Я поняла, что не одинока в своей попытке наладить новую жизнь на обломках прежней. Рядом есть люди (и наверняка не только Рустам), которые так же, как и я, продолжают двигаться вперед, как бы ни хотелось порой опустить руки и предаться отчаянию.
Пусть он ничем не мог помочь фактически – достаточно было теплых слов, объятий, участливого взгляда; но даже на это я рассчитывать не могла. Отец и раньше не был склонен к сантиментам, а после смерти мамы совсем закрылся эмоционально.
Чувство жалости, вполне естественное при виде этих детей, и профессионализм, требующий от работников интерната собранности и хладнокровности, практически несовместимы. Человек непосвященный может принять эту хладнокровность за равнодушие или черствость.
