих.
По справедливости, и ты не без греха,
Могла и обмануть, забыть и опозорить,
Как оскорбленье мелом на заборе,
Куснуть и спрятаться, как подлая блоха.
Дружить нам надо верно, а не спорить.
Старый дом
Сорок лет — одно мгновенье
Небесам, а нам — судьба.
Встречи радости томленья,
Память прошлого раба.
Подхожу, гадаю, где же
Дом и двор, подъезд, этаж.
Узнаваньем скорым брежу,
Возбуждаю эпатаж.
Что я вижу? Двор гадюшник,
Дом облезлый и чужой…
В детство мне вернуться нужно,
Не могу попасть домой.
Здесь вот маму с папой вижу,
Здесь играл я малышом…
Подхожу всё ближе, ближе,
Тот, не тот ли этот дом?
Из окна виднелись, помню,
Парк, дорога, пустыри.
Может быть не в этом доме?
Здесь! Уверен. Не дури.
Вкруг да около слоняюсь,
По ступеням вверх к дверям,
На забывчивость пеняя,
Озарит, быть может, там?
Наша дверь была направо,
Или прямо? Прямо — да!
Справа жила тетя Клава,
К ней ходил я иногда.
У неё был телевизор,
Иль на первом этаже?..
