Оглавление

Аннотация

Жизнь с наставницей научила Виолу многому — сдержанности, осторожности, выживанию. Кроме одного, как справляться с самой собой.

Она всегда чувствовала тьму внутри, но никогда не думала, что однажды окажется лицом к лицу с ней. И что тьма посмотрит в ответ. Это было неизбежно.

Закрытая школа для дампиров, где учат контролировать силу, оказывается лишь красивым фасадом — хрупкой и почти иллюзорной попыткой обуздать природу, от которой невозможно отказаться. Потому что дар нельзя задушить или спрятать. Его можно только принять… или позволить ему уничтожить тебя.

За стенами школы скрываются смертельные опасности и безжалостные вампиры. Внутри — тайны, заговоры и правда, о которой предпочли забыть.

Среди тренировок и уроков выживания Виоле предстоит найти себя, понять, кем она становится, и сделать выбор, от которого зависит больше, чем её собственная жизнь. Научиться отличать союзников от врагов и тех, кто носит маску защиты.

Когда Виола оказывается в самом центре этой игры, её дар становится ключом.

Её кровь — оружием.

Её выбор — приговором.

А рядом всё чаще оказывается тот, чьё присутствие тревожит сильнее любого врага. Тот, чья сила пугает… и притягивает.

Здесь нет правильных решений.

Нет чистых героев.

Есть только ночь, в которой приходится решать, кому ты принадлежишь и кем готова стать, чтобы выжить.

Пролог

Я по-разному представляла себе исход последних событий, прокручивала в голове десятки вариантов, но никак не ожидала этой схватки. И уж точно не должна была её допускать. Я знала, сейчас один из них погибнет. И кем бы он ни оказался, эта потеря навсегда сломает что-то во мне.

Ник не отрывал взгляда от вампира. Он был собран до предела и напряжён. Но и тот, кто стоял напротив него, не уступал. Ник чувствовал это кожей и всем своим нутром. Этот противник был иным, сильнее, разумнее, опаснее всех вампиров, с кем ему приходилось сталкиваться раньше. В нём сплелись сила, непреклонная воля и хищное желание взять своё. Это был не просто вампир. Моя сила, моя тёмная энергия и мой проклятый дар, питали его, делая безжалостным и смертоносным убийцей, которому неведомы сомнения и жалость.

Внутри меня всё похолодело. Я понимала, если вампир захочет, он убьёт Ника. Его ничто не удержит. Ни сила, ни меч, ни сама ночь… Сердце болезненно сжалось.

Вампир оскалился, и гортанное рычание прокатилось по ночному воздуху, вплетаясь в нависшую тишину, словно обещание смерти. В этом звуке было всё, ярость, беспощадность, тьма… и что-то ещё. Что-то, что отзывалось во мне.

Сверкнул меч. Битва началась. Две силы сошлись в смертельном танце, охотник и хищник, свет и тьма. А между ними я.

Глава первая

Погода сегодня была такой же капризной, как и моё настроение.

Отправляться в школу не хотелось до физической тошноты, но оставаться дома казалось ещё более глупым. Школа, как ни странно, спасала. Она отвлекала от собственных мыслей, позволяла смотреть на чужие жизни, на человеческие проблемы, заботы, мелкие драмы и не утопать в воспоминаниях о пережитых кошмарах.

Закутавшись в джинсовую куртку, которая совершенно не грела, я шла в сторону школы медленно, почти нарочито, не испытывая ни малейшего желания ускорять шаг. А куда, собственно, торопиться? На первый урок я уже опоздала. Ночью меня снова мучили кошмары, и утром я так и не смогла заставить себя собраться вовремя. Так что логичнее было идти сразу ко второму. Тем более первый урок, алгебра. А с цифрами у меня всегда были сложные, почти враждебные отношения. Совершенно не хотелось снова ловить на себе взгляды класса и чувствовать это неприятное ощущение неловкости.

В своих тяжёлых, невесёлых раздумьях я не сразу заметила, что рядом со мной кто-то появился. Лишь когда шаги подстроились под мой ритм, я поняла, я уже не одна.

— Приветик, Виола. Ты сегодня рекордно не торопишься.

Голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула и подпрыгнула на месте, едва не выругавшись вслух. Сердце резко ухнуло куда-то вниз. Макс.

Обычно мы не ощущаем приближение людей. В них нет тёмной энергии, нет этого внутреннего отклика, который невозможно спутать ни с чем другим. Поэтому для такого рассеянного дампира, как я, внезапное появление кого-то рядом было вполне обычным и каждый раз пугающим.

— Ты зачем подкрадываешься?! — возмутилась я, бросив на него сердитый взгляд. — Напугал же!

— Ой, извини, — тут же смутился он. — Я правда не хотел.

Я задержала на нём укоризненный взгляд чуть дольше, чем следовало, прежде чем ответить:

— Опоздала, — пожала плечами. — Люблю поспать. А алгебру терпеть не могу.

При одной только мысли о ней меня вновь передёрнуло.

— У тебя же тоже уроки, — заметила я, озвучив очевидное.

— Уроки есть, — ухмыльнулся Макс, — вот только меня на них нет!

Он засмеялся собственной шутке, глупо, слишком громко и как-то не к месту. Я не улыбнулась. Поняв, что остроумие не произвело нужного эффекта, он перестал смеяться и добавил уже спокойнее:

— Причина почти такая же, как у тебя. Терпеть не могу физику.

На самом деле Макс был неплохим парнем. Он учился в старшей школе, что и я. Ничего особенно примечательного во внешности у него не было, тёмно-русые волосы, зелёные глаза, круглое лицо, усыпанное веснушками, невысокий рост. Обычный. Совершенно не мой тип.

Я учусь в обычной британской старшей школе Ливерпуля, среди ребят моего возраста, но людей. И, наверное, к сожалению, у меня нет ни лучшей подруги, ни парня, как у большинства моих сверстниц. Я мало с кем общаюсь и живу довольно отстранённо. Но дело не в том, что со мной не хотят дружить. Нет. Причина куда проще и куда неприятнее, я сама выбираю одиночество.

Поняв, что я не настроена поддерживать разговор, Макс не стал настаивать. Он попрощался и пошёл дальше, словно и не было этой короткой встречи. Весёлый парень. В его голове, кажется, кроме тусовок и попыток зависнуть с девушками, которые, впрочем, не слишком-то балуют его вниманием, больше ничего нет. Хотя, если быть честной, у него есть один несомненный плюс, Макс настоящий компьютерный гений. Пожалуй, это единственное, что выделяет его среди таких же, как он.

Подростков вроде Макса я встречала множество. Иногда мне и самой хотелось быть такой же, лёгкой, беспечной, ветряной. Не задумываться, не копаться в себе, не чувствовать постоянного напряжения под кожей. Но я не могу. Не всем желаниям суждено сбываться. Есть реальный мир и обстоятельства, которые приходится принимать. Даже если не хочешь. Даже если это больно. Потому что выбора у нас чаще всего нет. Я не такая, как все. У меня нет родителей и нет дружной семьи. Я не живу беззаботной жизнью, не строю грандиозных планов на университет и карьеру, не мечтаю о будущем так, как это делают люди. У меня свой путь.

Я рождена от связи вампира и человека. Таких, как я, называют дампирами. Я не одна, нас много. Но это не делает нас менее одинокими.

Всю жизнь нам приходится быть сдержанными, осторожными, скрытными. Наши жизни во многом отличаются от жизней людей, даже если внешне мы стараемся выглядеть так же. Мы живём на границе. И эта граница никогда не даёт забыть, кем ты являешься на самом деле.

После моего рождения меня передали под опеку женщине-дампиру. Она воспитывала меня не как мать, а как наставница. Как личный инструктор по жизни. В её понимании чувства были слабостью, привязанность ошибкой, а контроль единственным способом выжить. Однако, несмотря на всю её строгость и холодную дисциплину, между нами сложились по-настоящему тёплые отношения.

Я во всём старалась брать с неё пример, быть сдержанной, уверенной, осмотрительной, сильной. Училась держать лицо, скрывать эмоции, думать прежде, чем действовать. Но если быть честной, получалось у меня плохо. Почти всё, за что бы я ни бралась, неизменно шло наперекосяк, словно внутри меня было что-то неправильное, не поддающееся дрессировке.

Александра Левенти, так зовут мою наставницу. Для меня она была идеалом. Сильная, холодная, собранная, всегда знающая, что делать. Я слишком сильно к ней привязалась, что в моём положении было крайне нежелательно. Привязанности делают нас уязвимыми. А уязвимость, роскошь, которую нам не прощают. Я знала, придёт момент, когда мне придётся покинуть её. И тогда моя жизнь изменится навсегда.

Физически сейчас я ничем не отличаюсь от обычного человека. Пока что. Но это лишь вопрос времени. В семнадцать–восемнадцать лет дампиры начинают меняться. Вампирские гены берут верх над человеческими, подавляя всё, что было раньше. У меня, как и у всех полукровок, должна проявиться сверхсила. И в тот же момент моя наставница отвезёт меня в закрытую школу дампиров, где начнётся новое, непривычное обучение.

Ждала ли я этого? Конечно, ждала. Для подростков-дампиров это целое событие. Момент, когда ты наконец принимаешь себя. Когда можешь находиться среди таких же, как ты, не скрываться, не притворяться, не бояться каждого взгляда. Когда появляется надежда или иллюзия, что ты вправе строить собственные планы на жизнь.

Цель обучения в закрытой школе дампиров, вовсе не поиск себя. Там не учат мечтать или выбирать. Там создают первоклассных охотников на вампиров. Машины для убийства. После окончания школы дампиры уходят во взрослую жизнь и больше никогда не видят своих наставников. Их забирают. Используют.

Они становятся оружием в руках старейшин, Совета дампиров.

Совет дампиров — это скрытое сообщество древних полукровок. Невероятно сильных, опытных и опасных. Им подчиняются все дампиры без исключения. Их приказы не обсуждаются. Их воля — закон. Они обладают не только физической силой, но и магией, о природе которой предпочитают не говорить вслух. Совета боятся. О нём не спорят. О нём не говорят лишний раз.

Никто не смеет пойти против Совета или нарушить установленные им правила. Потому что те, кто пытался, долго не живут.

Сами по себе дампиры бесплодны. Наш вид мог бы исчезнуть, если бы вампиры научились контролировать себя и перестали использовать человеческих женщин ради собственного удовольствия. Не желая того, они дают жизнь своим самым сильным и смертельным врагам, нам. Если задуматься, в этом есть что-то по-настоящему ужасное. Мы, их дети, созданные против их воли, и именно мы убиваем своих родителей, своих сородичей. Но для нас вампиры никогда не были и не могли быть настоящими родителями.

За всю историю дампиров не зафиксировано ни одного случая, чтобы вампир вырастил дампира. Они безжалостны и кровожадны по своей природе, но при этом могут быть пугающе очаровательными. Это умелые, хитрые хищники, способные легко завоевать доверие жертвы, прежде чем уничтожить её.

Человеческие же женщины чаще всего начинают ненавидеть нас ещё до рождения, считая дампиров порождением ада, проклятием, ошибкой природы. Многие из них пытаются избавиться от плода ещё до появления на свет. Но это почти невозможно. Дампиры не люди. От нас не так просто избавиться, мы живучи.

Сразу после рождения нас забирает Совет дампиров и распределяет по наставникам. До тех пор, пока дампир не пройдёт обучение в закрытой школе, он остаётся особенно уязвимым и становится лёгкой добычей для вампиров. В юном возрасте у нас нет ни достаточной силы, ни боевых навыков. Именно поэтому вампиры стараются уничтожать нас как можно раньше, пока мы ещё не представляем для них угрозы.

Нам с наставницей уже не раз приходилось переезжать. Мы жили в Америке, сменяя один штат за другим. Александра увозила меня каждый раз, когда опасность становилась слишком близкой. Она защищала меня, скрывала, не давая вампирам подобраться. Стоит вампиру учуять меня или выследить и, если рядом не окажется наставницы, я могу считать себя мёртвой.

Я жива лишь потому, что до сих пор нахожусь под её защитой.

Недавно мы переехали в Англию, в Ливерпуль. Я пошла в местную старшую школу и изо всех сил стараюсь жить как обычный человек. Дампиры обязаны соблюдать множество законов и негласных правил, чтобы не раскрыть истину своего происхождения и сам факт существования нашего мира. Ошибка, роскошь, которую нам не прощают.

В этой школе я не единственный дампир. Я знаю это. Я чувствую других так же, как и они ощущают меня. Но мы не общаемся, не смотрим друг на друга дольше положенного, не подаём ни единого знака. Каждый из нас делает вид, что мы просто случайные люди, пересекающиеся в коридорах. Любой лишний контакт, это риск. А риск для нас равен смерти.

Я даже не знаю, сколько ещё пробуду в этой школе. Ведь мне уже восемнадцать. Совсем скоро придётся попрощаться с человеческими радостями жизни и вступить в серьёзный, жестокий и необратимый этап моего настоящего обучения. И если быть честной, это пугает меня куда сильнее, чем я готова признать.

Задумавшись о грядущих переменах, я слишком быстро дошла до школы. От этого стало ещё тоскливее. Всё-таки человеческая школа к радостям жизни не относится, это точно. У самого входа я столкнулась с Бетти, девчонкой из моего класса. Заметив меня, она мгновенно приняла грозный вид и направилась прямо ко мне. Я не успела и рта раскрыть, как она тут же обрушилась на меня, словно разъярённая хищница.

— Виолетта! Где тебя носит? — возмущённо начала она. — Ты вообще в курсе, во сколько у нас начинаются уроки? И какой серьёзный предмет стоит первым?! Между прочим, тебя уже отметили как отсутствующую! Я даже не говорю о твоей неуспеваемости. На этот раз твою маму точно вызовут в школу. Ох, несдобровать тебе…

Бетти резко замолчала, заметив моё выражение лица.

Вообще Бетти была нашей официальной «представительницей класса». Её выбрали за активность, хорошую учёбу и показательно правильное поведение. Она контролировала всё и всех, отмечала опоздавших, напоминала о правилах, портила нервы одноклассникам и искренне наслаждалась своей школьной властью. Фактически ей позволили делать с классом всё, что вздумается, не опасаясь наказания. И, разумеется, она этим пользовалась.

Так же, как и сейчас, она совала свой нос в дела каждого. Иногда это начинало раздражать. Порой мне действительно хотелось поставить её на место, жёстко и раз и навсегда. Но я всегда вспоминала Александру и заставляла себя держаться. Самообладание было не просто чертой характера, а вопросом выживания.

Бетти не интересовалась ничем, кроме учёбы. Слишком умная. Слишком правильная. Слишком послушная. Такие люди особенно любят лезть туда, куда их не звали. Ирония заключалась в том, что она упорно набивалась ко мне в друзья. Но, учитывая, что близко к себе я не подпускала никого, Бетти не стала исключением. Для меня она оставалась всего лишь одноклассницей. Шумной, навязчивой, лишней.

— Закончила? — устало спросила я, уже прикидывая, как бы побыстрее от неё отделаться.

— Виола, что с тобой? — не унималась она. — Ты не приходишь на занятия, опаздываешь, и вид у тебя какой-то… нездоровый.

— Ничего, Бет. Со мной всё в порядке. Просто не выспалась, — я постаралась сказать это спокойно. Почти любезно.

— Не выспалась? — она прищурилась, разглядывая меня с неподдельным интересом. — Да ты посмотри на себя. Тут мало просто не выспаться. У тебя вид, будто кто-то умер.

Что-то внутри меня дрогнуло. Моё терпение треснуло, как тонкий лёд под ногами.

— Бет, займись своими делами, — сказала я уже жёстче. — Прошу, оставь меня в покое.

— Виола, мои дела, это класс, — с нажимом ответила она. — Я должна следить за всеми. Так что давай, рассказывай, что у тебя стряслось!

Эта фраза стала последней. Мой хрупкий барьер самоконтроля рухнул.

Я даже не успела осознать момент, когда сделала шаг вперёд.

Я схватила её за грудки и резко притянула к себе. Лицо Бетти побледнело, дыхание сбилось. Я наклонилась к ней так близко, что почувствовала её страх.

— Если ты сейчас же не заткнёшься, — прошептала я ей прямо в лицо, тихо и отчётливо, — я сама придумаю способ, как тебя заткнуть. И поверь… тебе он не понравится.

Я смотрела ей в глаза, не моргая. Взгляд был холодным, пустым, не злым, а пугающе спокойным. Таким, от которого действительно стынет кровь. Бетти задохнулась, судорожно кивнула и начала бормотать что-то невнятное, умоляюще прося меня отступить. Глаза её расширились так, словно перед ней стояло нечто чужое. Не та Виола, которую она знала. Не человек. И, возможно, она была ближе к истине, чем могла себе представить.

Я не знала, что со мной произошло, но внутри меня вскипела ярость, ослепляющая, не оставляющая места ни мыслям, ни сомнениям. Мне казалось, что я готова разорвать всех в клочья. Остатки разума стремительно отступали, уступая место звериному инстинкту уничтожения. Хотелось кричать, рвать, нападать. Словно внутри меня сидел хищник, запертый слишком долго и наконец почуявший свободу. Я почти не слышала окружающий мир. Когда к нам подошли ребята, я заметила их не сразу. Лишь испуганное лицо Бетти, её сбившееся дыхание и широко распахнутые глаза мелькали передо мной. Где-то на периферии сознания раздался чей-то голос, спокойный, ласковый, настойчивый. Он уговаривал меня успокоиться, звал по имени, будто пытался вытащить меня из тёмной глубины. И только тогда, словно вынырнув из кошмара, я внезапно осознала всю нелепость происходящего. Мои пальцы разжались сами собой. Бетти тут же повалилась на асфальт, едва удержавшись на ногах.

То, что произошло, напугало меня, пожалуй, даже сильнее, чем её. Я никогда не была такой. Никогда. Я всегда старалась быть сдержанной, рассудительной, держать себя под контролем. И уж точно не собиралась набрасываться на людей посреди школьного двора.

Только сейчас я почувствовала, как меня бьёт дрожь, мелкая, неконтролируемая, пробегающая по всему телу. Чтобы хоть как-то успокоиться, я обняла себя за плечи и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Что это было, я не знала. Но мне было страшно.

— Виол, пойдём к медсестре, — мягко сказал кто-то рядом. — Ты вся дрожишь. Наверное, ты заболела.

Я открыла глаза и посмотрела на того, кто говорил со мной так спокойно и бережно. Это был Макс.

— Извини… — пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я не знаю, что на меня нашло.

Я сглотнула.

— Ты прав. Наверное, я и правда заболела… — обратилась я уже к Максу.

Но в глубине души я уже понимала, это была не болезнь. Это было что-то другое. И оно начинало просыпаться.

Бетти поднялась на ноги, резко отряхнулась и, бросив в мою сторону взгляд, полный злости и презрения, процедила что-то о том, что я ненормальная. Затем развернулась и направилась к школе, напоследок добавив, что мне это с рук не сойдёт.

Второй урок уже начался. Теперь я опоздала и на него. Макс осторожно обнял меня за плечи и повёл в сторону школьного здания. Я не стала сопротивляться его заботе, сейчас у меня просто не было на это сил. Я и раньше догадывалась, что он ко мне неравнодушен, но сейчас, заметив тревогу и неподдельное беспокойство в его взгляде, окончательно в этом убедилась. Никогда прежде я не видела его таким внимательным, таким растерянным и сосредоточенным на ком-то, кроме себя.

— Пойдём, я провожу тебя, — тихо сказал он и, заметив, что меня всё ещё знобит, снял с себя ветровку и аккуратно накинул мне на плечи.

У медсестры всё произошло слишком быстро. Она тут же начала суетиться вокруг меня, усадила на кушетку, что-то бормоча себе под нос, измерила давление и, нахмурившись, заявила, что в таком состоянии меня нельзя оставлять в школе. Она распорядилась немедленно вызвать мою маму, вернее, наставницу, о чём, разумеется, не имела ни малейшего представления.

Не прошло и получаса, как Александра уже была здесь. Она не стала задавать лишних вопросов, лишь коротко кивнула медсестре и забрала меня из школы. Мы молча ехали домой, и только когда город остался позади, она наконец заговорила.

— Виолетта, что случилось? — спросила она спокойно, но я слышала напряжение в её голосе.

— Александра, я сама не понимаю, что со мной происходит! — вырвалось у меня. — Эта девчонка довела меня… Мне хотелось убить её. Разорвать. Уничтожить. Понимаешь? Во мне словно зверь проснулся!

Я говорила быстро, возбуждённо, жестикулируя, будто пыталась выплеснуть то, что всё ещё бурлило внутри. Наставнице я всегда могла довериться. Я рассказывала ей о своих страхах, сомнениях, мыслях, обо всём, что тревожило меня. Она никогда не отмахивалась, не злилась, не осуждала.

Александра отвернулась и задумалась, словно взвешивая каждое слово. В её молчании было что-то тревожное. Оно давило сильнее любых упрёков. Я уже догадывалась, о чём она думает, и от этого внутри всё сжималось. Некоторое время она не произносила ни слова. А я тем временем отчаянно цеплялась за надежду, что произошедшее ещё не повод везти меня в спецшколу. Да, это случилось впервые, да, я сорвалась… но, может, ещё можно подождать?

Чувства внутри меня были противоречивыми. С одной стороны, я давно ждала начала настоящего обучения, принятия себя, новой жизни. Но с другой, я была совершенно не готова так резко всё менять. Покинуть дом. Расстаться с наставницей. Остаться без единственного человека, который всегда был рядом. Мне было по-человечески страшно. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Александра повернулась ко мне и, грустно улыбнувшись, сказала:

— Пришло время ехать.

Меня охватила паника.

— Нет! — почти вскрикнула я. — Ещё рано… Давай подождём. Пожалуйста.

— Виолетта, девочка моя, — мягко ответила она, — ты и сама знаешь, что ждать нельзя. Ты становишься опасной. Если ты потеряешь контроль, могут пострадать люди.

— Я знаю… — голос дрогнул. — Но я так не хочу расставаться со своей привычной жизнью. С тобой…

Горячие слёзы покатились по щекам. Я пыталась сдержаться, но не смогла.

— Александра, я люблю тебя. Ты для меня как мама. А там… — я судорожно вдохнула, — там я буду совсем одна. Без тебя. Мне даже не с кем будет поделиться тем, что я чувствую…

Во мне говорил человек. Не дампир. Не охотник. Просто испуганная девочка. Александра остановила машину, повернулась ко мне и крепко сжала мою руку.

— Девочка моя, мне тоже тяжело отпускать тебя, — сказала она тихо. — Но мы не расстаёмся. Я буду навещать тебя. И ты не будешь одна.

Увидев, что её слова не убеждают меня, она добавила:

— Там много таких же подростков, как ты. Они тоже боятся. Тоже учатся. Ты сможешь найти друзей. Ты не останешься одна.

Я слушала её, но внутри всё равно росло ощущение, что впереди меня ждёт не просто новая школа. А жизнь, из которой уже не будет дороги назад.

Я посмотрела на неё печальным взглядом и попыталась улыбнуться, хотя не была уверена, что это вообще можно было назвать улыбкой. По моим щекам катились безысходные слёзы. Я никогда не плакала при посторонних, не желая показывать слабость. Но Александра не была для меня посторонней. Она знала меня слишком хорошо, понимала без слов, и потому я позволила себе расплакаться.

— Всё, вытирай слёзы. Нам пора ехать. Нельзя терять ни минуты. Я отвечаю за тебя, и должна обеспечить твою безопасность. — сказала Александра уже более строгим, собранным тоном.

Машина тронулась с места. Я понимала, что она права. Если это началось, дальше может быть только хуже. Тянуть нельзя. Мне действительно нужно уезжать как можно скорее. Я надеялась, что там мне станет легче. Что я научусь контролировать себя, приспосабливаться к новой себе, к своей силе. Никто не обещал, что обучение будет лёгким, но я не хотела потерять себя. Не хотела утратить ту человеческую часть, которая всё ещё жила во мне. Я не хотела становиться монстром.

— Ты права, Александра. Пора ехать.

Тихо произнесла я, скорее для себя, чем для неё.

В тот же вечер мы вылетели в Швейцарию, где находилась школа полукровок, в которой мне предстояло учиться. Однако дорога оказалась не такой простой, как я ожидала. После длительного перелёта нас ждало ещё около семи часов пути до самой школы. Перелёт вымотал меня до предела. Я буквально валилась с ног. Или это просто нервы брали своё. Уснуть в самолёте так и не удалось, стоило закрыть глаза, как в голове всплывали неприятные, тревожные мысли. Я знала, с приездом в новую школу моя жизнь начнётся с чистого листа. Уже ничто не будет таким, как прежде. И, учитывая, сколько школ я сменила за свою жизнь, эта, как подсказывал внутренний голос, станет худшей из всех.

Прилетев в Швейцарию, Александра арендовала машину, и мы отправились в долгий путь. Для неё дорога была лёгкой, в отличие от меня. Она была взрослым дампиром и обладала поразительной выносливостью, тогда как я чувствовала, как усталость постепенно накрывает меня с головой.

Первую часть пути мы ехали по шоссе, затем дорога ушла в горы. Именно там и находилась моя новая школа, в закрытом, безлюдном месте, отрезанном от мира. Будто там не подростков обучают, а зверинец выращивают. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Выходит, теперь наставница будет от меня совсем далеко.

Я смотрела в окно, наблюдая, как редкие огни остаются позади, и с каждой минутой вокруг становилось всё темнее и тише. Возможно, на мне просто сказывалось нервное напряжение, дорога казалась бесконечной, а тревога не отпускала.

— Ты вернёшься обратно? — на всякий случай спросила я, не отрывая взгляда от дороги.

— Не совсем.

— Что? — я резко повернулась к ней.

— Мне нужно лететь в Грецию.

— Зачем?

Александра тяжело вздохнула и с хладнокровным выражением лица ответила:

— Меня вызывает Совет.

Сердце неприятно кольнуло.

— Ты возьмёшь себе новую подопечную? — спросила я и сама удивилась, почему при этой мысли стало так грустно.

— Возможно, но не сразу. Сначала я хочу убедиться, что ты устроилась и с тобой всё хорошо.

Она тоже выглядела расстроенной. Это показалось мне странным, Александра всегда была уравновешенной и сдержанной, по её лицу почти невозможно было определить эмоциональное состояние.

— Что-то произошло? — не выдержала я.

— Нет, Виолетта, всё нормально, — ответила она, явно не желая продолжать разговор.

— Нормально? Тогда зачем ты понадобилась Совету?!

Александра лишь пожала плечами, давая понять, что разговор на этом окончен.

Совет дампиров находился в Греции. Он следил за порядком, стараясь уравновесить мир тьмы и света, чтобы такие существа, как я, могли существовать, не причиняя вреда окружающим. И, разумеется, тех, кто нарушал установленные законы, наказывали. Обычно Совет не вызывал к себе по пустякам. За всё время, что я жила с Александрой, она бывала там всего пару раз. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Я тоже начала нервничать. Что им нужно от Александры? Она не могла в чём-то провиниться, это точно. Тогда что?

Александра, словно прочитав мои мысли, начала подбадривать меня, наверняка жалея о том, что проговорилась:

— Не бери в голову, Виолетта. Я уверена, что ничего серьёзного не произошло.

— Как скажешь, — ответила я, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри становилось жутковато. — Но ты ведь мне расскажешь, зачем тебя вызывали?

— Конечно, расскажу. А пока отдыхай, у нас впереди ещё два часа пути.

Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно. Мы ехали по узкой дороге, по обе стороны которой тянулись маленькие аккуратные домики. Рядом с ними играли дети, бегали, догоняли друг друга, заливисто смеясь. Я невольно позавидовала им. Как же мне хотелось быть обычным человеком.

Однажды я спросила у Александры, хотела ли она когда-нибудь быть человеком. Она ответила, что главное, не то, кем ты являешься, а то, чтобы у тебя оставалась добрая и светлая душа. Она говорила, что люди могут быть жестоки не меньше вампиров. С их особой жестокостью мне сталкиваться не приходилось, но я верила Александре. Она всегда была права. Она видела в жизни куда больше, чем я, и умела делать выводы.

Спокойная дорога укачала меня, и я задремала. Остальную часть пути я проспала.

— Виолетта, вставай! — услышала я сквозь сон настойчивый голос. — Виолетта, мы приехали!

Приехали?

Я резко выпрямилась в кресле и огляделась. Действительно, мы подъезжали к огромному зданию, окружённому невероятно высоким забором.

— Это что, тюрьма? — первое, что пришло мне спросонья в голову.

— Нет, Виолетта, какая же это тюрьма? — рассмеялась Александра.

— А что это, если не тюрьма? — удивилась я. — Здесь будет моё заточение на целых пять лет!

— Не заточение. Подумай об этом как об обучающей программе. Мне казалось, ты уже привыкла менять школы.

— Да уж, достойное сравнение: человеческая школа и это, — я махнула рукой в сторону нового места.

— Виолетта, перестань ныть!

— Тебе легко говорить. Не ты в этом зверинце останешься.

— Во-первых, это не зверинец. А во-вторых, я тоже проходила обучение в школе дампиров! — строгим тоном ответила Александра.

— Извини, — выдохнула я.

Мы подъехали к высоким воротам. Александра опустила стекло и нажала кнопку домофона. Ей тут же ответил охранник. Она представилась и ворота перед нами медленно, почти торжественно, распахнулись.

Машина въехала внутрь, и то, что я увидела, превзошло все мои ожидания.

Внутри всё выглядело потрясающе, совсем не так, как снаружи. Если за стенами и воротами школа казалась суровой, закрытой, почти тюремной, то здесь открывался совершенно иной мир.

Дорога, по которой мы ехали, проходила мимо шикарного сада.

Он был огромным и переливался всеми цветами радуги, словно живое полотно. В нём виднелись фонтаны, изящно переливавшиеся в свете фонарей, каменные статуи и декоративные фигуры животных, будто застывшие в вечном движении. Ухоженные деревья тянулись вверх, переплетаясь кронами, а по кругу росли цветущие кустарники и папоротники, создавая ощущение дикого, но тщательно оберегаемого рая.

Воздух здесь был особенным, прохладным, чистым, насыщенным ароматами хвои, влажного камня и цветов. Он наполнял грудь и будто успокаивал, снимая напряжение, накопившееся за последние часы. От восторга я даже потеряла дар речи.

Когда сад закончился, мы выехали на большую площадь. Ближе к зданию располагалась парковка, а вокруг площади раскинулась еловая роща, тёмная, густая, почти непроходимая. Она словно служила естественной границей, отрезая этот мир от всего остального.

Само здание будто врастало в гору. Комплекс представлял собой амфитеатр из четырёх ступенчато расположенных зданий по шесть этажей, соединённых между собой переходами и галереями. Даже на глаз было невозможно определить, где он заканчивается. Каменные стены, массивные и древние, казались частью самой скалы, словно школу не построили, а вырезали прямо из горы.

Всё было выложено из камня, и здание напоминало средневековый замок, строгий, величественный, неподвластный времени. Здесь не чувствовалось суеты, лишь основательность, умиротворение и скрытая сила. Это был отдельный, замкнутый мир.

Учитывая, что уже смеркалось, территория освещалась ярким, но не режущим глаз светом фонарей, расставленных повсюду. Даже фонтаны подсвечивались изнутри, придавая воде невероятную, почти магическую глубину. Свет лился из окон, создавая ощущение жизни внутри, а на заднем плане возвышались горы, покрытые елями, огромные, молчаливые, тянущиеся к самому небу.

— Александра… — выдохнула я, не в силах сдержать эмоции. — Почему ты не говорила, что здесь так красиво? Это просто потрясающе!

— Хотела, чтобы ты увидела всё сама, — улыбнулась она.

— Я в восторге! У меня нет слов!

Александра тихо рассмеялась.

— Привыкнешь.

Мы припарковали машину и вышли. Камень под ногами был холодным и гладким, будто отполированным веками. Я поймала себя на странном ощущении, словно школа наблюдала за мной, изучала, принимала или отвергала.

Мы вошли внутрь. Холл оказался не менее великолепным. Высокие потолки терялись где-то в полумраке, а массивные колонны выстроились в ряд, словно указывая нам дорогу. На каждой колонне изящно располагались бра, освещая пространство мягким, тёплым светом, который отражался от каменных стен и пола.

Здесь было тихо, но не мёртво. Я ощущала присутствие, не людей, а энергии. Чужой, плотной, сильной. Она не давила, но давала понять, ты здесь не случайно.

Мы прошли в просторный зал, в котором царила та же атмосфера величия и строгости. Я не успела толком всё рассмотреть, взгляд цеплялся то за резные арки, то за массивные лестницы, уходящие вверх, то за тени, скользящие по стенам, как по залу разнёсся приветливый, мелодичный голос:

— Александра! Мы вас ждали!

К нам подошла женщина с сияющим лицом и доброй, располагающей улыбкой. Я сразу почувствовала, дампир. Она тепло обняла наставницу, а затем и меня, словно мы были знакомы уже давно.

— Виолетта Левенти! — торжественно воскликнула она. — Какая красавица! Добро пожаловать в школу. Теперь это и твой дом.

Я носила ту же фамилию, что и Александра. Так было принято, подопечным давали фамилию наставника, чтобы без лишних вопросов можно было определить, у кого воспитывается дампир.

Женщина показалась мне очень симпатичной. Невысокого роста, со светлыми волосами до плеч и большими карими глазами, щедро подчёркнутыми макияжем, который, впрочем, ей удивительно шёл. На ней было много золотых украшений, цепочки, подвеска, крупные серьги, браслеты на обеих руках и, конечно, кольца. Всё это выглядело не вычурно, а скорее подчёркивало её уверенность и статус.

— Я Кирия Екатерина Канели, но ученики зовут меня просто Кирия, — представилась она. — Я директор этой школы и твой лучший друг на ближайшие пять лет. Мой дар, воздействие на эмоции, так что я помогу тебе здесь освоиться.

Она говорила легко и уверенно, не переставая улыбаться. Не знаю, повлияла ли на меня она сама или окружающая обстановка, но я вдруг почувствовала себя невероятно спокойно… и даже счастливо.

— Ах, Екатерина, как же я рада тебя видеть! — тепло отозвалась Александра. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи?

— Даже не знаю, дорогая, — рассмеялась Кирия. — Я так рада вам обеим. Для меня честь принять в своей школе твою подопечную. Зная тебя, уверена, что проблем с ней не будет.

Александра тяжело вздохнула, едва заметно, но я это уловила.

— Нам необходимо поговорить.

Женщина тут же посерьёзнела.

— Конечно, дорогая, как скажешь. Сейчас я распоряжусь, чтобы Виолетте всё показали и проводили в её комнату, — сказала она, а затем обратилась ко мне с белоснежной, почти безупречной улыбкой: — Я уверена, тебе здесь понравится.

Моё приподнятое настроение тут же улетучилось. Сейчас меня меньше всего интересовали слова Екатерины. Гораздо сильнее тревожили слова Александры. О чём она хочет поговорить? Со мной что-то не так? Я не стала задавать вопросы, ни сейчас, ни здесь. Не хотела ставить наставницу в неловкое положение. Да и вряд ли получила бы честный ответ.

Пока я терялась в догадках, к нам подошёл молодой человек. Екатерина кивнула в его сторону:

— Виолетта, это наш лучший ученик, Николас Канелос. Он учится в высшем классе уже пятый год. Иди с ним, он покажет тебе школу, а я пока побеседую с твоей наставницей.

Я терпеть не могла, когда со мной разговаривали так, словно я маленький ребёнок. Но, стараясь не подать вида и проявить воспитанность, я улыбнулась и кивнула. Напоследок всё же взглянула на Александру. Она ответила мне мягкой, ободряющей улыбкой.

— Иди, дорогая. Мы ещё не прощаемся.

Ладно. Осмотреться всё равно нужно. Как-никак теперь я буду здесь жить. Я повернулась к своему проводнику… и обомлела. Он оказался по-настоящему красив. Светлая кожа, чистая, почти фарфоровая мягко отражала свет, подчёркивая благородные черты лица. Светлые волосы были уложены небрежно, с удлинёнными прядями, падающими на лоб, будто он не придавал значения собственной внешности и именно это придавало ему особый шарм. Голубые глаза, холодные и прозрачные, словно два глубоких озера, в которых легко утонуть, притягивали внимание мгновенно. В них было что-то спокойное и одновременно опасное, будто за внешней мягкостью скрывалась сила, о которой он предпочитал молчать. От его взгляда было сложно отвернуться.

Высокий, с хорошо сложенной фигурой, стройный, но сильный, с длинной шеей и уверенной осанкой. Даже в расслабленной позе в нём чувствовалась внутренняя собранность. Его красота была не кричащей, а тихой и уверенной, той, что не требует доказательств и не нуждается в словах.

Я никогда раньше не встречала никого похожего на него. В нём была особая харизма, притягательная и тревожная. Очарование, от которого невозможно было отмахнуться.

Опомнившись, я поняла, что стою с приоткрытым ртом, разглядывая его, как музейный экспонат. Он это заметил. На его лице появилась циничная ухмылка, которая мне сразу не понравилась.

— Не волнуйся, я уже привык, — промурлыкал он своим бархатным голосом, явно издеваясь.

Я не нашлась с ответом. Чтобы как-то выйти из неловкого положения, придала лицу деловитое выражение и направилась в ту сторону, откуда мы с Александрой вошли в зал. Вслед за мной раздался весёлый смешок, без сомнений, адресованный мне. Я остановилась, чувствуя, как внутри поднимается раздражение, и медленно повернулась к нему, приподняв брови. Он стоял, всё с той же обворожительной улыбкой, и продолжал смотреть на меня, внимательно, изучающе, будто рассматривал редкий экземпляр.

К моему счастью, Александра с Екатериной уже ушли.

— Фиалочка, нам в другую сторону. Если, конечно, ты хочешь посмотреть школу, — прозвучал его насмешливый голос.

Фиалочка? Это что, прозвище такое? Мы ещё даже не познакомились, а он уже… Раздражение вспыхнуло мгновенно. Во-первых, потому что я сама выставила себя дурой, разглядывая его. Во-вторых, потому что от растерянности действительно пошла не в ту сторону, но откуда я знала! И, в-третьих, потому что он начинал бесить меня своей самоуверенностью и откровенной напыщенностью.

— Почему это «Фиалочка»?! — резко спросила я.

— А разве нет? — невозмутимо отозвался он.

— Меня зовут Виолетта! — прорычала я сквозь зубы.

— Ну, я же сказал, Фиалочка. А моё имя ты уже слышала, но я повторю, на случай если ты не запомнила, — продолжал издеваться он. — Я Николас. Для друзей Нико, ну а дамы предпочитают называть меня Ники.

Дамы? Какой самоуверенный индюк! Теперь он бесил меня уже по-настоящему. Единственным желанием оставалось как можно скорее закончить эту экскурсию и вернуться к Александре.

— Ну что, Фиалочка, ты идёшь?

— Слушай, красавчик, — резко сказала я, — мне всё равно, кто и как тебя называет. Но ко мне обращайся по имени.

Я не кричала. Я говорила спокойно. И, кажется, именно это подействовало сильнее. Он пожал плечами, всё так же улыбаясь, будто происходящее его искренне забавляло.

— Как пожелаешь.

Николас развернулся и направился к другому выходу из зала. Я последовала за ним. Мы оказались в длинном коридоре, ведущем во внутренний двор школы. Именно его мы проезжали с Александрой.

— Здание, из которого мы вышли, принадлежит преподавательскому составу. Ученикам сюда вход запрещён, — пояснял Николас на ходу.

— Тогда почему ты там оказался? — тут же спросила я.

— Потому что я в некоторой степени не только ученик.

— А кто же ещё? — мне стало любопытно, несмотря на раздражение.

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня с той самой обворожительной улыбкой, в которой читалась самоуверенность.

— Ты хочешь узнать всё о школе… или обо мне?

Ну вот опять. Во второй раз за сегодня я не сразу нашлась с ответом. Раньше со мной такого не случалось.

— Конечно, о школе, — наконец произнесла я.

Он рассмеялся и снова зашагал вперёд. А я мысленно ругала себя всеми возможными словами. Никогда прежде я не выглядела такой растерянной и уж точно не чувствовала себя настолько выбитой из колеи. Обычно всё было наоборот. Парни теряли дар речи при виде меня. И, если быть честной… восхищаться было чем. Мои черты были мягкими, но не наивными. В них не было резкости, лишь сдержанная глубина, та самая, что заставляет людей задерживать взгляд на секунду дольше, чем они собирались.

Я обладала стройной, женственной фигурой, длинные ноги, округлые бёдра, тонкая талия. Но больше всего внимания всегда привлекали мои волосы, каштановые, густые и длинные. Они мягкими волнами спадали по плечам и спине, обрамляя лицо и подчёркивая спокойные, внимательные глаза цвета изумруда. Как правило, я носила волосы распущенными. От заколок и резинок у меня часто начинала болеть голова, и максимум, на который я была способна, заплести косу, да и то лишь в случае крайней необходимости.

Вообще, у всех дампиров по своей природе кожа чистая, светлая и слегка бледная. У нас не бывает ни веснушек, ни прыщиков. Наша кожа крепче, чем у обычных людей, её не так легко порезать или поранить, это было вампирское наследие.

В своих размышлениях я немного отстала от Николаса. Он уже шёл через просторный двор, направляясь к следующему зданию. У входа он остановился и обернулся ко мне.

— В этом дворе мы иногда проводим тренировки, но в основном занимаемся в зале. Здание, в которое мы сейчас войдём, самое большое. Это и есть школа. Следующие два предназначены для учеников: в одном живут девушки, в другом парни. И ещё… — он сделал паузу, и его голубые глаза озорно блеснули, — если хочешь, я могу показать тебе свою комнату.

Разумеется, он пошутил. Я закатила глаза, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

— Ты невыносим.

Он широко улыбнулся и жестом пригласил меня войти.

Школа ничуть не уступала всему, что я уже успела увидеть. Аудитории были просторными, и всё было оборудовано по последнему слову техники. Но больше всего меня поразили камины, находившиеся почти в каждой комнате.

— Здесь холодные зимы, — пояснил Николас. — Камин прекрасно обогревает и успокаивает, когда это необходимо.

Некоторые аудитории напоминали скорее большие гостиные, чем учебные классы. Светлые кожаные диваны были расставлены полукругами, будто здесь не зубрили теорию, а вели долгие, вдумчивые беседы. На полу лежали ковры, плотные, тёплые, явно ручной работы, узоры в них были сложными, почти гипнотизирующими. Они не просто украшали пространство, а словно удерживали в себе энергию тех, кто здесь учился и тренировался.

С потолков свисали люстры невероятных размеров, тяжёлые, многоярусные, из стекла и металла, они мягко рассеивали свет, не ослепляя, а создавая ощущение уюта и сосредоточенности одновременно. Свет здесь был особенным, тёплым, живым, не школьным. Казалось, он подстраивался под настроение тех, кто находился в комнате.

— Здесь проходят теоретические занятия, — спокойно пояснил Николас, заметив, как я оглядываюсь. — Всё, что не убивает, но делает достаточно умными, чтобы выжить.

— Утешающе, — хмыкнула я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и едва заметно усмехнулся.

— Ты быстро адаптируешься. Это хороший признак.

Мы переходили из одной аудитории в другую, и каждая отличалась от предыдущей. Где-то пространство было строгим и лаконичным, каменные стены, длинные столы, массивные кресла. Где-то почти домашним: камины, книги, приглушённый свет, запах дерева и воска. Это была школа, но не та, где ломают. Здесь учились выживать и защищать.

Наша прогулка заняла несколько часов. Мы обошли почти все три здания, предназначенные для учеников. Я ловила себя на мысли, что постепенно напряжение, с которым я сюда приехала, начало отступать. Общая обстановка мне понравилась. Более того, от своего нового места обитания я была в восторге.

Компания Ника оказалась неожиданно приятной. К концу нашей экскурсии я уже гораздо спокойнее реагировала на него и даже ловила себя на том, что смеюсь над его шутками. Он легко разряжал обстановку, делая общую атмосферу школы менее напряжённой и на удивление дружелюбной.

Я так переживала перед приездом, а Александра, зная, куда именно меня отвозит, даже не попыталась меня успокоить. И сейчас это казалось странным.

Кстати, об Александре…

Здесь ли она ещё или уже уехала, не попрощавшись? Мысль неприятно кольнула. Я попросила Николаса проводить меня к наставнице и Екатерине. Он без лишних вопросов развернулся и повёл меня обратно, к зданию для преподавателей. Шёл он молча, не торопясь, словно давая мне возможность побыть наедине с собственными мыслями. Перед входом он остановился. Я и сама не понимала почему, но вдруг разволновалась.

— Приятно было познакомиться… Фиалочка, — произнёс он мягко, почти лениво.

— Тебя не переубедить? — я посмотрела на него с улыбкой, в которой уже не было прежнего раздражения.

— Нет, — он ответил тем же тоном, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес. — Но со временем ты привыкнешь.

Мы нашли их в гостиной. Александра и Екатерина сидели в креслах, негромко беседуя. Стоило мне войти, как Александра тут же замолчала. Она поднялась и сразу начала расспрашивать меня о школе, о занятиях, о впечатлениях, слишком внимательно, слишком поспешно. Николас не стал присутствовать при нашем разговоре. Он вежливо кивнул и вскоре ушёл, оставив нас втроём. В тот момент мне куда больше хотелось узнать, о чём Александра говорила с Екатериной, чем делиться своими эмоциями. Я чувствовала, от меня что-то скрывают. Я надеялась, что у нас ещё будет время побыть наедине, и она объяснит мне то, о чём умалчивала раньше.

Мои надежды оправдались. Екатерина, словно угадав мои мысли, поднялась.

— Я оставлю вас. Думаю, вам есть о чём поговорить, — сказала она мягко и вышла, закрыв за собой дверь.

Я не стала медлить.

— Александра… о чём вы говорили? Есть что-то, чего я не знаю?

Она посмотрела на меня долго и внимательно, будто подбирая слова.

— Виолетта, девочка моя… дело в том, что у дампиров проявление силы обычно происходит иначе, чем у тебя.

— Со мной что-то не так? — удивление прозвучало быстрее, чем я успела его скрыть.

— Понимаешь, — продолжила она, — сначала проявляется либо физическая сила, либо магическая. Это и есть признак взросления дампира. Но твой случай… — она замолчала, собираясь с мыслями, — первый за всю историю.

Внутри всё похолодело.

— У тебя нет ни физических, ни магических сил. Есть только всплески агрессии. И они могут быть губительны не только для тебя.

Она сделала паузу, давая мне время осмыслить услышанное, затем мягко добавила:

— Я не хотела говорить тебе раньше, но ты должна знать. Екатерина отвезёт тебя к Сибилле. Это пророчица. Она подскажет, что делать дальше.

— Александра, почему? — я не могла понять, что со мной происходит. — Почему это происходит именно со мной?

Александра молчала, то ли не зная, что ответить, то ли не желая отвечать. Ситуация стремительно выходила из-под моего контроля. Мне становилось плохо. Внутри образовался плотный ком отчаяния и боли, который с каждой секундой лишь разрастался, перекрывая дыхание. Мне хотелось развернуться и бежать, уничтожив любого, кто встанет у меня на пути. Я оказалась бессильна перед самой собой. Слова Александры продолжали крутиться в голове, не давая покоя. Неужели я становлюсь таким же чудовищем, которое породило меня? Только не это. Я ждала перемен. Готовилась к ним. Но не таких. Заметив моё состояние, Александра тут же побежала за помощью.

Помощь?

Мне не нужна помощь. Они просто уничтожат меня, так, как уничтожают дампиров, в которых пробуждается жажда крови. В голове осталась одна-единственная мысль: бежать.

Я огляделась, лихорадочно ища путь спасения, но не успела сделать и шага, как увидела возвращающуюся Александру. За ней шли Екатерина и ещё одна женщина-дампир. Екатерина сразу же начала воздействовать на моё эмоциональное состояние, я почувствовала это мгновенно, как чужое прикосновение к самым уязвимым струнам внутри меня.

— Александра, она не впускает меня! Она очень сильна! — донёсся до меня удивлённый голос Екатерины.

Александра, обладавшая псионией страха, тоже направила на меня свой дар, впитывая мой страх, забирая его. Она умела не только забирать страхи, но и внушать их всем живым существам, таков был её дар.

Я ощутила сильную усталость и слабость. Мне захотелось спать. Казалось, из меня выкачали всю энергию до последней капли. Веки налились тяжестью, голова закружилась. Не чувствуя сил даже пошевелиться, я рухнула на пол и погрузилась во тьму.

Очнулась я не сразу. Чувствуя себя полностью обессиленной, я продолжала неподвижно лежать, не открывая глаз. Сквозь пелену сонного тумана до меня доносились голоса, которые я сразу узнала. Один принадлежал Александре, второй Екатерине, и был ещё один, незнакомый мне женский голос.

Я прислушалась к их разговору. Первой заговорила Екатерина:

— Александра, ты не можешь оставить её здесь одну. Она не контролирует себя, а наша задача помочь ей. Без тебя мы не справимся. Её терзает страх, которому она поддаётся, и он уничтожает её. Ты видела её страхи? Скажи, что её мучает?

Александра долго молчала, словно подбирая слова, затем наконец ответила:

— Она боится стать такой же, как… — Александра запнулась.

— Она боится стать вампиром? — уточнила Екатерина.

— Вампиром, — тихо подтвердила Александра.

— Я помогу ей исцелиться, — вмешался третий голос. — Мой дар позволяет исцелять не только физические травмы, но и душевные.

С упрёком в голосе, не обращая внимания на незнакомую мне женщину, Екатерина снова заговорила:

— Александра, почему ты не привезла её раньше?

Наставница ответила не сразу:

— Я думала, что это пройдёт. Я видела, что с ней происходит, и на протяжении десяти лет забирала её страхи. Но лишь недавно поняла, что её состояние ухудшается, а я становлюсь бессильной.

— Десять лет! — взорвалась Екатерина. — Десять лет ты прятала её и ничего не сказала Совету?! Александра, чем ты думала? Главное, чтобы для Виолетты не стало слишком поздно!

— Виолетта сильная девочка, она справится. Конечно, я не оставлю её, — оправдывалась Александра. — Но мне всё равно нужно уехать… ненадолго. Меня вызывает Совет.

— Конечно, вызывает, — резко ответила Екатерина. — У тебя уникальный ребёнок, которого ты скрывала. Как бы они тебя ни наказали за эту провинность. А наказания у них суровые, мне ли тебе об этом рассказывать.

Повисла тишина. И лишь спустя время её нарушила Александра:

— Кирия, могу ли я рассчитывать на твою помощь?

Екатерина тяжело вздохнула, обдумывая сложившееся положение. Через несколько секунд, уже более спокойно, она ответила:

— Конечно, можешь. Дорогая, я постараюсь помочь вам с Виолеттой настолько, насколько это будет в моих силах.

Она ненадолго замолчала, словно прислушиваясь к собственным мыслям, затем добавила уже более серьёзным тоном:

— Я впервые сталкиваюсь с подобным. И, признаться, даже не понимаю до конца, с чем именно мы имеем дело. Александра… ты видела её глаза?

Александра не ответила сразу.

— Они у неё зелёные, — продолжила Кирия, — но во время приступа стали чёрными. Не красными, как у вампиров или дампиров, в которых пробуждается жажда крови. Чёрными. Это тревожный знак, её срочно нужно показать Сибилле.

— Да, ты права, — тихо согласилась Александра. — С ней происходит что-то странное.

— А сейчас нам необходимо успокоиться и всё тщательно обдумать, — решительно сказала Кирия. — Юдора, ты займёшься Виолеттой. Она нуждается в лечении.

— Завтра я отправлю её на занятия как обычного новичка, — добавила она после короткой паузы. — Я не хочу, чтобы по школе поползли ненужные слухи.

— Конечно, Кирия, как скажешь, — ответила Юдора.

Я услышала шаги, направляющиеся ко мне. Сил не было даже пошевелиться. Темнота вновь накрыла меня, плотная и вязкая, унося прочь от реальности.

Глава вторая

Проснулась я рано утром в большой, уютной кровати. Тело ощущалось непривычно лёгким и отдохнувшим. Ничего не болело, голова была ясной, мысли удивительно спокойными. Лишь острое, почти болезненное чувство голода напоминало о том, что со мной всё-таки что-то не так.

Стоило вспомнить события вчерашнего дня, как внутри шевельнулась тревога. Не самое удачное начало обучения в новой школе. Я невольно поморщилась, представив, какие выводы могла сделать обо мне директриса после случившегося. Вряд ли первое впечатление можно было назвать благоприятным.

Я поднялась с кровати и, не спеша, огляделась. Комната оказалась просторной и сдержанной, без лишних деталей, словно созданной для концентрации и покоя. Шкаф у стены, письменный стол с аккуратно расставленной лампой, кровать с тёмным изголовьем, тумбочка и мягкий ковёр под ногами. Ничего лишнего, но и ничего холодного. Именно эту комнату мне показывал Николас.

Рядом с кроватью стоял мой чемодан. Значит, сомнений не оставалось, жить я буду здесь. У входа находилась ещё одна дверь, вероятно, ведущая в ванную. Я уже собиралась подойти к ней, как заметила листок бумаги, лежащий на тумбочке. Он словно ждал, пока я его замечу.

Я взяла его в руки и, развернув, сразу узнала аккуратный, строгий почерк Александры.

«Виолетта, к сожалению, я не смогла дождаться, когда ты проснёшься. Ты и сама знаешь, что мне нужно ехать. Не думай о том, что случилось вчера. Надеюсь, больше это не повторится. Я хочу, чтобы в твоей головке оставались только светлые мысли, которые не тревожили бы тебя. Девочка моя, тебе нельзя расстраиваться и нервничать, помни это, и тогда всё будет хорошо.

Сегодня у тебя первый учебный день. Желаю удачи!

С любовью, Александра».

Я прижала записку к груди, с горечью осознавая, что обнимаю её вместо самой Александры. Это было нелепо и по-детски, но именно так я ощущала её присутствие, через тонкий лист бумаги, пропитанный заботой и прощанием. Времени на раздумья не оставалось. Я аккуратно убрала драгоценное письмо в тумбочку, словно пряча часть себя, распаковала чемодан и быстро собралась.

Выйдя из комнаты в длинный коридор, я без труда сориентировалась. Николас показывал это крыло школы, так что маршрут был мне уже знаком: к лестнице, вниз во двор, а затем в столовую.

Добралась я довольно быстро. Стоило мне переступить порог столовой, как ко мне сразу подошла высокая женщина-дампир с худощавым телосложением, коротко остриженными чёрными волосами и внимательными карими глазами. От неё веяло спокойной уверенностью и контролем. Преподаватель, без сомнений.

— Доброе утро, Виола. Как ты себя чувствуешь? — Спросила она знакомым голосом.

Я попыталась вспомнить, где могла её видеть, но память упрямо молчала.

— Спасибо, превосходно, — ответила я и, чуть смутившись, добавила: — Только есть хочется просто невыносимо.

— Я профессор Юдора Костаки, — представилась она. — Кирия приставила меня к тебе. Если возникнут вопросы или трудности, обращайся. Я помогу.

Теперь всё встало на свои места. Я вспомнила вчерашний вечер, обрывки голосов и её присутствие. Неловкость кольнула изнутри: она видела мой срыв. Невольно я задумалась, какое впечатление произвела. Стараясь не выглядеть растерянной или невоспитанной, я поспешно поблагодарила её.

Юдора указала на длинный стол, за которым сидела шумная компания.

— Это твои одноклассники. Такие же новички, как и ты.

Я с недоверием посмотрела на них, не испытывая ни малейшего желания сближаться.

— Я провожу тебя, Виолетта. Тебе необходимо позавтракать, — добавила она с мягкой, успокаивающей улыбкой.

Юдора подвела меня к столу и представила группе из шести девушек и четырёх парней. Девушки окинули меня оценивающими, прохладными взглядами, в которых читалось явное недовольство. Парни же переглядывались, перешёптывались между собой, а кто-то даже присвистнул. Один из них поднялся и молча придвинул мне стул, поставив его рядом со своим. Я, поблагодарив, села, надеясь, что дальше будет легче.

Убедившись, что я устроилась, Юдора сразу ушла, оставив меня наедине с новой реальностью и с теми, кто теперь будет частью моей жизни. Или её испытанием. От волнения я совсем забыла взять поднос с завтраком. Мысль догнала меня только тогда, когда я уже сидела за столом, уставившись в пустое пространство перед собой. Я моргнула, ошарашенная собственной рассеянностью. Заметив это, один из ребят тут же вскочил, явно собираясь помочь. Его резкое движение окончательно выбило меня из равновесия. Обрадовавшись возможности хоть ненадолго исчезнуть и прийти в себя, я поспешно сказала, что справлюсь сама, быстро поднялась и направилась за завтраком.

Сердце колотилось слишком громко. Мне казалось, что все взгляды по-прежнему прикованы ко мне, будто я не просто шла за завтраком, а выходила на сцену. Я набрала свежих, ещё тёплых круассанов, взяла джем и кофе, машинально вернулась обратно, стараясь выглядеть спокойной.

Позавтракать в тишине мне не удалось. Одна из девушек тут же вступила в разговор. Её голос был сладковатым, с язвительной интонацией, от которой по спине пробежал холодок, ничего хорошего она не предвещала.

— Значит, тебя зовут Виолетта? — протянула она, с явным удовольствием разглядывая меня. — Выходит, это ты та самая неудачница, которая ничего не умеет. Хотя нет… — она сделала паузу, — умеет впадать в бешенство!

И разразилась громким, нарочито театральным хохотом.

Я застыла. Внутри всё оборвалось от шока. Откуда она это знает? Как… когда… кто успел? Мысль металась, не находя ответа. Неужели Юдора? Или Кирия? Не могли же…

Остальные, подхватывая злую шутку, засмеялись вместе с ней. Смех был рваным, неприятным, словно меня выставили напоказ. Я вдруг остро почувствовала себя чем-то вроде цирковой обезьянки, объектом для развлечения и насмешек. Горло сжалось. В груди поднялась знакомая, опасная волна.

Хотелось вскочить. Хотелось ударить. Стереть эту ухмылку с её лица. Но, прежде чем я успела сделать хоть что-то, за моей спиной раздался другой женский голос.

— Криса, когда же ты успокоишься? Тебе больше нечем заняться, кроме как унижать тех, кто превосходит тебя?

— Да как ты смеешь! — тут же возмутилась та. — Такая же неудачница, как и эта!

— Да пошла ты!

Я обернулась и увидела свою заступницу, симпатичную стройную брюнетку с прямыми волосами до плеч и милыми ямочками на щеках. Улыбнувшись, она обратилась ко мне:

— Хочешь пересесть к нам? — и указала на другой стол, за которым сидели ещё две девушки.

Я сразу согласилась и выдохнула с облегчением, радуясь тому, что удалось избежать дальнейшего завтрака в этой компании.

Моя новая знакомая тоже держала в руках поднос. У неё было приподнятое настроение, и, не обращая внимания ни на кого вокруг, она уверенной походкой направилась к своему столику, теперь уже вместе со мной.

— Не обращай внимания. Это Кристина, местная гадюка, — сказала она, когда мы сели.

— Спасибо за спасение. Я бы не выдержала там и пяти минут.

— Да не за что. Кстати, меня зовут Камилла, — она указала на двух девушек рядом. — Это Майя и Селена. Мы учимся в одном классе. Нам вчера сказали, что сегодня появится новенькая, вот мы и сгорали от любопытства, не зная, кого ожидать. Но я с первого взгляда поняла, что ты не такая, как они.

Я вздохнула с облегчением. Всё-таки одной я здесь не останусь. К тому же девчонки оказались очень милыми.

У Майи были длинные светлые волосы, собранные в хвост, и карие глаза. Она была немного полноватой, но это её не портило, наоборот, придавало формам некую привлекательность.

Селена же оказалась полной противоположностью Майи: маленькая, худенькая, с короткой стрижк