Живу… Дышу… Люблю…

Мирской обыденностью наслаждаюсь.

О близких Господа молю

И перед Ликом Светлым каюсь.

Прощением мне — радуга небес,

Вечерние зарницы небосклона,

Окутанный туманом белым лес

И серая тропа к порогу дома.

И бархатцев оранжевый дурман,

И одуванчика летящий парашютик,

И нежной розы колющий обман,

И радующий душу синий лютик…

Живу. Дышу. Люблю…

БеЗценным даром жизни наслаждаюсь.

Обиды в сердце не коплю…

Перед Творцом коленопреклоняюсь.

Они пришли на нашу землю,

С мечом пришли, чтоб убивать.

Пришли разрушить наши семьи,

Святыни наши растоптать.

И задымились наши пашни

Под их кровавым сапогом.

И вместо песен грохот страшный

Стоял повсюду ночью, днём.

И похоронки полетели,

Как стаи чёрных-чёрных птиц.

И вдовы плакали и выли,

И горю не было границ.

Простить такое??? Мы простили…

Оплакав тысячи бойцов,

Детей своих по всей России

В любви растили… без отцов.

И каждый год свою победу

Мы отмечаем в море слёз.

Благодарим отцов и дедов.

Им память вечная до звёзд.

Ловлю минуты наслаждения —

перебираю украшения

В шкатулке бабушки моей.

Ах, эти милые мгновения —

мне дарит радость, настроение

сиянье нежное камней.

День был весенний, и солнце сияло,

И сердце так радостно гулко стучало,

Как будто случиться должно было что-то.

И полон был день ожиданьем чего-то…

И это случилось — рванула ракета.

Всё выше и выше со скоростью света.

Лицо паренька улыбалось с экрана.

Серьёзен стал папа, заплакала мама.

Друг друга на улицах все обнимали,

Кричали «ура!» и, смеясь, ликовали.

«Космос», «Гагарин»… звучало в эфире.

И счастливы были все, все в этом мире.

И мир стал одною единой семьёю,

И все мы гордились родною страною,

В космос сумевшей послать человека

Весною… В апреле… Двадцатого века.

Светится иконка,

теплится свеча.

Пусть твоя молитва

будет горяча.

За грехи былые

нужно пострадать.

И омоет душу

Божья благодать.

Пусть слеза прольётся

за други своя…

К Свету вознесётся

душенька твоя.

Ты не серчай, моя милая доченька —

звоню каждый день, узнаю, как дела.

Нынче бессонная выдалась ноченька —

думки тревожили, я не спала…

Внучка болеет, работа не ладится,

нет пониманья в семье и внимания.

Может, не так всё. И мне только кажется —

усталость придумала эти страдания.

Внучка поправится, тучки рассеются,

снегом убелятся серые полосы.

Верит душа в это, сердце надеется.

Только белеют лишь тёмные волосы.

Сама цветок, она к цветку,

Склонив головку безмятежно,

Вдыхала розы аромат,

Куста касаясь ручкой нежно.

И рдел бутон, прильнув к руке,

Не опасаясь горькой доли

Внезапно сгинуть вдалеке

По чьей-то прихоти в неволе.

Благоухал цветеньем сад,

Даря покой и вдохновенье.

И каждый куст блаженно рад

Её руки прикосновенью.

За окном грохочет гром.

Я беседую с друзьями,

их окутана теплом,

задушевными словами.

Вы утешите строкою,

Обогреете душою.

Я ценю эти мгновенья.

Всем тепла и вдохновенья.

Влачит колесницу год високосный,

Скрипит жерновами, не ведая края.

И поле, и сад мой, и луг медоносный —

Всё начисто косит, глаза закрывая.

Но финиш ещё где-то там, за горою,

Город не спит, липким страхом объят.

И лязганье — реквием старой повозки

Ночами звучит, как вселенский набат.

И сможем ли… Выстоим… Нету пророков…

И в связке одной мы — бедняк и богач.

И всем прощено нам за давностью сроков.

И косит… И косит… И косит палач.

Рассыпала осень свои драгоценности,

Щедростью балуя нас неуёмною.

Нынче в фаворе природные ценности —

Чарует сентябрь листвой золочёною.

Шорох листвы под ногой, как мелодия —

Юности эхо ли, шёпот ли вечности.

Вальс или танго. А может, рапсодия

Дарит иллюзию нам бесконечности.

Тихо так в парке, свежо и таинственно.

Радует взор мой палитра осенняя.