Слова благодарности

Прежде всего хотелось бы высказать слова бесконечной признательности Вячеславу Евдокимову, чьи фотографии вошли в эту книгу. На протяжении многих лет Вячеслав Павлович, наблюдая «Зенит» сквозь объектив фотокамеры, фиксирует все матчи и тренировки, все нюансы жизни футбольного клуба, создавая фотолетопись команды. Подобно тому как «Зенит» достиг за эти десятилетия европейских футбольных высот, Вячеслав Евдокимов стал выдающимся фотокорреспондентом, чьи блистательные работы неотделимы от истории нашей любимой команды.

Работая над этой книгой, я познакомился с литератором Сергеем Князевым. Он стал моим добрым помощником. Спасибо ему!

Считаю своим приятным долгом выразить признательность пресс-службе ФК «Зенит» и авторам портала zenit-history.ru Дмитрию Догановскому и Юрию Долотову за предоставленные статистические и исторические материалы.

Особая благодарность за помощь в реализации данного издательского проекта – Виорелу Александровичу Дрегле, Юрию Валерьевичу Воронову и Ростеславу Степановичу Леонтьеву.

Также благодарю генерального директора компании «Онего Шипинг» Александра Евгеньевича Рослякова и компанию «Марвел» и ее президента Сергея Алексеевича Гирдина.

* * *

За эти четверть века в «Зените» играли сотни футболистов, и каждый достоин отдельного материала, отдельной фотогалереи. Объём книги не позволяет рассказать обо всех игроках и дать портрет каждого из них (да у издательства и не было возможности собрать исчерпывающий иллюстративный материал – особенно по раннему периоду), но поверьте – все они в сердцах болельщиков! Разделение новейшей истории команды на этапы – условность. Поэтому иллюстрации не всегда строго привязаны к той или иной главе книги и отражают, скорее, не столько хронологическую последовательность событий, сколько дух команды, её непрерывное восхождение к футбольному Олимпу.

Авторский пролог

Девяносто третий год. Осень. В стране вот уже несколько лет тяжелейший экономический кризис, который усугубляется не менее серьёзными политическими конфликтами. В Москве противостояние между президентом и парламентом перешло в острую фазу, дело дошло до стрельбы по зданию Верховного Совета Российской Федерации из танковых орудий…

Но жизнь берёт своё, футбол продолжается. Два крупнейших петербургских стадиона – «Петровский» и стадион им. С. М. Кирова – реконструируются к Играм доброй воли. «Зенит» под руководством Вячеслава Мельникова играет на «Обуховце» – стадионе Обуховского завода, что на берегу Невы, там, где сейчас вантовый мост. Этот мост, по сути, и похоронил стадион – из-за развязок, подъездных путей… А тогда там было прекрасное футбольное поле, и именно там, на заводском стадиончике, с деревянными раздевалками, на матчах, где собиралось порой не больше тысячи болельщиков, «Зенит» доказывал, что его рано хоронить, отчаянно борясь с «Ладой» из Тольятти за путёвку из первой лиги в высшую. Знаменитый Пятый канал, где я работал, организовывал трансляции с этого стадиона, которые шли на всю страну, – тогда петербургское телевидение имело федеральный статус.

Стадион был такой, что камеру, чтобы дать вид сверху, ставить было просто некуда, – мы подгоняли редакционный «пазик» и ставили телевизионное оборудование на него…

И вскоре после начала трансляций с «Обуховца» мы – спортивная редакция – стали получать письма, в том числе из Москвы, от болельщиков «Зенита», от тех, кто помнил прекрасную команду Морозова и Садырина, кто любил её. Как так вышло, что недавний чемпион страны и участник еврокубков играет на заводском поле? Неужели у города с такими футбольными традициями нет сил выступать в высшей лиге? Что вообще происходит с футболом в Петербурге? На эти злободневные вопросы авторов писем мы, журналисты спортивной редакции Петербургского телевидения, ответить тогда не могли. Сегодня, спустя более двадцати лет, на них отвечает Вячеслав Михайлович Мельников, тренировавший команду в самые, пожалуй, тяжёлые годы её истории…

Вячеслав Мельников

«“Зенит” мог прекратить существование в любой момент»

Вячеслав Михайлович Мельников – бронзовый призёр чемпионата СССР 1980 г. Чемпион СССР 1984 г. Обладатель Кубка сезона 1985 г. Главный тренер «Зенита» в 1992–1994 гг. В 2002 г. возглавляемый им дублирующий состав «Зенита» впервые в истории занял второе место в первенстве России.

По итогам 1991 года мы вылетели из первого дивизиона во второй, но так как Советский Союз развалился, «Зенит» оказался в высшей лиге чемпионата России. Радости особой нам это не добавило. У клуба были серьёзные проблемы с финансированием – его по большому счету вообще не было. Прежняя система управления окончательно умерла, новая ещё не родилась. Несколько лет, после того как от содержания команды отказалось ЛОМО, «Зенит» представлял собою так называемый «хозрасчетный клуб», но денег от этого больше не становилось. Система финансирования называлась «с миру по нитке».

Перед началом сезона 1992 года мы поехали на подготовительный сбор во Францию, в Гавр. То ли по линии городов-побратимов, то ли ещё как-то, в общем, деньги нашлись. Люди, которым был небезынтересен футбол, осуществляли какие-то разовые вложения, надеясь, видимо, что, когда город повернётся лицом к команде, это им зачтётся, достанутся какие-то дивиденды…

Помню, на этом сборе французы интересовались у зенитовцев размером зарплаты русских футболистов, и когда им отвечали: «Сто долларов», – переспрашивали: «В день? Вы так шутите, ну серьёзно, сколько?» Мы их не убеждали, всё равно не поверили бы…

По итогам сбора у Юрия Андреевича Морозова, видимо, состоялся серьёзный разговор с президентом клуба Владиславом Алексеевичем Гусевым: как жить дальше, кого приглашать. Из игроков восьмидесятых кто завершил карьеру, кто уехал за рубеж, кто отправился в другие российские клубы. Исключительно с игроками 17–19 лет заявляться в чемпионате страны – это безумие. Видимо, Морозову было сказано, что на большее он рассчитывать не может. Юрий Андреевич по приезде на заседание Федерации футбола Санкт-Петербурга, сказал, что не готов возглавлять команду.

Последней каплей стал, думаю, уход защитника Дениса Машкарина – он отправился к П. Ф. Садырину в ЦСКА…

Мне прямо из Федерации после заседания позвонили, объяснили ситуацию и попросили возглавить команду. Это было за три недели до начала чемпионата. Так я стал главным тренером «Зенита».

Сезон 1992 года оказался для нас неудачным. Мы вылетели в первую лигу. Но, несмотря на все проблемы с инфраструктурой, с финансированием, выстояли, участвовали во всех играх, даже на Дальний Восток летали. В конце 1992 года кто-то порекомендовал нам обратиться в мэрию. Понятно, что у города своих проблем было достаточно: инфляция, товары первой необходимости по карточкам, нужно было просто людей накормить – не до футбола. Но деваться нам было некуда и помощи больше ни от кого ждать не приходилось. Нам организовали встречу с заместителем мэра Виталием Леонтьевичем Мутко, курировавшим социальные вопросы и спорт. Мы пришли к нему всей командой. В. Л. Мутко пообщался с нами, сказал, что постарается помочь. В конце концов нашли команде нового хозяина – строительную корпорацию «Двадцатый трест». Стало полегче, но до эпохи финансового благополучия было ещё очень далеко.

Помню, мы должны были отправляться на игру, а денег не было ни копейки. Я говорю Вячеславу Таттару, который курировал нас в «Двадцатом тресте»: «Вы понимаете, что если мы не явимся на матч, нас просто снимут с чемпионата?» Он выворачивал карманы брюк: ну нет денег, нет, ни копейки, даже свои не могу вам дать. Иногда приносили деньги в последний момент, к трапу самолёта.

Если б не Виталий Леонтьевич Мутко, скорее всего, петербургский футбольный «Зенит» вообще бы перестал существовать. Но нам помогали и другие вице-мэры – Лев Савенков, Валерий Малышев; не было денег – давали продукты…

Однажды мы получили зарплату обувью: в Смольном договорились, что нам поможет фирма «Ленвест». И я, главный тренер, поехал на фабрику договариваться насчёт реализации «зенитовской» партии ботинок! Хорошо, хоть самому стоять у лотка не пришлось.

И тем не менее по итогам 1993 года мы едва не вышли в высшую лигу, уступив только тольяттинской «Ладе». Объективно говоря, мы и не могли бы выйти. Мне рассказывали, что Владимир Каданников, генеральный директор АвтоВАЗа, патрон наших соперников, говорил в кулуарах: «В высшем дивизионе будем мы – и сделаем для этого всё, что потребуется». Тягаться с ними нам было трудно. Автоконцерн есть автоконцерн, тем более тогда.

Несмотря на то что опытных футболистов у нас не было, играли ребята здорово: Олег Дмитриев, Владимир Кулик, Юрий Окрошидзе, Алексей Наумов, Артур Белоцерковец – всеми ими интересовались московские клубы и богатые провинциальные команды. Максим Боков и Игорь Зазулин участвовали в молодёжном чемпионате мира в составе сборной страны. В тогдашнем «Зените» начинал Саша Панов.

Так что Павлу Фёдоровичу Садырину, который сменил меня на посту главного тренера в 1994 году, досталась, как кажется, неплохая команда.

В конце 1994 года Виталий Леонтьевич Мутко стал уже серьёзно вникать в дела команды, город выкупил акции клуба у Корпорации «Двадцатый трест». Уже в середине 1994 года пошли разговоры о том, что в команду скоро вернётся Садырин. После того, как это в конце концов и произошло, я «Зенит» покинул. Павел Фёдорович пришёл с собственной тренерской бригадой, со своим видением футбола, мы даже не пересеклись, когда я «пост сдавал». Понятно, что с Садыриным мы давно друг друга знали, я мог помочь ему войти в курс дела, рассказать об игроках, но он не предложил, а я не стал навязывать свои услуги.

Мне довелось читать, что игроки «Зенита» при мне получали фантастические зарплаты – пять-шесть тысяч долларов. Это ошибка. Наш потолок был восемьсот долларов, не больше. Возможно, столь высокие зарплаты, о которых рассказывали, были установлены уже при Садырине.

Самые тяжёлые времена мы прошли с Анатолием Алексеевичем Зинченко. С 1993 года в нашем тренерском штабе также работали Борис Завельевич Рапопорт и Алексей Анатольевич Поликанов…

В. А. Гусев – спортивный комментатор, президент ФК «Зенит в 1990–1992 гг.

«Зенит» при Вячеславе Мельникове

Под руководством В. Мельникова молодежный состав «Зенита» в 1991 году стал победителем всесоюзного турнира юношеских команд для игроков 17–18 лет.

Шесть игроков выступавшей в первой лиге команды были членами молодёжной сборной России: Максим Боков, Владимир Кулик, Игорь Зазулин, Артур Белоцерковец, Олег Дмитриев и Алексей Наумов.

В финальном турнире юниорского чемпионата мира U-20 1993 года в Австралии в составе сборной России выступали Максим Боков и Игорь Зазулин, который был включен в символическую сборную турнира.

Нападающий Владимир Кулик, в сезоне 1993 года забивший в официальных матчах «Зенита» 40 голов, установил абсолютный клубный рекорд результативности.

Юрий Окрошидзе был признан лучшим вратарем 1-й лиги сезона 1994 года.

Первый мяч «Зенита» в чемпионатах России 1 апреля 1992 года забил Владимир Кулик.

Полузащитник «Зенита» Евгений Зезин в августе 1992-го принял участие в матче высшей лиги в возрасте 16 лет 83 дней, тем самым побив национальный рекорд другого зенитовца, Олега Саленко (16 лет 126 дней), установленный в 1986 году*.

* Здесь и далее приводится информация, почерпнутая на официальном сайте футбольного клуба «Зенит» и в работах историка команды Дмитрия Догановского.

Аршавин

Первые шаги

В те дни, когда «Зенит» боролся за существование, свои первые шаги в футболе делал мальчишка, которому было суждено стать лучшим игроком в новейшей истории «Зенита».

Вспоминает Андрей Аршавин:

Самые первые воспоминания детства – как отец меня брал на стадион, когда играл за команду завода «Светлана». Другие игроки не брали своих детей, а папа меня брал. Не знаю, по каким причинам, может быть, не с кем было оставить дома… Помню, был очень горд, когда мне давали мяч после игр. Я забирал его и нёс под мышкой – как судья, который выводит команды на матч. Мне это очень нравилось. Когда мне было лет шесть-семь, мы постоянно гоняли мяч во дворе: в «минус пять» играли, «квадраты» разыгрывали. Окна старались не бить. Семья наша жила на 9-й линии Васильевского острова; между 9-й и 10-й линиями был пустырь, где мы играли. Полем это трудно назвать, так, площадка… А вообще, где только в футбол ни играли, в парадной даже!

В футбольную школу «Смена» меня отвела мама. Я помню хорошо первый день, когда нас повели в зал ОФП на втором этаже. Мы сдавали тесты – бег 15 метров и 30 метров. Я свои забеги выиграл. Может, поэтому и взяли. Сказали, когда приходить с формой. Мне было семь лет.

Первым моим тренером был Виктор Всеволодович Виноградов. В девяносто втором году Виноградову поступило предложение возглавить команду «Смена-Сатурн», он его принял. Это было болезненно для нашей команды, для игроков, для родителей. Виноградов очень сильный тренер. Помню, даже родители собирались, решали, что дальше делать. Его уговаривали, чтобы он остался, но он всё же ушёл. Вместо себя Виктор Всеволодович оставил Сергея Гордеева. Гордеев тогда «Светлану» тренировал, он специально перешёл из неё в «Смену».

Дриблинг тогда я специально не тренировал. Когда делал финт, не пытался кого-то повторить. Папа, который со мной много по-футбольному возился и продолжал заниматься со мной, когда из семьи ушёл, тоже мне особо каких-то специальных упражнений не давал. Как мои ноги чувствовали, как вели себя, так всё я и старался делать.

Переход из юношеского футбола во взрослый у меня прошёл легко. Играл я много, тренировался ещё больше. Когда не тренировалась основа «Зенита», занимался с дублем. Получалось порой так, что я без выходных тренировался. Играл за команды разных возрастов, за кого только мог. Сил хватало. Энтузиазма было столько, что каждый матч был как праздник.

Накануне моей первой тренировки с основой «Зенита» я не ночевал дома. Около девяти утра мы пришли к другу – он жил неподалеку от зенитовской базы. И только там мне сообщили: звонила моя мама и сказала, что нужно быть на тренировке к 10:30. Мобильные тогда были роскошью, мы их себе позволить не могли. Мне пришлось ехать домой на Васильевский за формой, где я тогда жил, взять форму и вернуться обратно. Успел.

Возвращение Павла Садырина

Павел Федорович САДЫРИН (1942–2001). Игрок «Зенита» в 1965–1975 гг. (333 матча). Был тренером (1978–1982 гг.) и главным тренером (1983–1987 и 1995–1996 гг.) «Зенита».

Привёл команду к победе в чемпионате СССР 1984 г.

Президентом хозрасчётного футбольного клуба «Зенит» в тяжелейшие 1990–1992 годы являлся, как уже было сказано выше, Владислав Алексеевич Гусев, мой давний товарищ – мы вместе играли в ленинградском «Динамо». После окончания футбольной карьеры он защитил кандидатскую диссертацию, много лет преподавал на кафедре футбола в Институте физкультуры им. П. Ф. Лесгафта, одновременно работал спортивным журналистом, комментируя в том числе и матчи «Зенита», входил в руководство Федерации футбола нашего города, где трудился очень активно…

Его работа в Федерации, судя по всему, понравилась Алексею Алексеевичу Большакову, который в конце восьмидесятых-начале девяностых был заместителем, а потом и первым заместителем председателя Ленгорисполкома. Большаков, курировавший команду «Зенит» в структурах городской власти, футбол обожал. Фактически он и поставил В. А. Гусева руководить «Зенитом».

В 1990 году Ленинградское оптико-механическое объединение, долгие годы содержавшее «Зенит», отказалось впредь это делать, к тому же скончался заместитель генерального директора ЛОМО Евгений Александрович Вершинский, опекавший команду.

Настали тяжёлые времена…

Многие говорят, что у Славы Гусева не было «хозяйственной жилки», что не всегда у него получалось выстроить отношения с игроками и тренерами. Так, не сложилось у него сотрудничество с главным тренером «Зенита» Юрием Андреевичем Морозовым…

В конце сезона 1991 года тот покинул клуб, перебравшись в команду «Шарджа» Объединенных Арабских Эмиратов.

У преемника Гусева Леонида Зигмундовича Туфрина дела пошли лучше. Будучи одним из руководителей Петербургской телефонной сети, он находил какие-то деньги для команды; в эпоху тотального безденежья ему удавались нестандартные коммерческие ходы… В одном из интервью он вспоминал, как договорился с руководителями холдинга «Ленинец» лететь на очередную игру на их самолёте АН-24, – чтобы не тратиться на билеты…

В конце 1992 года после окончания чемпионата зенитовцы во главе с тогдашним главным тренером чемпионом страны 1984 года Вячеславом Мельниковым отправились на приём к мэру Санкт-Петербурга А. А. Собчаку. Тот попросил заняться проблемами клуба своего заместителя Виталия Мутко, отвечавшего в правительстве города за социальные вопросы, культуру, спорт, соцобеспечение, здравоохранение…

В 1993 году было образовано закрытое акционерное общество «Футбольный клуб «Зенит», его президентом и стал Виталий Мутко.

Андрей Аршавин:

Виталий Леонтьевич Мутко всегда старался говорить о «Зените» везде – и на ТВ, и в прессе, подчеркивая, что в команде должны играть местные воспитанники, что здесь скоро будет клуб европейского уровня. Очень любил повторять: «Зенит» – это символ Санкт-Петербурга, как Эрмитаж, как Петропавловская крепость или Медный всадник. Тогда это, конечно, были натянутые сравнения, но поскольку Виталий Леонтьевич напоминал о «Зените» везде и всегда, ему удалось вновь привлечь к клубу внимание: народ снова полюбил «Зенит»… Мутко смог сохранить команду, поддерживать её на плаву и привести в неё людей, у которых были деньги. По-моему, он и видел это своей главной задачей.

В том же году петербургское телевидение вновь начало показывать матчи «Зенита», который играл тогда на стадионе «Большевик» и на стадионе Обуховского завода.

В. Л. Мутко нашёл генерального спонсора – строительную Корпорацию «Двадцатый трест», которая стала оказывать команде реальную помощь.

И деньги спонсоров, и внимание общественности и СМИ привлекались к «Зениту» благодаря грамотной политике нового президента клуба.

Позже Виталий Мутко с гордостью вспоминал: «Раньше у „Зенита“ был один акционер – завод ЛОМО, который команду бросил. А когда я уходил, акционеров у „Зенита“ было шестнадцать».

В 1994 году в Петербурге проходили третьи Игры доброй воли. Благодаря им город ожил. Работа мэрии по подготовке и проведению Игр была без всякого преувеличения грандиозной. Реконструировали стадион им. С. М. Кирова, стадион «Петровский», СКК, бассейн СКА, дворец спорта «Юбилейный», другие спортсооружения. Инженерная, Миллионная, Бассейная улицы, Литейный проспект, проспект Космонавтов, другие городские магистрали были отремонтированы полностью. До этого в течение нескольких лет складывалось ощущение, что город у нас прифронтовой…

В период подготовки Игр все причастные к этому событию работали поистине самоотверженно. Председателем оргкомитета Игр доброй воли был А. А. Собчак, его заместителем – В. Л. Мутко, а непосредственное руководство подготовкой осуществлял президент акционерного общества открытого типа «Игры доброй воли-94» Сергей Иванович Ершов. С американской стороны организацией занималась корпорация «Goodwill Games». На плечи этих компаний и легла вся подготовительная работа и собственно проведение Игр, что обошлись в итоге в 291 млрд 223 млн рублей и 10 млн долларов США. Интересно, что по итогам девятимесячной проверки, которую проводили городское Контрольное ревизионное управление, налоговая инспекция и отдел борьбы с экономическими преступлениями ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области, не было возбуждено ни одного уголовного дела! Более того, не возникло ни одного скандала, связанного с теми или иными нарушениями! Представители оргкомитета рассказывали мне, что после окончания всех ревизионных мероприятий проверяющие пришли к ним с бутылкой хорошего напитка в совершеннейшем восхищении: «Такой безупречный финансовый порядок видим впервые!»

Сравните это с недавней зимней Олимпиадой в Сочи…

«С замом Собчака по социальным вопросам Виталием Мутко, который курировал Игры, мы сотрудничали очень плотно, – вспоминал впоследствии в петербургской прессе бывший президент АООТ „Игры доброй воли-94“ Сергей Ершов, – и в нынешних успехах „Зенита“ есть, наверное, тоже заслуга Игр доброй воли. Увлечение спортивным менеджментом, думаю, у Мутко началось именно тогда».

Многим памятно, как сделали пробный пуск воды в бассейне СКА, где должны были продолжить соревнования по плаванию, и вода пошла желтоватая. Ночью на дачу к Анатолию Собчаку приехал Виталий Мутко, который курировал в правительстве города подготовку к Играм, и они с Собчаком, как вспоминала в прессе спустя много лет Людмила Борисовна Нарусова, отправились смотреть трубы. «Оказалось, что желтоватый оттенок у воды не из-за ржавых труб, а из-за того, что она проходит через торфяники. И наутро Анатолий Собчак и Алексей Кудрин совершали показательный заплыв – под камеры, в присутствии журналистов, чтобы доказать, что вода совершенно безопасна».

Организация и проведение Игр доброй воли настолько впечатлили президента Международного олимпийского комитета Хуана Антонио Самаранча, что тот публично произнес: «Под Собчака мы Олимпиаду дадим»… (А Петербург претендовал на проведение Олимпийский игр в 2004 году, но после ухода Анатолия Александровича с поста мэра города эта идея уже всерьёз никем не рассматривалась…)

Прекрасно помню церемонию открытия Игр, бюджет которой составил 6 млрд рублей (доллар США стоил в июле 1994 года чуть больше 2 тысяч рублей. Таким образом, вся церемония обошлась почти в 3 млн долларов – очень большие деньги по тем временам, когда и сто долларов в месяц считались вполне приличной зарплатой)…

23 июля. Жаркий день, солнечно. Стадион им. С. М. Кирова практически заполнен зрителями, многие пришли с детьми, люди ярко одеты, у всех праздничное настроение. На открытие приехал Б. Н. Ельцин…

Девиз Игр доброй воли 1994 года – «Объединяя лучших мира».

Помню, в один из соревновательных дней мы сидим на стадионе «Петровский», смотрим с А. А. Собчаком выступления легкоатлетов. Бежит Карл Льюис, готовится прыгать Сергей Бубка (впрочем, из-за порывистого ветра, грозившего прыгунам травмами, он снялся с соревнований, так и не совершив ни одной попытки) – действительно, все лучшие!

Воодушевлённый успехом Игр, Анатолий Александрович обращается ко мне:

– Геннадий, что нужно сделать, чтобы в городе был большой футбол? Чтобы «Зенит» вернулся в высшую лигу и на него ходили?

Я ответил:

– Надо возвращать Павла Садырина.

И рассказал, как тот покинул команду, как несправедливо с ним обошлись в 1987 году…

В июне 1987 года должно было состояться заседание спорткомитета Ленинграда. Его тема – итоги первого круга чемпионата страны, неутешительные для «Зенита»: недавний чемпион СССР идёт на предпоследнем месте. Мы приехали с Эрнестом Серебренниковым снимать репортаж о заседании Спорткомитета и за полчаса до его начала узнали о письме игроков с требованием отставки Садырина: мне его показал один из игроков. Сразу стало понятно, что грянет сенсация… Я тут же сказал режиссёру Эрнесту Серебренникову: будет «бомба». И он дал команду операторам, чтобы снимали Садырина крупным планом…

Я был уверен, что Павел Фёдорович преодолеет с командой этот кризис: авторитет его был очень велик. И после обнародования письма его не стали увольнять. Наоборот, ему был предоставлен кредит доверия, с тем чтобы он навёл порядок в команде.

После истории с письмом в Смольный пригласили меня и ещё нескольких спортивных журналистов (Михаил Эстерлис из «Ленинградской правды», Юрий Коршак из «Смены»; Кирилл Набутов и я представляли телевидение). Это было что-то вроде мозгового штурма, как сказали бы сейчас. Заведующая отделом пропаганды Галина Ивановна Баринова, курировавшая спорт, сказала нам: «Спорткомитет предлагает вместо Садырина старшим тренером „Зенита“ назначить Станислава Завидонова. Что вы думаете?» Каждый из присутствующих высказался, в том числе и я. В целом мы были единодушны: «Садырина – оставить, а Завидонова сделать помощником». После этого в Смольном Садырину дали карт-бланш на то, чтобы он убрал из команды всех, кого сочтёт нужным.

Вскоре Садырин на встрече с Бариновой заявил, что никого отчислять не будет: «Каждый из них мне дорог, вместе с ними я выиграл „золото“».

Но спустя некоторое время мне, как и некоторым другим, стала понятна ещё одна причина такого жеста: почему-то ни один из подписантов не предупредил Павла Фёдоровича о готовящейся акции, а ведь это весь состав команды. Трещина между тренером и игроками превратилась в пропасть, и если отчислять, то отчислять нужно было всех…

Тогда этот благородный поступок произвёл на меня сильнейшее впечатление. А вот спорткомитет города увидел в нём проявление слабости. Через несколько дней решением обкома КПСС Садырин был отстранён от должности старшего тренера…

Вспоминает мой коллега Эрнест Серебренников:

Когда в 1987 году игроки написали против Садырина письмо, в котором известили городской спорткомитет, что больше не хотят с ним работать, для него это было полнейшей неожиданностью. А в спорткомитете, судя по всему, об этом знали и к чему-то такому готовились. Некоторые полагают, что письмо вообще было инспирировано спорткомитетом. Говорят, что игроки были не столько против Садырина, сколько против его помощника Михаила Лохова и начальника команды Анатолия Матросова, которые однажды прилетели из турне команды по Японии с немалым багажом: мол, не по чину помощники Садырина везут… Негатив в «Зените» копился в течение нескольких послечемпионских лет. После победного сезона 1984 года команде было дано право приобрести несколько автомобилей «Волга». Тогда новые машины просто так было не купить – стояли в очереди; чтобы приобрести вне очереди, требовалось разрешение партийного начальства. И Садырин распорядился передать право на приобретение «Волги», которая должна была достаться нападающему Борису Чухлову, Михаилу Лохову. Мотивировалось это тем, что Лохов заслуженный человек, всю жизнь провёл в «Зените», сыграл за команду более 300 матчей – «а вы, ребята, на машины ещё заработаете…»

Садырин своих никогда не сдавал и на поводу у игроков не пошёл…

Команда была настроена против помощников главного тренера, но Садырин своих никогда не сдавал и на поводу у игроков не пошёл.

Для Садырина письмо игроков, повторюсь, было невероятным ударом. Футболисты, с которыми он стал чемпионом, с которыми, что уже таить, порой и выпивал, так с ним поступили…

После этого совещания в спорткомитете я потом несколько часов ездил в нашем телевизионном автобусе с Пашей по городу. Мы не были близкими друзьями. Но бросать его в таком состоянии я посчитал себя не вправе. Мы долго разговаривали. Я ему тогда сказал: наступает момент, когда с людьми заканчиваются отношения, как в семье, и тогда – что поделать! – надо расставаться…

Вечером Садырин мне звонит и улыбаясь – это чувствовалось по телефону – говорит: «Я сейчас расскажу тебе невероятную историю. Один из подписантов только что позвонил мне, просит дать ему рекомендацию в партию. Я опешил: «Как я могу дать рекомендацию, если ты против меня?» А тот: «Да какая разница – за или против? Все подписали, я подписал, к партии-то это какое отношение имеет? Рекомендацию-то мне дайте, пожалуйста». Невероятно. И Паша смеётся…

Анатолий Давыдов:

Было заметно, что Павел Фёдорович потерял нити управления командой. Игроки не слышали тренера, тот перестал понимать игроков. Пропал контакт! Ведь никто из зенитовцев не «слил» информацию тренеру, не намекнул даже, что готовится что-то… Конечно, сегодня можно говорить, что игроки поступили некорректно, но ведь спустя несколько лет история с письмом повторилась и в сборной России, – когда игроки сказали, что не хотят тренироваться под руководством Садырина. Так что, не снимая вины с футболистов, скажу: Павел Фёдорович при всех его достоинствах не всегда мог ладить с игроками. Это грустно, но это так…

Выслушав меня, Собчак сказал своему помощнику Виктору Кручинину:

– Свяжитесь с Садыриным.

Но перед тем, как с ним связался помощник Анатолия Александровича, я сам позвонил Павлу, спросил разрешения дать его домашний телефон, осторожно поинтересовался его планами: не хочет ли он, скажем, вернуться в Санкт-Петербург…

– Да ты что, какой «Зенит»? Прямо в самолёте, когда мы летели домой после чемпионата мира, Колосков мне твёрдо пообещал, что я останусь тренером сборной. Говорит, не бойся, будешь работать. В крайнем случае в Испанию поеду, «Атлетико» тренировать.

(Его друг являлся президентом этого клуба.)

А у меня была информация, что Садырину на посту тренера сборной России оставались считанные дни, – несмотря на все обещания, которые ему тогда давал глава Российского футбольного союза Вячеслав Иванович Колосков. Как известно, все «громкие» назначения у нас определяются в Кремле, а там уже сложилось мнение, что Садырина надо менять… И на следующий день после нашего разговора, в полдень – сообщение ИТАР-ТАСС: главным тренером сборной команды России по футболу назначается Олег Романцев. Помощник Собчака Виктор Кручинин звонит мне: «Геннадий Сергеевич, никак не могу связаться с Садыриным». Я ответил: «Естественно, отводит душу человек…»

В жизни очень многое зависит от случая, ведь В. Кручинин мог отнестись к поручению формально и после нескольких попыток сказать: не нашел… Но в том то и дело, что замечательный человек Виктор Анатольевич Кручинин был мне знаком еще до встречи с Собчаком и всегда был в курсе всех спортивных событий. Он, как и я, понимал, что в тот момент Садырин был спасением для Зенита. Виктор дозвонился! Кстати В. Кручинин впоследствии был президентом городской Федерации хоккея и даже сумел открыть в Невском районе Школу хоккея.

То, как исполком Российского футбольного союза отстранил от должности Садырина и назначил на его место Романцева, многим не понравилось, и мне тоже. Садырин в своё время выиграл конкурс тренерских программ, а Романцев стал главным без всяких программ, без всякого обсуждения. Дебютировал Олег Иванович со сборной, кстати, на Играх доброй воли: 7 августа, в день закрытия Игр, состоялся товарищеский матч «сборная России – сборная мира». Собрать сборную мира было трудно: мундиаль давно закончился, в ведущих европейских чемпионатах уже начались игры. Но благодаря связям и авторитету Вячеслава Колоскова многих известных футболистов всё же удалось вытащить в Петербург. На воротах за сборную мира играл знаменитый немецкий голкипер Тони Шумахер, вышел на поле звезда «Ювентуса» и команды Польши Збигнев Бонек (правда, уже несколько лет как завершивший карьеру). За сборную мира играли бывшие игроки «Зенита» Олег Саленко и Дмитрий Радченко. Сборная России «неожиданно» победила – 2:1. Победный мяч забил бывший ленинградец Владислав Радимов на 87 минуте. (Понятно, что Романцев выпустил его, чтобы порадовать болельщиков – на матче присутствовало 78 тысяч человек!)

Утром после отставки Садырина с поста главного тренера сборной России Виктор Кручинин дозвонился до Павла Фёдоровича – в восемь часов! – и уже вечером того же дня тот прилетел в Петербург и встретился с Собчаком. Меня Анатолий Александрович тоже звал, но я в их встрече не участвовал: всё-таки спортивный журналист, а тем более футбольный комментатор, должен держать дистанцию, не сближаться со спортсменами и тренерами, иначе он просто не сможет профессионально работать. Я сделал своё дело и отошёл в сторону…

Мне было достаточно того, что я как журналист получил возможность первым объявить в прямом эфире передачи «Спорт. Спорт. Спорт» о грядущем назначении Павла Садырина главным тренером «Зенита». Надо сказать, что и председатель совета директоров клуба Виталий Мутко, и руководитель компании-спонсора Сергей Никешин не сильно обрадовались тому, что переговоры о возвращении Садырина в «Зенит» прошли без их участия, а о радикальных переменах в опекаемой ими команде они узнали из выпуска новостей…

Впоследствии мои отношения с Виталием Леонтьевичем ухудшились, и, думаю, история с возвращением Садырина сыграла тут не последнюю роль…

Тем не менее вскоре Павел Фёдорович приступил к обязанностям главного тренера «Зенита».

Контракт с клубом он подписал на два года. Никто в городе не сомневался, что «Зенит», к тому времени уже прозябавший в первой лиге, вскоре вернётся – с лучшим своим тренером за всю его историю – в элиту отечественного футбола. Собственно, такая задача и была перед Садыриным руководством команды и городскими властями поставлена.

Всемерную поддержку команде публично обещал сам Анатолий Собчак, выделивший на нужды «Зенита» в виде кредита из городского бюджета 4 миллиарда рублей; постоянно увеличивалось число акционеров ЗАО «ФК „Зенит“». Всё больше погружался в мир футбола Виталий Мутко, вырастая в профессионального спортивного управленца…

С такими финансовыми, административными, политическими ресурсами можно было решать самые серьёзные задачи. И Павел Фёдорович пригласил на должность спортивного директора Юрия Морозова, который к тому времени уже несколько лет работал на Ближнем Востоке.

В 1992 году Ю. А. Морозов работал в клубе «Шарджа» Объединённых Арабских Эмиратов, в 1994-м возглавлял национальную сборные Кувейта. Но более всего ему запомнились полгода работы со сборной Ирака – с июля по октябрь 1990 года. «Сборную курировал сын Саддама Хусейна Удей, глава Олимпийского комитета Ирака, – рассказывал мне потом Юрий Андреевич. – Он постоянно был с нами – и на соревнованиях, и на тренировках. У Удея под сиденьем машины был пистолет. Говорят, он лично убивал и пытал людей, в том числе спортсменов, недостаточно хорошо выступивших на ответственных соревнованиях. Эти четыре месяца я провёл в постоянном страхе».

Роль спортивного директора в современном футболе весьма важна: это человек, который отвечает фактически за всю спортивную составляющую команды, в частности, за подготовку резерва, за подбор игроков, а иногда за назначение даже главного тренера. И результаты работы связки «Садырин (главный тренер) – Морозов (спортивный директор)» не замедлили себя ждать. «Зенит» впервые за несколько лет позволил себе приобрести сразу несколько классных игроков. Это прежде всего хорошо знакомый Садырину по игре в ЦСКА защитник Дмитрий Быстров. Также появились в команде полузащитник харьковского «Металлиста» Дмитрий Хомуха, вратарь ростовского «Ростсельмаша» Евгений Корнюхин, полузащитник екатеринбургского «Уралмаша» Дмитрий Нежелев, вернулся в «Зенит» чемпион СССР 1984 года Сергей Дмитриев, так же как и Дмитрий Быстров, игравший у Садырина в ЦСКА. Заиграла и молодёжь – воспитанники Мельникова и Морозова…

Команда выглядела вполне сбалансированной; с таким составом уже можно было решать серьёзные задачи.

Сезон 1995 года «Зенит» начал 1 апреля с убедительной победы над «Звездой» из Иркутска – 5:1. После окончания матча 15 тысяч (!) зрителей Кировского стадиона, пришедшие поддержать любимую команду несмотря на то, что было всего 2 градуса тепла, ещё долго скандировали: «Садырин! Садырин!» Дальше, к сожалению, дело пошло не так блестяще: три матча из следующих четырех команда проиграла. Саратовскому «Соколу», например, 0:4…

Тем не менее к концу первого круга петербуржцы вошли в тройку. На третьем месте чемпионат они и закончили, и этого было достаточно для повышения в классе (тогда в высший дивизион из первого выходили три команды). В предпоследнем матче первенства России среди команд первой лиги, состоявшемся 25 октября, единственный, ставший победным, гол забил Сергей Дмитриев – в ворота петербургской команды «Сатурн-1991» (бывшая «Смена-Сатурн»). Причём, вопреки ожиданиям, помогать «Сатурн-1991» своим землякам не собирался. По воспоминаниям очевидцев матча, «Сатурн» «всей командой столпился у своих ворот и защищался с такой самоотверженностью, как будто от результата этого матча зависела их дальнейшая судьба».

Домашний матч с «Шинником» через два дня уже был формальностью. Ничья 0:0, и «Зенит» – в «вышке».

В городе был настоящий всенародный праздник, напомнивший о победе в чемпионате СССР в 1984 году.

В июле 1995 года на базе «Зенита» в Удельном парке произошло событие, после которого Павел Садырин окончательно стал любимцем всего города, и не только болельщиков.

Вспоминает Эрнест Серебренников:

Там, где сейчас на зенитовской базе стоянка для машин, тогда была баскетбольная площадка. Тренировка заканчивалась игрой в баскетбол. Я говорю: «Паша, давай запишем интервью». Он переоделся, и мы начали работать. Прямо передо мной пруд, Садырин стоит к нему спиной. Он начал что-то рассказывать, и вдруг его жена Таня, стоявшая за мной, стала что-то ему говорить. Раздались крики с той стороны пруда. Оказалось, что кто-то тонет. Павел, скинув с себя одежду, бросился в воду. А я камеру выключать не стал – есть такая привычка – и продолжал снимать. Но сам потихоньку сбрасываю ботинки, вдруг помощь понадобится. Паша нырял дважды – безрезультатно, с третьего раза ему удалось вытащить тонущего мальчика – он уже не дышал. Сразу сбежались футболисты, врачи. Подбежал и я. Камеру, правда, выключил. Мальчику стали делать искусственное дыхание, привели его в чувство. Когда всё закончилось, Садырин вытерся и говорит мне: «На чём мы там остановились?» И продолжил давать интервью. Я был так потрясён произошедшим, что сказал: «Паша, не знаю, как тебя наградят за это, но позволь пока мне наградить тебя». У меня в машине лежала какая-то книга, я её вытащил, написал на титульном листе: «За спасение утопающих», – и вручил Садырину.

В тот же вечер этот сюжет пошёл в эфир в передаче «Спорт. Спорт. Спорт». После этого пленку у меня сто раз брали, показывали везде, где только можно. Знакомый американец предложил отправить её на международный конкурс сенсационных сюжетов, но я отказался. Конечно, всех восхитило, что Садырин ни на минуту не задумался, как ему поступить. Раз я могу помочь – помогу. Такой характер был у этого человека. Его любили за простоту, прямоту и честное отношение к окружающим…

Начало сезона 1996 года «зенитовские» болельщики встретили с оптимизмом: появлялись новые акционеры и спонсоры клуба, руководство города продолжало оказывать команде всемерную поддержку. «Зенит» быстро становится городским брендом.

Первый после возвращения в высшую лигу сезон Павел Садырин и его команда провели в целом успешно.

Особенно стоит отметить победу в Москве над будущим чемпионом «Спартаком» 16 июля 1996 года. (Голы забили Денис Зубко и Константин Лепёхин). Ведь первое, что сказал Садырин, возглавив «Зенит»: «Я хочу вывести команду в высшую лигу и там обыграть „Спартак“».

У Павла Фёдоровича были причины так говорить. Напомним, именно Олег Романцев сменил Садырина на посту главного тренера сборной России после чемпионата мира 1994 года…

После поражения на выборах 1996 года благоволивший команде Анатолий Собчак перестал быть мэром города, пост его заместителя покинул председатель совета директоров «Зенита» Виталий Мутко.

Конечно, это нельзя было назвать радостной новостью для команды, с другой стороны, нет худа без добра: это позволило Виталию Леонтьевичу полностью сосредоточиться на футболе, став президентом футбольного клуба «Зенит».

«Зенит» в тот год играл неровно, а на выезде – так и вовсе неудачно. Кроме упомянутой победы над «Спартаком», он сумел победить в гостях всего дважды («Уралмаш» и новороссийский «Черноморец»), проиграв все остальные выездные матчи. Забивал «Зенит» немного. Не хватало в нападении Сергея Дмитриева, который в сезоне 1996 года провёл всего десяток матчей.

Перед началом сезона «Зениту» была поставлена задача войти в еврозону. Увы, не получилось: в чемпионате команда заняла 10-е место.

Но всерьёз омрачило окончание сезона другое.

Перед последним туром чемпионата России 1996 года – он состоялся 3 ноября – лидировали две команды: «Спартак» и «Алания». Но соперники у них сильно отличались по уровню: «Алании» предстояло играть дома с «Локомотивом» из Нижнего Новгорода, и в её победе сомнений не было ни у кого, а москвичам предстоял матч в Петербурге.

«Зенит» открыл счёт уже на третьей минуте – отличился Игорь Данилов. На 30-й минуте спартаковец Андрей Тихонов ударом с острого угла счет сравнял, а на 71-й Егор Титов неожиданно пробил издали и принёс «Спартаку» столь необходимую победу. В обоих эпизодах крайне неудачно сыграл вратарь «Зенита» Роман Березовский, который после матча, говорят, с досады разрыдался в раздевалке. Если бы петербургская команда выиграла, она заняла бы седьмое место, а так – только десятое.

Примерно через неделю начали распространяться слухи относительно этого матча. Якобы Березовский «сдал» игру, но потом раскаялся, пришёл в команду и плача (опять плача!) кинул на стол полученные за пропущенные голы деньги – $30 тыс. Говорили также, что «Алания» предлагала «Зениту» за то, что он сделает хотя бы ничью, гораздо большие деньги – $250 тыс. (что, кстати, тогда было вполне законно). Но – на всех.

16 ноября «Спартак» в «золотом матче», который состоялся на «Петровском», победил «Аланию», причём Тихонов забил вратарю Крамаренко гол, очень похожий на тот, что пропустил от него Березовский. «Что, „Аланию“ мы тоже купили?» – говорили потом спартаковцы. В итоге в чемпионате «Спартак» занял первое место, команда Северной Осетии – второе.

Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть утверждение, что Березовский тот матч продал: это значило бы взять на себя слишком большую ответственность. Но как комментатор того матча, а также бывший футболист могу сказать, что голы были и вправду очень странные, и вратарь уровня и квалификации Березовского не имел права их пропускать. Особенно первый мяч – от Тихонова со штрафного. Роман упал как ребёнок. Знаете, как бывает: малыш закрывает от страха глаза, чтобы не видеть, что происходит? Вот и здесь так же было. И от этого ощущения странности всего происходящего никуда не деться. И потом о Березовском в подобном контексте нет-нет да и поговаривали. Хотя Владимир Казачёнок, который одно время был главным тренером «Химок», где довольно долго играл Березовский, утверждал, что надежнее вратаря, чем Роман, он не встречал. К тому же в том злосчастном матче голкипер «Зенита» отбил несколько гораздо более сложных мячей, которые, если бы он действительно сдавал игру, как раз-то и следовало пропустить. История вокруг того матча действительно тёмная…

Тогда одним из спонсоров «Зенита» была компания «Балтика», которой руководил Таймураз Боллоев, осетин, болевший, разумеется, за «Аланию». Периодически спонсоры поощряли игроков команды, и в конце октября подоспело очередное вознаграждение. Ведомости на премию получал Георгий Вьюн – второй тренер команды. Непонятно почему в этот раз Вьюн поехал к спонсорам получать премию, не согласовав это с президентом клуба. Виталий Мутко, решив, что это Садырин перед матчем со «Спартаком» отправил к Боллоеву Георгия Вьюна, взвился: «Они там что, совсем оборзели?!»

Вспоминает Эрнест Серебренников:

1994 год, проходит тренировка «Зенита», которой руководит Георгий Вьюн, помощник Садырина. А Вьюн был очень техничным футболистом: мяч и нога у него были одно целое. Я спрашиваю Вьюна: «Какое, дескать, ваше впечатление об игроках?» А он в сердцах: «Да они же в футбол играть не умеют!» Видно, что футболистами он не очень доволен, а врать не хочет. В эфир я это давать не стал, но крепко запомнил.

Конечно, со стороны Павла Садырина и Вьюна это было неправильно: президентом клуба был Виталий Мутко, и тренеры не должны были напрямую договариваться о премии со спонсором.

В советское время центральной фигурой в футбольной команде был тренер, но времена изменились, и главным человеком в клубе стал не тренер, а президент, представляющий интересы акционеров и спонсоров. Возможно, если бы Павел Фёдорович это осознал, вся его тренерская карьера, да и дальнейшая жизнь сложились бы по-другому…

Виталий Леонтьевич пошёл на принцип: никаких дополнительных премий не будет. Трудно увязывать одно с другим, но именно после этой истории последовали странные голы в ворота Березовского, а Таймураз Боллоев от дальнейшего спонсорства «Зенита» отказался…

Больше года вокруг этого матча не было никакого шума – ситуация была «заиграна», как говорят в футболе, – пока зимой 1998 года бывший нападающий «Зенита» Сергей Дмитриев не дал интервью петербургской газете «Калейдоскоп». Газета эта была довольно популярной в городе, но имела репутацию откровенно «жёлтого», развлекательного издания. Интервью Дмитриева так и затерялось бы между эротикой, анекдотами и криминалом, если бы его не процитировали на всю страну в передаче НТВ «Футбольный клуб».

Дмитриев сказал, что матч со «Спартаком» сдал один человек, который своей нечестной игрой отнял у команды приличные премиальные от «Алании». Интервью всколыхнуло весь российский футбол.

Дров в разгорающийся костёр подкинул и Павел Садырин, заявивший, что знает, как происходила сдача игры, и обвинивший в ней конкретных футболистов, в том числе и Романа Березовского. По словам Садырина, президенту «Зенита» Виталию Мутко было выгодно, чтобы его клуб проиграл и занял только десятое место: тогда размеры премиальных футболистам уменьшались в полтора раза, а его, Садырина, можно было уволить за плохие результаты.

25 февраля 1998 года «Спорт-Экспресс» вышел с заголовком на первой полосе: «Садырин обвиняет Березовского в том, что тот по настоянию Мутко сдал матч со „Спартаком“ в 1996 году». Спустя неделю Павел Фёдорович отказался от своих слов, а спровоцировавший разбирательства Дмитриев не явился на специальное заседание Контрольно-дисциплинарного комитета Российского футбольного союза и был дисквалифицирован на полгода.

Но это произойдёт ещё не очень скоро, а по окончании сезона 1996 года закончился срок двухлетнего контракта с клубом главного тренера Павла Садырина. Однако вопреки всеобщим ожиданиям совет директоров «Зенита» новый контракт тренеру не предложил, посчитав его миссию завершённой.

Причём, по воспоминаниям Татьяны Яковлевны Садыриной, вдовы тренера, ничто такого исхода вроде бы не предвещало. По её словам, за несколько дней до того злополучного матча со «Спартаком» Павел Фёдорович приезжал на заседание совета директоров, представил свои предложения по укреплению состава на следующий сезон. Ему ответили, что рассмотрят его соображения и обсудят их на следующем заседании совета директоров. Но на тот совет его уже не пригласили. Накануне 7 ноября Павлу Фёдоровичу позвонил президент клуба и сухо сказал, что контракт с ним продлён не будет.

6 ноября домой к Садырину приехал курьер из клуба и на лестничной клетке («около мусоропровода», подчёркивает Татьяна Садырина) вручил ему листок – официальное письмо из клуба. Пункт первый: благодарность за проделанную работу. Пункт второй: извещение, что контракт продлён не будет. Всё.

Некрасивая история, тем более что столь непочтительно отнеслись к тренеру, который впервые в истории клуба привёл «Зенит» к золотым медалям…

«Зенит», напомню, занял в том сезоне только десятое место, но болельщики всё равно были довольны. Команда под руководством Садырина играла интересно. У нас были отличные игроки: Кулик, Боков, Хомуха (все они потом ушли вслед за Садыриным в ЦСКА).

Помню заседание совета директоров «Зенита» в «Астории» по окончании сезона. Журналисты туда были тоже приглашены. Хорошее настроение у публики, у футболистов, у тренеров. Закрепились в высшей лиге, надо развиваться дальше. Появились солидные спонсоры. У команды неплохая перспектива. И вдруг выходит Виталий Мутко и объявляет: контракт с Павлом Фёдоровичем Садыриным продлён не будет. Шок!

Известие о расставании «Зенита» с Садыриным вызвало в городе взрыв негодования и возмущения. Ко всему прочему по окончании сезона Павел Фёдорович был признан лучшим тренером по игровым видам спорта в городе. Диплом ему вручал лично губернатор Санкт-Петербурга Владимир Анатольевич Яковлев.

Это было тяжёлое время для всех, кто так или иначе имел отношение к данному конфликту. Стороны предъявляли друг другу претензии, а один из акционеров клуба, президент петербургского акционерного общества «Жилсоцстрой» Николай Ивлев, даже обвинил Павла Садырина в организации договорных матчей…

Когда в 1996 году с Павлом Фёдоровичем не продлили контракт, я встал на его сторону. Этим я вызвал смертельную обиду у Виталия Мутко – потом два с половиной года я не комментировал игры «Зенита». Я и по сей день убеждён, что вручить Садырину уведомление об отставке возле мусоропровода – это было некрасиво, унизительно и несправедливо.

Говорят, что все болезни от нервов, поэтому допускаю, что его здоровье надломилось именно тогда. А может, после истории с «письмом 14-ти» в сборной…

Но лишь спустя годы, когда мы с Виталием Леонтьевичем наконец объяснились, я узнал важную вещь. Желание расстаться с Садыриным исходило прежде всего не от самого президента клуба, а от его акционеров. Мутко ведь был управляющим, а не владельцем. Во главе акционеров стояли один из руководителей «Газпрома» Пётр Родионов, работавший вместе с тогдашним главой компании Ремом Вяхиревым, и глава «Лентрансгаза» Сергей Сердюков. Именно Мутко уговорил «Газпром» прийти в клуб.

С чем было связано желание акционеров расстаться с легендарным тренером? Думаю, не в последнюю очередь с тем, что окружение Садырина хотело получить часть акций клуба. А главных акционеров это не устроило. Была информация, что за Садыриным стоят люди с большими деньгами, которые очень хотят купить «Зенит»; называли даже конкретную компанию.

Но руководство клуба выдержало сумасшедшее давление со всех сторон, начиная от рядовых болельщиков и вплоть до губернатора Петербурга, и занялось поиском нового тренера…

«Из всех тренеров, которые работали в „Зените“ за всю историю, лучшим был Садырин, – говорит Герман Семёнович Зонин, возглавлявший команду в середине семидесятых. – Конечно, пришедшие затем Адвокат и Спаллетти добились большего, но и условия у них были несравнимые с тем, что было в распоряжении Садырина».

«Зенит» при Павле Садырине

В начальный период новейшей истории «Зенита» из игроков стоит отметить прежде всего капитана команды Владимира Кулика, который пять сезонов подряд – и при Мельникове, и при Садырине – становился лучшим голеадором петербургской команды. В 1996 году он забил 100-й гол за «Зенит» в официальных матчах – первый из игроков команды.

Отлично играл мастер стандартов полузащитник Дмитрий Хомуха. В обороне уверенно действовали Максим Боков, Дмитрий Быстров, Сергей Попов. В 1995 году очень хорошо провели сезон вратарь Евгений Корнюхин и нападающий Сергей Дмитриев. Как видим, квалифицированные игроки в садыринском «Зените» были во всех линиях, состав был сбалансированный.

Защитник «Зенита» Максим Боков, ещё будучи игроком клуба первой лиги, выступал за олимпийскую сборную России, а Сергей Попов принимал участие в матчах сборной Украины.

В 1996 году впервые после десятилетнего перерыва в списках 33 лучших игроков чемпионата появились фамилии футболистов «Зенита»: ими стали Максим Боков (№ 2) и Денис Зубко (№ 3).

Сергей Дмитриев был признан лучшим игроком перенства первой лиги России в 1995 году.

Лучший бомбардир «раннего» «Зенита» Владимир Кулик

Сергей Никешин

«Сколько футболиста ни корми…»

Сергей Николаевич НИКЕШИН. В 1992–1994 гг. – депутат Санкт-Петербургского Совета народных депутатов, президент АО «Корпорация «Двадцатый трест».

С 1994 г. по настоящее время – депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга.

– В конце 1992-го года мне позвонил Виталий Леонтьевич Мутко и пригласил встретиться и обсудить возможность участия в жизни футбольного клуба «Зенит». Но речь пошла не об общем участии в его жизни, а фактически о спасении клуба от смерти. «Зенит» в то время уже оказался в первой лиге и всё шло к тому, что он вылетит во вторую, а может, и вообще прекратит своё существование. Игрокам не платили зарплату, другие обязательства по контрактам тоже не исполнялись; иногда было проблемой футболистов просто покормить. Анатолий Александрович Собчак провёл совещание, посвящённое проблемам клуба, и на этом совещании лично попросил меня помочь «Зениту». Я встретился с командой на базе в Удельном парке – и это был тяжёлый разговор. База находилась в ужасающем состоянии. Две трети футболистов были твёрдо намерены покинуть команду. Игроки вели себя довольно агрессивно, предъявляли претензии, касающиеся выполнения контрактов, никаким обещаниям, что вскоре всё изменится, уже не верили…

Начальник управления механизации нашей компании Вячеслав Таттар был назначен исполнительным директором клуба, он вёл в «Двадцатом тресте» всю работу по «Зениту». Он сам болельщик и энтузиаст футбола, и выразил готовность вести этот проект, за что я ему очень благодарен. В августе 1993 года было ликвидировано муниципальное учреждение «Городской футбольный клуб „Зенит“», а вместо него образовано АОЗТ «ФК „Зенит“». Клуб был акционирован, 80 % акций получил «Двадцатый трест», оставшиеся 20 % остались у города. Председателем совета директоров стал Виталий Мутко. Мы закрыли долги клуба перед игроками, отремонтировали базу. Для прежнего руководства клуба огромной проблемой было выполнить обязательства перед приезжими футболистами: им должны были выделить жильё, но фактически такой возможности не было, и игроки жили у родственников, снимали квартиры. Мы много строили, собственно поэтому руководство города и обратилось за помощью к нам. Те, кому было обещано, квартиры получили. Мне нередко приходилось вести неприятные разговоры с сотрудниками корпорации «Двадцатый трест». Мне говорили: у нас зарплата строителя 200 долларов, многие нуждаются в жилье, а ты футболистам квартиры раздаёшь. Приходилось объяснять, что это проект городского масштаба, нужно думать не только о своих интересах и т. д.

– Почему вы вышли из этого проекта?

– В 1994-м году дела у команды пошли получше. Виталий Мутко успешно решал вопросы помощи города команде, сформировался пул энтузиастов-бизнесменов, помогавших «Зениту», хотя финансирование по-прежнему было в основном зоной нашей ответственности. Я нечасто ходил на матчи, не «тусил» с игроками – просто в силу занятости: помимо руководства строительной компанией я был ещё и депутатом городского парламента, тогда это допускалось. Но на некоторые выездные матчи с командой летал. Тогда в жизни клуба стал принимать активное участие заместитель Анатолия Собчака Валерий Малышев, начались какие-то трения между ним и Виталием Мутко. Я не хотел в этом участвовать, и когда Малышев обратился ко мне с предложением передать акции клуба городу, я это сделал. Я спросил было Валерия Ивановича о компенсации наших расходов, на что мне было сказано, что город нам очень благодарен и очень ценит то, что мы сделали. Никакой компенсации «Двадцатый трест» не получил. Можно было упереться и что-то себе выторговать, но мне не хотелось устраивать скандал, портить отношения с городскими властями, и наша компания спокойно рассталась с акциями «Зенита». К тому же, увидев, как выглядит футбол изнутри, я к этому делу сильно охладел.

– Насколько известно, о том, что Павел Садырин по приглашению А. А. Собчака возглавит «Зенит», вы и Виталий Мутко узнали по телевизору. Вам не было обидно, что с вами – основным акционером – даже не посоветовались по ключевому вопросу жизни клуба и просто поставили перед фактом?

– Конечно, такое не назовешь приятным сюрпризом. Надо сказать, кстати, что у Мутко была другая кандидатура на пост главного тренера – если не ошибаюсь, Анатолий Бышовец. А Малышев был сторонником назначения на этот пост Павла Садырина.

– Садырин, Мутко, Малышев – это всё сильные лидеры. Вам тяжело было работать в одной структуре?

– Конечно. Но как-то договаривались. Совет директоров клуба, куда входили все названные вами люди, обычно проходил у меня в кабинете, и я на правах хозяина, старающегося быть гостеприимным и хлебосольным, организовывал заседание так, чтобы в конце концов все приходили к единому мнению.

– Каким вам запомнился Павел Садырин?

– Павел Фёдорович тогда был очень жёстким и требовательным тренером, не заигрывал с игроками. У него в команде была советская армейская дисциплина. Я, помню, как-то говорил с ним о футболистах: хорошие контракты, жильё дали, базу отремонтировали, зарплата немаленькая, ведущие игроки «Зенита» – впрочем, таких было немного, всего несколько человек – получали по пять-шесть тысяч долларов в месяц, – ни слова благодарности, наоборот, всем недовольны, постоянно требуют ещё и ещё, и это притом, что результатов-то нет. И Павел Фёдорович на это сказал мне то, что я хорошо запомнил: «Они все рвачи, но век футболиста короток. Играют до тридцати, а потом никому не нужны, и сейчас стараются по максимуму обеспечить задел на всю оставшуюся жизнь; поэтому и ведут себя именно так». Футболисты нынешнего «Зенита» и тогдашнего ничем не отличаются: сколько в них ни вкладывай, что для них ни делай, всё равно они дают не тот результат, которого от них ждёшь. В этом смысле футбольный клуб и строительный бизнес очень отличаются.

– Чему научил вас этот опыт?

– Не хотелось бы никого обидеть, но это был бесценный урок того, как государство может неожиданно изменить правила игры «под себя». Жаловаться на это вряд ли имеет смысл, но стоит всегда быть к этому готовым. Когда всё плохо, к тебе обращаются: отец родной, помоги. Когда помог и всё стало получше до свидания! В лучшем случае скажут «спасибо». Было очень интересно своими глазами увидеть, как работает современная спортивная индустрия, участвовать в её становлении в нашей стране… Это был отличный практический курс спортивного менеджмента, который впоследствии мне и моим коллегам очень пригодился: вот уже несколько лет группа компаний «Двадцатый трест» поддерживает силовые виды спорта в Санкт-Петербурге, в частности проводит престижный международный турнир «Суперкубок титанов». И конечно, «зенитовский» опыт оказался весьма полезен.

Анатолий Бышовец

Гений футбольной интриги

Анатолий Фёдорович БЫШОВЕЦ – один из самых знаменитых отечественных тренеров.

Под его руководством сборная СССР завоевала олимпийское «золото» Сеула в 1988 г. Главный тренер «Зенита» в 1996–1998 гг.

Выдающиеся футболисты (впрочем, это справедливо и для других видов спорта) нечасто становятся столь же успешными тренерами. Но мне посчастливилось знать людей, которые были исключением из этого правила: Константин Бесков, Всеволод Бобров и, конечно, Анатолий Бышовец.

С Анатолием Фёдоровичем Бышовцем я знаком с ранней юности. Он на год младше меня, мы играли за юношеские сборные Украины, где-то пересекались, но по-настоящему подружились в середине восьмидесятых, когда Анатолий Фёдорович в качестве главного тренера юношеской сборной страны приезжал в Ленинград на турнир памяти Валентина Гранаткина и занимал с нею первые и вторые места. Те матчи показывало Ленинградское телевидение, я часто брал у него интервью – как вы уже, конечно, знаете, Анатолий Фёдорович охотно делится с журналистами своими соображениями по самым разным вопросам, и не только футбольным.

Он действительно, без всяких преувеличений, был великим футболистом. В Мехико на стадионе «Ацтека» – одном из самых больших в мире – стоит памятник Анатолию Бышовцу, лучшему игроку советской сборной на мексиканском чемпионате мира 1970 года.

 

Комментатор из своей кабины

Кроет нас для красного словца,

Но недаром клуб «Фиорентина»

Предлагал мильон за Бышовца, —

 

пел Владимир Высоцкий.

Говорят, это была реальная история – итальянцы после одного из матчей с киевским «Динамо» звали нападающего к себе, но тогда советскому игроку уехать в зарубежный клуб было невозможно. Только в восьмидесятые годы наши игроки смогли выехать на Запад, и первопроходцем здесь, кстати, был нападающий «Зенита» Анатолий Зинченко, выступавший в 1980–1983 годы за венский «Рапид».

Бышовец рано закончил играть – в двадцать семь лет. Причина – рецидивы травмы колена. Легкий, быстрый, хитроумный, он шутя обводил соперников, дурил их, и те били его нещадно. По-другому этого форварда было не остановить.

Закончив играть, он пошёл работать в школу киевского «Динамо» детским тренером и прошёл все ступеньки тренерской лестницы.

Будущий олимпийский чемпион и финалист чемпионата Европы 1988 года, один из самых титулованных советских футболистов Алексей Михайличенко тренировался у Бышовца с 10 до 17 лет. «В футбол меня научил играть Бышовец, в большой футбол – Лобановский», – сказал Михайличенко в одном интервью уже после окончания спортивной карьеры. Отмечу, что с годами он стал дипломатичнее в своих высказываниях…

Будучи совсем молодым игроком, он однажды назвал Анатолия Фёдоровича Бышовца своим учителем, восторженно отозвался о нём и… надолго вылетел из основного состава киевского «Динамо»… Лобановский и Бышовец были непримиримыми соперниками, ревниво следившими за успехами друг друга; многие спортивные деятели помнят, как в восьмидесятые тренеры национальной и олимпийской команд СССР боролись за игроков. Каждый хотел, чтобы лучшие были именно у него…

Если говорить о секрете успехов Бышовца-тренера, то, мне кажется, это в первую очередь его неуёмная тяга к знаниям, к самообразованию, проявившаяся с самого начала его педагогической деятельности. «Когда ты заканчиваешь играть, ты приходишь в футбольную школу сначала тренером, дорастаешь до главного, потом до директора. Ты начинаешь тренировать детей, ты должен понимать, что у тебя должны быть знания о физиологии, детском развитии. Нужно иметь знания, чтобы правильно построить обучение с учётом возрастных особенностей. И ты начинаешь самообразование, потому что к этому тебя обязывают дети», – скажет он позже…

По-настоящему талантливый человек талантлив во всем. Бышовец – блистательный остроумец, мастер отточенных формулировок. Помню, как в составе делегации советских спортивных специалистов мы летели на чемпионат мира 1986 г. Перелёт в Мексику был тяжёлым, длился он четырнадцать часов с промежуточными посадками в ирландском аэропорту Шэннон и в столице Кубы Гаване. До сих пор не стёрлось из памяти, как нас поразил контраст между цивилизованным, «продвинутым» туалетом в Шэнноне и отхожим местом в кубинском аэропорту. Даже мы, люди, выросшие в Советском Союзе и привыкшие ко всему, были шокированы. Толя Бышовец тогда произнёс: «Два мира – два сортира». В четырёх словах он выразил то, что некоторые публицисты нудно излагали бы на многих страницах.

Анатолий Фёдорович – тонкий психолог, он умеет эмоционально мотивировать игроков, знает, как выстроить с ними отношения. На установке может цитировать фрагменты Библии, перед матчем – декламировать стихи…

Всем памятно «письмо четырнадцати» накануне чемпионата мира в 1994 году, когда игроки требовали сменить главного тренера (а подстрекали их к тому «нехорошие люди», которые после чемпионата добились-таки снятия Садырина). Игроки, искренне выразившие таким образом своё желание, в большинстве своем были воспитанники Бышовца, входившие в сборную СНГ 1992 года. Их действия были по-человечески понятны, но они допустили глупейшую ошибку – объявили, что хотят тренироваться под руководством Бышовца, противопоставив Садырина Анатолию Фёдоровичу, и тем самым автоматически отстранили его от этой роли…

Идея назначить Бышовца тренером сборной России возникла не на пустом месте: футболисты верили ему, они хотели работать именно с ним. Те, кто в составе сборной СССР завоевал в 1988 году олимпийское золото, получили очень хорошие премиальные; свои успехи – и футбольные, и финансовые – они ассоциировали именно с А. Ф. Бышовцем…

Что же касается причины его неудач, то хорошей иллюстрацией будет следующая история.

Году в 2006-м ко мне обратился мой друг Юрий Белоус, в то время генеральный директор футбольного клуба «Москва», который тогда содержал олигарх Михаил Прохоров. Юра хотел посоветоваться, стоит ли пригласить на должность главного тренера А. Ф. Бышовца. Я горячо поддержал эту кандидатуру. Ведь вдобавок ко всем своим достоинствам Анатолий Фёдорович – отличный аналитик. Помню, как он, определяя, например, трансферную стратегию, говорил о тех игроках, которые ему нужны: в двух-трёх словах он сообщал главное о футболисте, выхватывая самую суть…

Через некоторое время у меня раздаётся телефонный звонок от Юрия Белоуса:

– Геннадий Сергеевич, жаль, что вы далеко. Мы вот сидим, обедаем с Анатолием Фёдоровичем, он передаёт вам привет. Я собираюсь сделать ему очень хорошее предложение…

Предложение и вправду было очень хорошим. Анатолий Фёдорович принял его, но в должности главного тренера пробыл меньше суток. Почему же сотрудничества не получилось?

В советское время главный тренер обладал в футбольном клубе верховной властью – непререкаемой, как художественный руководитель и главный режиссёр в театре. Главный тренер в команде – это ещё и селекционер, и финансовый директор, и завхоз, и нянька игроков, и их агент… Анатолий Фёдорович – тренер по своей психологии, по своему внутреннему устройству глубоко советский, несмотря на все свои многочисленные профессиональные успехи за рубежом (Корея, Португалия, Кипр). Для него невыносима мысль, что кто-то в команде – президент или генеральный директор – обладает властью большей, чем он.

Такой властью обладал Лобановский в киевском «Динамо» советского времени, таким «самодержцем» стал после ухода Николая Петровича Старостина Романцев в «Спартаке», к этому, судя по всему, стремился, как я уже говорил, Павел Садырин в российский период истории «Зенита»…

На футбольном поле нападающий Бышовец виртуозно и непредсказуемо финтил. Столь же изобретательно, уже будучи тренером, он плёл интриги за пределами поля. Но часто он оказывался жертвой своих собственных хитроумных комбинаций…

Вспоминает Эрнест Серебренников:

Анатолий Фёдорович Бышовец был величайший игрок – уровня Григория Федотова, Всеволода Боброва, братьев Пайчадзе – и выдающийся тренер. С ним всегда интересно беседовать, он очень интересно говорит. И видно, что телевидение ему очень нужно. Помню, как он сказал мне: «Эрик, нас хотят поссорить». Я ответил: «Если ты хочешь поссориться, давай это сделаем, не дожидаясь, когда это сделают другие». Один наш превосходный футболист, когда я спросил о его отношении к Анатолию Бышовцу, сказал мне: «Если он сюда приедет, я найму людей, и его прибьют». Я был поражён: «Разве он как футболисту ничего тебе не дал?» – «Наоборот, он меня научил очень многому: как закрывать мяч, как входить в штрафную – масса полезного». И тем не менее, признавая безусловный профессионализм Бышовца, будучи ему благодарен как тренеру, игрок его просто ненавидел.

Отношение к Анатолию Фёдоровичу было такое, что когда выпустили юбилейное издание о киевском «Динамо», фамилии Бышовца там не встречалась ни разу – по требованию Лобановского.

В «Зените» Бышовец появился благодаря протекции судьи Сергея Хусаинова. История эта довольно известна, Хусаинов любит её рассказывать. По заданию Виталия Мутко нового главного тренера для «Зенита» стал искать Евгений Шейнин – директор СДЮСШОР «Зенит», основного конкурента спортивной школы «Смена» – кузницы кадров «Зенита». Шейнин позвонил Хусаинову, дескать, «Зенит» ищет тренера, – а тот и ответил: «Чего искать? Есть Бышовец».

Анатолий Фёдорович позвонил мне, рассказал о предложении Мутко. Это было 9 ноября – прошло всего несколько дней с момента объявления об отставке Садырина. Я посоветовал Бышовцу предложение принять, но прежде выдержать паузу: «Подожди хотя бы несколько дней, пока в Питере всё уляжется».

Поначалу Бышовцу пришлось непросто. Болельщики по-прежнему не могли простить руководству клуба расставания с Садыриным. Вслед за главным тренером в ЦСКА ушли ключевые игроки команды. За ними на выход потянулись и другие.

Новый главный тренер не стал никого просить остаться – он стал выстраивать новую команду. Перед новым сезоном 1997 года был приглашен в «Зенит» украинский защитник Юрий Вернидуб, который вскоре станет капитаном команды. А вообще кадровые проблемы в команде были столь серьёзны, что вышел играть помощник главного тренера, легендарный защитник Анатолий Давыдов, которому уже исполнилось 43 года; более того, в нескольких матчах он выходил на поле вместе со своим сыном Дмитрием!

Интересно, что с приходом Анатолия Бышовца Юрий Андреевич Морозов остался на посту спортивного директора команды. А ведь Морозов был близким другом и одним из главных сподвижников Валерия Васильевича Лобановского…

Несколько лет Бышовец и Морозов вообще не разговаривали. Вскоре после вступления А. Ф. Бышовца в должность Ю. А. Морозов пришёл к новому главному тренеру и выразил готовность написать заявление об уходе, но получил совершенно неожиданный ответ: «Не торопитесь, Юрий Андреевич, спокойно работайте, вас никто не гонит». Со стороны Бышовца это было в высшей степени благородно; другое дело, что центром принятия решений по вопросам формирования команды был новый главный тренер, а спортивный директор мало на что мог повлиять…

Трансферная работа, которую провёл Бышовец во время летнего «окна» в чемпионате 1997 года, была виртуозной.

Пришли в команду защитник Василий Кульков, поигравший в московском «Спартаке», клубах Португалии и Англии; не менее опытный игрок сборной Белоруссии полузащитник Сергей Герасимец, украинские футболисты Геннадий Попович и Александр Горшков… Работал Бышовец увлечённо, на выходные часто оставался в городе: Питер он обожал и обожает. Любимое его место в Петербурге – Летний сад, он даже попросил тогда клуб снять ему квартиру неподалёку. В Летнем саду Бышовец часто гулял и с гордостью рассказывал, что его узнают. Помню, он смеясь рассказывал, как ему сделали замечание: «У нас запрещено кормить птиц, даже если вы Анатолий Фёдорович Бышовец»…

Чемпионат 1997 года «Зенит» закончил на восьмом месте.

В межсезонье 1997/98 гг. Бышовец вновь продемонстрировал, что как селекционер он превосходен. «Зенит» пополнили игрок сборной Армении Саркис Овсепян, украинцы Александр Бабий и Роман Максимюк. Из Молдавии приехал Александр Куртиян. Шутили, что бывший тренер олимпийской команды Советского Союза Бышовец снова собирает сборную СССР. В формировании команды ему помогал Леонид Яковлевич Колтун – в своё время отличный вратарь, привлекавшийся Константином Бесковым в сборную СССР. (Когда-то мы вместе с Лёней выступали за харьковский «Авангард» и крепко дружили.) Но, конечно, как и прежде, последнее слово в селекционной политике было за Бышовцем.

В мае 1998 года «Зенит» впервые за много лет возглавил турнирную таблицу чемпионата страны. Бышовец проявил себя выдающимся тактиком: рисунок игры менялся от матча к матчу.

«Да вспомните, как мы играли без центрального нападающего, – говорил в недавнем интервью Анатолий Фёдорович. – Куртиян впереди, Максимюк и Герасимец ему помогали с краев… Играли исходя из того, что умели игроки, соответствующим образом выбирали тактику. С Вернидубом, которому было уже тридцать лет, с Поповичем с его больным сердцем, с мальчишкой Пановым. И выигрывали у „Спартака“, чего не получалось тогда ни у кого».

Летом 1998 года А. Ф. Бышовец получил предложение возглавить сборную команду России, которое он принял.

Он стал чаще бывать в Москве и меньше внимания уделять «Зениту», результаты команды пошли резко вниз, ухудшились отношения между главным тренером и руководством клуба… При Бышовце, как я уже говорил, в команде появилось много украинских футболистов, и трансферные цены на некоторых из них, говорят, вызвали вопросы у акционеров и спонсоров клуба… Анатолий Фёдорович какое-то время сидел уже не на скамейке, а в ложе для почетных гостей, хотя ещё и назывался главным тренером.

«На играх Бышовец присутствовал, а тренировки в основном пришлось проводить мне, хотя он давал программу на какой-то микроцикл, – вспоминал Анатолий Давыдов. – Я выполнял требования, которые ставил передо мной главный тренер, но состав на игры определял он. Как развиваются события в клубе, я знал мало. У меня была своя работа, я не сторонник вынюхивать, где и что происходит. Думаю, Бышовец владел большим объёмом информации. Но я и не стремился её выведать.

Анатолий Фёдорович сам сказал, что это была его рекомендация оставить меня главным тренером. У меня перед Бышовцем совесть чиста: я честно работал его помощником и не думал о повышении в статусе. Этот человек вернул меня в „Зенит“, доверился мне – вплоть до того, что выпустил на поле. Как я мог что-то дурное ему сделать? К Бышовцу люди по-разному относятся, но я не собираюсь подстраиваться под этих людей и перечёркивать то время, те отношения и ту совместную работу, которая у нас была».

По окончании сезона 1998 года контракт с Анатолием Фёдоровичем Бышовцем не был продлён…

При Анатолии Фёдоровиче «Зенит» не завоевал трофеев, не стал призёром чемпионата страны. Тем не менее роль Бышовца в подъёме «Зенита» велика: одно то, что клуб и город вспомнили, каков вкус первого места, дорогого стоит. Да и тем, что при нём отец и сын Давыдовы вместе выходили на поле, Анатолий Фёдорович навсегда вошёл в историю не только «Зенита» – отечественного футбола в целом. Более того, именно с командой, собранной А. Ф. Бышовцем, новый главный тренер Анатолий Давыдов в 1999 году возьмёт Кубок России.

Нападающий Сергей Герасимец (слева)

Анатолий Давыдов

«Тренерское кресло – это электрический стул»

Анатолий Викторович ДАВЫДОВ в «Зените» с 1975 г. Бронзовый призёр чемпионата СССР 1980 г. Чемпион СССР 1984 г. Главный тренер «Зенита» в 1998–2000 и 2009 гг. В качестве главного тренера «Зенита» – обладатель Кубка России 1999 г., бронзовый призёр чемпионата России 2009 г.

– Анатолий Викторович, как вы оказались в «Зените»?

– Я играл в команде Тульского комбайнового завода (ТКЗ), выступали мы на первенстве области и городских соревнованиях. Был оформлен на заводе, нам с моим товарищем по команде выделили ставку – 120 рублей в месяц на двоих. Для школьника, которым я тогда являлся, это было совсем неплохо. Кто-то меня увидел играющим за ТКЗ и пригласил в «Металлург» – главную тогда команду Тулы. Команда вполне прилично выступала во второй лиге чемпионата Союза. Стадион был очень хороший – уже тогда там был козырёк, защищающий зрителей от дождя. Пришёл я в команду в 1971 году, когда в ЦСКА из Тулы отправился ряд ведущих игроков. В 1973–1974 годах был капитаном «Металлурга», выступал за сборную РСФСР, а раньше – и за юношеские сборные СССР, где со мной играли Блохин, Буряк, Сергей Андреев… В 1975 году Константин Бесков пригласил меня в олимпийскую сборную. «Спартак» присматривался ко мне, звали и «Динамо» московское, и «Торпедо». Приглашение в «Зенит» последовало после матча команд первой и второй лиги: на такие игры обычно приезжали селекционеры. Играли мы в Дзержинске, там находились зенитовские тренеры Завидонов и Корнев. Москва была нам с женой в принципе известна. У нас там родственники жили, да и сама Тула от Москвы недалеко. Так что решили всё же ехать в Ленинград – жена очень хотела жить там. Пришлось отказаться от квартиры, которую нам давали в Туле – я уже ходил с председателем горисполкома выбирать себе жильё.

Приехал я пообвыкнуться один, без семьи. Вначале жил в филиале гостиницы «Октябрьская», прямо напротив Московского вокзала, на другой стороне Лиговского. Первый матч, который проводил «Зенит» при мне – я, правда, в заявке ещё не был – это была игра с «Локомотивом» на стадионе им. С. М. Кирова. «Зенит» проиграл 0:1. Потом до сентября побед не было. Первую игру за «Зенит»: я сыграл против московского «Динамо» 27 июля – 1:1. Команда приняла меня хорошо, но первый месяц был довольно тяжёлый. Я даже жене говорил, когда звонил: не приезжай, я возвращаюсь.

Когда семья всё же приехала, из гостиницы переехал в служебную квартиру ЛОМО на улице комиссара Смирнова. Видимо, мы были первые, кто в ней поселился за много лет. Квартира оказалась страшно неухоженной, с клопами. Клопы детей кусают, те плачут. Вызывал даже специальных людей из санэпидемстанции насекомых травить. Но вскоре мы переехали в приличное жильё – трёхкомнатную квартиру на углу Тихорецкого и Светлановского.

В 1988 году я из команды ушёл. Играл в тольяттинской «Ладе», «Крыльях Советов», с 1990 года – в финском «Понистусе». Эту команду содержали люди, близкие к финской компартии. Уехали мы туда с Борисом Чухловым. Боря отыграл два сезона, а я выступал за «Понистус» с небольшим перерывом до 1995 года. В 1996-м играл за китайскую команду «Фошань Фосиди». Это провинция Гуанчжоу, 100 км от Гонконга. Самый юг, жара и влажность сумасшедшие! И тут меня увидел Анатолий Фёдорович Бышовец, который к тому времени возглавил «Зенит», и пригласил в команду вторым тренером.

– При Бышовце вы установили достижение, которое едва ли кто превзойдёт в нашем футболе в обозримом будущем. Вы не только в 43 года вышли на поле в основном составе клуба высшего дивизиона, но и сделали это вместе со своим сыном…

– После Китая я был в очень хорошей форме. Никаких специальных препаратов восстановительных я не принимал. Там и тренировки достаточно интенсивные, и пища здоровая была: очень много рыбы и рыбопродуктов, но приходилось есть и лягушек, и змей… Я, как правило, участвовал в тренировочных двусторонках «Зенита», а тут травмировались наши защитники – вот Анатолий Фёдорович и включил меня в состав. Я его не разубеждал, но сказал: вы подумайте ещё раз, Анатолий Фёдорович, стоит ли. Представляете, какая ответственность! Я же не только за себя теперь отвечаю, но и за Димку, и вас не должен подвести… Но так или иначе мы сыграли в одном составе полтора десятка матчей в 1997 году. Сейчас понимаю, что да, вошёл в историю, едва ли такое повторится – отец и сын в одном составе, – а тогда я это спокойно воспринимал: надо значит надо, выходил и играл.

– Как вам работалось с Анатолием Фёдоровичем?

– Он очень интересно и очень гибко работал. Много разговаривал с футболистами. По самоотдаче вопросов к футболистам не было никогда. Те, кого он сам пригласил в команду, – а это Кульков, Герасимец, Попович, Горшков, Овсепян, Бабий, Куртиян, – конечно, не хотели подвести тренера, который в них поверил. Я помню, как Сашка Панов, приехавший в 1997 году из Китая, готовился на сборах к новому сезону. Тренер даёт кросс, Саша впереди всех, ему старички-ветеранчики настойчиво советуют: мол, молодой, не рви так, а он: я готовлю себя к чемпионату страны и не надо мне мешать, а чем вы занимаетесь – это ваше дело. Собственно, именно благодаря своему характеру он и справился с теми проблемами медицинско-социального плана, скажем так, о которых сегодня многие знают, и вышел на тот уровень и в «Зените», и в сборной, которого был достоин.

– После победы в Кубке России вы довольно неожиданно убрали многих ветеранов из команды…

– Подходили молодые талантливые игроки: Игонин, Осипов… Геннадий Попович начал в хорошем режиме играть и тренироваться. Там целая плеяда была. Морозов мне говорит: зачем ты таких-то убрал? Я говорю: Юрий Андреевич, подождите, вскоре сами увидите, кто им на смену идёт. Я оказался прав, и Морозов со мною согласился.

– То, что Морозов сменил вас на посту главного тренера команды, оказалось для вас неожиданностью?

– После победы в Кубке Виталий Леонтьевич Мутко сказал мне: «Мы должны прогрессировать. Подумай, кого бы мы могли дать тебе в помощь?» Мы перебирали варианты: Бурчалкин, Зонин… Конечно, на тот момент сильнее всех из этой компании был Морозов. При Бышовце он был спортивным директором, но все вопросы решал, конечно, Анатолий Фёдорович. Я встретился с Морозовым, поговорил с ним, мол, не согласитесь помочь? Юрий Андреевич сказал: это моя лебединая песня, – и мы поехали на сборы перед чемпионатом 2000 года. Юрий Андреевич был вторым тренером. Также с нами тогда работали Николай Воробьёв и Сергей Приходько.

Начали мы сезон в 2000 году средненько: две победы, три поражения. Пошли какие-то разговоры, что Морозов не должен быть на вторых ролях, и я сам к Мутко подошёл: мол, ставьте Морозова главным, если считаете нужным. И ушёл, хотя Виталий Леонтьевич предлагал мне остаться помощником Морозова. До конца сезона я отработал третьим или четвёртым тренером в молодёжке. Помогал чем мог, в тренировочный процесс не влезал. В следующем сезоне стал главным тренером дубля.

– Насколько было неожиданным предложение возглавить команду после отставки Адвоката?

– В ночь после проигрыша «Томи», когда Адвоката сняли, мне позвонил генеральный директор «Зенита» Максим Митрофанов, сообщил об отставке главного тренера и сходу предложил принимать дела. Я сказал: «Я подумаю». И почувствовал на том конце провода недоумение. Действительно, не очень понятно: что думать-то? Я, конечно, тут же согласился, наутро приехал на базу. Команда была в разобранном состоянии. Много травмированных. Сборники постоянно уезжали на отборочные матчи. Первое, что я сделал: мозги прочистил ребятам – в плане отношения к делу. Собрал команду, показал нарезку из эпизодов: посмотрите, сколько вы пропускаете, как вы играете, о какой Лиге чемпионов может идти речь? Это их проняло.

– Вы легко нашли общий язык с Текке, на которого уже махнул рукой Адвокат?

– С Фатихом были сложности. Конечно, он лентяй, но он же игрок, он в футбол играть-то умеет. Помню, на сборах у нас было занятие на пляже – прыжковые упражнения. Я вижу, Текке бледный, говорит: тренер, тренер, я в жизни так не работал. На бархан лёг без сил. Я ему отвечаю: Фатих, ты же нападающий, от тебя результаты команды зависят, судьбы людей. Я с ним поговорил несколько раз, где-то поблажку ему сделал, разрешил чуть позже из отпуска вернуться, – и он снова заиграл. Вообще с игроками надо разговаривать. Я помню, когда в 2009 году я стал и. о. главного тренера, к нам вернулся Данни после тяжёлой травмы. Он рвётся тренироваться в общей группе и играть. Я ему сказал: кресты – это очень серьёзно, вон, спроси у Ломбертса. Давай спешить не будем, иди долечивайся. И Ломбертсу сказал: поговори с Мигелем, он должен тебя услышать. Конечно, в тот момент Данни был очень нужен команде, но я как главный тренер должен был не только сиюминутные задачи решать, но и думать о будущем «Зенита».

– Тяжело сообщать игроку, что он команде не подходит или что в его услугах больше не нуждаются?

– Очень. И конечно, с каждым футболистом, кто оказывается в такой ситуации, нужно поговорить по-человечески, обстоятельно. Обязательно нужно дать ему шанс, сказать, что вот в «Зените» у тебя не получилось, но обязательно получится в другом месте, потому что ты хороший человек, хороший футболист – просто ты должен найти свою команду. Обязательно нужно дать надежду.

– И тем не менее с Фернандо Риксеном вы расстались довольно решительно…

– При Адвокате Риксен был на совершенно особом положении: ему дозволялось практически всё. До меня доходила информация, что он не в ладах с режимом. А тут ещё он начал Хусти подтягивать, они вдвоём в клубах гусарили. Я только принял команду, накануне первой домашней игры мы заехали в гостиницу, и тут мне прямо перед установкой на игру звонит Александр Валерьевич Дюков:

– Вы знаете, что один тут у вас пришёл с двумя девицами?

Я сразу понял, о ком он.

– Что собираетесь предпринять?

Я сказал:

– Моё мнение – нужно отчислять.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Если он останется, он ещё двух-трёх человек за собой утянет.

Дюков принял моё решение.

Я провожу установку, говорю: «К игре готовятся все, кроме одного. Риксен, собирай вещи. Ты мне и команде не нужен. Иди решай вопросы с руководством». Все обалдели, особенно иностранцы.

– Почему конфликт Спаллетти с игроками всё-таки привёл к его отставке?

– Чтобы тут сказать что-то определённое, нужно во всей полноте представлять картину отношений тренера и игроков. У любого конфликта две стороны. Нужен человек извне, может быть, из руководства, который бы помогал разрешать подобные коллизии. Где-то подсказать главному тренеру, что вот этот, допустим, игрок в «Зените» очень давно, он очень многое сделал для команды, и прежде чем сажать его на лавку, стоило бы поговорить с ним, объяснить такое решение… Может быть, кто-то из помощников Спаллетти мог бы помочь в этой ситуации. В команде должен быть человек, который бы стал буфером между главным тренером и игроками, – тем более, если у главного тренера шесть помощников. Таким буфером у Морозова и Зонина был Корнев.

– Как складывались лично ваши отношения с Лучано Спаллетти?

– Спаллетти, сказал мне «спасибо», принимая команду; я передал ему её в хорошем состоянии. Мне казалось, что он немного ревновал меня к моему положению в клубе, к тому, что я с этой командой связан столько лет. С одной стороны, он демонстративно выказывал всяческое уважение ко мне как тренеру молодёжной команды и как ветерану клуба, с другой – иногда отпускал довольно злые шутки. Однажды мне даже пришлось сказать переводчику Саше Низелику: «Ты передай Лучано, что он сидит не на троне, а на электрическом стуле. И стул этот может под ним заискрить в любой момент. Я не мальчик, чтобы надо мной так шутить. Я сменил здесь двух главных тренеров – не самых последних людей в футболе. И в любой момент подобное и с ним может произойти». Не знаю, что точно сказал ему Низелик, но сарказм Спаллетти сошёл на нет.

– Вы в команде уже почти сорок лет. Вы можете сравнить «век нынешний и век минувший»?

– Конечно, во времени моей молодости игроки получали несравнимо меньше, были практически не защищены. Контрактов никаких не было. Приезжаешь в конце сезона на базу и не знаешь, будешь играть в следующем году или нет. С другой стороны, может, из-за того что в команде не было иностранцев, а играли в основном свои воспитанники, в советское время команда была тесно связана с городом. Я помню, артисты приходили на базу: Сергей Мигицко, Александр Розенбаум. А как болел за нас Кирилл Юрьевич Лавров! Когда мы приходили в БДТ, было полное ощущение, что актёры для тебя играют, ловят твой взгляд, какую-то шутку «для своих» отпустят, какой-то жест в твою сторону сделают, понятный только тебе. Вот этой тесной связи между городом и командой сейчас, наверно, и не хватает.

Юрий Морозов

«Дед» опирался на молодёжь

Юрий Андреевич МОРОЗОВ (1934–2005) – старший (главный) тренер «Зенита» в 1978–1982, 1991 и 2000–2002 гг.

Под руководством Ю. А. Морозова «Зенит» занял 3-е место в чемпионате СССР 1980 г. и 3-е место в чемпионате России 2001 г.

Я впервые увидел Юрия Морозова на тренировках «Зенита» в шестидесятые годы, когда ещё сам играл. Группа работников кафедры института им. П. Ф. Лесгафта (в их число входил и Морозов) под руководством Николая Михайловича Люкшинова проводила тестирование игроков на скорость, на физическую выносливость… Это было время, когда шагнула вперёд наука о спорте; новые методы тренировок и восстановления активно внедрялись в учебно-тренировочный процесс.

Н. М. Люкшинов был известной и очень значимой для ленинградского футбола фигурой. Почти тридцать лет он был заместителем председателя Федерации футбола Ленинграда. Входил в тренерский совет Федерации футбола СССР, был членом её исполкома. На протяжении 27 лет – с 1963 по 1989 год – Николай Михайлович был заведующим кафедрой футбола и хоккея в институте им. П. Ф. Лесгафта, которую сам и создал. Под его руководством защитили диссертации Г. С. Зонин и Ю. А. Морозов, хотя сам он стал кандидатом наук в 74 года! С «Зенитом» Николая Михайловича роднит ещё то, что в 1954–1955 годах он был старшим тренером команды.

Поистине пути Господни неисповедимы: в 2005 году по приглашению ректора Университета им. П. Ф. Лесгафта Владимира Александровича Таймазова я стал заведующим кафедрой футбола… И доложу вам, уважаемый читатель, что традиции, заложенные Люкшиновым, свято почитаются. А Герман Семёнович Зонин в свои 88 лет продолжает являться председателем лицензионной комиссии Северо-Запада, где мы работаем ещё с одним профессором кафедры футбола – Марком Абрамовичем Рубиным.

Кандидатская диссертация Юрия Морозова, которую тот защитил в 1970 году, была посвящена предыгровой разминке футболистов. Автором было научно доказано, что пятнадцати минут, которые тогда традиционно уделяли для разминки, – совершенно недостаточно для обретения игрового тонуса всех мышц. Это сегодня, спустя сорок с лишним лет, считается нормой, что команды приезжают на стадион за полтора часа, а разминаться в подтрибунном помещении начинают за час до игры, и минут через 15–20 выходят на поле. Таким образом, кандидатская диссертация Ю. А. Морозова не только имела в своё время немалую практическую ценность, но сохраняет актуальность и в наши дни – большая редкость для научной работы в области спорта…

Мастер спорта Юрий Морозов играл за ленинградские команды: «Зенит», «Динамо», «Адмиралтеец». Но путь Морозова из игроков в клубные тренеры проходил через науку и преподавание. Сначала он пришёл работать на кафедру футбола и хоккея института им. П. Ф. Лесгафта. Его преподавательская деятельность оказалась весьма результативной, и в 1976 году Морозов назначается государственным тренером Спорткомитета СССР по Ленинградской области. Это была довольно важная административная должность: в задачи гостренера входила, в частности, координация учебно-тренировочной работы сборных команд региона всех возрастов, благодаря чему сохранялась преемственность, связь между юношеским и взрослым футболом… Важно отметить, что хотя государственный тренер получал зарплату в спорткомитете города, подотчётен он был Госкомспорту СССР – так он сохранял объективность и независимость от местных властей, что крайне важно для работы на подобной должности: понятно же, что каждый тренер, каждый спортивный руководитель будет изо всех сил «тащить» своих игроков…

Сейчас такой должности в региональных спортивных инстанциях нет. Я выходил с идеей восстановить этот институт на Виталия Леонтьевича Мутко, когда он уже стал министром спорта, но тот возразил: в таком случае придётся учреждать ставку государственного тренера для каждого олимпийского вида спорта, а на это денег в бюджетах страны и регионов нет…

В 1977 году тренировавший «Зенит» Герман Семёнович Зонин попадает в больницу с аритмией сердца, врачи настаивают на долгом лечении. О тренерской работе надо на время забыть. Я часто навещал его в Военно-морской медицинской академии (сейчас это клиника Военно-медицинской академии напротив Витебского вокзала), где он лежал, и видел, что Герман Семёнович по-настоящему переживает: что будет с командой, а как же «Зенит»?

Опекал тогда лучшую команду города первый секретарь горкома КПСС Борис Иванович Аристов. Как мне рассказывал Г. С. Зонин, этот человек любил футбол: помогал всем, чем только мог, игрокам и тренерам, курировал строительство Дворца спортивных игр на ул. Бутлерова, который был построен всего за два года и введен в строй в 1976 году. Борис Иванович буквально жил этим проектом, часто приезжал на стройку, подгонял рабочих… В итоге было построено уникальное спортивное сооружение для своего времени. Перекрытие пролётом в 70 метров без промежуточных опор дало возможность разместить в здании футбольное поле стандартных размеров. Покрытие, правда, было и остаётся синтетическим, но в условиях петербургского климата и это было спасением для игровиков. Помимо футбола, здесь проводились и проводятся тренировки и соревнования по теннису, хоккею на траве, ручному мячу, бадминтону… Но больше всего обязаны Дворцу спортивных игр, конечно, футболисты. Многие чемпионы 1984 года начинали там. Благодаря Дворцу и возможности тренироваться круглогодично, ленинградские футболисты значительно улучшили технико-тактическую подготовку, физические кондиции.

После консультаций Б. И. Аристова с Германом Семёновичем пост главного тренера «Зенита» был предложен Ю. А. Морозову. Это была идеальная на тот момент кандидатура. Морозов – сам бывший футболист хорошего уровня, начитанный, эрудированный специалист, разбирающийся в европейском и отечественном футболе, имеющий опыт работы в сборной страны вместе с В. В. Лобановским (третье место на Олимпиаде 1976 года!), кандидат наук – и не «липовый», как часто это бывает сегодня. Юрий Андреевич до своего назначения в «Зенит» даже немного успел поработать с К. И. Бесковым в московском «Спартаке», но ужиться этим двум сильным личностям не удалось…

К тому же Морозов – ленинградец, что было особенно важно; ведь в команде, не имевшей возможности пригласить высококвалифицированных игроков из других городов, в течение десятков лет играли в основном местные воспитанники. А приезжие тренеры – Артём Григорьевич Фальян и Евгений Иванович Горянский, работавшие с командой в шестидесятых и в начале семидесятых, – лавров вроде бы не снискали…

Хотя Горянский ушёл из «Зенита» не куда-нибудь, а в сборную СССР, и старшим тренером! «Зенит» с ним играл интересно, при нём раскрылся талант замечательного защитника Владимира Голубева. Многие до сих пор помнят впечатляющие победы в конце чемпионата СССР 1972 года над «Локомотивом» (6:1) и «Динамо» (4:1) – причём оба эти успешных для «Зенита» матча проходили в Москве!

При Фальяне значительно улучшилось материальное положение команды. Базу в Удельном парке огородили наконец забором, она перестала быть проходным двором. У игроков команды появились доплаты. Ранее в «Зените» – профсоюзной футбольной команде, прикреплённой к Ленинградскому оптико-механическому объединению – игроки жили, как говорили в гайдаевском фильме, «на одну зарплату». В донецком «Шахтёре», скажем, футболист был оформлен сразу на нескольких предприятиях, армейские и динамовские спортсмены аттестовывались как офицеры – со всеми положенными военнослужащим льготами, пайками и проч. Московский «Спартак» чаще всех выезжал за границу, конвертируя поездки в деньги. Среднеазиатские и кавказские команды тоже не бедствовали… «Зенит» в финансовом плане выглядел на их фоне не очень убедительно.

После того как в конце шестидесятых в «Зенит» главным тренером пришёл бывший наставник «Арарата» Артём Григорьевич Фальян и удивлённо заметил, что «Зенит» «не умеет работать с судьями», администратор нашей команды Матвей Соломонович – легендарный Мотя – уговорил руководство ЛОМО, чтобы арбитры, обслуживающие матчи «Зенита» в Ленинграде, проживали не в гостинице, а на служебной квартире на углу Невского и Марата. Я бывал в этой квартире и видел знаменитый шкаф, куда в день игры вешали дублёнку и пыжиковую шапку. Если «Зенит» побеждал, главный судья в этой самой дублёнке и шапке уезжал в аэропорт или на вокзал. А если исход игры для ленинградской команды был неудачным, к моменту возвращения после матча в квартиру судей они из шкафа исчезали… Боковым судьям в случае успеха зенитовцев доставались фотоаппараты ЛОМО.

Вроде бы всё, что я написал, носит негативный характер, но это была составная часть тогдашней футбольной жизни, можно сказать, системы, и без подобных «маленьких футбольных хитростей», как говорил мой друг Владимир Маслаченко, ты выпадал из общего ряда. У такой команды всегда было мало очков…

Став главным тренером ленинградской команды, Юрий Андреевич Морозов лихо взялся за дело. Стиль, который тогда, во второй половине семидесятых – начале восьмидесятых, исповедовал «Зенит», можно смело назвать тотальным футболом, которому Юрий Морозов со своим другом Валерием Лобановским учились у голландцев в середине семидесятых.

В 1980 году «Зенит» завоевывает бронзовые медали союзного чемпионата. За два года до этого Морозов берет в помощники Павла Садырина, который к тому времени окончил Высшую школу тренеров. В 1983 году Юрий Андреевич уходит в киевское «Динамо», а в 1984-м Садырин делает «Зенит» чемпионом страны. Понятно, что огромная заслуга в этом успехе «Зенита» – Андреича, как между собою тренеры и футболисты называли Морозова. И к чести Садырина он сам об этом неоднократно говорил. Вообще Юрий Андреевич и Павел Фёдорович были людьми одной группы крови, они были близки по человеческим качествам и пристрастиям, по взглядам на современный футбол…

Однажды Михаил Булгаков признался, что всегда с большим с трудом дописывает произведение, как бы энергично ни начинал его. Мне кажется, Юрий Андреевич Морозов был человеком такого же психотипа. Он всегда здорово собирал команду; отдельный его талант – разглядеть способности в молодом игроке и сделать так, чтобы он заиграл на высоком уровне.

Вспоминает Эрнест Серебренников:

Мы смотрим, как играет ленинградское «Динамо». Юрий Андреевич показывает на молодого Сергея Дмитриева и говорит: «Посмотри на него, это очень сильный футболист, его надо забрать в Зенит». Я помню его звонок: «Эрик, я приехал только что из Киева, там появился молодой парень по фамилии Блохин. Пулей летает! Поверь, эту фамилию будет знать весь мир». Он получал громадное удовольствие от того, что находил таланты.

В командах Морозова делали первые шаги в большом футболе Николай Ларионов, Михаил Бирюков, Юрий Желудков, Юрий Герасимов, Алексей Степанов, Валерий Брошин, Владимир Долгополов, Андрей Аршавин, Александр Кержаков, Павел Яковенко, Олег Кузнецов, Дмитрий Кузнецов, Андрей Мох, Владимир Татарчук, Сергей Колотовкин, Игорь Корнеев, Вячеслав Малафеев и другие будущие мастера.

Каких «бабочек» поначалу пускал Михаил Бирюков! В матче Кубка УЕФА с дрезденским «Динамо» осенью 1981 года он пропустил четыре мяча, но Морозов продолжал верить в него, и тот в конце концов вырос в классного вратаря. Общеизвестно, что юный Александр Кержаков не мог забить в первых пятнадцати матчах за «Зенит», но Морозов продолжал ставить его в состав – и ведь не ошибся! Вообще Юрий Морозов видел перспективу там, где её не видел никто. Именно Юрий Андреевич вернул в большой футбол Валерия Брошина, которого дисквалифицировали и отчислили из «Зенита» в 1985 году. Некоторое время Брошин жил в Эстонии, но Юрий Морозов поверил в пропащего вроде бы форварда и взял его в ЦСКА, в составе которого Брошин вновь стал чемпионом страны – уже под руководством Павла Садырина, который его в своё время и выгнал из команды! Ирония судьбы: обстановка в «Зените» после чемпионства была такова, что, по мнению шефов «Зенита», за разгульное поведение игроков надо было кого-то наказать. Больше всех замечаний было в адрес Валерия Брошина. С ним и пришлось расстаться. Более того, ему запретили играть в чемпионате СССР. И тогда он уехал в Таллинское военное училище, где подлинным ценителем футбола был его руководитель. Практически он и спас Брошина для большого футбола. А Морозов затем, узнав, что Брошин тренируется и играет, возвратил его в ЦСКА.

Какая неколебимая вера, какое гениальное чутьё на талант, согласитесь! Но Юрию Андреевичу не суждено было привести свои клубы к чемпионским медалям. Это делал уже Павел Садырин, который возглавил после Морозова сначала «Зенит», а потом – ЦСКА… Садырин обладал умением доводить начатое его старшим другом до результата и дважды выигрывал чемпионат страны!

Эрнест Серебренников:

Юрий Андреевич был гораздо сильнее как футбольный аналитик. Садырин же добился больших успехов как клубный тренер, потому что был ближе к игрокам. Они его называли «Паша», а Морозова – только по имени-отчеству. У Садырина были любимчики, например, защитник Геннадий Тимофеев, который знал, что Павел Фёдорович ему многое простит. Или Валерий Брошин, которому, как мы помним, тоже прощалось очень многое. Но отношение Садырина к таким футболистам было искренним и открытым, он не делал из этого особенной тайны, и поэтому на такой «фаворитизм» никто не обижался.

Морозов был прекрасным товарищем и по-настоящему принципиальным человеком. Помню, как осенью 1981 года я вместе с командой отправился на первый еврокубковый матч «Зенита» – «Зенит» тогда дебютировал в Кубке УЕФА игрой с дрезденским «Динамо», и я должен был его комментировать. Предполагалось, что в аэропорту меня встретят представители телевидения ГДР – с документами, командировочными. Приземляемся – никто меня не встречает. Зенитовцы садятся в автобус, который должен отвезти их в гостиницу. Я остаюсь один в аэропорту чужой страны без денег, без документов, не зная языка, не представляя, кому звонить. Юрий Андреевич приглашает меня ехать с командой в гостиницу. Педантичные немцы, сопровождающие команду, говорят, что, мол, товарища Орлова в нашем списке нет и в автобус с командой он садиться не имеет права. На что Морозов сказал, что без Орлова «Зенит» никуда не поедет, и в итоге я отправился с командой в гостиницу, где и ожидал, как разрешится это недоразумение…

Ещё неоднократно мне доводилось быть свидетелем принципиальности и благородства Юрия Андреевича. Помню, как осенью 1996 года, когда «Зенит» не продлил контракт с Павлом Садыриным, Морозов позвонил мне домой и, не застав меня, попросил мою жену передать мне, что на место Паши не пойдёт, – хотя ему, по его словам, сделали такое предложение руководители «Зенита»…

«Зенит» и Морозов спаяны неразрывно. Юрий Андреевич больше всех работал с командой как главный тренер в 1977–1982, 1991 и 2000–2002 годах.

Третье пришествие Морозова – самый успешный период сотрудничества клуба и тренера.

После того как «Зенит» под руководством Анатолия Давыдова выиграл первый за пятнадцать лет трофей – Кубок России, его пригласил к себе президент клуба. Виталий Леонтьевич, поздравив Давыдова с достижением высокого результата, осторожно подвёл разговор к тому, зачем, собственно, он и пригласил к себе главного тренера команды:

– Толя, что ты думаешь о том, чтобы укрепить тренерский штаб, введя в качестве твоего первого заместителя Юрия Морозова?

Рассказывая спустя какое-то время мне об этом разговоре, Анатолий Давыдов признался: «Я сразу понял, что Мутко видит Морозова в качестве главного тренера, но пытается сообщить мне об этом в максимально дипломатичной и тактичной форме. Понятно, что Морозов – это футбольный монстр; странно было бы, если б он работал под моим началом».

К сожалению, развить кубковый успех Анатолию Давыдову не удалось. По итогам чемпионата России 1999 года «Зенит» занял только 8-е место. Первое в российское истории выступление в еврокубках также нельзя считать удачным: в первом раунде розыгрыша Кубка УЕФА обладатель Кубка России «Зенит» в сентябре 1999-го проиграл итальянской «Болонье» (0:3, 2:2). После неудачного начала нового чемпионата 2000 года Давыдов подал в отставку, и Морозов сменил его на посту главного тренера команды.

Третий приход в «Зенит» Юрия Андреевича ознаменовался очередным прорывом «Зенита». Команда стала играть по-другому, скорости возросли, вновь начался знаменитый морозовский прессинг, в составе появилось много молодёжи…

В этот раз молодых питерских футболистов в распоряжении Морозова было поменьше, чем в 1980-м или в 1991-м годах, зато среди этих немногих оказались будущие суперзвезды отечественного футбола – Кержаков и Аршавин.

«Мы не задумывались, доверяет ли нам главный тренер, – говорил спустя много лет Андрей Аршавин. – Это только опытный игрок может над этим задумываться, мы же были молодые, нам просто нравилось играть в футбол. Прямым конкурентом Саши Кержакова был Гена Попович. На тот момент уровень Кержакова был уже точно не ниже Поповича, ну Морозов его и ставил, несмотря на то что Саша поначалу не забивал».

Среди тех, кого пригласил Морозов на подмогу местным игрокам, были опытный полузащитник Александр Спивак, приехавший с Украины, псковские защитники Валерий Цветков и Игорь Недорезов; из Сочи прибыл атакующий полузащитник Максим Деменко; начал играть в основном составе перспективный, но долго сидевший в дубле Алексей Катульский…

Андрей Аршавин:

То, что сейчас называется прессингом, Морозов бы так не назвал. Сейчас если команда идёт в прессинг, все играют один в один. А я помню его слова, что прессинг – это когда два человека, три человека идут на владеющего мячом, чтобы игрок даже голову не мог поднять. Коллективный отбор. И Юрий Андреевич приучал нас к этому и в матчах, и на тренировках. Главным для Морозова была скорость: все упражнения на тренировках давались так, чтобы любая работа с мячом выполнялась максимум в два касания. Он использовал лучшие качества своих футболистов, а не просто заставлял их работать по выдуманной им схеме. Я помню, как он кричал нам с Кержаковым: не бегите назад, там за вас отработают, тратьте себя впереди!

Летом 2000 года «Зенит» выдал серию из двенадцати матчей без поражений, в том числе и матчи в Кубке Интертото, где «Зенит» дошёл до финала. Сейчас мало кто помнит об этом соревновании, а тогда это был пятый по значимости кубковый европейский турнир (после Суперкубка УЕФА, Лиги чемпионов, Кубка Кубков и Кубка УЕФА). Победитель Кубка Интертото получал право играть в Кубке УЕФА. К сожалению, по результатам двух финальных матчей зенитовцы в августе 2000 года проиграли испанской «Сельте», в которой играли тогда Валерий Карпин и Александр Мостовой (1:2, 2:2), но по тем временам и это было весьма весомым достижением. В чемпионате страны дела, правда, снова шли не очень успешно. Весь сезон «Зенит» провёл в середине турнирной таблицы, в итоге – только 7-е место.

Потенциал морозовского «Зенита» раскрылся в следующем сезоне. Начал чемпионат 2001 года «Зенит» блестяще: в шести матчах пять побед и одна ничья. Первое место!

В группе лидеров чемпионата «Зенит» держался весь сезон, до последнего претендуя на серебряные медали. Но в последнем туре досрочно ставший чемпионом «Спартак» проиграл московскому «Локомотиву», и «Локо» набрал столько же очков, сколько «Зенит». По результатам личных встреч «Зениту» досталась «бронза».

Достижение это в Петербурге встретили восторженно. В Спортивно-концертном комплексе, помнившем чемпионский триумф, при огромном стечении народа состоялась церемония награждения призёров, не уступающая празднеству 1984 года.

Андрей Аршавин:

Юрий Андреевич был любителем больших нагрузок – это же школа Лобановского, много беговых упражнений. Тренер он был требовательный, человек – жёсткий и эмоциональный. Помню, за два или три матча перед окончанием чемпионата России 2000 года Морозов сказал мне: «Так, Аршавин, бери свою сумку и можешь идти, тебя больше в команде нет». Прямо на тренировке, перед всей командой, на следующий день после какой-то игры! Я так и не понял, за что, и до сих пор не понимаю. Взял сумку, собрался, ушёл. После окончания сезона мне звонит президент клуба: «Андрей приезжай в офис, будем подписывать контракт». Я отвечаю: «Виталий Леонтьевич, я из команды отчислен, какой контракт?» Он: «Ничего-ничего, мы всё решим». Приехал, подписал новый контракт. Было ли это какой-то комбинацией Морозова и Мутко, что это вообще было, я так и не понял, мне никто ничего не объяснил.

Бронзовыми призёрами первенства России стали также зенитовские дублёры, возглавляемые Анатолием Давыдовым.

После окончания самого удачного для «Зенита» за последние несколько лет чемпионата стан сине-бело-голубых по разным причинам покинули Андрей Кобелев, Александр Горшков и Максим Деменко. Им на смену пришли первые в истории «Зенита» игроки из дальнего зарубежья. Это были сербские футболисты: защитник Милан Вьештица, полузащитник Владимир Мудринич и нападающий Предраг Ранджелович.

В полной мере заменить ушедших новички не сумели. Сезон 2002 года бронзовый призёр чемпионата начал не слишком удачно, к тому же в апреле оказался в больнице главный тренер Юрий Морозов. Удивительно зарифмованы оказались судьбы Павла Садырина и Юрия Морозова. У Юрия Андреевича так же, как и у Павла Садырина, было диагностировано онкологическое заболевание…

Президент клуба В. Л. Мутко отстранил Юрия Андреевича от руководства командой. «Я не хочу, чтобы он умер на стадионе», – признавался мне Виталий Леонтьевич. Но артист мечтает умереть на сцене. Морозов был приговорён, но рвался в бой. Юрий Андреевич звонил мне: «Попроси Мутко, чтобы он вернул меня в команду, я же готов, я же могу». Я передавал просьбу Юрия Андреевича президенту клуба, но тот отвечал: «Морозов гений, но я не могу его вернуть, я боюсь за его здоровье».

Морозова сменил его помощник Михаил Бирюков, при котором «Зенит» играл очень хорошо: в пяти матчах – четыре победы и ничья. При этом, победив 24 апреля в полуфинале Кубка России раменский «Сатурн» на его поле (гол забил Андрей Аршавин в дополнительное время), «Зенит» в пятый раз в своей истории вышел в финал Кубка.

12 мая на финале с ЦСКА «Зенитом» вновь руководил Юрий Морозов. Понятно, что этот матч был очень важен для него: он столько лет и сил отдал и «Зениту» и ЦСКА… ЦСКА победил 2:0. Вскоре Юрий Андреевич покинул свой пост, теперь уже навсегда…

Его место в качестве исполняющего обязанности ожидаемо занял Михаил Бирюков.

Вспоминает Эрнест Серебренников:

Я хотел сделать двойное интервью с Кириллом Лавровым и Юрием Морозовым, – чтобы они параллельно отвечали на сходные вопросы: находка в футболе – находка в театре; новая драматургия – тактическая новинка в футболе; предательство в театре – предательство в спорте. Главным условием было говорить всю правду; если отвечающий не хочет, чтобы зритель что-то сейчас услышал, мы не будем это давать в эфир, на много лет спрячем. Но чур – говорить всю правду. К сожалению, эта идея так и не была реализована. Когда мог Юра, Лавров был в отъезде. Когда был готов Кирилл Юрьевич, Морозову проводили тяжелые медицинские процедуры… Помню, когда я только выступил с этой идеей, жена Морозова мне тихонько сказала: вы не успеете… Увы, так и вышло…

У меня в памяти остался последний день рождения Морозова в 2004 году. Гостей было человек двенадцать – только близкие друзья, никого из футболистов. Кто был, не стану рассказывать, скажу только, что присутствовал Кирилл Лавров, с которым Юра очень дружил. От футболистов пришёл только Миша Бирюков, но, вручив подарок, сразу ушёл. Юрий Андреевич про каждого из гостей говорил и выпивал за каждого из нас. Это были очень лестные слова. Это умение и стремление сказать доброе слово роднило их Садыриным…

Михаил Бирюков, лучший вратарь СССР 1984 года, многолетний капитан «Зенита», кумир ленинградских болельщиков 1980-х («На воротах сто замков – это Миша Бирюков»), был футбольным долгожителем, выступая до 42 лет. И вскоре после окончания футбольной карьеры по приглашению Юрия Морозова, увидевшего в нём немалый педагогический потенциал, вошёл в тренерскую бригаду «Зенита». «Дед» явно готовил его себе на смену…

«Зенит», однако, при Бирюкове играл нестабильно. Спустя два месяца, Михаил Юрьевич Бирюков, так и остававшийся исполняющим обязанности главного тренера, подал в отставку.

Место главного тренера «Зенита» занял спортивный директор Борис Завельевич Рапопорт. Увы, переломить ситуацию ему также не удалось: под его руководством команда не выиграла ни одного матча чемпионата. Итог – 10-е место, худший результат с момента возвращения «Зенита» в высшую лигу чемпионата страны.

«Нельзя сказать, что мы не старались. Никто не сачковал в ожидании нового тренера, все бились как могли. Просто был не очень удачный период, когда не получалось», – говорит Андрей Аршавин.

Осенью 2002 года сине-бело-голубые как бронзовые медалисты прошлогоднего первенства стартовали в Кубке УЕФА. Первым соперником «Зенита» (в квалификационном раунде) стал чемпион Андорры клуб «Энкамп». Выиграв в гостях со счетом 5:0, дома зенитовцы также соперников разгромили – 8:0.

В 1/64 финала оппонент петербуржцам достался посерьёзней. Швейцарский «Грассхоппер» пусть и не относился к числу европейских суперкоманд, тем не менее для «Зенита» тех лет был противником непростым: опыт выступлений в еврокубках у «кузнечиков», в отличие от петербуржцев, был весьма богатый. Именно благодаря своему опыту швейцарские футболисты и добились успеха.

Первый матч в Цюрихе 19 сентября «Зенит» проиграл 1:3. Гол забил Кержаков, и этот гостевой гол давал надежду. К 20-й минуте ответной встречи на «Петровском» тот же Александр Кержаков забил уже два мяча (оба при участии Аршавина). Счёт нас полностью устраивал, но за минуту до окончания матча швейцарцы забили… «Зенит» выиграл 2:1, но по сумме двух встреч вылетел из еврокубков.

По окончании чемпионата Борис Рапопорт также подал в отставку.

Зато дублёры «Зенита» под руководством Вячеслава Мельникова в 2002 году впервые в истории стали вторыми в первенстве страны, забив 72 гола в 30 матчах.

Третий приход Юрия Морозова в «Зенит» был временем побед: третье место в чемпионате, финал Кубка России, успешное выступление в Кубке Интертото… В этот раз Юрий Андреевич не завоевал трофеи. Но он, как и ранее, воспитал плеяду талантливых футболистов, которым будет суждено добиться замечательных успехов. Именно в этот период, при Морозове, сформировался самый успешный игровой тандем в истории «Зенита»: «золотая связка» Кержаков – Аршавин, которая предстанет во всем блеске уже при следующем тренере.

В 2002 году контрольный пакет акций ФК «Зенит» выкупил ЗАО «Банкирский дом «Санкт-Петербург», который вскоре стал практически полновластным владельцем клуба. Начался новый – и очень интересный – период новейшей истории «Зенита»…

Бронзовые медалистычемпионата России 2001 г. Максим Деменко, Александр Спивак, Андрей Кобелев, Валерий Цветков(слева направо)

«Зенит» при Юрии Морозове

За сборную России в этот период выступали зенитовцы Максим Деменко, Александр Панов, Андрей Аршавин, а также Александр Кержаков, который стал четвёртым после Александра Иванова (1958), Василия Данилова (1966) и Николая Ларионова (1986) игроком «Зенита», принимавшим участие в матчах финального турнира чемпионата мира.

За свои национальные сборные выступали Роман Березовский и Саркис Овсепян (Армения), Александр Куртиян (Молдавия), Евгений Тарасов (Казахстан), Борис Горовой (Белоруссия) и Александр Спивак (Украина).

В списки 33 лучших игроков сезона под № 1 в этот период включались Александр Панов и Александр Кержаков. В 2001 году впервые с 1984 года в списке 33 лучших оказалось сразу шесть игроков «Зенита».

В матче с махачкалинским «Анжи» 18 сентября 2000 года зенитовец Максим Деменко установил своеобразное достижение. Начав игру на позиции центрального полузащитника, во второй половине первого тайма по указанию тренера он переместился непосредственно в линию атаки, во втором тайме играл центрального защитника, а завершил матч вратарём, заменив Дмитрия Бородина, удаленного уже в добавленное время за фол последней надежды.

Илья Черкасов

«В „Газпром“ мы „Зенит“ передали в очень хорошем состоянии»

Илья Сергеевич ЧЕРКАСОВ, генеральный директор ФК «Зенит» в 2002–2006 гг.

– Илья Сергеевич, как вы оказались в «Зените»?

– Я собирался уходить из Мариинского театра, где тогда работал главным администратором, и даже подал заявление об уходе. Уходил я не в «Зенит» – о «Зените» вообще ещё речи не было, просто так совпало. Когда Владимир Коган, с которым мы учились в одной школе, затащил меня на товарищеский матч «Зенита» с «Миланом» в конце мая 2002 года, ничто не предвещало, что я в «Зените» вскоре буду работать. Но спустя несколько дней Коган мне говорит: «Давид Исаакович Трактовенко хочет с тобой встретиться». На этой встрече я услышал, что Давид и Володя приобрели «Зенит», и нужно, чтобы кто-то этим занимался. Договорились, что с осени я этим и займусь. «Промстройбанк СПб» взял команду из патриотических и ностальгических соображений. Вернее, это был сложный комплекс мотивов: и детская увлечённость футболом, и мысли о том, что это может быть внутригородской политический ресурс… Ещё один фактор – отец Владимира Когана Игорь Моисеевич, настоящий болельщик, который всегда ходил на футбол, жизнью «Зенита» пристально интересовался и в конце концов уговорил сына помочь команде. Но всем нам было с самого начала понятно, что это абсолютно затратный проект.

– Какое впечатление при первой встрече на вас произвёл Виталий Леонтьевич Мутко?

– Руководитель советского типа, обычный советский чиновник. Но таким я и ожидал его увидеть, так что никаких сюрпризов не было. Он, конечно, едва ли радовался всей этой ситуации и моему приходу. Поначалу я был помощником или, если угодно, советником президента клуба, потом стал генеральным директором, получил право финансовой подписи. И дабы конфликтов между Виталием Леонтьевичем и мною не было, довольно скоро он вовсе перестал появляться в клубе. Мы отдавали себе отчёт в том, что Коган и Трактовенко спасли клуб, который на тот момент был по уши в долгах, но если бы не Виталий Леонтьевич, спасать было бы просто нечего. И конечно, Мутко имел право относиться к клубу как к своему детищу. И с нашей стороны политес неизменно соблюдался до тех пор, пока он не перешёл в Совет Федерации и окончательно не покинул «Зенит». Естественно, когда в 2003 году «Зенит» занял второе место, Мутко получил свою – львиную – долю славы.

– С какими трудностями вам пришлось столкнуться на первом этапе работы в «Зените»?

– Были довольно значительные долги, которые возникли, когда Виталий Леонтьевич ходил по друзьям, знакомым, бандитам даже, чтобы найти деньги для команды. Не обо всех этих обязательствах мы узнали сразу. Во многом из-за этого «поехал» предварительный бюджет. Когда мы в «Зенит» заходили, у Владимира Когана была иллюзия, что «Зенит» обойдётся Банкирскому дому «Санкт-Петербург» в 5 миллионов долларов в год. По этому поводу я сразу хмыкнул – ещё при нашей первой встрече. В итоге бюджет первого года оказался 20 млн долларов, на третий год нашего пребывания в «Зените» он составлял уже 45 млн долларов. К финальной сделке я отношения не имел, но уверен, что денег Володя и Давид в этом проекте не потеряли. Мы решали конкретную задачу – одеть город в шарфики и капитализировать клуб и его историю. С поставленной задачей мы справились. В «Газпром» мы «Зенит» передали в очень хорошем состоянии. И надо сказать, что в этом тоже немалая заслуга Виталия Леонтьевича Мутко, который в своё время Петра Ивановича Родионова из «Лентрансгаза» привлёк к финансированию «Зенита», и вообще «Газпром» в «Зенит» пришёл при Мутко.

– Как вам работалось с Властимилом Петржелой?

– Это не всегда было просто, но я убеждён, что в «Зените» Властимил не до конца реализовал свой потенциал и мог бы с командой ещё что-нибудь выиграть – в отличие, скажем, от Спаллетти, который исчерпал себя года за два до отставки. Власта, как всякий психически подвижный человек, склонен искать всюду заговоры, но с его стороны никогда не было обвинений в адрес игроков, что они сплавляют матчи из корыстных, скажем так, соображений. Когда он убрал Алексея Игонина из капитанов, а потом и вовсе из команды, претензии к Алексею были по самоотдаче: после печально знаменитого матча с «Динамо», который мы проиграли 1:7, капитанская повязка Игонина, по словам Властимила, была сухой.

– При Петржеле в команде порой появлялись никому не известные игроки, совершались странные трансферы…

– Инициатива пригласить того или иного игрока исходила ведь не только от главного тренера. К нам периодически приходили агенты, предлагали разных игроков. Если они нас устраивали, мы их приобретали. А по каким карманам раскидывались потом эти деньги, заносил ли агент Петржеле – нас не волновало. Мы исходили из того бюджета, который у нас был, а это значит – дёшево и сердито. Игрока больше чем за несколько сот тысяч мы себе позволить не могли. Исключение – Влад Радимов, трансфер которого обошёлся в полтора миллиона долларов, но это было абсолютно оправданно, как впоследствии оказалось. А так – на каждого Флахбарта был свой Хаген или Шкртел. Вообще, если вы посмотрите на трансферную политику российских клубов в то время, вы увидите, что у «Зенита» и ЦСКА с точки зрения «цена – качество» она была наилучшей. Вспомните, сколько игроков в те годы не заиграло в том же «Спартаке»! А ведь Червиченко палил свои деньги, и значит, каждый трансфер, каждую покупку контролировал.

– Когда конфликт между Игорем Денисовым и Лучано Спаллетти вылился в публичную сферу, вы сказали, что в пору вашего руководства «Зенитом» такое было невозможно…

– Во всяком случае, мы прикладывали для этого все усилия. В том числе шли на меры радикальные. Один из примеров – трансфер Быстрова. Это была именно превентивная мера, чтобы подобные ситуации в команде не возникали. Пацаны молодые, а значит, недовольство было часто демонстративным, выставлялось напоказ, правда, пока внутри коллектива. Была внутренняя фронда. С продажей Быстрова и атмосфера внутри коллектива улучшилось, и карьера Володи пошла в гору. Я помню, как после поражения в Казани Быстров и Денисов улыбались. И после перехода Быстрова в «Спартак» Гарик перестал гаденько улыбаться на долгое время, – хотя и не могу сказать наверняка, что в данном случае «после» означает «вследствие».

– Экономическая составляющая той сделки была важна?

– Да, 4 млн долларов при бюджете клуба в 25 млн – это серьёзная сумма. Тогда в нашем футболе таких внутренних трансферов не было.

– Конфликты с игроками из-за контрактов были?

– Это нельзя назвать конфликтами. Были столкновения интересов, которые, как правило, разрешались ко всеобщему удовлетворению, в том числе и заключением нового контракта. Всё решалось путем переговоров. Иногда переговоры вёл я, иногда Александр Геннадьевич Поварёнкин, о котором вообще хотелось бы сказать особо. Это человек, бесконечно преданный клубу, для которого «Зенит» – родной дом, семья. Не говоря уже о том, что это человек футбольный, прекрасно знающий обстановку в российском футболе, знакомый с очень многими его персонами, в том числе ключевыми: селекционерами, судьями и проч. Он работал и работает ни на главного тренера, ни на владельцев клуба, ни на конкретных игроков, а за «стрелку».. Вообще, это один из немногих людей, которому я бы без вопросов доверил свой кошелёк. И мне кажется неправильным, что его функционал в клубе в последние годы сократился.

– Говорят, что Трактовенко и Коган – люди очень разные, и разным было их отношение к «Зениту».

– Наверно, так и есть. Владимир Коган – стратег и политик, во многом интуитивный. Понять, что у него в голове варится, было сложно. Он относился к «Зениту» как к бизнесу, которым он не управляет. Он не лез в оперативное управление, но мог при встрече или по телефону вставить шпилек: мол, плохо твои играли… Для Трактовенко же «Зенит» был любимой игрушкой. Но и тот и другой выполняли обязательства безупречно. Давиду новые владельцы клуба предлагали вернуться на должность президента, когда ситуация с Петржелой вышла из-под контроля, но он отказался, сказав: «Я не могу отвечать за то, что не вполне моё». Мне жаль, что он покинул «Зенит», жаль, что возвращение не состоялось. Вообще из наших с Давидом общих знакомых, – а их довольно много, – никто про него не то что плохого, даже нейтрального слова не говорит, – только самые хорошие слова в превосходных степенях.

– Вы пришли в клуб, исповедовавший «экологически чистый футбол»…

– Да, и не собирались от этой концепции, провозглашённой Виталием Мутко, отказываться. Конечно, приятно было бы подарить городу – и себе, естественно, – чемпионство, как-то с кем-то договорившись, но у нас была другая задача. Да к нам и перестали приходить с сомнительными предложениями довольно скоро – мол, что с этими чистоплюями связываться, бесполезно. Мы не работали с судьями, не пытались их как-то специально ублажить. Да, следили, чтобы в судейской было чисто, чтобы питьевая вода была хорошей, делали так, чтобы судьям было комфортно, на этом – всё.

– Руководитель, тем более футбольного клуба, должен порой принимать жёсткие и непопулярные решения. Вам легко далось увольнение начальника команды Юрия Гусакова, после того как Петржела выразил недовольство качеством поля на предсезонном сборе?

– Нельзя, неправильно увольнять начальника команды по одной какой-то причине. Там была целая цепь событий, разного рода ошибок, масштабных и не очень, всяких недоразумений, которые вызывали раздражение у Властимила. Я вообще никогда не принимаю решение «по эпизоду». Любой руководитель должен рассматривать человека как функционал, как нечто важное для реализации проекта, для общего дела. Был выбор между главным тренером и начальником команды, и мне нужно было сделать так, чтобы отстранение Юрия Гусакова, для которого «Зенит» – родной дом, прошло не травматично для него, чтобы он и клуб не потеряли друг друга, чтобы человек не ушёл в запой, наконец. И я рад, что вскоре Гусаков вернулся в «Зенит». Мне кажется, в этом есть и моя заслуга.

– Кто за время работы в «Зените» более всего поразил вас масштабом личности?

– Виталий Леонтьевич Мутко. И в том, что спустя всего несколько лет он стал министром спорта, для меня лично нет ничего удивительного.

Весёлый футбол Петржелы

Властимил ПЕТРЖЕЛА – главный тренер «Зенита» в 2002–2006 гг.

Под его руководством в 2003 г. команда завоевала серебряные медали чемпионата России и Кубок премьер-лиги.

К тому моменту, как владельцем «Зенита» стал «Банкирский дом «Санкт-Петербург», денег у клуба снова не было. По сути, он умирал. Средств, которые перечислял «Зениту» «Газпром», основной акционер, уже не хватало – в чемпионате России началась гонка бюджетов. К тому же в «Газпроме» тогда произошла смена власти, и новые люди в руководстве денег команде поначалу не выделяли вовсе. На городскую власть тоже было нельзя рассчитывать: отношения Виталия Леонтьевича Мутко и Владимира Анатольевича Яковлева после победы последнего на губернаторских выборах в 1996 году дружескими никак нельзя было назвать. Напомним, что губернатор Санкт-Петербурга Яковлев резко критиковал решение Мутко не продлевать контракт с Павлом Садыриным; к тому же Виталий Леонтьевич на рубеже 1999–2000 годов возглавлял предвыборный штаб Валентины Матвиенко, которая сначала заявилась на выборы губернатора Санкт-Петербурга, а потом, когда стало очевидно, что в борьбе против Яковлева, пользовавшегося доверием у подавляющей части горожан, шансов у неё нет, с предвыборной кампании снялась…

Ресурсов клуба не хватало не только на развитие, но даже на поддержание status quo, на рутинное текущее существование. На протяжении 2002 года окружающие часто слышали от Виталия Мутко: «Надо под кого-то ложиться». С бандитами и непрозрачными структурами он дела иметь категорически не хотел – это была его принципиальная позиция. А легальных денег в тех объёмах, которые были необходимы для полноценного существования «Зенита», долго найти не могли.

Наконец, в октябре 2002 года было официально объявлено, что у одной из самых популярных футбольных команд России появится новый владелец. После размещения дополнительной эмиссии контрольный пакет акций оказался у «Банкирского дома «Санкт-Петербург» – довольно крупной по петербургским меркам финансово-промышленной группы, созданной тремя местными банками («Промстройбанк СПб», Международный банк Санкт-Петербурга и Банк «Санкт-Петербург»). Первую скрипку в этом трио играл «Промстройбанк СПб»; писали даже, что «Банкирский дом «Санкт-Петербург» был создан для управления финансовыми активами президента «Промстройбанка СПб» Владимира Когана и его ближайшего партнёра Давида Трактовенко.

Контрольным пакетом «Зенита» к тому времени владел «Газпром» через свои дочерние компании. «Банкирский дом «Санкт-Петербург» выкупил часть этих акций; остальное новые владельцы «Зенита» выкупили у других акционеров (компания «Компьютерленд», группа МДМ и проч.). У газового концерна в лице его стопроцентной «дочки» «Лентрансгаз» осталось чуть более 25 %. Президент «Зенита» говорил, что «Газпром» принял принципиальное решение сохранить эту долю: видимо, новое руководство концерна уже имело какие-то планы развития клуба.

Андрей Аршавин:

Давид Исаакович Трактовенко – один из самых порядочных людей, которых я в жизни встречал. В 2003 или 2004 году зашёл разговор о переподписании контрактов – я хотел больше денег. И Давид Исаакович сообщил, что «Зенит» – именно «Зенит», клуб – не может платить столько, сколько мне хотелось бы. Трактовенко пообещал, что финансировать мой контракт будет лично он, вернее, оплачивать разницу между официальным контрактом и той суммой, о которой мы договорились. Я сказал: «Давид Исаакович, пока вы президент, я уверен, что вы мне будете доплачивать. А если вы уйдёте?» Он ответил: «Даже если я уйду, я буду продолжать выплаты, даю слово». В конце сезона он меня сам вызвал, отдал мне оговоренную сумму и попросил отвезти такие же «премиальные» некоторым другим молодым футболистам – Гарику, Олегу Власову, ещё нескольким ребятам. Также он попросил передать какие-то деньги Василию Александровичу Костровскому, который в «Смене» всю молодёжь зенитовскую воспитал. Я же, в свою очередь, сказал ребятам позвонить Давиду Исааковичу, поблагодарить, – чтобы он знал, что деньги дошли до адресатов, по дороге не потерялись.

С полным основанием можно утверждать, что «Промстройбанк СПб» в лице его руководителей Владимира Когана и Давида Трактовенко спас «Зенит». Причём, как я слышал от многих близких к ним людей, инициатива помочь команде принадлежала… отцу Когана Игорю Моисеевичу, давнему болельщику «Зенита». Он якобы и убедил сына взять на себя содержание команды.

Сам Владимир Коган делами команды не очень интересовался, на стадионе бывал редко, зато Давид Трактовенко, ставший председателем совета директоров ФК «Зенит», оказался настоящим фанатом.

Новые акционеры привели в клуб и нового руководителя. Генеральным директором стал Илья Сергеевич Черкасов – человек, далёкий от футбола и от спорта вообще. Футбольное сообщество, и я в том числе, поначалу восприняло это назначение с некоторым скепсисом, но вскоре мы убедились, что по-настоящему профессиональный управленец и экономист способен разобраться даже в далёких от себя материях. Илья Черкасов очень быстро вошёл в курс дела и руководил клубом в высшей степени профессионально. Он был очень вдумчивым, интеллигентным, тонким руководителем, никогда не рубил сплеча, каждую проблему рассматривал в комплексе, с разных точек зрения…

Уход по окончании сезона 2002 года Бориса Рапопорта с поста главного тренера был ожидаем, и замена ему была подобрана заранее. «Зенит» возглавил иностранец! До появления его в Петербурге имя Властимила Петржелы было на слуху лишь в Чехии, хотя в своё время он был довольно известным игроком сборной ЧССР, участвовал в чемпионате мира 1982 года. Как тренер он возглавлял клубы «Славия» (Прага, 1987–1992), «Слован» (Либерец, 1992–1995), «Спарта» (Прага, 1996), «Богемианс» (Прага 1996–2002), «Млада Болеслав» (Млада Болеслав, 2002). Был признан тренером года в Чехии в 1994 году. Со «Спартой» побеждал в Кубке Чехии в 1996 году.

Футбольный клуб «Млада Болеслав» в 2002 году играл во второй лиге чемпионата Чехии, и то, что его тренер возглавит «Зенит», казалось экзотикой, – как и само приглашение иностранца. Формально Властимил Петржела является вторым тренером-иностранцем, возглавившим клуб российской премьер-лиги. Югослав Борис Буняк, в 2000 году стоявший у руля элистинского «Уралана», привёз с собой множество футболистов-соотечественников, но в итоге за 16 игр под предводительством Буняка элистинцы набрали всего 2 очка. По окончании чемпионата Буняк покинул «Уралан» и бесславно вернулся на родину.

Недоразумение, приключившееся с Буняком и «Ураланом», прекрасно иллюстрирует одна история, очень похожая на правду. Якобы когда президенту Калмыкии Кирсану Илюмжинову назвали фамилию будущего тренера главной республиканской команды, ему послышалось «Буряк». Против Леонида Буряка, знаменитого футболиста киевского «Динамо» он, конечно, ничего против не имел и тут же согласился, а когда выяснилась правда, контракт оказался уже подписан и что-то менять было уже поздно…

По словам Петржелы, его пригласили в «Зенит» как специалиста, который умеет добиваться результата силами молодых неизвестных игроков.

«Виталий Мутко сказал мне, что ему нужен тренер, умеющий работать с молодыми футболистами. Мол, он долго собирал обо мне информацию и понял, что такому тренеру, как я, не нужны готовые футболисты, которые стоят огромных денег, что я способен сделать команду практически из ничего», – вспоминал Петржела в своей книге «Однажды в России».

Начал новый тренер с перестройки зенитовской обороны. Вслед за Петржелой из Чехии прибыли защитники Павел Мареш и Мартин Горак. Вместе с легионерами румыном Даниэлем Кирицэ и сербом Миланом Вьештицей, которые пришли при Морозове, эти игроки составили новую линию обороны «Зенита». Также в команде появились молодой чешский полузащитник Радек Ширл, нападающий Лукаш Гартиг и вратарь сборной Словакии Камил Чонтофальски. Наконец, в межсезонье 2002/03 г., поиграв в нескольких клубах России и Европы, в родной город вернулся воспитанник петербургского футбола, лет десять назад считавшийся самым перспективным молодым игроком России, 27-летний полузащитник Владислав Радимов. Контракт с «Зенитом» Радимов подписал перед началом сезона 2003 года, питерцы заплатили за него около $1,5 млн – колоссальные деньги для Петербурга на тогдашнем трансферном рынке.

Встретили Владислава в родном городе настороженно, памятуя о возрасте и непростом характере. Только именно Радимов стал системообразующим игроком той весёлой команды Властимила Петржелы, о которой до сих пор вспоминают болельщики. Они даже присвоили своему любимцу ник ВНК – «Влад – наш капитан». Капитанскую повязку Владислав принял у Алексея Игонина, которого Петржела выставил на трансфер… Но уйдёт из команды Игонин только через год. А тогда, на рубеже 2002–2003 годов, пришлось покинуть «Зенит» другим ведущим игрокам прошлых лет: Горовому, Лепёхину, Угарову, через полгода из команды уйдут Овсепян и Осипов…

Возможно, с этого момента отношения главного тренера и президента клуба Виталия Мутко осложнились.

«Я покусился на ЕГО игроков, которые не только были „чудо-богатырями“, но ещё и фактически заменяли президенту органы осязания, были его глазами и ушами, – говорил позже Властимил Петржела. – Не хочу вовсе сказать: „Ах, они такие-сякие“, но когда футболисты через голову главного тренера общаются с президентом – это порочная практика, ведущая в „никуда“».

Начал новый сезон «Зенит» с двух побед, одна из которых была над действующим чемпионом России «Локомотивом» на его поле – 2:1 (голы забили Коноплёв и Кержаков с передач Аршавина). На этом запал команды вдруг иссяк, пошла череда очковых потерь. После разгромного поражения 10 мая в Москве от «Динамо» (1:7) «Зенит» проиграл ещё «Шиннику» и «Уралану». И тогда вместо медлительных ветеранов Властимил Петржела решительно ввёл в основу молодых игроков из дубля.

Дальнейшее охлаждение от-ношений между президентом и главным тренером началось тогда, когда после поражения в Элисте руководство основного акционера «Зенита» – «Банкирского дома «Санкт-Петербург» – выразило доверие тренеру и мягко намекнуло, что ему не стоит буквально следовать всему, что говорит президент клуба…

Хотя смена тренерского штаба в «Зените» в конце 2002-го не сулила дублёрам ничего хорошего, Властимил Петржела, посмотрев игру резервистов, ни одного из них не взял на первый предсезонный сбор «Зенита». То обстоятельство, что Быстров, Денисов и Власов выступали за юношескую сборную страны в матчах чемпионата Европы и отметились забитыми мячами, чешский тренер оставил без внимания.

«Когда „припёрло“, Петржела поставил на молодёжь, – вспоминает Андрей Аршавин. – Переломным был, по-моему, матч с „Аланией“; кстати, я даже не попал в заявку на эту игру. Сидел на скамейке, на стадионе смотрел, с трибуны, семечки грыз, как сейчас помню. Макаров тогда играл, Лобов, перспективные Денисов и Быстров. У „Алании“ выиграли 2:0 на её поле. И тогда мы пошли на взлёт».

«По моим сведениям, после поражения от „Динамо“ Бышовец уже готовился вновь принять команду, – говорит Герман Зонин. – Дни Петржелы в „Зените“ были сочтены. Но он поставил сразу пять молодых игроков из дубля, и это его спасло».

Игрок по самой своей натуре, Петржела пошёл ва-банк и угадал.

Азартная, брызжущая энергией молодёжь привнесла в игру «Зенита» скорость, напор, свежесть, кураж. Видно было, что тренер как раз этого и ждёт от своих футболистов. После разгрома лидера сезона ЦСКА со счетом 4:1 в 15 последующих матчах «Зенит» потерпел лишь одно поражение, одержал 10 побед и уверенно завоевал первые в своей истории серебряные медали. В том же сезоне «Зенит» стал обладателем только что учреждённого Кубка Российской премьер-лиги, по дороге к финалу выбив из турнира три московские команды: ЦСКА (2:0, 1:3), «Спартак» (1:0, 1:1) и «Торпедо» (2:2, 3:1), а в финале одолев новороссийский «Черноморец» (3:0, 2:2).

«Мы все соответствовали схеме 4-4-2, по которой тогда играла команда. Осмысленность нашей быстроте, нашему движению придавал Влад Радимов», – говорит Андрей Аршавин.

Петржела сделал «Зенит» лучше, чем он был до того. О чехе начали говорить, он стал популярным – и заслуженно. Команда играла с упоением! Когда Александр Кержаков уезжал в «Севилью», помню, я говорил ему: «Саша, зачем? Ты же в „Зените“ на два миллиона больше заработаешь!» Он отвечал: «Да какая pазница – три миллиона или четыре? Я в футбол играть хочу!» И я понимал, что этот его ответ – из времён «весёлого футбола» раннего Петржелы, которые не может забыть ни один футболист.

Властимил Петржела пользовался любовью болельщиков и – не в последнюю очередь – болельщиц. Помню, как в кабинете заместительницы главного врача одной петербургской клиники моя жена увидела портрет главного тренера «Зенита». Я, удивившись, рассказал об этом главврачу. Он ответил: «А чего ты удивляешься? Петржела обаятельный, он очень многим дамам нравится…»

«Зенит» превосходно начал сезон 2004 года, укрепив линию полузащиты игроком сборной Македонии Величе Шумуликоски, а также вернувшимся из «Сатурна» Александром Горшковым, который покинул «Зенит» накануне прихода Петржелы.

«Ещё на пути из аэропорта на переговоры с боссами „Зенита“ я поинтересовался, откуда такой замечательный игрок, как светловолосая „восьмёрка“, которая в бронзовом сезоне 2001 года „выгрызала“ едва ли не каждый метр пространства в середине поля. И меня ждал ещё один шок, когда я узнал, что человека по фамилии Горшков в „Зените“ больше нет», – вспоминал чех о своем первом появлении в Петербурге.

«Зенит» продолжил начатую в предыдущем сезоне беспроигрышную серию, в итоге повторив клубный рекорд сезона 1963 года: 16 матчей чемпионата подряд без поражений. Игру команда показывала свежую, динамичную, быструю, наполненную эмоциями и настоящим азартом.

А как ребята праздновали голы! Постоянно придумывали какие-то шоу возле углового флага – это было так искренне, зажигательно!

Отлично действовала сформировавшаяся после перевода Андрея Аршавина из полузащиты в нападение, быстро ставшая знаменитой на всю страну «золотая связка» «Зенита» – самый яркий атакующий дуэт в истории российского футбола Кержаков – Аршавин. В мае 2006 года, когда Александр Кержаков разменял свою первую сотню мячей, забитых в официальных матчах, он напомнил, что не меньше половины голов за «Зенит» забиты им после передач Аршавина…

Атаковал «Зенит» на высоких скоростях, очень разнообразно, напористо, мяч в середине поля не задерживался, футболисты охотно и часто импровизировали, играли нестандартно, с выдумкой, чем постоянно ставили в тупик защитников соперника. Петржела всемерно поощрял творчество игроков на поле, предоставляя им в рамках тактических заданий большую свободу действий. Власта, как звали его знакомые, раскрепостил игроков, дал команде вольницу. Петржела убрал из «Зенита» казарменность, которой немало оставалась в постсоветском спорте. Другое дело, что этой свободой многие игроки не смогли распорядиться как взрослые, ответственные люди, и эта свобода сыграла со многими злую шутку. Некоторые из игроков того состава и до сих пор ведут себя слишком свободно…

Порою футболистам с главным тренером приходилось непросто. Никогда не забуду, как предлагал как-то Властимилу Петржеле найти подход к Игорю Денисову, когда у того вдруг что-то перестало получаться. Говорю, непростой у парня характер, поговорите с ним по душам, Власта, приобнимите по-отцовски, что-то доброе скажите… Но никаких бесед Петржела проводить не стал: «Если выплывет сам, станет настоящим профессионалом».

Весь сезон 2004 года «Зенит» находился в группе лидеров, но повторить свой прошлогодний успех всё же не сумел. «Зенит» стал лишь четвёртым, уступив бронзу «Крыльям Советов» по итогам личных встреч. Тем не менее впервые в своей истории «Зенит» после прошлогоднего успеха не провалился. К тому же впервые с 1984 года «Зенит» стал самой результативной командой сезона, а Кержаков оказался лучшим бомбардиром чемпионата – такого в «Зените» не было почти тридцать лет, с 1976 года!

Неплохо выступил «Зенит» и в розыгрыше Кубка УЕФА. Успешно преодолев квалификационные раунды, команда вышла в групповой турнир, и лишь гостевая ничья 2:2 в последнем матче против немецкой «Алемании» 1 декабря 2004 года не позволила «Зениту» впервые выйти в весеннюю стадию еврокубка. Игрокам и тренеру явно не хватило опыта выступлений на таком уровне.

Несмотря на неудачу сине-бело-голубых в борьбе за медали, петербургские болельщики по достоинству оценили игру любимой команды, и на последнем домашнем матче сезона-2004 24 ноября – играли с «Севильей», встреча закончилась ничьей 1:1 – на трибунах появился огромный баннер с надписью: «Низкий поклон за красивый сезон!» В Петербурге с нетерпением ждали начала нового чемпионата, оставаясь в полной уверенности, что и в новом году «Зенит» порадует своих почитателей высокими результатами и интересной игрой, к которой болельщики уже привыкли.

2005 год «Зенит» вновь начал довольно резво, выдав серию из трёх побед подряд с крупным счётом. Линию обороны укрепили в межсезонье центральными защитниками норвежцем Эриком Хагеном и хорватом Ивицей Крижанацем, а также Александром Анюковым, прибывшим из Самары.

Тем не менее, оказавшись в группе лидеров и оставаясь в ней до октября, команда вновь слабо сыграла на финише сезона и в итоге оказалась даже ниже, чем в прошлом году, – 6-е место. Зато в Кубке УЕФА «Зенит» не только преодолел квалификацию, но и впервые в истории вышел в весеннюю часть еврокубков.

Дубль «Зенита», которым руководил известный ленинградский футболист семидесятых Алексей Александрович Стрепетов, занял в турнире молодёжных составов третье место.

Но в команде уже начался разлад…

В июне 2005 года Владимир Быстров, у которого не сложились отношения с Властимилом Петржелой, был продан в «Спартак».

«Ситуация в команде была, прямо скажем, непростая. А Володя при этом вёл себя так, что, мягко скажем, нашему коллективу не помогал. Меня беспокоили две вещи: то, что он перестал играть так, как играл в 2003 году, и его поведение в быту», – говорил впоследствии Властимил Петржела.

Сумму трансфера оценили в €4 млн. Сделка была оформлена едва ли не за один день.

Ситуацию осложняло то, что один из самых ярких игроков «Зенита» ушёл именно в «Спартак». За Быстровым в фанатской среде Питера закрепилась репутация «предателя», которую он впоследствии усугубил превосходной игрой за красно-белых, и прежде всего в играх против «Зенита».

16 октября Быстров сыграл в Москве в составе «Спартака» первый матч против своего бывшего клуба. В этой игре он был самым активным на поле, создал несколько голевых моментов и заработал пенальти, с которого «Спартак» сравнял счёт, тем самым избежав поражения.

Сам Быстров говорил, что при таком отношении со стороны Петржелы у него другого выхода не было: или играть в «Спартаке», или закончить карьеру на скамейке запасных «Зенита».

Владимир Быстров:

О том, что команде я не нужен, я узнал из газет. В «Спорт-Экспрессе» было напечатано интервью Петржелы о том, что я бесперспективен как игрок и прогрессировать не буду. Если б не такая бурная реакция болельщиков, следом могли бы последовать трансферы Денисова, Аршавина, других футболистов. Вдвойне обидно было такое слышать от Петржелы – к тому времени он уже не появлялся на тренировках, занятия проводил Боровичка. На моё место с подачи Петржелы «Зенит» приобрёл Малетича. Чех говорил, что тот быстрее и перспективнее, чем я. И где теперь тот Малетич?

Властимил Петржела стал всё больше времени проводить в петербургских казино, где порой пропадал всю ночь. Петржелу в городе по-прежнему любили, и владельцы казино – тоже: в одном из них для него была даже оборудована отдельная комната – чтобы никто не отвлекал его и не докучал…

Если Петржела всё же приезжал после бессонной ночи на тренировку, то не проводил её сам, а наблюдал за работой своего коллеги Владимира Боровички из раздевалки. На день рождения игроки «Зенита» подарили своему главному тренеру подзорную трубу…

Я часто летал с командой, но в самолете поговорить с главным тренером «Зенита» мне редко удавалось. Усаживаясь в своё кресло, Властимил почти всегда говорил: «Геннадий, извини, я посплю». И отключался. Перед этим он принимал какие-то таблетки…

После ряда неудачных игр питерской команды болельщики узнали, что вместе с главным тренером поигрывают в ночных заведениях и футболисты. В результате на одном из матчей «вираж» вывесил угрожающий баннер: «Тренируетесь в казино? Мы знаем адрес базы!»

При этом в клубе уже назревал конфликт между главным тренером, с одной стороны, и игроками и руководством клуба – с другой.

«При Петржеле к нам приезжали футболисты, которые не должны были у нас играть. Сколько они зарабатывают, меня вообще не волновало, дело не в этом. Я, как игрок, который любит „Зенит“, который здесь родился и хотел выигрывать трофеи с командой, был в ярости. Я понимал, что у клуба появились деньги, пусть небольшие, но ощутимые деньги, на которые клуб может развиваться. А вместо этого покупают Малетича, Флахбарта, Несвадьбу», – говорил мне Андрей Аршавин.

Возможно, кому-то покажется, что нападающий «Зенита», рассказывая о тех уже далёких временах, излишне эмоционален, но ведь действительно боснийский полузащитник Дарко Малетич за год пребывания в «Зените» отыграл всего два неполных матча в чемпионате и один – в Кубке России. Флахбарт часто фатально ошибался: так, после его необязательного фола на 90-й минуте матча с немецкой «Алеманией» в ворота «Зенита» был назначен пенальти, и команда не прошла в следующий круг Кубка УЕФА 2004/05 г. Чешского защитника Ярослава Несвадьбу называли «самым загадочным приобретением Петржелы». Говорили, что в своём родном клубе «Яблонец» Несвадьба был очень хорош, однако петербургские болельщики узнать это так и не смогли: за полгода пребывания в «Зените» чех сыграл только один матч, и тот на выезде – в Нальчике.

«Меня бесило, когда говорили: зачем нам Быстров, когда у нас будет Малетич, – продолжает Аршавин. – То, что Быстрова продали „Спартаку“, было проявлением непрофессионализма менеджмента клуба. Но с другой стороны, если посмотреть на его карьеру, то лучшие годы Володя провёл в „Спартаке“».

О том, что на определённом этапе карьеры Властимила Петржелы в «Зените» его больше стали интересовать трансферные комбинации, нежели учебно-тренировочная работа и футбол как таковой, косвенно свидетельствует интервью, которое чех дал сразу после отставки:

«– Я хочу получить агентскую лицензию ФИФА и работать на родине.

– С тренерской карьерой покончено?

– Почему? Это не мешает мне быть тренером. Агент – самая лучшая работа. Ничего не делаешь, а получаешь больше всех».

Понятно, что уволенный наставник «Зенита», скорее всего, зло шутил, но, как говорится, в каждой шутке – только доля шутки…

Мне неоднократно приходилось говорить, что многие отечественные тренеры с развалом Советского Союза потеряли квалификацию, потому что одновременно с тренерской занялись агентской деятельностью, продавая, а порой и распродавая игроков. Нарушился критерий оценки игрока, появился конфликт интересов. Если это твой игрок и ты его агент, ты не можешь не ставить его в основной состав. В погоне за деньгами тренеры забыли, что им надо профессионально совершенствоваться. Боюсь, что с Властимилом Петржелой приключилась похожая история. Во всяком случае, после «Зенита» сколько-нибудь сравнимых успехов как тренер он не добился…

Тем не менее работа Властимила Петржелы вызвала в городе взрыв интереса к футболу и «Зениту». Результативная и «весёлая» игра под руководством обаятельного и артистичного тренера нравилась всем без исключения. Даже журналисты и футбольные эксперты из других городов (в том числе и из Москвы) единодушно признавали, что команда в Петербурге создана действительно незаурядная. На протяжении трёх с лишним лет домашние матчи «Зенит» проводил при переаншлаге, да и посещаемость других стадионов страны во время визитов «зенитовцев» заметно возрастала.

Коллектив у Петржелы и впрямь подобрался замечательный. В воротах отлично играл Вячеслав Малафеев; его дублёр Камил Чонтофальски, порой менявший Славу на долгий период, тоже был весьма надежен. Убедительной выглядела оборонительная линия: Павел Мареш, Эрик Хаген, Александр Анюков, Ивица Крижанац, Милан Вьештица. В полузащите выделялись Александр Горшков, Владислав Радимов, Владимир Быстров, Александр Спивак.

Ну и конечно, главной жемчужиной команды Петржелы всё это время оставалась знаменитая «золотая связка» – Андрей Аршавин и Александр Кержаков.

Зимой 2005/06 г. у клуба снова сменился владелец: контрольный пакет акций «Зенита» у Владимира Когана и Давида Трактовенко за 36,2 млн долларов выкупил спонсор клуба ещё с середины 1990-х – ОАО «Газпром».

Соответственно, сменилось и руководство клуба, отношения с которым у тренера Петржелы всё больше ухудшались…

В межсезонье хоть сколько-нибудь укрепить состав команды не удалось. Тем не менее весенний этап розыгрыша Кубка УЕФА «Зенит» начал успешно: в 1/16 финала был дважды побежден чемпион Норвегии «Русенборг» (2:0 и 2:1), затем в 1/8 зенитовцы одолели французский «Марсель» (1:0, 1:1), и лишь в четвертьфинале «Зенит» уступил будущему победителю турнира испанской «Севилье» (1:4, 1:1). Четвертьфинал Кубка УЕФА – на тот момент это было наивысшее достижение «Зенита» в еврокубках за всю его историю.

Уверенно выступала наша команда и в розыгрыше Кубка России, в апреле выйдя в полуфинал. И даже в чемпионате страны «Зенит», вынужденный сражаться одновременно на трёх фронтах, выступал хоть и не блестяще, но всё же стабильно.

Конфликт тренера с новым руководством клуба разрастался и в конце концов выплеснулся в публичную сферу: в интервью Петржела жаловался, что ему не покупают нужных игроков, игнорируют его просьбы…

В начале мая 2006 года контракт «Зенита» с Властимилом Петржелой был расторгнут.

Властимил Петржела дал несколько интервью, в которых намекнул, что «Зенит» не выполнил свои финансовые обязательства. Новый президент клуба Сергей Фурсенко на это не реагировал никак. Лишь один раз, на одной из пресс-конференций, отвечая на вопрос, полностью ли клуб рассчитался с бывшим главным тренером, позволил себе иронично заметить: «С моей точки зрения, он получил даже слишком много…»

Впрочем, проводили Властимила Петржелу петербуржцы очень тепло. Попрощаться с тренером в аэропорт приехали более 500 человек, некоторые дежурили в аэропорту с самого утра. «Болельщики с самого начала восприняли Петржелу хорошо, – вспоминал Александр Кержаков, – потому что он с первых дней в «Зените» был открыт, охотно шёл на контакт, постоянно говорил им, что они лучшие».

Команду принял помощник Петржелы Владимир Боровичка, при котором «Зенит» проиграл дома 10 мая в полуфинале Кубка России ЦСКА 0:3, да и в чемпионате выглядел средне: один проигрыш, один выигрыш и ничья. Впрочем, замена Петржеле была уже давно подготовлена, и в июле 2006 года команду возглавил нидерландский тренер Дик Адвокат…