Оглавление

Глава 1

— Да какого хрена она вообще себе позволяет? Мать ещё, называется. Я только приехал, а она всё пилит и пилит меня. То стены ей кривые, то мебель старая. А где ты раньше была? Надо было деньги до пенсии зарабатывать! Одна она с ребёнком осталась. Ну так ищи мужика себе богатого. На одну с ребёнком. Батю тоже запилила так, что он спился, небось. Я домой приехал не для того, чтобы это всё слушать. Можно мне хоть дома отдохнуть от этого всего, а? На работе платят копейки. Машина стареет. Квартира съёмная, и ещё твари эти ползучие периодически лезут. Вот откуда? Уже и ловушки ставил, и отраву кидал. Нет, всё равно лезут. Ладно, хоть строем не ходят. Так, два-три в неделю убью и ладно. Хозяйка жадная, ничего не хочет ни слушать, ни делать в этой квартире. И новую хрен снимешь, я не кую деньги. Хату снять, машину заправить-починить, туда-сюда. И всё. Уже и нет денег ни на что другое. Так, пива выпить с друганами раз в неделю. Вот тебе и весь стресс-менеджмент.

Я нёсся на запредельной скорости из родного города и из-за злости не видел красоты окружающей природы. На улице было приятно жарко и была средняя влажность. Про такую говорят... Не говорят про неё. Её просто не чувствуют. Зато чувствуют, когда она есть. Когда комфортная температура превращается в пытку. Когда дома без кондиционера появляться не хочется, а вентилятор справляется едва-едва, чтобы не сойти с ума от жары. Тем временем, дорога не самого высшего качества, с выбоинами и кочками, несла меня в город моего личностного становления. Зелёные деревья свисали над серой двухполосной дорогой. Если бы я только мог отключить это чувство ненависти, сразу бы увидел красоту вокруг. И этот приятный воздух, что пах цветущими растениями, проникал в салон стареющей японской машины.

Обычно, дорога из родного города занимала часов шесть. Для сознательного водителя. Сейчас же я не отличался сознательностью. Превышения скорости? Дайте два. Обгон через сплошную? А там разве когда-то разметка была? Ой, не заметил. Говорят, у всех свой путь. Мой был тернист. И долог. Двойной путь по цене одного. А сейчас вены на шее от крика на весь салон раздувались всё больше с каждой новой претензией и лицо стало красным от злости.

— Нет, ну вы сами пробовали там выжить на эти копейки? Купаетесь там в роскошах и яхтах своих. Дармоеды. На мои налоги. И что, что половина зарплаты «в чёрную»? Была бы моя воля, вообще бы ничего не платил. Акцизы на бенз плачу, за алкоголь — плачу! Это ещё хорошо, что я не курю, так бы вообще удавился бы. Так, стоп. А кальян? Сука! И за табак плачу. Какого вообще?! Сраная страна... Валить надо отсюда. Только не берут никуда. Я же не светило науки и работа у меня обычная.

Зелёные леса сменились полями, на фоне которых возвышались горы. Зелено и тепло. Я люблю такое лето. По сей день. Приятные ароматы уже распространились по всему салону. А испарения от почвы создавали интересные миражи с горами. Те меняли свои подножия и иногда расслаивались на части. Будто кто-то могучий поднял гору, срезал слой, но не стал ставить его обратно, а проделал то же самое с другим. Было прекрасно, но я всё ещё не видел.

— Хорошо, хоть поесть положила мне. Бабки на кафе где взять? Тут в толчок сходить не получается. В кусты надо. Кстати, о кустах. Если бы не эти дармоеды, что сделали платными свои туалеты, не пришлось бы сейчас ничего искать.

Позволив машине остановиться своим ходом, я вышел на обочину, редкий лес, куда меня снова завела дорога, помог мне прикрыть свои дела.

— Сколько травы тут, по пояс прям. Не подхватить бы никого, потом выгонять ещё с тачки. А новую так хочется. Рассекаешь такой, все девки твои. Житуха. И хату. Свою. Чтобы не платить этой ни копейки больше. И всё, удалась жизнь. С начальником повезло же, хороший мужик попался. Свойский. Если бы не он, уже давно бы всё бросил здесь. Устал. Устал я. Сколько там ещё, сотни две километров? Сколько? Чёрт, да я две трети даже не проехал, а башка уже гудит от дороги. В одинокого на дальняк не вариант ездить.

Скорость сокращала расстояние между мной и точкой назначения. И царившая доселе тёплая и сухая летняя погода сменилась грузными тучами, дальними туманами и повышенной влажностью. У нас в крае очень разная погода. Горы, моря... Как интересно, что порой всего сто километров могут отделять приятный климат от вечной пасмурной, тяжёлой и гнетущей погоды. Говорят, есть люди, которые зависят от погоды. Я же говорю, что мы все от неё зависим, в разной степени. Но фон всегда определяет бытие. В стае волков нельзя мяукнуть. И внешние факторы при хорошей погоде и те же внешние факторы при плохой воспринимаются всегда по-разному, осознаём мы это или нет. Не бывает двух одинаковых дней, двух одинаковых реакций и поведение разное. Так или иначе.

— Нет, ну я опять из лета в вот это возвращаюсь. Почему нельзя нам нормальный климат? Всё же хорошо было, горный хребет только проехал и снова шняга та же самая. Лучше бы на самолёте полетел. Ненавижу этот климат. Как мы тут вообще живём?! На отшибе у страны никому не нужные. Город неумытый, без хозяина. Если бы не море, уже давно загнулись бы.

Несмотря на всё моё прошлое брюзжание, часть мыслей предельно ясна и имеет под собой почву. Её надо было уметь подать, только и всего. А с теми проблемами, кто сможет её правильно подать? Лишь избранные, кто умеет думать на шаг вперёд или даже три. Хах, даже смешно становится, когда вспоминаешь, как думал тогда. Но это так прекрасно, когда видишь в себе развитие. Знаете, часто можно услышать мысли о прошлом избиении себя, только вопрос в другом: а был бы ты собой, если бы не сделал столько ошибок, сколько успел? Не был. Был бы ещё одной копией из бесконечного квантового измерения. Ты есть ты. И нет другого тебя. Тогда я не умел ценить. И считал, что время — бесконечно.

Тем временем верный железный конь галопом врывался в своё стоило. Город постепенно появлялся вдоль дроги. Он был серым в цветное пятно новых высоток, рекламы, редких красивых клумб с цветами, серостью широких многополосных дорог и имел свой ритм. От города пахло коммерцией. И каждый старался укусить этот пирог. Кто-то больше, кто-то меньше, но старался каждый. Я не был исключением. Работа и подработка помогала сводить концы с концами, чтобы хватало на бургер и ароматный кофе время от времени. Но прибедняться было модно. Эта мода настолько вошла в обыденность, что заменила одни категории мышления на другие. Самое страшное было в том, что ты начинал верить в правдивость этих категорий. И они формировали твоё будущее. Жалею ли я, что тогда такие категории у меня были? Нисколько! И вместе с тем, кто ещё так схватит удачу за хвост, а потом ещё и оседлает её? Единицы? Нет. Тысячные, миллионные или миллиардные. Разумеется, я понимаю, что не один такой. Но чёткой статистики невозможно собрать. И вряд ли когда-то станет возможным.

— Алло. Ну что тебе ещё? — принял я звонок с раздражением.

— Сына, ты доехал?

— Нет, блин, разбился по пути! Доехал, куда я денусь?

— Зачем ты так кричишь? Я же просто переживаю за тебя, — мама пыталась найти компромисс и сгладить углы.

— Да, да. Всё нормально у меня. Поел пару раз по пути. Вещи перетаскаю и спать лягу. Бошка трещит уже от дороги. Хорошо, что завтра на работу не надо.

— Как погода у вас там? — хоть как-то пыталась отвлечь меня мама и продлить разговор.

— Да ты и так знаешь, как тут. Снова всё затянуто и дождь начнётся скоро. Дома было лучше. Ещё бы кое-кто не пилил меня.

— Сына, зачем ты так? Я просто хотела, чтобы ты помог сделать мне ремонт. Там же ничего сложного.

— Да? И что же ты сама тогда ничего сложного не сделала? — злость снова пеленой закрывала глаза.

— Мне лет уже сколько? Не могу я одна всё тянуть. Спасибо вот тебе, что хоть денежки иногда посылаешь. Так бы и не справилась совсем.

— Ладно, пожалуйста, — начал теплеть мой голос, — что я, родной матери денег что ли пожалею?

— Ну отдыхай сына, ты устал очень с дороги, пока, целую!

— Пока.

Я закончил звонок и с парой сумок поднялся домой.

— Да тут сдох кто-то, что ли? Что опять за запашина? О, а вот и очередная жертва. Лови тапок!

После очередного ритуала дезинсекции я открыл окна. Нельзя на неделю оставлять окна на проветривание, погода очень непредсказуема. Поэтому, иногда приходилось терпеть плохо проветриваемую квартиру. С другой стороны, я не понимал, что такое тихий уголок, где можно подумать о своём. Сейчас я стал это ценить. Стоило только немного потерять. Нет, всё сейчас очень даже хорошо. Только... не может человек ценить всё и сразу. Надо посидеть, подумать, сделать правильные выводы, найти баланс.

Аромат маминой курицы с картофелем, запечённые в духовке, придали квартире уюта. Было вкусно. Невероятно. Настолько нежное мясо, что оно само слезало с костей. Маринованные с зимы огурцы хрустели во рту. Мама готовила потрясающе. Если бы был выбор пойти в ресторан или зайти к маме, кому вообще нужен был ресторан? Мне — точно нет.

Душ помог прийти в себя, а тишина в квартире, изредка нарушаемая практически идеальной слышимостью, помогли пройти гулу в голове и начало приятно клонить ко сну.

***

— Да что же так тяжело просыпаться-то по утра? И нога так болит, я газ передавил, что ли? Так, а это что? — нащупал я подобие жёсткой бородавки, — Сука! Ну этого же мне сейчас не хватало. Где я тебя подцепил? В кустах тех?

Я орал хриплым утренним голосом на клеща, который успел изрядно напиться моей крови. Взяв в руки пинцет, я решил самостоятельно удалить его. Шло с переменным успехом, пришлось даже выковыривать головку отдельно. Клещи вообще непрочные создания, ломаются от малейшего желания их извлечь. Промыв рану спиртом, я решил браться за свои дела. Завтра на работу.

— Автосервис «Ваша марка», Юлия, чем могу помочь? — раздался голос на том конце «провода».

— Девушка, здравствуйте, — поприветствовал я, обезличив оператора, — мне надо масло в машине поменять, когда записаться можно? Я только после шести могу.

— Среда и пятница свободны. Какой день для вас удобнее?

— В среду давайте. Сколько стоит, я там ваш постоянный клиент, скидку бы...

— Да, вы уже достигли семипроцентной скидки, ожидаем вас в среду в 19:00. К оплате — тысяча триста двенадцать рублей.

— Кх... Скидка, ага. Спасибо, в среду буду, до свидания, — кинул я трубку, не став дослушивать акции и «щедрые предложения».

— Совсем уже охренели, могли и бесплатно сделать. Постоянному-то клиенту.

«Эй, крутые бобры. Я в городе. Как насчёт расслабиться перед началом трудовых будней?» Написал я в чат с друзьями.

«В семь закончу и погнали.»

«Да, давай.»

«О! Сам царь снизошёл до челяди. Как дома отдохнул?»

«Нормас,» — был я краток. Итак, сегодня вечером на четверых мы замутим разгрузку. А завтра с новыми силами пойдём строить «светлое будущее».

— Чем скрасить остаток дня? Какие там фильмы я ещё не смотрел?

Сделав марафон по фильмам, я принял душ и стал собираться к друзьям.

«Стол заказал кто?»

«Да, на семь. На моё имя.»

«Красава!»

— Люди мы небогатые, туда на автобусе прокачусь. «Мне дует, а мне душно!» — передразнил я извечную войну миров и вышел из дома.

Скрипящий автобус мерно ехал по чёрному дорожному полотну, везя меня в привычное место к друзьями. Кальян да пара коктейлей сегодня сделают мой вечер. А на работу так не хочется, жуть... Слева и справа мелькали здания всех унылых тонов. Серый, бежевый, разбитый. Разбитый — это такой цвет, который уже и не важно, какого основного оттенка, а здание покрывает грибок и его чёрные пятна меняют восприятие в худшую сторону. Невооружённым взглядом было видно, что город никому не нужен и в нём нет хозяина. Повезло только историческим зданиям. На них выделяли средства и смотрелись они так же хорошо, как это было свыше ста лет назад. Выйдя на улицу, я направился в наше излюбленное заведение.

— Здравствуйте, вас уже ожидают?

— Да, где и обычно.

— Хорошо вам отдохнуть! — доброжелательно прокричала мне вслед приятная девушка на ресепшене.

— Здорова, здорова, а где Лёха? — пожал я руки своим друзьям и рухнул в кресло.

— Ты чат читал?

— Не, я музыку слушал, — потянулся я в карман за телефоном.

— Он через минут двадцать будет, только закончил.

— Пойдёт. Давайте пока начнём. Хочу кальян и коктейль.

— Так как дома было? Ты не рассказал, — спросил Андрей — третий друг.

— Да как? Ну местами плохо, местами ужасно.

— Что случилось?

— Да мать всё пилит. То не так, это не так.

— Видел я, как ты с матерью общаешься, ага. Орал бы поменьше... Ей так много надо, что ли?

— Ремонт там идёт. То сделай, это сделай. А я на работе уже устал, понимаешь?

— Хорошо, вот ты устал на работе, а она тоже устала. И ты ещё туда добавляешь, вместо помощи лезешь критикой. Понимаешь?

— Хер ли ты вообще в это лезешь? Справится как-нибудь! Пришёл тут, сидишь, умничаешь.

— Дурак ты... Я не со зла тебе это говорю, а надеюсь, что ты поймёшь, что не на всё надо остро реагировать. У тебя уже виски седые из-за нервов, понимаешь?

— Не могу я не нервничать!

— Ладно, забили. На арбузе?

— Давай на арбузе, умник, сука!

— Парни, вы чего, остыньте... Давайте лучше за наши частые сборы намахнём.

— Да я тут при чём?! Я пришёл, он сразу лезть ко мне начал!

— У.. тяжёлый случай. Давай, заказывай уже.

— Привет, — подошёл Лёха, — о, да у нас тут как обычно. Что ни встреча, так аж на ресепшене возгласы от нашего стола слышно.

Минут через десять я успокоился, и мы начали нашу традиционную встречу с юмором на грани. И меня как-то быстро начало брать. Странно это.

— Парни, я домой, походу. Мне уже хватит на сегодня.

— Слушай, ты какой-то белый. Давай мы тебя проводим.

— Анастасия, можно нам счёт?

Я опёрся на стенку. Ноги ватные. Общее состояние — могло бы быть лучше. Палёный алкоголь? Давно не пил? Что со мной? Тело бросило в жар. В глазах потемнело.

***

— Где я? — язык еле слушается, всё тело ломит, голова болит.

— Вы в реанимации, можете вспомнить, что делали накануне?

— С друзьями в баре сидел. Почему я в реанимации?

— Вы потеряли сознание в баре, видимо, вас доставила сюда скорая. В тяжёлом состоянии. Вы уже четыре дня лежите в больнице.

— Ничего не понимаю. Это из-за алкоголя?

— Мы не знаем точно, но ваши друзья в порядке. Вы пили с ними одни напитки?

— Более или менее. Мне плохо, доктор. Вколите что-нибудь.

— Я медсестра на осмотре. Доктор сейчас занят. Вам лучше отдохнуть, набраться сил.

***

— Как вы себя чувствуйте? — глухой далёкий голос вырывает меня от отдыха, — Вы меня слышите?

— Хе... ро... во. Очень. У меня... сил... нет... даже говорить.

— У вас обнаружили клещевой энцефалит. Как давно вас укусил клещ?

— Суб... бота...

Глава 2

Как же херово... Что вообще происходит? Я бросаю пить. И курить. На всякий случай. Всё, возраст уже не позволяет. Не могу мысли структурировать. Что-то висит на задворках сознания, уцепиться не получается.

— Станислав, как вы себя чувствуйте? — девушка в белом халате склонилась надо мной.

— Я.. не... Ста... нисл... ав, — язык вообще не слушается.

— Не шевелитесь, я сейчас вас осмотрю, — достала она фонарик и начала светить в глаза.

— А.. — немного вскрикнул я от головной боли и резкого света в глаза.

— Станислав, какой у вас год рождения?

— Девяностый, — стало лучше получаться произносить слова. В глазах всё ещё было немного размыто.

— Хм... Частичная потеря памяти. Вы хотите поговорить с родными?

— Кто пришёл? — старался я произносить как можно меньше слов, с максимально ёмким смыслом.

— Ваша мама. Давайте я её приглашу.

В кабинет вошла женщина, я не видел чёткого силуэта, только зелёно-белый объект гуманоидной формы двигался в моём направлении. И то, я только подсознательно стал считать этот объект женщиной. Так как медсестра мне об этом сказала. Эх, как легко манипулировать сознанием людей... Только затуманишь взор и делай, что хочешь.

— Стас, сынок, зачем вы это сделали? Мы с папой очень переживали за тебя. Олежа всё время спрашивает, как ты тут.

— Кто? Что? Ты кто? — я не узнаю ни голос, ни манеру речи, ни обращение. Не могу сфокусировать взгляд.

— Скажите, когда он поправится?

— Знаете, сказать сейчас сложно. Доза была высокая, но его уже перевели из реанимации. Сейчас поможет только правильное питание и отдых.

— Ему можно что-нибудь передать? Я могу готовить дома.

— Не стоит беспокойства, у нас в больнице всё есть. Питание сбалансировано и ваш скоро пойдёт на поправку. Не переживайте.

— Я ваш не мешаю? — вмешался я в разговор.

— Дома поговорим. Отдыхай, — тут же осадили меня.

Что ж... Тело ломит, голова болит, взгляд не в фокусе. Пожалуй, я посплю ещё. Отвернулся я на правый бок.

***

Так, я под капельницей. Самочувствие улучшается. Уже могу более или менее всё видеть. Как же хорошо. надо попробовать встать с кровати после капельницы.

— Сестра! — позвал я, — Блин, что с голосом? Вообще связки не разработались.

— Здравствуйте, Станислав. У вас какой-то вопрос? — появилась девушка в белом халате.

— Да почему Станислав? — опешил я.

— Вас так записали родители, как вы хотите, чтобы я к вам обращалась?

— Какие родители? У меня только мать и осталась.

— Вы имеете в виду, что только она к вам приходила?

— Нет! Только она и осталась.

— Что последнее вы помните?

— Я с друзьями сидел в баре. Стало плохо, дальше темнота в глазах. Проснулся в реанимации. Там врачи. Клещевой энцефалит. Я как вообще?

— Знаете, вам лучше пока отдохнуть. Я пока поговорю с лечащим врачом. Давайте снимем капельницу. Если захотите встать, делайте это постепенно. Не сразу на ноги, а сначала подняться на кровати, посидеть несколько минут, затем привстать рядом, привыкнуть и только потом уже пробовать делать шаги.

— Да, понятно. Что вы со мной, как с ребёнком общаетесь? Не первый день замужем.

— Ох уже этот переходный возраст, — улыбнулась медсестра и вышла из палаты.

Так... а почему я один в палате? У нас там реформа, что ли, успешно прошла? Палата на одного. Это как? И обстановка другая. Все улыбаются тебе. Аж бесит.

Надо посидеть. В обморок я уже нападался. Не интересно. Ох... Поесть бы ещё. Где там хвалёный больничный провиант? У наф тут фпалансифаная питания... Открыл я тумбу под своё брюзжание. И приятно удивился. Порция не отличалась размером, но там был кусок хорошего мяса. Немного риса, свежие овощи. Половина яблока. А целое, что, зажали? Стакан сока. Ладно, надо подкрепиться и пойдём исследовать всё дальше. И как я буду есть без роликов? Где телефон? Обыскал всю тумбу, вообще никакой техники не нашёл. Уроды! Верните телефон? Я как вообще есть должен наедине со своими мыслями, что ли? У меня и так голова забита не самыми приятными вещами. Не могу я так есть. Сейчас херню всякую начну думать.

— Сестра! Где мой телефон? Сестра!

— А почему вы кричите? У вас есть кнопка вызова персонала на кровати, вот же она, — указала медсестра на кнопку, вмонтированную в верхнюю дугу кровати.

— О, и правда. И давно у нас так? — уставился я на кнопку и общее убранство палаты.

— Я работаю в больнице уже пять лет и здесь всегда так было, я пока не понимаю вас, — растерялась медсестра.

— Подождите. Я по ОМС лежу или по ДМС?

— Что такое ДМС?

— Добровольное медицинское страхование, не слышали, разве? Попадаешь на норм работу, проходишь испытательный, тебе такое дают, не?

— Знаете, впервые слышу о там...

— Чудеса. Я что вас звал? Где мой телефон, мне поесть надо?

— Телефон поесть?

— Ахахаха, стендап засчитан. Нет, поесть с телефоном. Ролики там посмотреть, — посмеялся я с медсестры.

— Телефон вам пока не положен, также, как и пульт от телевизора. Их выдадут, как только ваше состояние станет лучше. Но пока у вас есть проблемы с памятью, мы не можем вам дать ничего такого.

— Вы, должно быть, прикалываетесь! Я самый памятный человек на свете! Дайте тэху, по-хорошему прошу.

— Станислав, нет.

— Да какой в жопу Станислав?!

— Видите, — перебила меня медсестра, — вы даже на своё имя не можете сейчас реагировать. Если я вам понадоблюсь, нажмите кнопку. Пока же, мне нужно сделать обход. Приятного аппетита.

Что вообще станиславодит здесь? Я ни черта не понимаю. От и до. Сейчас поем и такого шороха тут наведу. Благо, обед и правда вкусный. Маловато будет, но вкусно. А одежда у меня есть вообще или мне в этом лёгком халатике идти? У меня так всё замёрзнет. Не май месяц на дворе. Июль, как бы!

Я вышел в коридор. Слушайте, давно не появлялся в больницах. Всё настолько хорошо и красиво. Убрано, чисто, свежий ремонт. Стены приятного голубого оттенка, очень лёгкого. Если палата немного бежевая, то коридор отличается. Свободно. Никаких тебе лежачих пациентов в коридорах. Несколько ответвлений для переговоров. А кабинет лечащего врача где? Надо бы к нему сходить. Насколько я помню, он на этаже должен быть. Налево, направо? Где-то рядом с выходом.

Подойдя к кабинету с табличкой лечащего врача, обнаружил, что дверь не прикрыта. За ней сидел мужчина лет пятидесяти. Волосы тёмные, небольшая седина, гладко выбритое лицо. И этот улыбается.

— Здравствуйте, доктор, — обратился я к врачу.

— О, Станислав, здравствуйте, проходите! — живо поприветствовал меня врач, — Как ваше ничего?

— Знаете, доктор, могло быть лучше, если бы меня уже не тошнило от имени «Станислав». У вас тут розыгрыш где отменить можно? Я подустал даже.

— Интересно, но сестра мне передавала, что у вас пока есть проблемы с памятью. Желаете поговорить? — доктор взял в руки какую-то карту.

— А мы не говорим, разве?

— Ох уж это юношеское чувство юмора, — улыбнулся врач, — судя по карте, у вас ранее не было черепно-мозговых травм.

— А вы хотите устроить?!

— Да что вы, что вы! — рассмеялся доктор, — сей феномен встречался в моей практике. Вроде пациент и молод, а бывают проблемы с памятью. Ну ничего, вы, главное, так больше родителей не огорчайте. Они вас любят, переживают за вас.

— Что произошло-то? Клещи так серьёзно кусают?

— Клещ? Клещ. Ничего не вижу про клеща... Вы попали с сильнейшим алкогольным отправлением. Мы едва вас откачали. Такое случается нечасто, но вот вам не повезло. Думается мне, что пить вам теперь не доведётся никогда.

— Полтора коктейля с друзьями выпил, доктор. Какое отравление? Мне подмешали может чего?

— Отнюдь. Следов примесей не обнаружено. Таков уж ваш организм. Первый раз и вот так...

— Чего? Какой первый раз? У меня стаж с восемнадцати лет, доктор.

— Ох, что-то вам совсем отдохнуть пока надо, юноша. Зайдите ко мне послезавтра, договорились?

— Эм... Лаааадно. А телефон когда вернут?

— Скоро, Станислав, скоро. И пульт от телевизора тоже.

— Не, я зомбоящик не смотрю. Там одна политика. Мне уже с головой хватило.

— Так и не смотрите политику, у нас интернет есть. Сервисы с кино уже оплачены. Полный доступ к интернету. Ну почти, разумеется. Ваши бушующие гормоны мы не может поощрять, хоть и организм просит больше для профилактики. Но, сами понимаете, нет восемнадцати, нет и развлечений.

— Я сейчас кому-нибудь за такие пранки голову оторву, доктор, какого хрена ваще происходит?

— Вы что-то сильно разволновались, молодой человек. Стакан воды вам, может быть?

— Давайте и воду, и телефон, и одежду нормальную. Всё давайте.

Доктор протянул мне стакан воды со стола, который я с жадностью осушил. Эх... Где ж она раньше был. Я может и добрее бы стал, после такого сушняка. Кто? Вот кто даёт сок, чтобы напиться? Его же постоянно запить хочется!

— Юноша, вы присядьте пока ненадолго, мне нужно обсудить один нюанс с вашей медсестрой. Я скоро вернусь. Только умоляю, ничего тут не трогайте.

— Ладно, ладно, жду вас, доктор.

Спустя минут сколько-то меня всё одолело. Ни телефона, ни телевизора, никаких вообще развлечений нет. Карту вою глянуть, что ли? Это кто? А моя карта где? Это что за пацан? Станислав. О, Станислав! Нашёлся, скотина! Как ты меня задобал уже! Так, отравление, кома, биологическая смерть на одну минуту, чего? Вот же потрепало тебя, пацан... Чёрт, опять сушняк какой-то. И голова кружится. Надо присесть. Да что за... Глаза... Темно.

***

— О, сно... ва... ты... — обратился я к знакомой уже медсестре и прочистил горло ото сна.

— Станислав, меня радует ваша уверенность, но, как человек, который старше вас, прошу проявить уважение.

— Ой, какой там старший, тебе сколько, двадцать пять-двадцать семь?

— Вот именно, что двадцать пять. Будь мы одного возраста, я бы спокойнее это пережила, молодой человек.

— Как вы меня тут уже все комики доконали!

— Если вы будете снова себя так вести, мы будем вынуждены подмешать вам снотворное ещё раз.

— А, так, понятно, воду я у вас больше не ем.

— Почему вы считаете, что оно было у вас в воде?

— А я не знаю, поэтому и рис больше не пью, на всякий случай!

— Хорошо, отдыхайте, набирайтесь сил. Хорошо, что у вас уже проснулся аппетит.

— Да я уже устал тут у вас отдыхать вообще! Вы меня хоть слушаете?!

— Охрана! Пройдите в палату номер восемь.

Два крепких мужика забежали в палату и сразу начали меня скручивать.

— Э, волки позорные, ну-ка отошли от меня! Сука! Рука! Отпусти, я тебе говорю!

— Не дёргайтесь, иначе вам будет больнее. Мы сейчас вколем вам успокоительное, поспите и завтра поговорим.

— От жопы моей отошли! Быстро, я сказал! Слышишь, мордоворот, я тебя запомнил. Ты у меня оглядываться до конца дней своих будешь! А! Хватит колоть, больно же!

— Охрана отпустит вас через пару минут, если вы перестанете сопротивляться.

— Вот этого ваще не жди, белобрысая, — не унимался я и продолжал пытаться вырваться, — я тебя может и трогать не стану, но еду ты теперь перед каждым приёмом обнюхивать будешь! Ты, главное, всё коричневое теперь проверяй!

Охранники надёжно меня зафиксировали, что вырваться не получалось никак. А борец против двоих из меня, как танцор из мухи без крыльев. Да что уж там. И против одного тоже, не борец я, ударник. В глазах снова начало темнеть. Да какого...

***

— Какое у вас сегодня настроение, юноша? — склонился надо мной лечащий врач.

— Постараюсь не орать, а то у вас иглы больно длинные, да стаканы с подвохом.

— Да, трюк со стаканом. Всегда работает, если задуматься. Пациент нестабильный, только пришёл в сознание, всегда хочет пить. Вы не переживайте, в еде ничего не было. Медсестра доложила о ваших вспышках агрессии, пришлось заранее подготовиться. Больно много у вас энергии для такого уникального случая. Кстати, готовы обсудить предметно, думаю, вам будет полезно для общего кругозора.

— Ладно, если орать тут у вас нельзя, то я молча послушаю.

— Если кратко, то в моей практике ещё не было таких тяжелых случаев. Попробовав спиртное в таком количестве, в котором вы его пробовали с друзьями, вам стало плохо, анафилактический шок. Ваши друзья вызвали скорую, которая доставила вас к нам. Далее, интубация, вентиляция лёгких, всяческие меры по наполнению ваших лёгких кислородом. И... смерть. Вы официально умерли. Мозг перестал подавать сигналы жизни. Спустя пару минут мы остановили реанимационные действия и уже были готовы сообщать вашим родителям дурную весть, как у вас появился пульс. И вы стали подавать признаки жизни. Дыхание стабилизировалось. Давление хоть и было низким, но оставалось ровным. И уже через пару часов наблюдения, вам стало лучше. Через три дня мы перевели вас в палату под наблюдение. А дальше вы и так более или менее всё помните. Встреча с родителями, пара дней сна. И всё остальное.

— Что? Я и раньше выпивал. Это было всего стакан-два. Какие количества, доктор?

— По нашим данным, вы отважились выпить не менее полулитровой бутылки единолично. Так рассказали ваши друзья.

— Доктор, это какая-то полная херня. Старпёрские шутки моих друзей, не более. Это кто вам сказал?

— Старпёрские? Кто же я тогда рядом с вами, ископаемое? Эх, молодёжь, вы столько всего гиперболизируете.

— Ладно, проехали, дальше что?

— Сейчас всё зависит от вас и вашего желания выздороветь. Мы рекомендуем вам пробыть не менее недели под нашим наблюдением. Как вы на это смотрите?

— И кто будет вместо меня работать?

— Я вас умоляю, юноша, наслаждайтесь жизнью, успеете поработать после университета. На кого планируете поступать, кстати?

— Отучился я уже, в колледже.

— Молодой человек, с такой памятью, вам не менее двух недель надо будет находиться у нас. Вы пока не готовы покинуть наше учреждение.

— Эм, давайте неделю посмотрим пока, там продлим, если я не готов буду, а? — начал я задумываться о том, чтобы ещё раз ознакомиться с содержимым папки.

— Хорошо, приятно отдыха, я у себя, можете подходить ко мне с вопросами. Надеюсь, обойдёмся уже без охраны и острых реакций.

— Договорились, доктор.

Лечащий врач вышел из палаты. Чёрт. Что происходит-то? Надо умыться. Я встал и направился к умывальнику в палате. Никогда ещё не видел умывальников в одной палате. И палата. Наверное, надо сказать пару слов о ней. Кроме того, что лёгкий бежевый цвет был на стенах, стояла одна койка, медицинское оборудование и отдельный закуток под туалет с умывальником и душем. Маленькая комнатка полтора на полтора, не больше, я думаю. Сама же палата была что-то около трёх метров в каждом на направлении. В каждом. Вверх тоже. Ощущалась палата просторно. С некоторой оговоркой, что это больничная палата. Я подошёл к умывальнику, открыл холодную воду, ополоснул лицо, поднял взгляд в зеркало, чтобы поговорить с собой... И как охренел...

Глава 3

На меня смотрел светловолосый подросток. Голубые глаза пилили меня любопытством. А вздёрнутый нос нервно вдыхал воздух.

— Да какого хрена тут вообще происходит?! — я поднял левую руку, и подросток в отражении повторил это движение, — Так, так, так. Я не хочу так. Я хочу, как было! Верните как было!

Пришлось даже врезать кулаком по стене со злости. Осознание всего начало доходить только спустя двадцать минут бездумного блуждания у себя в голове.

Итак, я умер. Умер у себя там. Где я сейчас? В раю? Не похоже, не вижу рядом фигуристых девушек. И напитков, что туманят разум, но не оставляют последствий для здоровья. Слишком много вопросов и слишком мало ответов... А ответы мне очень нужны. Где их взять? Надо начать с базы. Кто такой? Сколько лет? Почему не в армии? Мне ещё раз нужна моя карточка. Надо посетить лечащего врача, но так, чтобы его не было на месте... Или был? Какая разница... Пациенты же могут свои карты листать. По крайней мере, я так делал, когда в больнице лежал.

Дойдя до кабинета лечащего врача, я так и не придумал предлог, под которым взять свою карту.

— Здравствуйте... эээ... Андрей Васильевич?

— Ой, добрый день, Станислав, как ваше самочувствие?

— Уже лучше доктор, спасибо. А когда меня выпишут?

— Пока мы планируем выписать вас в конце недели, если вы уже пошли на поправку.

— А сегодня какой день недели? Последнее время было столько много событий, что я уже и счёт времени потерял.

— Да вы уже шутите, это хорошо, очень хорошо. Вторник.

— Ого... Долго мне ещё. О, Андрей Васильевич, а что у нас с питанием? Дают какие-то детские порции, мне мало.

— Мы даём такие порции пациентам, кто несколько дней лежал без нормального питания, я имею в виду не медицинские смеси для поддержания жизни, а та еда, которую желудку надо переваривать. Иначе он не будет хорошо работать с непривычки. Считайте, что это была зарядка для организма, но, раз вы пошли на поправку, распоряжусь, чтобы вам давали побольше еды. Только, вы уж не жадничайте, сегодня-завтра ещё питайтесь часто, но понемногу, а в четверг у вас будет праздничный стол.

— Спасибо, доктор. А какой у вас почерк, а то всех врачей тяжело читать обычно.

— Да в вас говорит опыт, молодой человек! В карте на последней странице всё можно увидеть, — вот оно! Нащупал, осталось только её взять.

— Дайте карту взглянуть тогда. Мне ещё свои детские болячки надо проверить, — слегка улыбнулся я.

— Держите, только за пределы кабинета я пока её выпустить в ваших руках не могу.

— А мне и не надо выходить, — уже особо и не слушал я врача, а листал карту.

Авдеев Станислав Андреевич, второе апреля две тысячи пятого года. Мать, отец, все на месте. Так, мать говорила что-то про брата ещё. Как же его там... Олег. Мать... Авдеева Светлана Евгеньевна. И Авдеев Андрей Константинович. Уже лучше. Так, стоп. Две тысячи пятый год... Это что, мне ещё в школу ходить надо? Сука... Опять, что ли? Мне её в прошлой жизни хватило. Не хочу я. Ох... Ладно, что дальше? Так, как сюда пацан попал я помню, врач рассказывал.

— Станислав? — окликнул меня врач, — вы там что-то новое нашли?

— Ах, да нет, доктор. Просто вглядываюсь в почерк и понимаю, что всё могу прочитать. Как вам это удалось?

— Секрет прост, юноша, не надо спешить.

— А когда мне вернут телефон, кстати?

— О, то самое кстати, которое совсем не кстати? Телефон завтра, а сегодня могу выдать вам пульт от телевизора.

— Какого телевизора? Я не видел в палате телевизора.

— Вы его не видели, а он там есть! Идёмте, покажу.

Попав в палату, доктор указал на стену напротив кровати. И нажал кнопку на пульте. Часть потолка отъехала и телевизор экраном повернулся к зрителю.

— Охренеть, доктор! Это что, магия?

— Нет, Станислав, это работа инженеров. Тут же всё просто: крепления, фальш-стена, сервоприводы и электричество.

— Да я понимаю, просто не думал такого в больнице увидеть.

— От чего же?

— Потому что это больница, понимаете? Тут всё бедное, обшарпанное, изношенное и никому это не надо ремонтировать. Коррупция же.

— Придумаете же тоже. За коррупцию у нас сажают до пожизненного. Это же преступление против страны и её людей, в некотором смысле, даже гостей. Вот взгляните, видите ли вы бедность вокруг?

— Нет, доктор. И крайне этому удивлён. Больницы я представлял себе не так.

— Всегда хорошо, что что-то может приятно удивить. Держите пульт, развлекайтесь, я пока уведомлю ваших родителей, о том, что можно вас посетить.

— Да, спасибо, доктор. Буду их ждать.

Доктор вышел из кабинета, а я принялся осваивать интерфейс телевизора. В прочем, ничего нового. Все привычные сервисы на месте. И можно залипнуть в видосы. Сука! Ограничение по возрасту... Ну какого? Я же не... А, нет, всё верно. Теперь снова подросток. Вот что ещё интересно, а можно ли вернуться обратно? У меня там мать, мне как-то о ней позаботиться надо ещё.

— Здравствуйте, Станислав, вижу, вам уже лучше, вам выдали пульт от телевизора.

— О, здравствуйте, сестра. Да, уже лучше. Жду обед, есть хочу, хоть коня подавай.

— Любите конину?

— Эм, нет, не знаю, в общем, не пробовал никогда. Да и смогу ли попробовать, не уверен, это же лошадь, она для меня, как домашнее животное.

— Да уж, вопросы этики. Во врачебном деле этики нет, как и морали. Но значение жизни возведено в абсолют.

— Да, понимаю. Асклепий, посох, Гиппократ, клятва.

— Приятно, что вы осведомлены. Как ваше настроение?

— Да не буду я больше кидаться, всё в порядке. Устал тогда, наверное.

— Это радостная новость. Я пока пойду узнаю по поводу вашего обеда.

— Спасибо, а я поищу, что тут можно посмотреть, от скуки скоро выть на луну начну.

— Не стоит, — посмеялась сестра, — вы разбудите остальных пациентов, а им нужны силы, чтобы восстанавливаться.

Сестра вернулась через полчаса с лёгким обедом, а я коротал время за просмотром чего угодно, лишь бы весело и интересно провести время. Что ж, будем считать, что это мой заслуженный отпуск. Устал я уже работать и на работе, и на подработке. Недооценил я возможность отдыхать, в общем. Если дали второй шанс, надо теперь думать иначе... Скорее всего, пойдёт полегче. Семья полная, двое детей. А дети — дорогое удовольствие.

***

Через час пришла мама. Она была радостная и сияла. Мне показалось, что я даже светлое сияние вокруг неё увидел.

— Здравствуй, сынок, как ты тут?

— Привет. Да уже лучше, как дома дела?

— Всё хорошо, уже меньше переживаем за тебя, папа завтра придёт, он сегодня на работе, я не стала его отвлекать. Олежа в лагере, завтра с папой его отправлю.

— О, прикольно, буду ждать их. Какие планы после выписки? Может съездим куда отдохнуть?

— На ваших каникулах и съездим, недели нам хватит, я думаю. Обсудим это с папой, по идее, у него должен быть отпуск на это время.

— Как у него дела на работе, как у тебя?

— Да всё хорошо, после повышения папа стал даже немного больше времени с нами проводить, появились люди, кому можно часть функционала передать. У меня тоже всё хорошо.

Диалог с новой матерью прошёл живо и интересно, я не заметил, как прошло время за бытовыми обсуждениями. В целом, она была расслабленной и радостной, было видно, что она любит свою семью. За окном стало вечереть. Это было прекрасно, потому что скука меня могла свести с ума.

— Мам, там уже солнце садится, тебе домой пора, наверное, папа будет переживать. А я тебе уже завтра напишу, мне телефон вернут за хорошее поведение.

— Хорошо, сынок, пожалуйста, больше нас так не расстраивай, хорошо?

— Да, мам, хорошо. Молодость — глупость, сама понимаешь...

— До скорого, люблю тебя, — поцеловала мама мою щёку на прощание.

— И я тебя, мам, пока.

Итак, мама добрая. Ругать не стала, но и делать вид, что не обратила внимания тоже не стала. Это хорошо, пожалуй. После ужина я немного размял ноги прогулкой по больнице и ушёл спать. Так прошёл первый осознанный день в новой жизни.

Снился дом, мама, старые друзья. Я даже со слезами на глазах проснулся. Чёрт, какого хрена это всё со мной происходит? Даже умереть нормально не смог. Скучаю по дому. По своему миру. Там у меня всё понятно. Утро, работа, подработка, друзья, сон, повторить. А тут что? Всё заново начинать надо. Миллион вопросов ко всему. Когда в школу? Кто ещё из родственников есть? А одноклассники у меня какие? На что дальше жить? У меня и свои расходы имеются. Что сейчас в школе проходят? Я уже всю программу забыл. Интегралы, биквадратные уравнения, логарифмы. Алгебра и геометрия меня больше всего пугала. Просто, потому что это сложно. И это второй раз. Я же уже знаю, чего ждать... А! Орать хочется. А дальше по жизни кем быть? Снова неудачником уже не хочется. В общем, утро терзаний. За размышлениями я не заметил, как съел завтрак. Надо прогуляться к врачу, если он ещё на месте, взять свой телефон.

— Доброе утро, Андрей Васильевич, а можно мне уже телефон получить?

— Доброе утро, Станислав, да, разумеется. Только мне понадобится ваша подпись о получении, пройдёмте со мной в камеру хранения.

Мы прошли по коридору в новую часть здания. Для меня новую. Андрей Васильевич предупредил охранника насчёт меня и нам вернули телефон. Да уж... Теперь подпись. Вот как этот пацан свою подпись ставил, я знаю, что ли? Хотя, подростки иногда их меняют, соображу что-нибудь. Поставил некое подобие своей прошлой подписи и пошёл довольный. Надо будет над этим поработать на досуге.

Телефон был чёрным и дорогим, в прочем, марки не отличались от моего мира, судя по всему. Отпечаток пальца на блокировке, что ж, могло быть хуже. Надо пролистать галерею и социальные сети. Обычно, там много информации. Пацан жил жизнью зажравшегося подростка. Родители дали всё, а он бунтовал, судя по сообщениям и фотографиям. Вписки, сомнительные компании, алкоголь и далее по списку. Даже брата своего не любит. Эх, дурак. Кто-то мечтает о младшем или старшем брате. Родителям отвечает через раз и из-под палки... Не, с родителями так нельзя. Написал отцу во сколько тот будет. И пожелал матери доброго утра. Чат с братом был очень скудным. Это и понятно, дети почти не умеют общаться, пока не разберутся что к чему в обществе. Пара чатов с теми сомнительными компаниями. Это я пока поставлю без уведомлений, по ходу разберусь, что делать.

Итак, краткий анализ личности: вредный подросток с незначительным количеством комплексов, которому скучно, и он не знает, что делать. Прожигает жизнь, пока не найдёт свою инструкцию. Поищем за него. Особых интересов не обнаружено. Стабильной девушки тоже. Это надо будет исправлять. Я взрослый мужик, мне надо. А уж в теле бушующих гормонов и подавно.

— Доброе утро, как вы себя сегодня чувствуете? — снова вырвала меня медсестра из моих мыслей и планов.

— Доброе утро, да, всё в порядке, вы как? — взглянул я на неё и знатно удивился. Такое же белое свечение я видел у матери, думал, что мне показалось. Взглянул на свои руки и его точно не было. Да что опять происходит-то?

— Что-то не так, почему вы руки осматриваете?

— Да думаю немного набрать форму, похудел я тут у вас, — быстро пришлось найти любой удобный ответ.

— В здоровом теле здоровый дух.

— Ага, вышел из зала, поел за двух!

— Кстати о завтраке, как вам сегодня порции? Мы их немного увеличили, завтра уже получите полноценную.

— О, спасибо. Я съел и не заметил, пока о школе думал. Было очень вкусно, значит. Даже наелся, как мне кажется.

— Значит не кажется, чувство насыщения приходит не сразу, но, когда приходит, уже не беспокоит.

— Согласен. А почему вы выбрали быть медсестрой?

— Я люблю людей, а, чтобы их лечить, их надо любить. Помогаю по мере своих сил.

— Платят хорошо? — задал я самый стандартный вопрос.

— Да, мне хватает и даже остаётся, — уклончиво ответила медсестра. Как и в моём прошлом мире, люди боялись говорить о своём доходе, то ли из-за боязни разочаровать собеседника, то ли из-за страха показаться менее успешным на чьём-то фоне. Не ручаюсь ответить на этот вопрос точно, но знаю, что всё стали прикрывать «не твоим делом» и этикой.

— О, чудесно, хоть в лучшую сторону поменялась система здравоохранения.

— Знаете, Станислав, иногда я вас совсем не понимаю. У нас одна из передовых систем в мире. Люди обращаются и всегда получают квалифицированную помощь. Или направление на лечение туда, где им точно помогут.

— В моём п.. — стоп! Чуть не проболтался, — понимании, это уже половина успеха.

— Да, согласна с вами. Что ж, вынуждена идти, у меня ещё обход не закончился. Сдаю смену через полчаса.

— Хорошо отдохнуть после смены, пока.

— До свидания.

Блин, чуть медсестре не ляпнул про прошлый мир. Даже не знаю, что и делать теперь с этой информацией. Расскажешь, посчитают психом. Промолчишь, где-то ляпнешь случайно... Контроль требует много энергии, которую мне сейчас лучше поберечь.

Отец Стаса пришёл через час. Пришёл не один. И что примечательно, свечение вокруг них я теперь тоже видел. Вокруг отца едва серое, а вот вокруг брата уже было тёмно-серое. Видимо, Стас сильно его подавлял в детстве, раз парень вырос таким... зажатым, немного злым, мне кажется, нерешительным. По крайней мере, он немного прятался за отца, когда вошёл в палату. Будем исправлять.

— О, пап, привет! Наконец-то мы остались в мужской компании. Олег, здорова! — пожал я руку отцу, а потом потрепал брата по голове, — Как вы там без меня?

— Привет, сын. Хочу сказать, что ты сильно нас напугал...

— Пааап, не начинай. Я понял. Я больше не буду пить. Давай уже что-нибудь другое обсудим. Я уже все интересные ролики пересмотрел. Мы на каникулы поедем куда-нибудь?

— Пока рано об этом думать, я сейчас разбираюсь с отпуском, пока меня не хотят отпускать. Только повышение дали, но чувствую, что смогу уладить этот вопрос. А что, ты так сильно устал отдыхать летом, что уже хочешь новых впечатлений.

— Ну, знаешь, можно и заграницу съездить. Действительно подустал уже от одинаковых пейзажей за окном.

— Сын, ты ли это?! Когда мы предлагали весной поехать в Европу, ты так сильно отверг предложение, что мы уже потеряли надежду.

— Гормоны, папа. Молодость, глупость. Олег, давай ко мне, что ты за отцом жмёшься. Смотри, что я тебе щас покажу, — взял я в руки пульт от телевизора и нажал кнопку выхода панели. Потолок зашевелился, загудели сервоприводы и телевизор выехал к нам.

— Вааау, ништяк! А что там можно смотреть? — открыл брат рот, — А мультики есть?

— Тут всё до шестнадцати есть. Даже тёти...

— Стааас! — выразил отец своё недовольство.

— Да чего? Я просто прикалываюсь, пап.

— Узнает в своё время.

— Ахахах, расскажешь сам?

— Не знаю, придумаем что-нибудь... — засмущался отец.

Я подтянул брата к себе на кровать, и мы начали вполглаза смотреть мультики, которые он включил. Свечение вокруг брата стало немного светлее. Это сильно радует.

Глава 4

Через пару дней я оказался дома. Квартира мне очень понравилась. Такие видел только у друзей с богатыми родителями. Всего было четыре комнаты: гостиная, две детских и родительская. Туалет с ванной были размером с гостинку, которую я снимал в своём прежнем мире. Блен, живут же люди. Завидую. Хотя, я же теперь здесь живу. Можно расслабиться ненадолго.

Гостиная представляла из себя самую большую комнату со стенами лёгкого бежевого оттенка. Огромный телевизор на стене, широкий коричневый диван напротив, на котором лежало несколько подушек такого же коричневого цвета и ещё несколько белого и фиолетового. Фигурный потолок с декоративной люстрой и софитами для освещения. Над диваном висела картина с огромными одуванчиками. По бежевому паркету на полу было приятно ходить босиком. Он подогревался, а сверху больше для красоты, чем для практики, лежали несколько небольших ковров тоже коричневого цвета. По своей текстуре они напоминали шерсть. Но было видно, что это умышленная имитация. Круглые журнальные столики со столешницами белого цвета разбавляли интерьер, как и кресла, что стояли по правую сторону. Между кресел был помещён ещё один столик. Он выполнял единственную функцию — держал на себе живые цветы в вазе. Пахли они... как цветы. Какие-то белые. Не шарю. По мне, у всех цветов есть травянистый запах. Его я чувствую первым, а потом уже какие-то нотки своего аромата. В общем, спросите, что попроще, чем то, чем пахли те цветы. Свет проникал в комнату через панорамные окна, которые можно было зашторить тюлем или шторами диванного цвета. Светильники на стенах по обе стороны от картины я любил больше, чем тот, что был между креслом и диваном. Чуть не снёс его головой, когда шёл к креслу. Или за чем-то к шкафчику рядом, не помню уже.

Очень сильно меня заинтересовал большой телевизор. Я включил его, увидел, что звук будет идти через саундбар, а не привычные мне колонки или динамики телевизора. Включил несколько своих любимых песен. Удовлетворился звучанием да пошёл дальше всё изучать. Сейчас никого не было дома — семья ушла по делам брата. А мне надо было запомнить как можно больше, поэтому я сослался на вымышленный факт, что соскучился по дому и пока отдохну.

Комната Олега мне нравилась. Она была оформлена в космическом стиле. Кровать в виде футуристической спасательной капсулы. Тёмно-фиолетовые стены с узорами из звёзд, несколько белых шкафов, зеркало во весь рост на одном из них. Компьютерно-учебный стол. В общем, здесь было всё, что нужно восьмилетке. И даже игровая стенка, по которой можно было лазать.

В комнату «родителей» я немного боялся войти. Но пришлось себя пересилить. Там всё было стандартно. Телевизор напротив двуспального дивана, несколько шкафов с зеркалами. Цветы на подоконнике. Да шторы, чтобы закрыть себя от утреннего света.

Зайдя в свою комнату в первый раз, я охренел. Даже грязно выругался, за что получил подзатыльник от Андрея, моего нового бати. У пацана в комнате был конкретный такой срач. Везде валялись смятые банки из-под популярных напитков, полупустые пачки чипсов, сухариков и прочей молодёжной еды. Одежда валялась комками. В общем, бывший Стас был тем, кого в прежнем мире поколения старше меня называли свиньями. Надо это исправлять. Сейчас перекушу немного и начну.

Кухня! Забыл рассказать про кухню. Она мне вкатывала невероятно. Дело в том, что я любил готовить. Но, как и все люди, которые живут одни долгое время, я просто к этому привык и перестал получать удовольствие от этого. Здесь же было большое пространство для творчества. Удобные шкафы с массой полезных вещей, продуктов, специй. Всего, в общем! Вытяжка. Родная моя. Я так скучал по тебе в моей прежней жизни. Крутая керамическая плита с духовкой. Посудомоечная машина. Вместительный холодильник. Мне ничего не оставалось делать, как начать творить. Времени было немного, а надо было ещё очистить срач, разведённый Стасяном. Я достал из холодильника куриные бёдра без кости, взял противень, на который постелил фольгу, отмыл ножки и выложил их на фольгу, предварительно посыпав её всякими специями. Солить не стал. Не люблю много соли. Затем сверху обсыпал ножки ещё слоем специй, всё прикрыл фольгой. Завернул бока с каждой стороны и отправил на сорок минут в разогретую духовку. Градусов сто восемьдесят-двести, больше не надо. Я хотел их запечь, а не высушить. Завёл таймер, убрал всё с обеденного стола. Залил стакан риса двумя стаканами воды и отправил эту смесь в микроволновку на двадцать минут. И снова пошёл в обитель срача.

Есть праздник Сочельник, его отмечают религиозные люди. Стасян отмечал Срачельник, судя по обстановке. Беспорядок обильно буйствовал в комнате. Первым делом я убрал вещи с пола, в отдельный таз. Не стал разбираться какие из них чистые, какие нет. По умолчанию для меня все были грязными. Стирать придётся в несколько заходов. Пооткрывал шкафчики и полочки, посмотрел, что мне нужно, а что нет. Выбросил добрую половину ненужных мне вещей. Какие-то сломанные игрушки, игральные карты, что давно потрепались. В общем, всё, что получало от меня ярлык «хлам», я просто выбрасывал в отдельный таз, который потом опустошил в ведро. Когда порядок был наведён, а первая партия вещей уже загружена в стирку, я принялся отмывать пол. Как, вот как можно было засрать газировкой такой красивый ковролин? Пацан явно не умел ценить то, что имел. А мне же выпал второй шанс, надо было сразу приучать себя и не давать себе спуску. Очень много в будущем человека решают его стартовые условия. Главное, не разнежиться в начале.

Замочив пятна на ковролине, пошёл перекусить свою еду, что уже подоспела. Фантастика. Это было просто, но вкусно. Закинув в себя половину тарелки риса, я понял, что больше уже не могу съесть. Пришлось ставить это всё в холодильник, открыв который, я обомлел. Это был холодильник для семьи. Не холостяцкий, как был у меня раньше, а такой, где поставить еду было просто некуда. Пришлось импровизировать. Готовить я теперь точно буду редко. В своё удовольствие. Потому что всегда есть готовая еда. Её надо лишь погреть и дело в шляпе. Видимо, я был сильно голоден и не заметил наполненность сразу, как доставал курицу оттуда.

После обеда я закончил с ковролином и со своей комнатой. Взглянуть теперь было приятно. Всё стояло на своих местах, рядом с компьютером больше не валялось ничего лишнего. Комната напоминала аскетичное место, но всё нужное там было. Знаете, чем-то она напоминала комнату Олега. Такой же шкаф, но уже другая кровать, более широкая. Такой же стол, но компьютер был уже другой. Пацан любил поиграть. Это хорошо, потому что я сам время от времени поигрывал. Шутаны, гонки, редко что-то интеллектуальное.

Стирка затянулась на добрый час с учётом того, что в перерывах я менял одежду и развешивал её на балконе. Балкон был один, но длинный, на две комнаты — мою и Олега. А одежды было много. Невероятно. Всё это популярное среди молодёжи шмотьё. Я такое не любил, но жадность не позволит мне сейчас это всё выбросить и купить новое, даже за чужие деньги. Отобрал те, что более или менее соответствовали моему вкусу, остальное отделил у себя в голове, найду, куда пристроить. К слову, в шкафах тоже была одежда. На ближайшие лет пять я был одет от и до. Примечательно, что парни растут до шестнадцати лет быстро, а потом ещё медленно до двадцати пяти. То есть, даже на девять лет, если не прибавлю пару сантиметров, которые будут не на текущую одежду. Но об этом рано беспокоиться.

В дверь позвонили, открыв, я увидел родителей. Мать с отцом были с сумками, я сразу забрал у них, чтобы им было полегче.

— Как сходили? — спросил я родителей.

— О, знаешь, хорошо, Олежа теперь будет учиться в твоей школе, — радостно сказала мама, — будет ходить с тобой к первой смене.

— Хорошо, — потрепал я брата по голове, — расписание уже установили?

— Ой, знаешь, мы забыли уточнить, можешь сходить с братом, как время будет? — осторожно поинтересовалась мама.

— Да, без проблем, кстати, мам, — как-то тяжело мне далось это слово по отношению не к моей матери, — там порошок почти кончился, я не успел написать вам, убирался в комнате и готовил.

— Какие новости, сынок, раньше ты не готовил дома. Откуда у тебя такие т