Арег не знал, что такое любовь. Когда случайно услышал фразу «я люблю тебя», она ему так понравилась, что он стал подыскивать случай, чтобы сказать кому-нибудь эти слова. И, впервые встретив в школе Астхик, почувствовал, что может сказать их только ей. Но когда однажды в школьном дворе радостно-решительно остановился перед нею, чтобы выпалить «я люблю тебя», язык точно присох к нёбу, и он не смог вымолвить ни слова. Он так и остался стоять перед Астхик, огорошенный и багрово-красный от смущения: тем, кого любишь, невозможно сказать «я тебя люблю». Почему? — он до сих пор не может понять
1 Ұнайды
С трепетом в сердце вошёл я внутрь, полагая, что сейчас из полумрака навстречу мне выбежит моё детство и я с безграничной тоской обниму его и крепко-крепко прижму к груди, однако дом оказался пуст. Не было никого.
Трудно поверить, что город может закончиться. Кажется, что город с его разбросанными кварталами, немолчным гулом, нескончаемыми вереницами людей и машин занял весь мир, и куда ни пойдёшь — увидишь ту же картину: зной, асфальт, галдёж, затерянность.
Особенно привлекательны их яркие, многоцветные одежды и бледные, отрешённые лица, а на зданиях, улицах, деревьях, прохожих незримой вуалью лежит некий непривычный, подёрнутый пылью блеск. Город, по сути, и есть этот потускневший блеск…
— Ма, все эти люди знают друг друга? — спросил он, ошарашенный таким несметным количеством народа.
— Нет, — рассеянно ответила она.
Как такое может быть, что люди не знают друг друга? И смутная тревога закралась ему в сердце…
Сердце Арега сжалось: есть какой-то единственный в своём роде и величественный смысл в том, что всё по отдельности является именно собой, отличимо друг от друга и имеет собственное имя, так же как и он
Собрался постучать снова — и вдруг словно чья-то невидимая рука распахнула передо мной дверь. С трепетом в сердце вошёл я внутрь, полагая, что сейчас из полумрака навстречу мне выбежит моё детство и я с безграничной тоской обниму его и крепко-крепко прижму к груди, однако дом оказался пуст. Не было никого.
тем, кого любишь, невозможно сказать «я тебя люблю
Кто он и что он, почему он здесь, почему мир такой, какой есть, почему он исчезает, когда закрываешь глаза, почему тут же появляется снова, когда глаза открываешь, есть ли он, этот мир, или его нет, есть ли он сам или его нет, что означает «есть», что означает «нет» — все эти вопросы, не успевая оформиться в законченную мысль, как невидимые потоки, неслышно смешались в нём, превратившись в бездонную скорбь: небо, горы, травы, ветер — всё-всё отдалилось, стало безгранично чуждым и неузнаваемым, как воспоминание о том, что едва ли было, едва ли не было, едва ли когда-то могло быть или не быть. И Арег всем существом почувствовал непоправимую случайность всего и вся: случаен мир, случайны жизнь, время, небо, свет и тьма, и не за что уцепиться, нечего ухватить, чтобы опереться на него или почить навеки. «Неужели это всё?» — без слов, снова и снова недоумевал он, и безграничное чувство обманутости горьким комом подступало к горлу