автордың кітабын онлайн тегін оқу  Лабиринт Минотавра. Герои, боги и чудовища

Любовь Сушко

Оглавление

МОГУЧИЙ И ОДИНОКИЙ ВЛАСТЕЛИН

(СЫН ЗЕВСА И СЫН ПОСЕЙДОНА)

Пролог

Я знаю, как это делать. Остров царя Миноса

Мне приснился грозный царь Минос. Тот самый сын Зевса, получивший во владения остров Крит. Награда или наказание такой подарок, для владыки?

Вероятно, он говорил всем:

— Я знаю, как это делать, вы же должны исполнять и не задавать вопросов. По-другому цари не умеют общаться со своими подопечными. Особенно те, кто считает себя сыновьями Зевса.

Сколько раз я слышала эту фразу, от тех, кого любила в своей долгой жизни. Но не будем о личном, поговорим о царе Миносе. Он далеко, он не обидится, если придется сказать что-то веское, но не лестное в его адрес.

Наверное, остров вообще не слишком удобное место для проживания.

Туда, оставив материк, приходят люди однажды, чтобы найти покой и уединение, чтобы отрезать себя от внешнего мира.

На острове Крите оказались именно такие люди. Царица Пасефая, между прочим, дочь Титана Гелиоса самого, Дедал, пленники из Афин, а с ними юный царевич Тезей. Да мало ли кто посещает этот чудовищный остров во времена правления царя Миноса. Их тени до сих пор там остаются, и у каждого своя неповторимая история. Думаю, что какое-то время у каждого из них грозный царь вызывал даже восхищение, уж симпатию точно. Но что это за чертовщина такая, почему они все живые или мертвые убегают, уплывают, улетают с острова царя Миноса. А главное никогда туда не возвращаются больше. Почему им проще и легче умереть, чем остаться с царем? Что же было такого в этом властелине, со временем ставшем Тираном, что любовь очень быстро превращалась в ненависть и желание поскорее убежать без оглядки?

И понятно, Тезей, его ждали Афины, остальной мир. Но отчего с ним убежала любимая царская дочь Ариадна.

Влюбилась? Но только ли это? Не хотелось ли царевне просто освободиться от необузданной власти грозного царя? В любом другом месте ей вероятно, было лучше, чем на этот проклятом острове.

Каждый ли выдержит такое насилие, такой диктат? Да и многие ли смогут выдержаться? А может, союз с Тезеем ей казался спасением и возможностью пожить еще хоть немного свободной? Или самой стать Афинской царицей?

Мастер Дедал кажется, обрел на острове свободу, возможность творить. Чего он только там не натворил. И это заставляло ценить и удерживать его, такими мастерами не разбрасываются.

Но последнее творение знаменитого мастера — крылья, чтобы улететь вместе с сыном. Он страшно рисковал, погубил своего наследника, но остаться не мог. Лучше погибнуть в море, чем жить на острове царя Миноса.

Почему в Афинах оказался и погиб сын царя Миноса? Ему тоже хотелось быть подальше от родного острова? Он согласился участвовать в олимпийских играх. Он смог победить всех остальных, и потому был убит вероломным Эгеем, за что тот и поплатился жестоко. А может быть Минос мстил ему не только за смерть сына, но и за стремление того оказаться в Афинах, во власти чужака, а не отца родного.

И вот остался он в одиночестве гордый, молчаливый и несчастный.

Убиты чудовища — напоминания о грехах его тяжких, но не лучше ли Минотавру быть мертвым, чем живым, но загнанным в этот лабиринт?

Разбежались дети и герои. Они убегали не к кому-то, они убегали от царя, куда угодно, погибая, только покидая его все равно. Никто не собирается возвращаться. Никто никогда не вернется к царю Миносу.

Может быть, он иногда и снится им, только в кошмарах. Хочется поскорее проснуться и убедиться в том, что ты далеко, что ты в безопасности.

Где угодно, на дне морском, на чужом острове в объятиях Диониса, в своих Афинах, но ты защищен от него. Как приятно думать, что ты никогда не вернешься на остров царя Миноса, не заблудишься в лабиринте, не будешь страдать в этом заточении, никогда от царя не услышишь:

— Я знаю, как это делать, ваше дело исполнять и не задавать вопросов.

Все это только кошмарный сон. Пусть никогда никто не произнесет по отношению к вам этой страшной фразы.

А если и произнесет, то пусть у вас будет возможность убежать, уплыть, улететь куда угодно от грозного царя Миноса. Жизнь с тиранами невыносима. А она у каждого одна и так быстротечна, не успеешь оглянуться, и уже ничего от нее не осталось.

Это в облаке дивной печали

От мороза душа холодела.

На снегу обнаженное тело.

И о чем там вороны кричали.

Грозный Минос на острове дальнем

Ждет в печали афинского принца,

На снегу обнаженное тело.

Одиночество в мире печали.

Лишь во сне за полетом Икара

Все душа безнадежно стремиться,

Часть 1 В начале сЛавных дел

Глава 1 О Лучезарном боге

История наша начинается в те давние времена, когда боги только что появились в этом мире.

Они росли и мужали, и приходилось им так сложно, что страшно было даже себе представить. А если вспомнить, что перепуганный Кронос съедал всех только что родившихся детей, то и вовсе жутко делается. Из утробы материнской попадали они в темную и пустую утробу отца. Вот у многих пропадет желание и вовсе там оказаться в том странном до невероятности мире. Не очень хочется людям появляться на свет, но ничего они поделать не могут, никто их о том не спрашивает.

Но в те самые времена, когда удалось спасти и спрятать только Зевса, и Рея страшно волновалась за сына, оказавшегося в одиночестве в чужом мире, да только едва появившись на свет, в те самые времена Гелиос — бог света и повелитель тепла решил жениться. Его женой должна была стать одна из дочерей Старика Океана — Перса.

Первой ее приметил на берегу Гелиос, и понял, что он на ней женится обязательно и готов остаться рядом в бессмертии, что было конечно, очень решительным шагом, боги-то не умирали никогда, в отличие от людей.

И хорошо, если бы у Океана была одна только дочь, но не бывать этому, на свет появилось много дочерей, и любая из них была ослеплена красотой Лучезарного. И каждая хотела его женой стать непременно. Остальные сестры уразуметь не могли, почему выбрал он Персу, а мириться с таким решением Гелиоса не собирались. Каждая из них была уверена, что если и захотелось ему жениться, то на ней, единственной и неповторимой, а вовсе не на Персе, которая казалась спокойной и невозмутимой. Да и что ей было волноваться, если он уже выбрал ее, пусть волнуются те, кому не выпало такого дивного счастья — стать женой самого Гелиоса, разве с ним кто-то сравнится, тем более Зевс был пока еще мал и неразумен.

Как там разобрались сестры Персы, сказать трудно, ясно только, что все они отступили перед Гелиосом, и решили, что это он недостоин их, еще пожалеет, что Персу выбрал, да поздно будет. И только одна Климента

мириться и отступать не собиралась, наоборот, она решила все сделать для того, чтобы оказаться в его постели.

Говорят, когда желание так велико, то какие-то силы, добрые или злые, все равно помогут его осуществить. Так случилось и в тот самый раз. Она долго говорила с богиней раздора Эридой, которая оказалась в нужном месте в нужное время, а она всегда так вот оказывалась, было у нее какое-то такое качество, появляться там, где в тебе особо нуждаются обиженные и несчастные девицы.

И Эрида пообещала ей, что обязательно поможет добиться того, чего ей так хочется. Это придавало невероятной уверенности сестрице счастливой невесты, если у нее в помощницах оказалась сама Эрида, то ни терять, ни бояться ей нечего

Не только Климена, но и ее матушка Тефида слышала этот странный разговор, и она решила, что не стоит скрывать опасности от жениха, чтобы не стало еще хуже, и решилась обо всем предупредить Гелиоса. А он потом пусть решает, как хочет.

Вот и отправилась она к Гелиосу самому, чтобы обо всем ему поведать.

— В тебя влюблена другая моя дочь, ты бы подумал обо всем хорошенько, может быть оставить Персу и жениться на Климене, пока ничего не случилось, всем будет лучше?

Она смотрела в голубые глаза лучезарного и ждала от него ответа.

— Я сделал свой выбор, — гордо заявил он, — моей женой станет Перса, я не могу жениться на всех, кто мне нравится, а тем более, кому нравлюсь я.

Что это было, простое упрямство, или он любил спокойную девицу, кто его знает. Но от своего Лучезарный не отступился. Да и стоило ли потакать капризам вздорных девиц.

— Будь осторожен, — только и смогла сказать ему в ответ мать невесты Океанида Тефида, — против тебя сама Эрида готова сражаться. А с ней шутки плохи, добром это не кончится.

— Буду, — просто отвечал он, но даже не подозревал того, что станет происходить, какой упрямой может оказаться младшая сестра, и тем более богиня Раздора, которая так долго ждала своего часа.

Мужчины, боги, титаны, только думают самонадеянно, что они правят миром, им только кажется это, на самом деле все происходит совсем по-другому. Но в этом богу Солнца только предстояло убедиться. Да в те времена все только начиналось, откуда им было о том знать.

Глава 2 Сестры- соперницы

Лучезарный только казался добрым и мягким, и готовым всех согреть и осчастливить, на самом деле он был непримиримым и яростным и всегда добивался всего, чего хотел даже в незначительных делах, а уж когда все касалось такого важного дела, как женитьбы, и говорить нечего, никто не мог сбить его с пути. Но тогда он не ведал, какая сила ему будет противостоять. Ведь все для всех только начиналось

А между тем Климента не собиралась останавливаться, она ворвалась к Персе, как только заметила, что там никого больше не было и с порога заговорила о главном:

— Я долго думала говорить ли тебе о том или не говорить, но решила все-таки признаться, я влюблена в твоего жениха и отступать не собираюсь, не надейся. Думаю, я ему тоже нравлюсь, сестрица

Перса только смотрела на нее, не понимая, что она несет, а главное, что нужно было ей ответить, но Кли кажется и не ждала никакого ответа. Ей просто нужно было все это сказать для очистки совести. О чувствах других своенравная девица не думала.

— Выйдешь ли ты за него или нет, я его оставлять не собиралась. Я стану его возлюбленной, и буду всегда рядом с вами третьей, но не лишней. Видно, судьба у меня такая.

При этом она притворно вздохнула, словно это ее на самом деле волновало

— Но все решено, ты со мной так не поступишь, ведь ты же моя родная сестра, — робко отвечала та.

— Еще как поступлю. Тебе лучше отказаться от него, я все равно добьюсь своего, — усмехнулась она и почувствовала, что все у нее получается прекрасно.

— Хорошо, иди пока, я что-нибудь придумаю.

Но она не могла придумать ничего другого, как только отправиться к жениху и поговорить с ним. Как не робка была Перса, но в такие минуты она действовала смело, кажется, перестала всего на свете бояться.

Ярко светило солнца, оно могло спалить или ослепить, это как получится. Но девица храбро двигалась вперед. Пусть лучше спалит или поведает, как им всем быть дальше.

Гелиос удивленно на нее взглянул. Конечно, кто только перед ним не появлялся — всем хотелось его света и тепла, но, чтобы пришла Перса, этого он никак не мог ожидать.

— Что привело тебя сюда, ты бледна и тебе может стать плохо от такого жара. Тебе надо беречь себя, дорогая.

— Ничего, переживу как-нибудь, — тяжело вздохнула та.

Она с грустью смотрела, как темнела ее кожа, сгорая на глазах, наверное, она становилась безобразное, он не станет на ней жениться после такого, но волновало ее другое.

— Моя сестра, она была у меня и призналась, что всегда будет любить тебя и не отступится, что же нам делать. Я знаю ее с детства, она не отступится, и получит все, что хочет, а теперь она хочет тебя. Значит, она тебя получит, но ведь ты собрался жениться на мне.

— Ты хочешь отказаться от меня? — удивленно спросил Гелиос.

— Нет, конечно, не хочу. Но я не могу жить в постоянном страхе, зная, что она будет все время врываться в нашу жизнь. Ты мне нужен больше жизни, и я ни с кем не хочу тебя делить.

— Но я люблю только тебя, и почему ты решаешь, что мне лучше оставаться с той, которую я не люблю и вряд ли когда-то полюблю.

— Может и не лучше, — согласилась Перса, но нам всем будет плохо.

— Успокойся, ни о чем не думай, я люблю только тебя, и никто нам в том не сможет помешать.

Она немного успокоилась и даже улыбнулась. Но Перса и не подозревала, что Эрида была поблизости, а где же еще ей быть в такой важный момент. Последние слова Гелиоса разозлили ее не на шутку. Да как он вообще смеет такое говорить.

— Никто не сможет помешать, говоришь. Еще как смогут, — расхохоталась Эрида. Она таит давнюю обиду на Гелиоса. Хорошо, что он, увлеченный Персой, пока не видел и не слышал богиню раздора, но ведь увидит и услышит обязательно, вот тогда и попляшет.

Перса попрощалась и отправилась к себе, она дурно себя чувствовала, и хотела побыть немного в тени и прохладе. Эриды, мелькнувшей за огромным деревом, она не заметила, словно той и не было в этом мире.

В природе царило затишье, но было оно явно перед бурей.

Глава 3 Гелиос и Океан

Гелиос спокойно обходил свои миры на закате, чтобы спуститься в Аидов мир до рассвета, он ни о чем не волновался, в отличие от Океана, в водах которого он оказался в то время. Издалека за ним наблюдал Океан, и не скрывал даже тревоги, потому на воде нарастала страшная буря.

Накануне жена его рассказала о том, что не все так гладко в их семействе, и вряд ли они смогут порадоваться вместе с Персой, потому что их младшая дочь не собирается отступать и сдаваться.

— А разве все не решено? — удивленно спросил старик

— Решено, но для нас, а не для нее, говорит, что она любит Гелиоса, а ты ведь знаешь, если это любовь, то все вовсе не так прекрасно, как кажется. Мы не сможем ее остановить, она добьётся своего.

— Ты еще что-то от меня скрываешь? — встревожился старик.

— Здесь была Эрида, и она во всем обещала ей помогать, — тревога прозвучала в голосе еще жены.

Да и любой бы понял, что помощь Эриды, это что-то страшное, просто ужасное.

— И что же она?

— Она не собирается отступать и сдаваться.

Они помолчали немного, каждый думал о своем, и все-таки судьба бедной дочери была брошена на весы, и скорее всего ничего хорошего ее не ждет. Только Старик был бессилен как-то ей помочь.

— Но у них есть головы на плечах, и они предупреждены обо всем, — в голосе Океана появилась надежда.

Мужи отважные вообще чаще всего пытаются сгладить все страшные стороны, до конца в душах их живет надежда на лучшее.

— Да, если бы Эрида не задумала что-то страшное. А уж она еще себя покажет, конечно, ее мишенью всегда будут оставаться боги, но пока и нам достанется. Эрида всегда будет стоять на своемю

Гелиос, кажется, в первый раз слышал имя богини коварства, тогда Океану пришлось поведать о том, кто она такая на самом деле.

— Она пришла в этот мир, чтобы сеять раздор, дарить нам ссоры, и живет она по принципу: чем хуже всем, тем лучше будет ей самой. И ничего удивительного в том, что все другие стараются держаться от нее подальше, но вот это вряд ли возможно, потому что сама она старается быть как можно ближе ко всем, уж одной ей оставаться совсем не хочется.

Океан взглянул на своего гостя, ему хотелось понять, что тот думает, что он скажет в ответ.

— Ничего она не сделает, никак мне не помешает, — махнул рукой Гелиос, и на этот раз он был значительно дальше, чем остальные от земли и от жизни на ней.

— Тебе что, ты поднимешься на небеса, оттуда и Эрида, и все наши беды кажутся малыми и незаметными, а нам тут оставаться, и еще неизвестно, как все повернется.

Но сколько не говори, а надо было Океану готовиться к свадьбе дочери, раз уж так все складывалось. Дочери всегда выходят замуж рано или поздно, с этим надо было смириться. Вот только что им делать с Эридой? А ведь там еще и Клит хочет в лепешку расшибиться, но получить в возлюбленные Гелиоса, эти двое точно найдут друг друга. И союз их разрушит все, ведь ломать не стоить, это легко и просто

Глава 4 Свадьба Персы и Гелиоса

Свадьба между тем приближалась. Были приглашены самые разные гости, и если кого-то случайно забыли пригласить, то это была, конечно же, богиня раздора Эрида. Сколько раз еще это случится позднее, но тогда был самый первый раз, когда ее не должно быть на свадьбе.

Хмурился Океан, он понимал, что и пригласить страшно, и не приглашать еще страшнее, как бы не решили, все равно им не избежать беды. Эрида не была приглашена в конце концов.

— Она все испортит, — говорила Тефида мужу, оправдываясь, и тот согласно кивал головой.

— Что же ты молчишь?

— Но так будет еще хуже, она разозлится еще больше, врагов надо держать на близком расстоянии, тогда можно предупредить какие-то их действия.

— Потом и будем держать, а пока пусть она остается подальше, нам надо выдать дочь замуж

Океану показалось, что какая-то тень мелькнула поблизости, он поежился и отошел в сторону.

Эрида только усмехнулась, слыша эти речи.

— Мудрец, с ними не так просто справиться, как с богами, — подумала она про себя, — да и оставаться приходится все время одной, но ничего страшного, она и не с такими справлялась, и потом справится, и эта свадьба не будет такой уж веселой и безоблачной, как им хочется. Но это не ее вина, а еще родственники называются, да с такими родичами и враги отдыхают.

№

Грустно и одиноко стало вдруг Эриде, и решила она отправиться туда, где ей точно были рады. Она оказалась в просторном жилище прях — богинь судьбы, которые все знали наперед и рассказывали не только о том, что было, но и о том, что еще случится и не раз.

— Эта свадьба, только начала важных дел, а будет и совсем другая, та которая станет началом для большой войны.

— Войны, говорите, — усмехнулась Эрида, -не хотите же вы сказать?

Именно это они и хотели сказать, что и там все повторится, как и тут, потому что в мире нет ничего нового, все повторяется снова и снова, и на ту свадьбу, где миром станут править боги, Эриду не пригласят, и она все сделает для того, чтобы все перессорились и начали воевать. А что ей остается делать, если и люди, и боги и титаны такие негодники. Пусть все запомнят, не она начинает все это, она только отвечает тем же, и не может быть по-другому.

— Но та свадьба еще далеко, а я хочу понять, что будет тут, что мне надо еще сотворить, — размышляла Эрида.

Пряхи рассказали ей о сестре Персы, которой очень нравится Гелиос.

— Вот это уже что-то, нам надо встретиться с этой девицей и все решить., — тут же засуетилась Эрида.

И только ее и видели на небесах.

А между тем свадьба шла своим чередом, хотя накануне тревожились многие, но ничто не предвещало беды.

Глава 5 Эрида и Климента

Стоило только ненароком взглянуть на Эриду, и сразу становилось понятно, почему ее так часто забывали приглашать, — от нее исходил страшный холод. В воздухе начинало пахнуть ссорами и раздорами, и те, кто смотрели друг на друга улыбаясь, до ее появления, начинали злиться и яриться. Все менялось, все становилось невыносимым, стоило только ей где-то побывать, а порой и вовсе праздник заканчивался похоронами.

Сама же она считала, что без нее было бы скучно и грустно жит, да и жизнь казалась бы пресной и совсем не интересной.

Так было и на этот раз, с явлением Эриды все начиналось и заканчивалось одинаково. Правда, тут было и еще кое-что — накануне свадьбы Эрида умудрилась встретиться с Климентой и заявила, что все будет у нее хорошо, и более того, все будет так, как ей хочется. А Эрида была осведомлена в том, чего именно ей хотелось. Надо было придать уверенности этой несчастной деве, чтобы она действовала напористо и не останавливалась перед заданной целью.

— Но Гелиос против, — напомнила та, — значит и вовсе ничего не будет, не обманывай меня, не дари напрасную надежду.

— Пока против, а потом он обрадуется. Боги и Титаны странные создания, они не понимают и не хотят понимать, что хорошо, а что дурно, до них часто это очень долго доходит, может быть потому, что они так высоко находятся, а сверху хоть и видно все, но не так хорошо, как хотелось бы. Не раз убеждалась, что многого они просто не могут разглядеть.

И чем больше она говорила, тем больше убеждалась девица, что богиня права, и странно то, что ее так не любят все кругом. Должен же кто-то им правду говорить.

Невеста помнила слова своей матушки о том, что не стоит с Эридой связываться, тем более юной и беспечной деве, она мягко стелет, да жестко спать приходится. Но наказ этот девица помнила только до того момента, пока не встретила саму богиню, потом он как-то скоро забылся. Тем более что она решила бороться за Лучезарного до конца. Разве может быть в мире что-то, что ей недоступно, разве согласится она просто так оставить своего любимого?

Богине раздора нравился настрой этой девицы, она в чем-то была похожа на нее саму, потому та и решила, что стоит ей помочь во всем, пусть она добьётся того, чего хочет. Почему любимый, ее любимый должен доставаться совсем другой девице, которая будет сидеть и томно ждать своего часа, ничего для этого не предпринимая. Но как же все это устроить? А обещанное она собралась исполнить. Эрида решила прибегнуть к обману.

Она пользовалась своими трюками и позднее, правда они становились все более тонкими и непонятными, но в тот раз все было довольно просто и незамысловато. Да и что, собственно, стараться, если есть простые и очень действенные способы для того, чтобы добиться всего, чего хочется.

Если вы не верите, что древнейший из них, это объявить о своей беременности, и ни бог, ни человек не устроит перед тем, что зарождается новая жизнь, и он за нее отвечает, то знайте, что все это начиналось уже тогда. А люди потом только повторяли то, что делали боги.

Нет, конечно, Зевса не смущало и это. Не мог же он при живой Гере жениться на всех подряд девицах, так это Зевс, а вот с остальными, и особенно с простодушными Титанами, все было значительно проще. Они — то спокойно могли поверить во что угодно. Жен у них на примете была не дюжина, а одна, ну от силы две, потому они и впадали в радостное предчувствия того, что на свет должен появиться наследник. И это давало им право соглашаться на многое, если не на все. Так случилось и с нашими заговорщицами, одной из которых была не кто-нибудь, а сама богиня раздора. Ничего более простого и более действенного она придумать не могла, и хорошо, если влюбленная, потерявшая голову от любви девица ей в том поможет.

Глава 6 Белое и черное

А дальше все закрутилось, завертелось само собой. В тот день, когда счастливая Перса объявила о том, что она беременна, Эрида появилась у Клименты и сказала, что сегодня можно будет провести ночь у Лучезарного. Он ослеплен своей радостью и ничего не заметит, когда смотришь со света во тьму, то мало что разглядеть можно. А ей это просто необходимо, если она не передумала соперничать с сестрой. Конечно, она не передумала, отступать не собиралась.

Климента даже понять не могла, как она сама о таком простом способе не догадалась, почему для этого ей понадобилась богиня раздора. Но думать и размышлять было некогда. Надо побыстрее действовать, потому что все можно упустить, а потом об этом придется жалеть, когда еще выпадет ей такой случай, она к тому времени может уже и старухой стать.

Конечно, страх роился в ее душе. Ведь все было просто на словах, а когда все это надо было осуществить. Она не верила в то, что Лучезарный может от нее отказаться. Но не стоило сильно надеяться на то, что он возьмет и сразу согласится. Да еще в такой день, значит, надо было ничего ему не говорить, выдать себя за другую, за ту, на которой он хотел жениться, и, хотя Климента вовсе не хотела становиться Персой, ей было противно все это, ее пожирала зависть и злость, но ведь у нее не было никакого выхода.

— Завтра будет поздно, — твердила она, когда двигалась в сторону его чертогов, и по дороге ей удалось себя в том убедить.

Но чем ближе она подходила к покоям возлюбленного, тем яснее понимала, что она не может быть собой в такой ответственный момент, она должна быть другой, как бы странно это не звучало. Хитрая дева решила все изменить до неузнаваемости, чтобы никто ни о чем не догадался.

Тайна откроется потом, когда она убедится в том, что беременна, если этого не случится, то ничего не получится, и ей от всего придется отказаться раз и навсегда. Но не надо думать о плохом, у нее все получится, ведь она так страстно желает этого. И вот тогда она скажет о том, что была в покоях у Гелиоса, спала с ним и ребенок — его ребенок, плод если не любви, то страсти, внезапно их обоих охватившей. И самое главное, он должен выбрать, с кем он останется.

Но если даже он останется с Персой, и тогда она будет с ребенком, с его сыном, и он не сможет оставить их просто так. Он будет следить за сыном, помогать ему, а за это время она что-то придумает, обязательно придумает.

№№

В те времена Зевс еще не испепелил Семелу. И самого Зевса пока не было на свете. А потому и страшную историю никто не мог знать и на себя примерить, но Климента понимала, что такое может случиться. Тот, кто полыхает так, что освещает и согревает всю землю, может расправиться с ней, но она не слишком этого боялась, потому что лучше сгореть ясным пламенем, чем оставаться в одиночестве и без Лучезарного. Вот с такой решимостью она и шагнула в его покои. Там все было тихо и спокойно, хорошо, что она пришла еще до его появления и оказалась тут в то самое время, когда можно было укрыться от любопытных глаз, и потом, тот, кто освещает тьму, вряд ли сам может видеть хорошо то, что вокруг него происходит. Нет, у нее должно все получиться. Кажется, его явления она ждала целую вечность. Но вот уже все пришло в движение, и страшно усталый, но счастливый, обойдя всю землю, Гелиос появился в своих покоях.

Погасли его лучи, дома он не собирался сиять и светить, и комната снова погрузилась во мрак. Он шагнул к постели и только в тот момент обнаружил, что в постели его кто-то есть.

— Ты решила провести эту ночь со мной? — обратился он к Персе, понимая, что только она может сюда пожаловать. Это его явно обрадовало, хотя и оказалось неожиданным.

Климента что-то пробормотала, ей вовсе не хотелось, чтобы он узнал ее голос. Пусть до утра он остается в неведении, а там будет видно, что делать дальше. Обошлось, он опустился на ложе рядом с ней. Кажется, ничего не заметил, хотя они были такими разными, но он ничего не видел и не чувствовал, никакой разницы. Сам виноват, и нечего все сваливать на бедных девиц, когда ты и не подозреваешь, с кем оказался в одной постели, то вовсе не девицы в том виноваты.

Так для соперницы и разрушительницы покоя сестры все началось, и как она могла тогда думать, все было улучено. Никаких трудностей не возникло, ей просто надо было уйти вовремя. Это была по-настоящему волшебная ночь.

Ночь может укрыть все коварные тайны,

И спрятать в тумане иные грехи.

Очнись и скажи, что все было случайно,

Найди оправданье, ему уступи.

А утром уйди незаметно оттуда,

И жди пока тайное явным вернется.

И это надежда, надежда на чудо,

Печалью и радостью вдруг обернется.

Эрида молчит, если сделано дело,

И все, что подменой грозит роковой,

Она -то устроит спокойно и смело,

Ты будешь с ним снова, но что же с тобой.

Уж коли решила ты плыть, не сдаваться,

Куда отступать, в череве плод от него,

Ночь может укрыть и пора бы подняться,

И им отомстить, за себя, за него.

Но это потом, а пока виновато

Лепечет сестричка о том, что в тот час

Она заблудилась, за это расплата

Младенец, и свяжет навечно он вас.

Пусть Перса ночами глухими рыдает,

Пусть матушка злится, настанет твой час,

Младенца тебе Лучезарный подарит,

Он свяжет навеки обманщики, вас

Глава 7 И была ночь, и было утро

Если Гелиос ничего не заметил, то Эрида внимательно следила за тем, что творилось там теперь, потому что это был ее звездный час, в какие еще века и времена могло случиться что-то подобное.

Она как-то поколдовала немного, чтобы опьянел от всего происходящего Гелиос, хотелось затмение поселить в его душе, но больших усилий для этого не требовалось. Как вскоре она поняла, с ним легко было справиться и без всякой особой магии. Это с богами не знаешь, что делать и как быть с Титанами все значительно проще.

Но и ее подопечная молодец, сильная, смелая, бесстрашная, Эрида не могла оттуда видеть, как тряслись коленки Клименты, как она едва дышала и напрасно пыталась совладать с собой, хотя это можно было списать на страсть, но скорее было похоже на страх, переходящий в тихий ужас. Но детали от богини ускользнули, ведь на расстоянии видится только самое главное. Эрида видела, что в сиянии тьмы Лучезарный соединился с другой. Если бы бедняжка Перса могла это видеть, но она, к ее же счастью, ни о чем даже не догадывалась. Вот и пусть живет в неведении, это не последняя ночь и не последняя измена, которую ей еще продеться пережить. Так всегда было и будет в этом странном мире.

Правда, было и не слишком приятное явление, когда Гелиос называл ее Персой и обнимал так страстно, потому что верил в то, что он остается с ее сестрой, но это мелочи. Он не сможет ничего сделать, а потом и признаться во всем не захочет и не решится.

Ждать пришлось довольно долго, но богиня решила дождаться свою подопечную, чтобы поговорить немного с ней и похвалить за то, что она хорошо справилась со всем, что от нее требовалось. Но это они там времени не замечали, для нее оно тянулось очень долго, и все больше и больше ей хотелось поменяться местами с Клим, оказаться на ее месте и хотя бы получить от всего этого удовольствие, а не прозябать тут в сводящем с ума ожидании. Но Эрида прекрасно понимала, что она не может этого сделать, хотя справилась бы не хуже той самой девицы, уж она ли не знает, как обмануть и обморочить любого. А в постели это сделать еще проще, чем во всех иных местах.

№

Наконец Разлучница появилась и чуть ли не упала в объятья богини раздора. Хорошо, что ей не пришлось долго объяснять, она все понимала с полуслова, на том они пока и расстались, обе еще не знали самого главного, есть ли ребенок в чреве у Клим или придется повторить все это еще раз, пока он там не появится, потому что это самое главное. Но если внимательнее присмотреться к девице, то понятно, что она согласиться побывать там снова и снова, потому что сияла от радости. Ей явно понравилось все, что там с ней происходило. Ну значит жених был не так плох в постели, с одной стороны это хорошо, а с другой скверно, проблемы у них могут быть и дальше. И то, что казалось легкой шалостью, может со временем стать большой бедой.

Эрида удалилась на небеса, в свои чертоги, она чувствовала если не досаду, богиня не могла долго предаваться унынию, то усталость. А потом, там, у себя, она говорила пряхам и тем, кто там оказался в тот момент, о том, что потомство сестер все время будут соперничать и бороться за власть. А дети наложницы, понимая, что им не может достаться то, что полагается детям его жены, особенно яростно будут бороться с этими, другими.

— Ну и пусть так, разве напрасно меня считают богиней раздора, надо это просто подтвердить на деле.

Все, что произошло в покоях Гелиоса с Клим они обсудили позднее, как только снова встретились. Теперь, когда прошло время, обо всем можно было поговорить спокойно

— Чего ты хочешь еще? — спросила она у Клименты

— Чтобы он назвал меня моим именем, когда будет со мной в постели, мне это нужно слышать и знать, — дерзко отвечала та, и так взглянула на богиню, словно та появилась на свет именно для того, чтобы исполнять все ее капризы и желания.

Эрида едва скрывала ярость, за кого девица ее принимает, интересно, ее срочно надо поставить на место. Не будет смертная командовать богиней, да еще богиней раздора. Но вслух она только произнесла:

— Не проси слишком многого, иначе и малого не получишь. И запомни это золотое правило раз и навсегда.

В голосе ее послышалась явная угроза, и соперница замолчала. Пока замолчала, но это не значило, что позднее она не постарается исполнить все, что задумала. Так оно и будет потом, но все по порядку, пока ей хотелось убедиться в том, что в чреве ее есть малыш, потому что если его там нет, то все напрасно. И тогда никакая другая весть не обрадует ее так, как эта.

Глава 8 Рождение Ээта

Но жизнь шла своим чередом, и не только тайная, и непонятная, но и самая обычная тоже. В назначенный природой срок у Персы родился ребенок, мальчик, наследник, настоящий богатырь. Его назвали Ээтом. И был он могучим и прекрасным с самого начала, с рождения, настоящий Титан, готовый царствовать в том мире. Мать не могла налюбоваться на своего первенца, даже невозмутимый отец улыбнулся, когда его увидел, что же любимая жена подарила ему столько радости, было за что ее благодарить.

— Царствовать ему в этом мире, — усмехнулась Перса, она так боялась, что не оправдает надежды любимого мужа, и не свет появится девочка, потому что хотя она и приносила щедрые дары богине, просила о наследнике, но знать ничего точно не могла. И только когда взяла на руки странно большого и тяжелого малыша, только тогда она немного успокоилась. Богиня услышала ее мольбы и приняла дары, разве это не счастье?

Гелиос в те дни сиял ярче обычного, хотя куда уж ярче, а когда он к вечеру вернулся с небосклона, то сказал о том, что нашел прекрасное место, где будет жить и царствовать его сын. Надо же, он так рано стал заботиться о ребенке. Хотя Перса еще не ведала, что дети титанов растут не по дням, а по часам, и ей не придется так должно ждать и воспитывать его, как это бывает у людей. Должны же они чем-то отличаться от смертных.

Перса пока об этом и не думала, хотя про себя порадовалась, ведь ее муж так заботился об этом ребенке, это очень и очень приятно было. Он назвал то место, где должен будет появиться Ээт и провести все свои дни, но она тогда даже не запомнила его название, пропустила мимо ушей. Она следила только за тем, чтобы парень рос здоровым и сильным и никогда ни в чем не нуждался. Потом ей казалось, что он никогда не был маленьким, он родился уже взрослым, и с самого начала стал царем, даже младенцем у нее на руках он был уже царем.

Но не только Гелиос в те самые дни и Эрида говорила о потомках Гелиоса, ведь это были те давние времена, когда еще не было многочисленных детей богов, появлялись только дети Титанов на свет, а до появления Олимпийцев оставалась еще целая вечность. А богине раздора надо было чем-то заняться в этот час

— Он будет жить и править в Колхиде, — говорила Эрида Тефиде, — ничего особенного с ним там не случится, ну войны, схватки как обычно, да и только в свое время странник явится, чтобы отнять у него золотое руно — подарок его великолепного отца. Это событие и станет для него самым сложным испытанием, потому и пожар, и предательство своих он переживет, и смерть наследника, страсть все сокрушает на своем пути, ее огонь страшнее любого другого огня.

— И что же это ему удастся, победить пришельца? — поинтересовалась ее собеседница.

— Ну конечно, сам Ээт никому ничего не отдаст, но у него будет коварная дочь Медея. Вот она — то и сделает все, чтобы предать своих ради чужих, а с чужими все равно далеко не уехать, но, если бы это понимали безголовые девицы и богини любви, — Эрида при этом тяжело вздохнула, — но они ничего не понимают, им и море по колено.

Уже в те времена она ненавидела богиню любви, потому что не знала и не понимала, что это за чувство такие гибельные, если из-за них разрушается мир. Сама была обделена им, и как долго бы она не прожила, но никогда не сможет узнать и понять, что же это такое. А может и хорошо, что никогда не сможет узнать, если кого-то полюбит такая, как Эрида, то все пропало бы в этом мире раз и навсегда.

Вот и Перса, глядя на своего первенца спрашивала у матушки, как и что с ним будет в дальнейшем.

— Гелиос обещал ему какую-то прекрасную землю подарить, думаю, он будет счастливым, и они родят мне внуков, а тебе правнуков.

Вот об этом меньше всего хотелось говорить ее матушке. Хотя, пусть какое-то время ее бедная дочь поживет, не ведая, что ждет ее внуков, какие беды и страдания они могут принести в этот мир.

Перса, словно предчувствовала что-то страшное, потому ни о чем не расспрашивала. Пока ребенок был мал и не мог без нее обходиться, это было самое лучшее время для нее. Это потом она будет видеть его все реже и реже. Он перестанет в ней нуждаться и станет взрослым.

Но уже в самом начале Ээт отстранялся от ее объятий, словно бы стеснялся этого. Она видела, как часто он, выходя на берег на закате, смотрит в небо и ждет отца. Ему так хотелось побыть рядом с ним. Но тот, который дарил тепло всем и каждому, странно далек был от своего сына. Он считал, что вполне достаточно того, что он появился на свет. Он определился с его царством, что еще можно от него требовать? И как у любого Титана у него будет много детей, и от жены, и от наложниц, не может же он быть со всеми, так быть не должно.

Лучезарный чаще всего проходил мимо и отправлялся в свои покои, порой вовсе не замечая сына. Перса смотрела на то, как страдает парень от такого отношения отца, но никак повлиять на мужа она не могла.

№

Бабушка только укоризненно качала головой, и думала о том, что однажды этот холод даст о себе знать и все плохо закончится, если между ними нет любви и привязанности, то почему бы им не подняться против своих. Об этом она и сказала Эриде. Та загадочно усмехнулась, и заметила, что Титанида слишком проницательна.

— Я спрашивала о том у оракулов, не думаю, что страшное будет с твоим Ээтом. Недаром отец так высоко, а его он отправит на край света, а вот сыновья Кроноса окажутся не такими послушными, и туго ему придется, когда один из них спасется.

Персея отмахнулась от последних слов, зачем ей волноваться о детях Кроноса, какое ей до них вообще дело? Нет, ее волновали только свои отпрыски, только близкие, те, кому она дала жизнь, значит, за них отвечает. А то, что те другие могут перевернуть весь мир с ног на голову, об этом она как-то и думать не собиралась. И вот ведь какая штука, от этого и ее детям будет жить совсем не сладко, потому что мир не так велик, как кажется, он оказывается тесен, и все в нем связано воедино.

Однажды она услышала имя:

— Медея

Откуда оно долетело до ее слуха, кто его знает, может его просто принес вольный ветер, или еще какая стихия. Красивое, звучное имя, но она странно вздрогнула и сразу запомнила это имя. Решила, что у нее еще родится дочка, и станет утешением уже для нее самой, потому что сын никогда не был близок. А со временем он еще будет от нее отдаляться. Ей хотелось дочь, прекрасную, разумную, ту, которая обучится чародейству, и сможет защитить и себя и всех близких при помощи заговоров и заклинаний. И тогда их род останется цел и невредим.

Глава 9 Сон о Медее

Перса еще не помнила название того места, которое отвел для своего сына Гелиос, но имя Медея врезалось в ее память и оставалось с ней надолго. Она хотела спросить у Эриды откуда оно прилетело и что там написано в Книге судеб о Медее. Но та куда-то делась, долго около нее не появлялась, и занятая обычными делами, она немного отвлеклась и позабыла о том, что слышала. А скоро в утробе ее появился еще один ребенок, и это должна была быть девочка, как ей того и хотелось. Да и оракул предсказал наследницу — все должно быть гармонично в этом странном мире.

Но вот сон ей тогда приснился довольно странный, она видела деву в огненно-красном одеянии на золотом драконе, который наверняка подарил ей Гелиос. Только у него были такие чудо-птицы, только он мог ими управлять, и вот эта явилась эта огненная девица. И неслась девица куда-то, сокрушая все на своем пути, она то рыдала, то хохотала так задорно, что содрогались небеса и макушки деревьев, мимо которых она проносилась. Перса проследила за тем, куда же она держала путь, и заметила, что та неслась к Океану. Но вдруг она повернула назад, наверное, заметив ее, решила все-таки взглянуть на Титаниду. Перса обрадовалась, ей было довольно одиноко в своем мире, так хотелось с кем-то поговорить, ведь одиночество и безмолвие сведет с ума любого.

Дракон приостановился перед ней, она заслонила глаза ладонью, чтобы разглядеть незнакомку и тут же не выдержала и спросила:

— Приветствую тебя огненная дева, но кто ты такая? Никогда прежде тебя не видела, хотя этот дракон мне знаком.

— Я дочь царя Ээта и бывшая жена проклятого Язона, — отвечала гордая незнакомка из иного времени и измерения.

Услышав имя своего сына, Перса заволновалась еще больше, ведь это была ее внучка, и может быть Медея даже

— Почему ты такая дерзкая и упрямая, что там с тобой произошло? — ласково, чтобы не спугнуть девицу, спросила она

— Об этом спроси у Афродиты. Она все знает. А мне трудно о том поведать, правда.

Перса хотела узнать, кто такая Афродита, но дракон рванулся с места и помчался прочь, ее внучка так ничего не смогла ответить. Сколько загадок она принесла и унесла с собой опять.

— Афродита, кто такая Афродита, и какую злую роль она сыграла в судьбе моей внучки.

Сны порой нам могут рассказать многое, значительно больше, чем скучная и однообразная реальность. Но как только проснулась, она сразу побежала к матушке, чтобы рассказать про Дракона, внучку и спросить, кто такая Афродита.

С печальной усмешкой слушала ее та, и к разочарованию Персы она мало что могла о том сказать

— Я слышала это имя от Эриды, — отвечала та. — Но наши сны чаще всего говорят нам о грядущем, а потому не стоит напрасно гадать, когда нам ничего еще не ведомо, наберись терпения, и может быть, нам еще придется столкнуться с Афродитой, тогда и узнаем, кто она такая, а пока надо просто жить и радоваться жизни и ценить то, что у нас есть

Довольно смелое высказывание, но ни мать, ни дочь в тот час не знали, что лучше всего с нею не сталкиваться, им же легче и спокойнее будет оставаться в этом мире.

А между тем приближалось время, когда на свет должна была появиться дочка, о которой Перса столько и думала, и так давно просила ее у судьбы и богинь. Ей казалось, что с ее появлением все переменится в этом мире, что ей больше никогда не будет так тоскливо и одиноко. Но и тут она наивно заблуждалась, сама ведь мечтала, чтобы та была наделена чародейскими познаниями, а такие девы редко когда остаются в родном доме, выходят замуж, рожают детей, совсем в ином их предназначение, и они за ним следуют, понимая и ценя свою избранность. А если и не следуют, то ведь всем известно, что покорных судьба ведет, а упрямых тащит. Они умны и понимают этот закон вечности лучше других.

Глава 10 Рождение Цирцеи

У Персы в то самое время, когда во сне явилась Медея, и она смогла заглянуть в грядущее, родилась дочь. По воле оракула ее называли Цирцеей, хотя это имя показалось слишком торжественным, и она назвала ее дома Киркой. Так и жила девица с двумя именами, но чародейку и ее старшую подругу Эриду — богиню раздора, это совсем не смущало. Наоборот, та считала, что чем больше имен, тем лучше. Так можно за каким-то из них спокойно укрыться, и многие будут думать, что это разные люди, а не одна девица там оказалась. Но радость всегда ходит рядом с печалью, и когда она ждала своего любимого мужа, а тот все не приходил, то она решила навестить его покои тайно, поднялась, и, шатаясь от бессилия туда подалась. Каким же было ее удивление, когда она заметила, что он там был вовсе не один, а спал на ложе, увитом звездами и светильниками вместе с Климентой. Можно было не верить своим глазам, но так все и было… Ее сестра оставалась в объятьях ее мужа. И поняла Перса, что это всем давно было известно, только она обо всем узнала последней, как и полагается верной жене. Но рано или поздно тайное становится явным.

Персея едва удержалась на ногах, но все-таки удержалась, а потом она отправилась прочь, боясь, что кто-то здесь ее застанет, и не понятно было, как себя вести в таком случае и что делать?

Напрасно убеждала она себя, что надо передохнуть, а там все само переменится. Что-то ей подсказывало, что ничего не переменится, что он так и будет засыпать с одной, а просыпаться с другой, потому что ему плевать на все. И даже не важно, кто там с ним оказался на самом деле. И даже не видит он, кто с ним там спит, тот, кто греет всех, на себя не оставляет ни времени, ни сил. И наверное, она должна гордиться тем, что он женился на ней, но на душе было темно и скверно, ничем гордиться не хотелось. Она стала посмешищем даже для своих служанок, а как с этим можно было жить дальше?

№№№

Заснуть Перса так и не смогла и понять не могла, как она дошла до жизни такой.

— Как я могла верить в то, что он устоит перед ней, а Эрида не добьётся своего, — говорит она матери, как только та появилась у нее в покоях.

Она говорила и не могла остановиться, потому что думала, что если замолчит, то сразу умрет, и мир рухнет в тот миг. И по виду Персы сразу поняла, что той все прекрасно известно. А она — то надеялась, что это как-то можно будет от нее скрыть. Ничего никак не скроешь, не стоит и надеяться на это. И тогда она проявила всю твердость, да и заявила:

— А что с ним станется, твоего Лучезарного на всех хватит. Не всем, правда, так повезло, как тебе, но ты останешься его женой навсегда, а они будут только любовницами. Он взял в жены тебя, а не их, вот с этим тебе и остается жить и не тужить. Это твоя судьба.

Из слов матушки было понятно, что будет еще кто-то, но точно ли она это знала или только предполагала. Хотя какая разница, она и сама не сомневалась в том, что ее сестра не первая и не последняя прыгнула в кровать ее мужа. Но почему пусть и ради Лучезарного ее предает родная сестра? — вот что ей было очень трудно понять.

Матушка решила, что она со своими откровениями все-таки переборщила и заговорила о другом. Надо было как-то оправдать своего любвеобильного зятя. Ведь они бессмертны, и все будет длиться долго.

— Да и не знал он ничего, Клименте удалось его провести. Ты же знаешь, как она хотела этого, а когда хочется, то все сбывается.

— А может он и сам хотел быть проведенным, и ему все равно с кем в кровать ложиться, — не сдавалась Персея.

— Ты должна опасаться женского коварства, мы всегда умнее и проницательнее мужей наших, — не отступала и не сдавалась матушка.

Наверное, она знала, о чем говорит, и Персее надо было успокоиться, хотя бы ради малышки, которая только что появилась на свет, но как же трудно было это сделать.

— Ты не должна оставлять его и сдаваться, она не может торжествовать победу. Ты его жена, и ты будешь с ним, не позволяй своей сестре одержать над собой верх.

Твердости матушки можно было позавидовать, а вот за собой она ничего такого не чувствовала.

Но и у Клименты не было радости на душе, она понимала, что обманывает не только его, но и себя, ничего у них не будет по-настоящему, он

так и не назвал ее по имени. Он вообще не понимал, кто и почему там с ним был. А какая может быть от этого радость. Да вот именно, что никакой. Надо было все забыть, затеряться, отступить, пока все не раскрылось. Но она не отступала и не сдавалась, ей хотелось все-таки быть с ним, пусть и вот так вот, но это лучше, чем засыпать и просыпаться в одиночестве, значительно лучше. А когда у нее родится сын, ему придется признать ее своей наложницей и больше ничего не останется.

Так она старалась убедить себя в том, в чем убедиться было ну очень трудно, и все-таки можно. И стоило только подумать о сыне и наследнике, как тот уже зашевелился в ее утробе. Значит, не все потеряно, она сможет показать ему огненного своего сына. О том, что ей скажут матушка и сестра вероломная девица думать не собиралась.

Ты только наложница грозного бога,

И большее вряд ли случится с тобой,

И в жизни такой1 и немой и убогой,

Он просто играет порою с тобой.

Когда оче6нь грустно и хочется снова,

Остаться тумане забытых времен,

Он вспомнит на миг то ли жест, то ли слово,

Но все это сон, только призрачный сон.

И то. что сегодня и лживо и немо,

На миг веселит, а потом и в тоске,

Ты вспомнишь бескрайнее звездное небо,

И снова окажешься там налегке

А он позабудет и сны, и чертоги,

Усталый и страстный вернется к жене.

Ну что еще скажешь о призрачном боге,

Наложницы там, как всегда, не в цене

Глава 11 Рождение Фаэтона

Климента ждала ребенка, эта весть для Персеи была вторым ударом, не менее страшным, чем первый. И она не сомневалась в том, чей это был ребенок. Сестрица решила окончательно привязать ее мужа к себе, и у нее все должно было получиться, сын — наследник, это всегда очень важно и для бога, и для мужчины. Она сама вряд ли догадалась бы, ее кто-то научил, и научила, конечно, Эрида.

Все было не так просто, как хотелось бы, матушка, как только все узнала и поняла, решила, что пора отправить ее из дома подальше, чтобы где-то в горах, вдали от всех она родила этого ребенка и про нее позабыли скорее. Не только у людей, но и у богов память коротка, как только возникнет что-то новое, они быстро забудут о старом. А ребенок пусть растет, куда же от него теперь деться?

Но сделать это оказалось не так просто, как только за спиной у Клименты появилась Эрида, богиня раздора молчала, но никто не сомневался в том, зачем она явилась и почему тут оказалась. О молчании, забвении, о скрытии такого факта можно забыть навсегда.

И тогда, отступив перед богиней раздора, Перса бросилась к мужу, старик Океан все должен был решить сам, уж ему-то никакая Эрида не страшна точно. Он прогонит с глаз долой вероломную предательницу, и заставит Гелиоса оставаться с той, которая его ждала и любила, разве это не справедливо, не так должно быть меж титанами и богами?

И каково же было ее удивление, когда она узнала, что муж ее не собирался ничего такого делать. Он даже слушать ее не стал, махнул рукой, и заявил, что пусть все идет так как идет, и такова воля небес.

— Она останется здесь, потому что ни одна виновата во всем, тебе не хотелось связываться с Эридой, а девчонка и не рожденный младенец не должны за это отвечать.

Как просто у него все получилось, и ведь даже ее виноватой сделал.

Перса понимала, что в чем-то он прав и никак не могла ослушаться мужа. Он мог спокойно отправить ее подальше, заточить в башне на всю оставшуюся жизнь. Она же привыкла к свободе и воле…

Но, наверное, сама Эрида сидела в ее душе, от благоразумия скоро не осталось и следа. Перса не могла этого терпеть и впервые она стала спорить с Океаном.

— Пусть я виновата, но не останется же она тут, она не останется, это будет слишком тяжело, невыносимо просто, — не унималась Перса.

И тогда они решили, что Климента отправится со служанками на один из ближайших островов, там она и будет ждать появления на свет первенца и того, как события будут развиваться дальше.

— Не думай, что ты ее сможешь далеко отправить, я буду все время за тобой и за ней следить. Не должно так быть, чтобы одной было все, а другой ничего, не бывает так.

Понимая, что не стоит настаивать на своем, Перса на время замолчала, и рассказала обо всем дочери, которая с трепетом и нетерпением ждала решения отца.

№№№

Младенец, огненный, пламенный младенец появился в свой срок, и как сын Лето, он был рожден на острове, который правда не плыл в океане, а только омывался им, но никого из близких, кроме сурового деда, который часто у них бывал, ребенок в те дни не мог видеть. Да и вечно тоскующая мать, то рыдала, то смеялась, но все время была чем-то недовольна. Никакой любви и ласки он не видел и не чувствовал никогда и это породило в душе его спесь и гордыню.

Фаэтон — так они назвали младенца, как только что-то начал понимать, прислушивался к разговору матушки с дедом. И хотя пока много не знал, не понимал, но все-таки догадался, что их почему-то спрятали на том самом острове, где даже Сатиров невозможно было отыскать, а ведь сатиры были везде, только тут пустота и печаль. Но в чем же они провинились так пере миром?

— Я хочу вернуться домой, — твердила она, все время, как только к ним заглядывал его дед. — Там мой возлюбленный, и это я подарила ему сына, а не твоя Персея. Он, наверное, даже не ведает о том, но скоро он все узнает, и тогда вам всем будет туго.

Но Старик оставался злым и суровым:

— Надо было раньше думать, когда ты в постель к мужу сестры прыгала, — отвечал Океан, — а теперь оставайся пока тут, там тебе больше нечего делать.

Но оба они понимали, что отступать вероломная девица не собиралась. Она часами смотрела в небо, и говорила парню, что там остается его отец.

— Наступит день, когда и ты побываешь там обязательно, прокатишься по небу в золотой колеснице, потому что ты его сын. Он не сможет тебе в том отказать, а может и вовсе заберет с собой. Только подожди немного, и ты получишь все, что есть у детей Персы.

№№№№

Однажды на остров заглянула Эрида, она с самого начала знала, где они прячут девицу, но долго там не появлялась. И только после того, как парень повзрослел, она решила побывать там и все увидеть своими глазами.

Эрида долго разговаривала с Климентой, ничем ее утешить так и не смогла, только сказала, что так будет не только с ней и с ее сыном.

— Дочь Персы тоже будет жить на далеком острове почти все время в одиночестве, и редко кому ее захочется навещать. Ну если тебя это утешит, то знай, что судьбы ваши так похожи.

— Да, но это ее желание, ей не нужно ни от кого прятаться, — стонала Климента.

Она понимала, как она тоскует без Гелиоса, как ей становится плохо, скверно, и что может быть с нею на этом, покинутом богами краю земли, где даже ни один сатир не появляется. Ей все-таки придется расплатиться за то, что она совершила. Она не сможет уйти от расплаты.

Услышав о сатирах, Эрида усмехнулась:

— Тут можешь не волноваться, будут тебе сатиры, жаль, что раньше не знала. Я бы тебе парочку уж пригнала, но не плачь, долго их ждать не придется. Такого добра везде хватает, и у тебя они будут тоже

Говоря о Цирцее, Эрида умолчала о том, что сменятся времена, Титаны останутся на краю света, проигравшие в войне с богами и не могут жить иначе. И о новых богах она ничего говорить не стала. Пусть все остается как есть. Ничего другого ей и не хотелось больше. Всему свое время

Глава 12 Встреча с возлюбленной

Когда Эрида поспешно покинула остров, она там и так задержалась слишком долго, а ведь у нее были дела, ее ждали в других местах, а если и не ждали, то она все равно там появится, ведь самое главное –самой чувствовать себя нужной, а потом убедить в том остальных.

Климента совсем затосковала, и все таким постылым ей показалось, что хоть волком вой, но пока отчаиваться и паниковать она не собиралась, ведь все могло измениться в один миг.

Когда дева остается в одиночестве и печали с ребенком на руках, она способна на самые невероятные поступки, так было и на этот раз.

Как только появился обещанный Эридой сатир, она тут же отправила его к Гелиосу и пригласила в гости возлюбленного, давно пора кое-что прояснить и обрести какую-то уверенность, теперь она не одна, у них родился сын, это очень важно.

Сатир скептический усмехнулся, ему не хотелось туда подниматься, но делать все равно нечего.

— И не смей возвращаться, пока не добьёшься его согласия, — заявила Климента.

Сатир заверил, что он сделает все, что в его силах, а может и больше и исчез. Ему хотелось исчезнуть с этого пустого острова совсем, чтобы никогда не видеть несчастную дочь Океана. И он бы так и сделал, если бы не был уверен, что Эрида его из-под земли достанет, и жизнь на том самом острове ему покажется раем, по сравнению с той, какую она для него устроит потом.

Так что пришлось ему подниматься на небеса, жариться на солнце и рассказывать Гелиосу, почему он должен быть на острове и посетить свою возлюбленную. Сатир старался изо всех сил, но задача эта была не из легких, она оказалась еще труднее, чем он думал в начале

№

То, что последний сатир знает о его связи с Климентой, Лучезарного не обрадовало, но он постарался от этого отключиться, были дела и поважнее, он отшвырнул сатира назад и бросил в след, что он там скоро будет.

— Так и передай своей хозяйке, как только освобожусь, так и загляну на остров.

Сатиру оправдываться и отправляться во второй раз за Лучезарным не пришлось, уже к вечеру того самого дня Гелиос опустился на остров, о котором они говорили с Рогатым и увидел там ту, которую и ожидал увидеть, у нему вышла Кл