Вместо того, чтобы бороться с симптомом, пытаться изменить его конфигурацию или вытеснить чем-то позитивным, мы можем обнаружить иной контекст, в котором мы безусловно присутствуем со всем что есть в настоящем моменте — открыто и свободно, нерассудочно и ненатужно.
В
Назовём его безусловным присутствием с тем процессом или непереваренным опытом, который хочет развернуться сейчас
Последнее Кен Маклауд красиво называет «ослаблением защитной позы разделения»: растворением тех стен, которые отгораживают нас от собственного опыта и препятствуют изменению и раскрытию. Как говорил Тит Нат Хан: «Практика медитации — это изучение того, что происходит. То, что происходит, очень важно». Не то
Однако на всем этом спектре практика изначально не является чем-то навязанным извне, даже если она жестко регламентирована. Это практика, которую субъект сам на себя возлагает. Это аскеза, которую мы сами себе выбираем, будь она предельно гибкой или строго прописанной.
Сегодня в
античности было достаточно много свободы в том, как человек мог практиковать духовные упражнения. В этом смысле создание собственной эстетики существования было искусством. И это отличает такие открытые к эксперименту и самостоятельному поиску школы, как стоицизм, от традиций, более ориентированных на правила и регламент. Например, на некоторых этапах развития христианства были очень подробные кодексы монашеского поведения, предписания, что нужно делать, включая внутренние практики в определённых ситуациях. Таким образом, мы имеем спектр возможностей между жизнью в творческой свободе, в искусстве себя, и жизнью по установленному правилу.
Другие меньше внимания уделяют содержанию убеждений и сосредоточены на осознании процессов в настоящем моменте, то есть на признании и принятии содержимого сознания (мыслей, эмоций и ощущений), а не на его изменении. Эти методы направлены на то, что называют когнитивной разрядкой: «создание небуквальных, неоценочных контекстов, которые уменьшают ненужную регулятивную
регулятивную функцию когнитивных событий». Для обозначения этого процесса используются также такие термины, как невовлечённость, неовеществление, непривязанность. Этот сдвиг происходит путем превращения предшествующего субъекта опыта в объект: переход от себя как содержания (т. е. от слияния с нарративом себя) к себе как контексту, что может напомнить нам «космическую перспективу» стоиков. Черчилль замечает
Здесь вспоминается гётевский Фауст, который говорит, что изучил все науки, все знания, юриспруденцию, философию, всё постиг, но это не принесло ему счастья. И следом он заявляет, что готов на всё, готов спуститься в ад, встретиться с чертями, лишь бы обрести знание, дающее удовлетворение и внутреннее преображение, то, что приведёт его к самому себе. В «Фаусте
речь идёт об освобождении от себя обыденного — то есть от себя, который ещё не начал заниматься практикой, созерцанием или философией. Это обыденное «я» часто характеризуется как пребывающее в заблуждении, в неведении, в состоянии автоматизма или сна.