автордың кітабын онлайн тегін оқу Нежное искусство посылать. Открой для себя волшебную силу трех букв
Александра Райнварт
Нежное искусство посылать. Открой для себя волшебную силу трех букв
Серия «Книги, о которых говорят»
Alexandra Reinwarth
AM ARSCH VORBEI GEHT AUCH EIN WEG
Copyright © 2016 by mvg Verlag, Münchner Verlagsgruppe GmbH, München.
Перевод с немецкого А. В. Сергеевой
© Сергеева А.В., перевод на русский язык, 2019
© Оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Эта книга поможет вам:
• открыть для себя счастье истинного пофигизма;
• научиться забивать на то, что лишает вас сил и портит настроение;
• перестать испытывать чувство вины не по делу;
• освоить простые мыслительные схемы, которые позволяют оперативно принимать решения: посылать или нет;
• взглянуть под новым углом на людей и события, отравляющие вам жизнь;
• обрести непробиваемую уверенность в своих решениях и поступках;
• понять, что в вашей жизни по-настоящему важно, и сосредоточить на этом все свое внимание;
• избавиться от бремени ненужного альтруизма;
• повысить градус душевности в общении с близкими людьми;
• обрести себя настоящего.
Введение
Все началось с того, что я сказала Катрин: «Иди в задницу!»
Нужно уточнить: обычно я людям такого не говорю. Я вообще не даю окружающим советы насчет того, куда им следует направить свой путь. Даже когда еду за рулем.
Однако стоит отметить, что Катрин из тех личностей, которые вызывают в вас чувство вины и ощущение, что вы им должны. Знаете таких? Они постоянно жалуются, но никогда ничего не меняют, при этом умудряются высасывать из вас все силы без остатка, как дети – сок из пакетика.
Катрин буквально живет в юдоли скорби и печали. Можно подумать, что она страдает от депрессии. Но это не так. Только после нескольких лет общения до меня дошло: дело вовсе не в депрессии. Просто она – глупая овца.
Катрин постоянно казалось, будто судьба обходится с ней плохо: работа ужасная, ее роман с Жан-Клодом висит на волоске, семья сваливает на нее все заботы, будущее туманно, и она не знает, что делать. Но пока я за нее переживала, Катрин ездила в круизы, устраивала вечеринки и даже вышла замуж за Жан-Клода.
Когда я в очередной раз начала ее жалеть, они с Жан-Клодом отдыхали в Венеции. Это была моя идея: мне казалось, им стоило бы заняться чем-нибудь приятным вместе, раз Катрин постоянно плакалась, что их отношения почти развалились. Вот они и занялись. Я же в это время присматривала за их собакой, поливала их цветы и засыпала соль в их бассейн с морской водой. А ведь дом Катрин не то чтобы находился за углом. Дорога до него занимала прилично времени. И кстати, он был огромный, современный и располагался в безумно дорогом районе – несмотря на все финансовые трудности, которые лежали грузом на хрупких плечах несчастной Катрин.
А чего стоили ее отношения с наемными работниками! Однажды Катрин заплатила сантехнику вовремя – не заставила его ждать несколько месяцев и не отделалась половиной положенной суммы.
– Я просто подумала, у него ведь наверняка семья, – сказала она с видом святой, отдающей бедняку последнюю рубаху.
Когда мы встретились после ее поездки в Венецию, она явно торопилась – ей нужно было срочно отвезти Жан-Клода на массаж, потому что кровати в отеле, который я им посоветовала, были про-сто кош-мар-ны-е. Естественно, поездка прошла отвратительно, хотя она честно пыталась хоть что-нибудь с этим сделать.
В следующий раз, когда наши дорожки пересеклись, выяснилось, что ее мать заболела. Это было сказано таким голосом, словно речь шла о терминальной стадии рака. Катрин всхлипывала, понижала голос, всем видом показывая, что она нуждается в деятельном сочувствии. Знаете, что приключилось с ее мамой? Легкое расстройство кишечника.
Понимаете, что я имею в виду? Так было всегда: в мире Катрин все должно вращаться вокруг нее. В общем, в какой-то момент я осознала, что у меня нет абсолютно никакого желания вращаться вокруг Катрин. Я ей не спутник.
Сложно сказать, почему я не послала Катрин к черту еще раньше – несмотря на то что молодой человек (далее Л. – прим ред.) спрашивал меня об этом не раз. Сначала я не до конца понимала, что она меня просто использует, а потом избегала открытой конфронтации. Но стоило мне заняться «Проектом Счастья» и немного привести свою жизнь в порядок, я пришла к окончательному выводу: долой Катрин!
Я никогда раньше не рвала дружеские связи сознательно. Обычно люди начинают все хуже понимать друг друга, видятся реже, и отношения потихоньку сходят на нет. Конец. Однако этот номер не проходит с теми друзьями, которые присасываются к вам, как пиявки. Ведь они не могут просто так уйти. Поэтому мне было не совсем ясно, каким образом избавиться от подруги и при этом не юлить, не бояться ощущения неловкости, не прятаться.
В этом отношении совет Л. был очень прагматичным:
– Просто иди и скажи: «Катрин, ты действуешь мне на нервы, и я не хочу тебя больше видеть», – потом он подумал немного и добавил: – «Дура».
Он всегда терпеть не мог Катрин.
Я знаю людей, которым хватило бы духу сделать именно так. Но я к ним не отношусь. Наоборот, я тот человек, который сам начинает извиняться, если его задевают в толпе.
Между тем я придумала несколько способов избежать неприятного разговора:
• отправить вместо себя своего молодого человека;
• завести фальшивый паспорт, сменить имя, инсценировать собственную смерть и сообщить Катрин о моей безвременной кончине;
• безвременно скончаться.
В итоге, когда я сидела напротив Катрин за столиком в кафе, и пришло время все-таки что-нибудь сказать, она была (как удачно для меня!) до такой степени невыносима, что я смогла овладеть нарастающей волной гнева и обрушить ее на Катрин в самый ответственный момент:
– Катрин?
– Да?
– Иди в задницу!
Для других, пожалуй, это мелочь, но я чувствовала себя Жанной Д'Арк во главе орды разгневанных мужчин. А еще – героем фильма, который идет на боксерский ринг под тревожную музыку. Я так стремительно перекинула свое пончо через плечо, что задела им ни в чем неповинную стопку листовок на стойке. Пока они мягко приземлялись на пол, я с гордо поднятой головой вышла из кафе. Я бы не удивилась, окажись на улице мой верный конь, готовый по первому требованию нести меня, словно ветер, навстречу приключениям.
– Погоди, ведь Жанна Д'Арк не была боксером… – c недоумением прервал мой рассказ Л.
Мужчины часто вообще нас не слушают, не правда ли? Они, видимо, слышат легкий шелест, улавливают в нем пару важных существительных, а остальное додумывают сами. Если из этих существительных не складывается смысл – все, приехали.
Французские национальные герои и боксеры тут, конечно, ни при чем. И речь даже не о самой Катрин с ее дурацким бассейном. Речь о том, что всего лишь три простых слова – «Иди в задницу» – могут подарить необыкновенную эйфорию.
– Думаю, это просто чувство свободы, – сказала Анна, моя подруга-эзотерик, когда я поделилась с ней этим случаем.
И я думаю, она права. Это было настоящее освобождение, причем все эти фанфары в ушах в тот момент зазвучали не потому, что я освободилась от курицы Катрин, а потому, что я почувствовала себя свободной от своих собственных, жалких, тягостных ограничений, которые я сама же и напридумывала. Делать то, что кажется верным, и не думать о том, понравится ли это окружающим – это ли не восхитительно?!
Может быть, так и поступать всегда? Рубить правду-матку?
Но где граница между свободой и хамством?
В последующие недели я не только поняла, что моя жизнь стала лучше без Катрин. Но еще начала замечать, что мои действия часто определяются опасением, что окружающие плохо подумают обо мне, а не моими собственными желаниями. Хотела ли я с утра делать макияж, если мне нужно было всего лишь отвести ребенка в детский сад? Черт возьми, конечно, нет! Но почему я все-таки красилась? Самый ужасный ответ: чтобы произвести хорошее впечатление на других родителей. При том, что девяносто процентов из них даже не кажутся мне симпатичными. К слову про симпатию: почему я вообще пошла на новогодний корпоратив в своем агентстве? Потому что мне так нравились начальник и коллеги? Ну нет! И почему я до сих пор состою в этом идиотском чате в WhatsApp, из-за которого мой телефон среди ночи вибрирует, как какая-нибудь секс-игрушка? Чем больше я думала об этом, тем больше убеждалась: я провожу слишком много времени с людьми, которых не люблю, в местах, которые мне не нравятся, и делаю вещи, которые не хочу делать.
Это просто проклятие какое-то!
Чем больше неприятных вещей и обязанностей приходило мне в голову, тем четче становился мой план. Если я с таким фантастическим успехом смогла избавиться от Катрин, то какая же чудесная начнется жизнь, если я вычеркну из нее все то, что мне противно?
Если бы я, например, сказала коллегам в агентстве: «Спасибо, но я не хочу после работы идти пить вино. Нет, не только сегодня, а вообще не хочу». Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы мне не приходилось выдумывать абсурдные отговорки и потом следить за тем, чтобы не проговориться. «Ну что, твоей сестре лучше?» – «Сестре? У меня нет сестер!» Такое действительно случалось.
– Ты понимаешь, что я имею в виду? – спросила я Л. в тот же вечер, пока он резал овощи.
– Ну да, – промямлил он. – Только… это случайно не план по превращению тебя в эгоистичную грубиянку?
– Конечно, нет! – Я хотела рассеять его сомнения.
Однако он был, конечно, прав. Есть довольно большая вероятность в ходе операции по освобождению себя от всего ненужного превратиться в настоящую скотину. Но я думала, что смогу с этим справиться. Я была полна энтузиазма: передо мной замаячили прекрасные времена. Что получилось бы, если бы я вкладывала все свое время, энергию (и деньги) только в те вещи, в тех людей или ситуации, которые делают меня счастливой? Это же было бы чудесно!
– Не так ли, солнышко? – спросила я своего сына, который активно размахивал руками у моих ног.
– Шоколадку! – сказал он, как обычно: это было его любимое слово.
Точно. Шоколадку.
Если вы считаете, что в вашей жизни могло бы быть больше свободы, отдыха, шоколада и свободного волеизъявления и поменьше таких Катрин, чатов в WhatsApp и новогодних вечеринок, то вы по адресу. Надеюсь, что смогу поделиться здесь вдохновением и силами для первых шагов. Мы займемся следующими вопросами:
• Как посылать людей и вещи в задницу.
• Как при этом не превратиться в скотину.
• По каким критериям можно определить, что действительно важно, а что – нет.
• Как сильно маленькие решения влияют на общее качество жизни.
Мы визуализируем в одном довольно забавном упражнении момент, когда что-нибудь идет в задницу. А еще я расскажу про различные неувязки, которые возникли у меня в процессе этой «генеральной уборки жизни».
Прежде чем начать, я хочу продемонстрировать упомянутое упражнение. Это фантазия, образ, который мы можем в любой момент вызвать в сознании. Надеюсь, вам понравится так же, как и мне.
Итак, вы же знаете, кто такие тореадоры? Наряженные в дурацкие костюмы парни с крепкими задницами которые кричат «олé» и бьются с быками. Вообразите, что вы – тореадор и у вас в руках красная тряпка. Получается? Отлично.
Не важно, что конкретно придет вам в голову по ходу чтения – позвольте этому «чему-то» перейти на галоп, набрать скорость и потом, прямо перед тем, как оно приблизится к вам, увернитесь элегантно, словно тореадор, и пусть это раздражающее нечто летит к чертовой бабушке Олé!
Хочу представить вам помощника – Оле. Пока я размышляла о том, как чудесно было бы делать только то, что хочется, вспомнила человека, который именно так и поступает (правда, есть еще мой сын, который тоже только так и делает) – мой друг Оле.
Оле – друг детства и невероятно успешный бизнесмен. Это привлекательный мужчина ростом под два с половиной метра. Он никогда не делает то, чего не хочет. Достаточно сказать, что он не состоит в чатах в WhatsApp, и на корпоратив своей фирмы идет только тогда, когда там действительно весело. Несмотря на это, подчиненным он нравится, у него много друзей и замечательная семья.
Он не станет помогать вам с переездом или болеть за вас на конкурсе, даже если вы несколько раз его попросите. Но это в порядке вещей: он такой, какой есть. И тем не менее его все любят.
Когда на работе меня кто-нибудь спрашивает, могу ли я просмотреть текст, меня тянет ответить: «Да, конечно, давай». При этом у меня и без того не хватает времени, я начинаю нервничать и в итоге злюсь на себя.
Когда кто-нибудь спрашивает Оле, может ли он просмотреть текст, он говорит: «Ну нет». И не берет его. У него больше времени, чем у меня, он не так много нервничает и не злится на себя. И тем не менее его любят, потому что он отличный парень.
Оле очень помог мне с отправкой всего и вся в одно место. Просто потому, что в неприятных ситуациях я могла представить себе, как отреагировал бы мой друг. Как будто бы он, двухметровый, стоял рядом со мной и говорил: «Ни в коем случае, моя дорогая!» Вы знаете подобного человека? Если да, представляйте себе его. Если не знаете – Оле в вашем распоряжении.
Итак, начнем.
Послать в задницу: почему так сложно?
Давайте прикинем, почему это так сложно – беззаботно сказать другу: «Дорогой, желаю тебе удачи завтра на твоем поэтическом слэме за городом. Но я не смогу приехать. Завтра мне нужно обязательно поваляться на диване». Это настолько неловко, что вы не лежите с любимыми мужчиной и собакой на диване, а вместо этого сидите на шатком деревянном стуле в продуваемом сквозняками клубе, прихлебываете безалкогольное пиво и слушаете стихи, которые звучат примерно так:
Трали-вали, сандалии,
попробуй, попробуй на вкус!
Трали-вали, ми-ми-ми.
Придурок, не разберусь,
Безвкусно, плоско, пошло —
Перестрелка!
Радуйся, трансвестит,
Пустые обещания,
нюхай сандалии!
Пробуй, пробуй на вкус!
Трали-вали!
И я серьезно.
Потом вы едете домой, огрызаетесь на любимого мужчину и на собаку, потому что они тут так уютно провели время, и, надув губы, ложитесь спать. Скорее всего, в следующий раз, когда друг соберется выступать, вы придумаете отговорку.
Но вы же не должны слушать импровизации про сандалии только потому, что любите своего друга. Но конечно, посылать друга в задницу тоже не стоит. А вот поэтический слэм, к примеру, вполне может туда отправиться.
Неудивительно, что нас можно смутить так легко. С самого детства нас учат быть любезными, не раздражать окружающих и проявлять уважение. Не поймите меня неправильно – это очень хорошо. Здорово, когда людей с самого начала приучают по возможности не вести себя как скотина – хотя это, как известно, не всегда удается. Но одновременно мне понравилось бы, если бы нам с детства давали возможность высказывать свое мнение о вещах, людях и поступках, которые кажутся нам глупыми.
Вот вам, на первый взгляд, безобидный пример из детсадовских реалий. Есть такой старый стишок про кошку, которая танцует на одной лапе. Потом появляются разные звери и приглашают кошку станцевать вместе с ними, но безуспешно: еж для кошки слишком колючий, дворовый пес – слишком страшный, и так далее. Пока не появляется кот. С ним кошка танцует с радостью.
Классная песня, не правда ли?
По крайней мере, я так думаю. Но как оказалось, она не пережила встречи с модой на толерантность. Чтобы всем животным, желающим потанцевать, не было обидно, детей учат, что все равны, и никто не должен быть ущемлен в правах. Поэтому в песенке теперь рассказывается, как каждый зверь говорит кошке что-то на ухо, и она все-таки соглашается с ним потанцевать.
Серьезно? Что за ерунда?
Почему это кошка не может сказать дурацкому ежу, что он колючий? ОН ВЕДЬ И ПРАВДА КОЛЮЧИЙ! Сдается мне, никто не обязан танцевать с партнером, если тот колючий или слишком страшный.
И это еще не все. Когда кошка наконец дожидается кота, он собирает остальных зверей в хоровод, все танцуют до ночи и вместе идут домой. Как группа китайских туристов. Детей приучают к тому, что окружающим нельзя ни в чем отказывать! И когда они взрослеют, они должны нести за это ответственность – сидя на шатком деревянном стуле в загородном клубе.
Что еще хуже, детей призывают делиться игрушками. На любой детской площадке во всей стране одно и то же безумие. У Леона есть машинка, но тут приходит Бен и хочет ее отнять. Вот-вот хлынут слезы. Но тут же подбегает мама Леона и наставляет своего отпрыска: «Дай Бену поиграть с твоей машинкой, ты сам в нее уже так долго играешь! Ну поделись, давай! Смотри, как Бен обрадуется!..» И она продолжает до тех пор, пока расстроенный Леон без всякого желания и со слезами на глазах не отдаст свою машинку. При том, что это его машинка, черт возьми!
Способность не париться из-за мелочей практически дается детям при рождении. Это как у собаки: если с вещью нельзя играть или съесть ее – задери над ней лапу и беги дальше.
На самом деле дети ведут себя в соответствии с принципом желания, а не принимают сознательные решения. Этот принцип работает так:
шоколад = хорошо = съесть его как можно больше.
Только после того как у них пару раз схватит живот, этот принцип подвергается сомнению.
В подростковом возрасте все резко усложняется, по крайней мере для большинства. Мнение других становится невероятно важным. И это касается не только прически, музыкальных предпочтений и одежды, но и собственной персоны. В это время, когда подросток крайне неуверен в себе и сбит с толку, ему необходимы ориентиры. Поэтому он пытается соответствовать образу, который прошел проверку мнением окружающих. Чаще всего, сверстников.
Девушкам это дается тяжелее, чем юношам. Потому что им еще приходится иметь дело с таким неясным концептом, как «ролевая модель женщины», а также с тем, что внушают им бьюти-блогеры, знаменитости, и в особенности Хайди Клум[1]. Мой трехлетний сын как-то посмотрел рекламу по телевизору и очень точно выразил эту идею: «Там тетя голая, а дядя разговаривает». Именно поэтому девушки чрезмерно переживают из-за внешнего вида. Причем некоторые делают это всю жизнь.
Пожалуй, с внешнего вида и начнем.
1. Личность
• В задницу идеальную фигуру
• В задницу внешний вид вообще
• В задницу самосовершенствование
• И еще кое-что тоже в задницу
О, это неопределенное убеждение, будто нужно что-то улучшить в своем внешнем виде. Бедра постройнее, а кошелек потолще. Побольше уверенности в себе и поинтереснее сексуальная жизнь. Неплохо бы еще заняться спортом. Но ладно, давайте начнем с шоколада.
Обычно у каждого есть норма веса, когда мы не голодаем и не объедаемся (новогодние праздники не в счет). Как правило, эта норма совершенно не соответствует той отметке, которая необходима для так называемой идеальной фигуры.
Немецкая супермодель, актриса и телеведущая (прим. ред.).
В задницу идеальную фигуру
Идеальная фигура – или то, что под этим подразумевается – была у меня в последний раз в двенадцать лет. С тех пор «идеал» и «фигура» стали двумя параллельными вселенными, которые больше не смогут пересечься. Между ними даже не установлено никаких дипломатических связей. С тринадцати лет, в нежном подростковом возрасте (и я не постесняюсь сказать, что с тех пор прошло уже много лет), мне каждое лето приходилось втягивать живот. На озере, на море и на пруду с июня по август я дышала только совсем неглубоко. А в восьмидесятые, когда в моду вошло полное отсутствие живота, я вообще задерживала дыхание. Даже удивительно, что я осталась после этого живой.
Между тем я понемногу расслабилась – но только внешне. Я до сих пор ловлю себя на том, что всегда сижу на передней части стула, потому что так ноги выглядят стройнее. Я просто когда-то к этому привыкла. Это произошло само собой, точно так же, как люди с плохими зубами смеются, машинально прикрывая рот рукой.
Я знаю, что в этой жизни у меня уже не получится достичь идеальной фигуры. Тем не менее, сохраняется чувство, будто я должна сделать что-то со своим телом.
Словно письмо от службы приставов с требованием вернуть долг, в шкафу лежат те самые заветные джинсы – меньше ровно на один размер. Если бы они могли, они бы презрительно поднимали бровь каждый раз, когда я в трусах оказывалась перед шкафом.
Самое странное – в реальной жизни мне встречаются разные женщины, и я нахожу их особенно привлекательными именно тогда, когда они подают себя очень уверенно.
Да, привлекательными, вместе с их огромным носом, спутанными волосами, широкими бедрами или выпирающим животиком.
Наверное, во всем виновата вот эта чушь с «тетя голая, а дядя разговаривает», которая бросилась в глаза даже ребенку. Так или иначе, пора спросить себя (см. рис.).
