Санкт-Петербург – Верный[6] – Санкт-Петербург,
лето 1899 года
…Впрочем, назвать безоблачной жизнь Санкт-Петербурга было бы несправедливо. К сожалению, мир, который нас окружает, состоит не только из счастья, прогресса, надежд. Достаточно уйти в сторону от парадных проспектов и улиц столицы – и ты попадаешь в другой мир: в царство нищеты и отсутствия всякой надежды. Тысячи людей живут там и не имеют никакой возможности поднять голову, чтобы увидеть хоть что-то отрадное в жизни. От этого становится еще более горько, когда видишь детей, от своего рождения обреченных самою судьбой. Скольким из них удастся увидеть лучшую жизнь, когда большинство даже не знают, куда стоит смотреть? Тем острее в эти минуты я осознаю, что учеба в Императорском институте дает мне надежду на завтрашний день. И тем усерднее я отдаю свое время учебе, лишь блестящие успехи в которой могут стать основой той жизни, которую я надеюсь построить.
На фоне таких размышлений относительный оптимизм и даже некоторую легкость в душе придают планы на лето. После практики в Верном надеюсь провести несколько недель дома, с самыми близкими для меня людьми. Я не был дома почти год. Они пишут, что уже ждут меня…
* * *
…Увы, моим планам, похоже, сбыться не суждено. Как минимум в настоящий момент. Тиф, который я перенес во время практики на Южно-Русской железной дороге, оказался слишком тяжелым. Врачи говорят, что мне повезло и я чудом выжил. Но все заработанные деньги пришлось отдать за лечение, и ни о каких поездках сейчас речь не идет.
Так что пока пришлось остаться в Верном, где обрабатываю результаты практических изысканий. Поэтому у меня сейчас много рутинной работы. Хотя в технических отчетах о многом увиденном не расскажешь. Постоянно вспоминаются мальчишки из тех деревень, где нам пришлось побывать. Железнодорожные паровозы неизменно вызывали у них ужас и восхищение. Не видевшие до этого ничего более сложного, чем гужевая повозка, они все время крутились вокруг нас, пытаясь хоть так прикоснуться к недоступному им будущему.
Теперь я стал совершенно убежден, что все начинается в детстве, даже если ты сам не отдаешь себе в этом отчета. Причем самые необычные мечты становятся той путеводной звездой, которая и определяет твою жизнь. В моем случае все было чрезвычайно просто. Я хорошо помню ту случайную встречу, когда мне было примерно двенадцать лет, которая и определила мою судьбу, – первый паровоз, что мы увидели, находясь проездом в Санкт-Петербурге. До сих пор помню мощь его внешнего облика, блеск латуни, огромные бегущие вперед колеса. Я смотрел на него так же, как эти дети. Ну а потом была встреча с капитаном, который помог мне посмотреть вокруг себя другим взглядом.
К сожалению, в отличие от меня, у этих местных мальчишек вряд ли будут возможности поступить в институт и связать свои судьбы с прогрессом. От этого становится грустно и неуютно. А еще – от того, какие козни строят местные владельцы конных заводов, которые что есть мочи противятся приходу в их края нового транспорта. Из-за него они теряют привычные доходы, а потому всеми силами цепляются за старое и мешают идти нам вперед. Они, конечно, не смогут повернуть время вспять, но затормозить – это вполне им по силам.
