Когда Катрин в 2004 году приехала на презентацию моей книги о ней, поначалу все фатально не складывалось: в Шереметьеве ее продержали на паспортном контроле, провезли в диких пробках по грязной мартовской Москве, отправили в Большой театр на спектакль, который ей не понравился. А поздним вечером в ресторане напоили теплой водкой и накормили холодными блинами. Ресторан назывался «Обломов», официант был одет в костюм Захарыча и неуклюже навязывал французской гостье свои услуги. «Кто это?!» — с негодованием спросила она. Я объяснил, что это «артист», играющий роль слуги. «Артиста» она пожалела, меня — нет. Хоть и не я был виноват в этих злоключениях, но сгорал от стыда под ее испепеляющим взглядом.
