Я застыла посреди разрушенного коридора, держась за остатки перил. По стенам и потолку разноцветными стрекозами плясали солнечные зайчики от разбитого хрусталя.
На пол в прихожей упала какая-то тень. Маленькая фигура в темном плаще неторопясь перешагнула через порог. Дженни Фрэзер Мюррей откинула капюшон, внимательно оглядела царивший в доме хаос и подняла на меня глаза, насмешливо скривив губы.
– Каков отец, таков и сын. Да поможет нам Господь!
– Ты сумеешь, как и прежде, называть меня «матушка Клэр»? Пока мы не придумаем что-нибудь более… соответствующее, – добавила я торопливо, заметив, как недобро он прищурился. – Тем более что я все равно вроде как твоя мачеха. В любом… хм… случае.
– Еще один шаг, – произнес он спокойно, но достаточно громко, чтобы его расслышали, – и я пущу ему пулю в голову. Думаете, мне есть что терять?
Вообще-то есть, потому что здесь мы с его сыном, но солдаты этого не знали, а Уильям скорее вырвет себе язык, нежели признается.
Метрах в трех от нас стоял Джейми. Рядом с ним Грей – белее простыни, как и его сын, выпучивший глаза и похожий не на девятого графа Элсмира… а на внезапного гостя. Уильям повзрослел, заматерел, утратил детскую мягкость черт, и теперь с обоих концов коридора друг на друга смотрели одинаковые голубые глаза Фрэзеров на скуластых лицах Маккензи. Уильям брился не первый год и потому привык видеть себя в зеркале.
Он разинул рот в беззвучном крике. Уставился на меня, потом перевел дикий взгляд на Джейми, снова на меня – и наконец понял все по моему лицу.
– Кто вы? – хрипло спросил он у Джейми.
Тот, забыв о шуме внизу, медленно выпрямился.
– Джеймс Фрэзер, – сказал он, пристально глядя на Уильяма – просто пожирая его глазами, словно видит в последний раз. – Но ты можешь знать меня как Алекса Маккензи. Так меня называли в Хелуотере.
Уильям заморгал и вдруг повернулся к Грею.
– А тогда… кто тогда я, черт возьми?! – спросил он, срываясь на крик.
Джон открыл было рот, но Джейми его перебил:
– Ты чертов папист. И при крещении тебе дали имя Джеймс. – В глазах у него мелькнула тень сожаления. – Это единственное имя, которое я мог тебе дать, – тихо произнес он, глядя на сына. – Прости.
– Матушка Клэр!..
До этого момента я чувствовала себя невидимкой, так что, услышав крик, встрепенулась и, повернув голову, увидела Уильяма, чьи встрепанные волосы торчали из-под капюшона тамплиерского плаща. Он взволнованно махал мне рукой.
– Знаешь, ты мог бы звать меня как-нибудь по-другому, – сказала я, подходя ближе. – Всякий раз, когда слышу это обращение, так и вижу себя в рясе, перепоясанной четками.
Он рассмеялся и познакомил меня с юной леди
– Тот человек, который напал на Рэйчел. Не знаете, кто бы это мог быть?
– Знаю, – неохотно сказала я. – Судя по описанию, это Арч Баг. Он жил с нами в Северной Каролине.
– А. – Синие глаза на бледном лице оживились. – Он что, сумасшедший?
– Да, возможно. Он… потерял жену при очень трагических обстоятельствах, и это сказалось на ясности его суждений.
– Вы должны выйти за меня замуж, – повторил он.
Я и в первый раз прекрасно расслышала, но понятнее его слова не стали. Я прочистила пальцем одно ухо, потом другое, но без толку.
– Кажется, я ослышалась.
– Нет, не ослышались, – в прежней ироничной манере отрезал он.
Как ни странно, это оказался лорд Джон. Однако таким я его еще не видела. Он был весь взъерошен и совершенно убит горем, хоть и пытался сохранить лицо.
– Что такое?! – испугалась я. – Что случилось? Неужели Генри…
– Не Генри, – хрипло ответил он, опираясь руками о стойку. – Я… У меня плохие новости.
– Это понятно, – чуть саркастично отозвалась я. – Сядьте уже, ради бога, вы еле на ногах стоите.
Он затряс головой, словно лошадь, отгоняющая муху. Выглядел он ужасно: мертвенно-бледный, с красными глазами. Но если дело не в Генри…
– Господи, – прошептала я, задыхаясь от боли в груди. – Дотти! Что с ней?
– «Эвтерпа», – выпалил он, и я застыла.
– Что? – переспросила шепотом. – Что случилось?
– «Эвтерпа» пропала, – ответил он чужим голосом. – Со всем экипажем и грузом.
– Да нет же, – отозвалась я, пытаясь понять, что он имеет в виду. – Нет, это невозможно.
Лорд Джон впервые посмотрел мне в глаза и схватил за руку.
– Послушайте, – сказал он, больно стискивая мне пальцы. Я хотела высвободиться, но не смогла.
– Послушайте, – повторил он. – Мне утром рассказал один капитан. Мы встретились случайно на улице. Он видел все своими глазами. – Голос сорвался, и лорд Джон замолчал, сжимая зубы. – Была буря. Он погнался за «Эвтерпой», хотел взять ее на абордаж. Они попали в шквал. Его судно сильно потрепало, но он уцелел. А вот «Эвтерпа» сделала бросок… не знаю, что это такое… – Он раздраженно взмахнул рукой. – И… затонула у него на глазах. «Роберт» спустил шлюпки, чтобы подобрать выживших… Но никто не спасся.
– Нет, – безучастно повторила я.
Я слышала, что он сказал, но смысл его слов до меня не доходил.
– Он погиб, – тихо произнес лорд Джон и выпустил мою руку. – Его больше нет.
С кухни донесся запах горелой каши.
Мысли о Клэр и о том, как он поклялся защищать ее, невольно заставили вспомнить ту безымянную девушку из Франции.
Ее смерть осталась в той части его памяти, которую отсек удар по голове. Джейми не думал о ней годами, но внезапно призрак девушки вернулся и не покидал его мыслей с тех самых пор, как он привез Клэр в Леох. Джейми чувствовал, что его брак может стать своего рода искуплением. Он хоть и медленно, но научился прощать себя за то, в чем не было его вины. И, любя Клэр, надеялся, что душа той девушки тоже обретет покой.
Лорд Джон, выслушав признание племянницы, внезапно замолк и смерил Дензила Хантера таким взглядом, будто подумывал вызвать его на дуэль. Беда в том, что Денни недавно спас жизнь его племяннику и с помощью миссис Фрэзер собирался прооперировать его снова. А лорд Джон был человеком чести…