автордың кітабын онлайн тегін оқу Пекло. Книга 1
Сергей Панченко
Пекло. Книга 1
© Панченко Сергей
© ИДДК
***
Пролог
Даже глобальные перемены, случающиеся не сразу, а в течение продолжительного отрезка времени, притупляют чувство тревоги. Некоторые вещи незаметно становятся обыденностью, естественным, совсем не пугающим фоном жизни. Если бы человек умел перемещаться во времени, опасная тенденция такому путешественнику была бы гораздо очевиднее, чем тому, кто пережил изменения постепенно.
По всему миру курились все известные вулканы, многие извергались. Землетрясения стали обыденностью даже там, где их не случалось тысячелетиями. Литосферные плиты по непонятной причине пришли в движение и давили друг на друга, снимая напряжение на месте молодых стыков сильными землетрясениями, а в глубине континентов лёгкими подрагиваниями.
Уже никто не обращал внимания, что где-то в Японии или Чили землетрясение разрушило очередной город. Это был обычный новостной фон, и только спасатели, перелетая из страны в страну, прочувствовали на своей шкуре, что значат такие изменения.
Огненное кольцо рождало целые вулканические острова посреди океана и прогибало океаническое дно под старыми. Бывали случаи, когда после волны цунами острова больше не показывались над поверхностью.
Судоходство из-за гуляющих волн, вызванных сейсмической активностью, превратилось в более опасное занятие, чем обычно. Некоторую тревогу вызывали огромные воронки, возникающие посреди океанов. Были зафиксированы на камеру несколько случаев исчезновения судов. Масштаб огромного сухогруза, казавшегося песчинкой на фоне воронки, позволил представить её размеры. Вследствие разломов океанического дна уровень мирового океана начал понижаться.
С участившимися землетрясениями связывали понижение и исчезновение грунтовых вод. Ухудшилось водоснабжение городов, находящихся даже в самых благоприятных местах. Страдало сельское хозяйство из-за уменьшившейся полноводности рек.
Учёные, конечно, знали больше, но молчали, как и правительства. Первые надеялись, что глобальные изменения климата вызваны циклическими процессами, которые рано или поздно пойдут на спад. Мир ещё не видел столько графиков и диаграмм, объясняющих тенденции природных изменений. Вторые молчали, потому что не были способны повлиять на неподконтрольные им силы, а выглядеть бессильными им не хотелось.
Гипотез нарушения экологического равновесия существовало множество. Преобладала массовая, рождённая определённой частью общества, привыкшего каяться по любому поводу, успешно убедившей большую часть населения планеты в том, что активность вулканов и землетрясения вызваны неуёмной человеческой алчностью и жаждой потребления. Страдальцы указывали на горы мусора и выбросы разных газов, забывая сравнивать их с теми же извержениями вулканов, отравляющими атмосферу в больших масштабах, и никак не объясняли возросшую тектоническую активность.
Второй по популярности была теория дрейфа континентов, вызванного накопившимся во внутренних слоях Земли избытком синтезированного термоядерной реакцией вещества, поднимающегося к поверхности. Его давление якобы заставляло литосферу прогибаться, вынуждая плиты перемещаться.
Существовала и менее популярная теория расширяющейся Земли, объясняющая тектоническую и вулканическую активность периодическим процессом разрыва литосферы в наиболее тонких местах и заполнением трещин свежей лавой. Откуда бралось вещество для расширения, объяснить тоже не получалось.
Некоторая часть учёных якобы имела «неопровержимые» доказательства разбалансированности вращения центрального сверхплотного ядра планеты. По их словам, ядро сместило ось вращения и билось в мантию, сообщая мощные импульсы вовне и нарушая отлаженную работу всех слоёв в целом. Причину, по которой ядро стало таким эксцентричным, они объясняли уникальным расположением планет и солнечной активностью, создающей сильные электромагнитные возмущения.
Умные речи и панические возгласы тонули в потоке разной информации. Людям хватало чем заняться помимо погружения в пучину унылого ожидания конца света. Острые ощущения глобального апокалипсиса можно было получить в кино, чтобы по окончании фильма навсегда забыть о нём. Каждый день начинался и заканчивался обыкновенно для большинства жителей планеты.
Глава 1
Три дня до…
Денис проснулся от запаха разогретой духовки и подумал, что мать решила побаловать его с утра сдобушками. Он заслужил благосклонность родительницы тем, что принёс в дом первую зарплату. «Добытчик», – подумал он про себя и довольно потянулся. Резко откинул одеяло и сел.
Через балконное окно на белую постель падало прямоугольное пятно света, и было оно неестественно красного оттенка. Денис поднялся, похрустел затёкшими суставами и вышел на балкон. Ему пришлось ещё раз посмотреть на часы, чтобы удостовериться в том, что на улице полвосьмого утра, а не закатные сумерки.
Большой красный диск солнца высоко висел над горизонтом. На него можно было смотреть прямо, почти не щурясь. Денис открыл окно и ощутил более насыщенный запах горячего железа. Выделение слюны от мыслей про сдобушки резко прекратилось.
– Ма! – вернулся в дом Денис. – В городе пожар, что ли, был?
Мать сидела в интернете, успевая перед работой перекинуться сообщениями с подругами.
– Всякое пишут, но про пожар ничего. Люська, учились вместе, слышала, что под газовым заводом подземное хранилище загорелось.
– Под землёй? Вряд ли.
– Почему ты так уверен? – Мать посмотрела на Дениса, словно он уязвил её, а не Люськино самолюбие.
– Без доступа воздуха он не загорится.
– Точно? – спросила мать.
– Точно. Любой школьник обязан это знать.
Мать застучала по клавиатуре. Наверное, набивала подруге ответ.
– Иди, там яичница на плите. – Родительница кивнула в сторону кухни.
– Яичница? – переспросил Денис недовольным тоном.
– Да. Ничего с утра не успеваю. На выходные приготовлю что-нибудь праздничное.
– Ладно. – Денис направился на кухню.
Яичница на каждое утро стояла у него поперёк горла. Он нашёл в холодильнике майонез, выдавил его на край тарелки, смешал с томатной пастой и снял со сковородки три жареных яйца. Чтобы не особо концентрироваться на надоевшей пище, Денис уставился в окно. Красный отсвет на стенах соседних домов желтел, и когда он доел завтрак, от необычного рассвета осталось одно воспоминание.
Денис был уверен, что причиной красного солнца стал пожар, дым от которого поднялся высоко в воздух и застил солнце. А судя по запаху, горело что-то железное. Допивая кофе, он уже не вспоминал про необычный рассвет. Мысли перенеслись на работу. Он накануне обещал клиенту переустановить ПО на телефоне, чтобы срубить шабашных денег, совершенно не имея понятия, как это сделать.
– Всё, Денчик, я ушла. До вечера. – Мать хлопнула дверью.
– Пока! – крикнул он в закрытую дверь.
Денис занял компьютер и принялся искать информацию по интересующему вопросу. От природы он был смекалистым и надеялся, что и этот вопрос с телефоном решит не напрягаясь. Быстро нашёл нужную информацию, пробежался по ней глазами и кинул самому себе ссылку, чтобы не искать её на работе.
Пока открывал почтовый ящик, на глаза попалась новость о пропавшем российском судне, танкере, везущем в Китай СПГ, и нескольких корейских рыболовецких судах. Новость была короткой и только констатировала факт пропажи судов, зато в комментариях под ней началась самая настоящая война «спецов во всём». Денис почитал их перепалку, переходящую в оскорбления, вставил свою версию про то, что отражённый от Юпитера свет поджёг болотный газ и вызвал локальную аннигиляцию судов.
Как может пропасть судно, имеющее на борту столько спутниковой аппаратуры, он не мог понять. Ему понравились версии, будто суда потопили китайцы или американцы, чтобы рассорить соседние страны, и о водах мирового океана стекающих в бездонные недра земли вместе с судами. Последнее имело место быть всё чаще. Чего стоила спутниковая фотография возле берегов Антарктиды рядом с островом, размеры которого составляли десять километров в поперечнике. Воронка была примерно такого же размера. Правда, учёные потом сказали, что это фотошоп и воронка была в сто раз меньше.
Денис не верил никому – ни любителям дешёвых сенсаций, ни отрицающим всё учёным. Не надо было далеко ходить, чтобы заметить, как обмелел Урал в этом году, при нормальных дождях, и что трясти стало чаще. Пять лет назад о землетрясениях в Оренбурге и слыхом не слыхивали, однако сейчас трясущаяся в шкафах посуда никого не пугала, даже котов. Денис придерживался золотой середины в крайних суждениях, предпочитая относиться к изменению климата, как к некоему приключению, о котором он будет рассказывать внукам.
На работу пришлось бежать. Время в интернете пролетело незаметно. Большой торговый комплекс, покрывающий потребности солидной части населения города в товарах, был местом работы Дениса. Рабочее место в виде стеклянного островка, продающего телефоны и аксессуары, находилось на втором этаже. Денис взлетел по эскалатору, открыл магазин, быстро включил ноутбук и запустил программу учёта, чтобы босс не заметил его небольшого опоздания.
Через несколько минут появился мужчина с телефоном.
– Прошьёте? – спросил он с надеждой.
– Конечно. Это займёт минут сорок. Оставьте телефон, сходите в кафе, а я пока займусь.
– Угу, ладно.
Мужчина ушёл. Денис подключил телефон к ноутбуку и пока копошился с настройками прошивальщика, почувствовал, как под ногами завибрировал пол. Зазвенели замки в закрытых шкафчиках, задвигался товар на полках. Вибрация длилась не более пяти секунд. Денис даже не обратил на неё внимания. Для него это было то же самое, как звон посуды для тех, кто живёт рядом с железной дорогой или трамвайной линией.
От нечего делать открыл ресурс, который нравился любителям всяческих теорий заговоров, мирового правительства, НЛО, рептилоидов и нагнетания тревоги никогда не сбывающимися предсказаниями. Иногда среди панического бреда там можно было найти интересные идеи, над которыми стоило задуматься.
В этот раз ресурс перепостил несколько старых статей, видимо снова ставших актуальными, и добавил один пост с анимированными картинками погодных процессов. Как ни удивительно, на одной из них показывался Урал. В южной оконечности его гор светились красным пятном следы аномального магнитного поля и повышенное содержание углекислоты в атмосфере. Вкупе с этими отклонениями спутники зафиксировали локальный разогрев пород близ Магнитогорска.
От Оренбурга до Магнитогорска далековато, но факт погодной аномалии, замеченной с утра, отрицать было невозможно. Хотелось верить, что это на самом деле были данные, полученные со спутников, а не от озабоченных свидетелей и смонтированные программистом на коленке.
– Готово? – Над Денисом нависла тень мужчины, оставившего телефон. Глаза его блестели, чувствовалось лёгкое пивное амбре.
– Почти.
Денис чуть не забыл о своей шабашке. Процесс установки нового ПО успел закончиться. Экран телефона реагировал адекватно, кнопки нажимались. Денис протянул телефон хозяину, довольный тем, что получилось с первого раза.
– Держите. С вас семьсот рублей.
Мужчина замялся.
– Друган, давай пятьсот, у меня больше нет. Понимаешь, вчера товарищ приходил, я поиздержался немного.
Денис вздохнул. Он уже успел рассчитать ожидаемую сумму на всякие мелочи.
– Ладно, давайте пятьсот, но за это приведёте друга.
– Конечно, друган, и друга, и жену друга, всех приведу. – Он вытащил из кармана пачку денег, среди которых купюра в пятьсот рублей была самой мелкой, и небрежно бросил бумажку на прилавок. – Спасибо.
Мужчина ушёл, оставив в душе Дениса неприятное чувство, будто над ним посмеялись и обманули, воспользовавшись молодостью и доверчивостью. Неприятно, когда тебе в лицо врут и даже не стесняются скрыть это. Подошла соседка, продавщица из магазина пневматического оружия и рассказала, что цыгане развели её на две тысячи. Уныние как рукой сняло. Денис сходил и купил кофе, себе и пострадавшей девушке.
Продавщицу звали Алёной. Неприятности были её второй натурой. Несмотря на свой юный возраст, она успела выйти замуж, родить ребёнка, развестись и только на памяти Дениса попасть в несколько происшествий, включая одно автомобильное. Она была симпатична как мордашкой, так и фигурой, эрудированна и смешлива.
– Держи! – Денис поставил ей на стойку бумажный стакан с кофе. – Презент от фирмы.
– Мне? – удивилась Алёна.
– Да, решил угостить, чтобы ты не расстраивалась по поводу денег.
– А, вон что! Так это было давно. Просто я увидела, что ты хмурый, решила подойти, поделиться.
– Серьёзно?
– Да. Полгода прошло.
Денис засмеялся.
– Тогда просто так, с шабашки угощаю.
Алёна потянулась за стаканом, и в этот момент тряхнуло так, что кофе выплеснулся прямо на стекло витрины. Стены торгового комплекса хрустнули, моргнул свет. Денис собрался бежать к выходу, если повторится, но толчков больше не последовало.
– Ух ты! Вот это тряхнуло! – Алёна достала тряпку и протёрла витрину.
Покупатели, бродящие вокруг, достали телефоны и принялись названивать родным.
– Такого ещё не случалось. Это уже серьёзно.
– Вот почему утро такое было, – догадался Денис. – Видела, каким было солнце?
– Нет, я полночи с Вероникой не спала. У неё температура, ангина. Проспала маленько, никуда не смотрела, бегом на работу.
– Солнце выглядело красным, и в воздухе пахло нагретым железом.
– Надо бабушке позвонить, узнать про толчок и насчёт Вероники.
Денис ушёл, чтобы не мешать Алёне разговаривать с родственниками. Клиенты больше не дали ему покинуть магазин до самого вечера. Перед выходом из комплекса он скормил наличную выручку в банкомат.
Вечер после кондиционированного воздуха торгового комплекса казался знойным. Мошкара зависла над головой и шумно сопроводила до самого подъезда. На скамейках перед домом сидели женщины с кленовыми ветками, чтобы отмахиваться от насекомых. Их мелких детишек и внучат, копошившихся в песочницах, комары, кажется, совсем не трогали.
– Ма, я дома! – Денис прошёл сразу в ванную, чтобы смыть с себя пыль и усталость.
Мать с загадочным видом сидела на кухне.
– Что? – удивился Денис.
– Та-дам! – Она сдёрнула полотенце. Под ним лежал румяный пирог. – С яблоком!
– Ух ты, как я люблю.
– Что-то тронуло меня сегодня утром, один сын и того кормлю чем попало. Ставлю чайник?
Денис с матерью долго сидели за столом и гоняли чай с пирогом.
– Ма, вас трясло?
– Спрашиваешь! На работе в окне стекло треснуло.
– Знаешь, что я думаю. Нам надо в один пакет собрать документы и деньги и держать у входа, чтобы на случай землетрясения не терять время на сборы и всё было под рукой.
– Что ты придумываешь, Денчик? Какое землетрясение? Нам начальник сказал, что это подземные провалы в карстовых пещерах. Или водой промыло, или из-за откачанного газа. Представляешь, какими объёмами его выкачивают?
– У тебя во всём газовый завод виноват. Трясёт-то везде, не только у нас. Там-то почему?
– Ну, если хочешь, сделай как решил, только не забудь днём убирать на место.
Два дня до…
Утром мать посмеялась над сыном, когда он раскладывал документы и возвращал на привычное место деньги.
– Ты так же любишь перестраховаться, как твой отец, только ему это не помогло.
Отец Дениса погиб в автокатастрофе, попав в сильный снегопад в середине апреля на Саринском плато по дороге в Орск. К тому времени он уже предусмотрительно переобул машину на летнюю резину, что и стало смертельной причиной.
– Лучше сделать и сожалеть, чем жалеть о том, чего не сделал. Если что, будет потом повод просто посмеяться над напрасными страхами, – и не думал отступаться из-за насмешек матери Денис.
– Мужик, – довольно произнесла та и взлохматила сыну волосы.
– Ну. – Денис отдёрнул голову и поправил их перед зеркалом.
– Воображуля. Когда будет перед кем воображать-то?
– Ма, всё в своё время.
Проблема одиночества сына занимала мысли матери всё чаще. У подруг дети женились, выходили замуж, рожали детей, разводились, а её Денис почему-то находился в стороне от этого естественного процесса, отчего ей становилось не по себе. В голову лезли дурацкие мысли о проклятии одиночества, о венце безбрачия и прочих теориях, озвученных подругами и гадалками.
– Пора уже присматриваться, Денис. Всех хороших сук разбирают в первую очередь.
– Фу, ма, мне не нужна хорошая сука, я же не кобель-производитель.
– Смотри мне. Ещё год потерплю, а потом насильно сосватаю. Есть у меня на работе одна кандидатура.
– Ма, иди уже. – Денис открыл дверь.
– Пирог доедай и купи сегодня фарш, на выходных пельменей налеплю.
– Хорошо.
Денис закрыл дверь. Мать поцокала каблуками к лифту, что-то бормоча. Он знал, что эта тема рано или поздно будет поднята матерью. Сам Денис не мог себе объяснить, по какой причине он до сих пор не встречается с девушкой. Вроде как не видел подходящей кандидатуры. Те, что были на виду, точно не входили в его круг общения. По торговому комплексу слонялись либо какие-то девицы из неблагополучных семей, шумные, матерящиеся, либо богачки, к которым с его возможностями не подступиться. Однако Денис верил, что ему будет дан знак, когда появится та, которая станет его женой. Поэтому он был спокоен, доверив случай рукам провидения.
Он включил телевизор на кухне и поставил чайник. Под новостями, рассказываемыми диктором, бежала строка экстренных новостей, сообщающая о крупном выбросе сероводорода в Чёрном море. Там тоже был зафиксирован мощный толчок, поднявший на поверхность большие массы воды из глубинных слоёв, насыщенных этим газом. Часть населения тех мест, в сторону которых дул ветер с моря, была вынуждена покинуть свои дома.
Прочие новости про землетрясения и извержения вулканов его не заинтересовали. Денис поискал сведения о событиях на Чёрном море в интернете и удивился их скупости. Власть уже успела понизить градус заявлениями: «Ну было и было, и до этого было сколько раз и ничего». Он выпил кофе с пирогом, собрался и вышел из дома.
Утреннее солнце пекло нещадно. Денис поднял голову и увидел, что оно окружено радужным гало, которые обычно бывают зимой. Грачи громко каркали, словно были недовольны его поведением. Лето в Оренбурге, конечно, не подарок, и тридцатью градусами с утра никого не удивишь, но ощущения на коже были иными, более неприятными.
За те десять минут, что Денис потратил на пеший путь до работы, его руки и лицо успели загореть, и на протяжении всего дня он испытывал дискомфорт. Хотел даже попросить у Алёны какой-нибудь крем, но вместо неё в этот день вышел смурной тип, смотрящий на всех исподлобья. У него точно спрашивать крем не стоило.
В обед, неожиданно для всех, администрация торгового комплекса решила поиграть в антитеррористическую борьбу и выгнала всех на улицу. За те полчаса, что пришлось провести снаружи, с Дениса сошло несколько потов. Температура в тени была сорок градусов, а на открытом воздухе, в поднимающихся от раскалённого асфальта струях, и все шестьдесят.
Как результат, к вечеру из строя вышел чиллер общей системы охлаждения. Хорошо, что это случилось перед самым закрытием, иначе торговый комплекс превратился бы в душегубку. Многие отделы, в которых продавалась одежда, закрылись раньше. Там не хотели, чтобы потные покупатели перепортили им товар во время примерки.
По дороге домой Денис представил изменения в природе, как натягивающуюся тетиву лука. Его ассоциация была больше интуитивной, чем логической, и возникла в голове сама собой. Когда-нибудь тетива должна была оказаться спущена, но Денису хотелось верить, что до этого события ещё сотни лет.
Дверь подъезда была открыта и подпёрта камешком, чтобы не закрылась. Кто-то из жильцов решил его проветрить. Денис вызвал лифт, зашёл в него и нажал кнопку десятого этажа. У него было только одно желание – душ, лёгкий ужин и сон.
Лифт дёрнуло, свет погас, и он остановился. Через полминуты кабину тряхнуло ещё раз. От сопровождающего встряхивания металлического скрежета у Дениса зашлось сердце и случился короткий припадок клаустрофобии. Он вынул телефон и включил фонарь. Нашёл на панели кнопку вызова диспетчера и нажал. Ничего. Подержал её дольше, но ответа не последовало.
В подъезде раздался шум и топот ног. Люди пробегали мимо лифтовых дверей в сторону лестницы.
– Откройте! Я застрял! Помогите!
На возгласы Дениса никто не отреагировал. Тогда он набрал номер матери. Та сразу схватила трубку.
– Денчик, сынок, не заходи в дом пока.
– Ма, поздно, я уже в лифте застрял. Это снова был толчок?
– Какой толчок, сын? Тряхнуло несколько раз. Вся посуда на полу. Ты на каком этаже застрял?
– Без понятия.
– Денчик, я сейчас выйду, и мы что-нибудь придумаем.
– Ма, набери диспетчера.
– Какого диспетчера, тут свет почти во всём городе пропал. На все лифты диспетчеров не напасёшься. Я инструмент возьму.
Она отключилась. Через минуту Денис услышал её голос:
– Денчик, ты здесь?
– Нет, ма, я ниже.
Она спускалась и на каждом этаже перекликалась с сыном, пока не опустилась до седьмого. Здесь, как им показалось, Денис и застрял. Мать загремела железом, просовывая его в створки. Денис светил фонарём и вскоре увидел плоский край монтировки. Двери немного разошлись. Денис руками помог им раздвинуться шире. Мать вставила монтировку поперёк дверей, чтобы они не сошлись.
Лифт стоял между седьмым и шестым этажом. Денис, пригнувшись, выбрался на шестой и поднялся на седьмой по лестнице. Мать сидела у лифта, прислонившись к стене, и плакала.
– Ма, не реви! Всё обошлось.
Денис не знал, как её успокоить, поэтому просто положил руку на голову и погладил.
– Как я испугалась, Денчик, что с тобой может что-то случиться. А я одна останусь, никому не нужная.
– У вас всё нормально? – спросил из темноты голос и посветил фонариком. Видимо, из дома сбежали не все.
– Да, спасибо, у нас всё нормально, – ответил Денис. – Пошли домой, ма.
Та не сопротивлялась, исчерпав все душевные силы на спасение сына.
В кухне был полный разгром. При свете свечи Денис с матерью собрали осколки, а затем связали резинками дверки всех навесных шкафов. Примерно через два часа дали электричество. Свет обнажил большую трещину в спальне Дениса. Мать больше не смеялась, когда Денис перед сном снова собрал документы и деньги в один пакет и повесил на вешалку перед выходом.
– О лифтах придётся забыть, – произнёс Денис. – Только лестница.
– Я поняла.
Сон не шёл. Денис ворочался, прислушивался к свисту воздуха, идущему через трещину, и пытался почувствовать лёгкие колебания, чтобы успеть вскочить до начала серьёзных толчков. Он понял, что не уснёт, если будет так внимательно прислушиваться. Встал, принёс из кухни хрустальную вазу, положил в неё стеклянный стакан и слегка двинул конструкцию. Стекло о стекло при движении издавало довольно громкие звуки. После этой нехитрой системы предупреждения Денис спокойно уснул.
Один день до…
– Так, я сегодня всяких консервов куплю, соль, спички, воду, всё в машину брошу, в багажник, – запланировала мать.
– Хорошо, а я куплю палатку, газ и горелку.
– Палатку не надо, если что, в машине поживём.
Этот разговор состоялся во время завтрака. Телевизор тем временем рассказывал о том, что огромное напряжение континентальной плиты наконец-то оказалось снято и теперь у жителей страны впереди были многие годы безоблачного существования. В традиционно сейсмоопасных местах новости выглядели менее весёлыми. Там продолжало трясти, и им никто не обещал, что это когда-нибудь закончится.
Вулканы выбрасывали пепел в Италии, Исландии, на Камчатке, в Индонезии и по всей Америке. Уровень океана за прошедшие сутки снизился ещё на несколько сантиметров. В южной Атлантике в небо ударил мощный паровой гейзер, свидетельствующий о начинающейся вулканической активности. В двух местах, почти противоположных друг другу, в Китае и на островах Туамоту случился самый настоящий электрический шторм. Молнии бушевали несколько минут, оставив после себя оплавленный песок и сильный запах озона.
Новости о природных катаклизмах подавались скороговоркой, коротким блоком, в отличие от криминальной хроники, спорта и жизни артистической богемы.
– Эх, жаль, на дачу не накопила, – вздохнула мать. – Соседи вон разъезжаются.
От дома отъехала легковушка, гружённая вещами даже на крыше. Дачный домик, как показалось Денису, при любых землетрясениях был не опасен.
– Меньше толкучки на лестнице будет, – произнёс он и добавил: – Если что.
– Если что, – повторила мать. – Как это страшно, оказывается.
– Ладно, ма, не будем нагнетать. Обойдётся всё. Лифтами не пользуемся и храним НЗ в машине. Если случится землетряс, когда мы на работе, то встречаемся перед домом, а там решим, куда бомжевать отправимся.
– Какой ты у меня большой уже, рассудительный. – Мать погладила сына по голове. – С тобой и бомжевать не страшно.
Денис засмеялся.
– Вместо палатки пилу и топор куплю.
– Вот и правильно. Всё будет хорошо, глядишь, и барышня у тебя появится какая-никакая, съездим на шашлычки в лес.
– Хорошая у меня будет барышня. – Денису не понравилось материно «какая-никакая».
– Конечно, это я к слову. Найдётся тебе под стать. Ну ладно, пора на работу собираться. – Мать встала из-за стола.
– Ма, ты это, если будут ещё толчки, выбегай наружу, – искренне переживая за родительницу, предупредил Денис.
– Хорошо. И ты тоже выбегай сразу. У вас там вообще не работа, а братская могила. Фу, что я болтаю. – Мать постучала себя по губам. – Давай, пока.
– Пока.
Интернет не удивил ничем апокалиптичным. Всё как обычно, тряхнуло, полыхнуло, вода чуть-чуть опустилась, всплыл сваренный заживо косяк рыбы, муж-футболист подрался с женой-моделью, известный политик сказал, что сегодня будет гораздо лучше, чем завтра. То ли оговорился, то ли что-то знал.
С одной стороны, Денису хотелось, чтобы в мире существовала какая-то тревожность, будоражащая кровь ожиданием глобального события, но с другой, представив себя его жертвой, думалось, что ну его на фиг, пусть всё остаётся как есть.
Дорога до работы в этот день показалась ему какой-то особенно приятной. Он любовался деревьями, вдыхал тополиный запах, аромат горячей вишнёвой камеди, янтарём застывшей на стволах. Рассматривал птиц: голубей, лениво отходящих в сторону, пугливых воробьёв, пикирующих с ветки на ветку, грачей, каркающих высоко в тополях. Раньше Денис по дороге пребывал в своих мыслях, не обращая внимания на окружение, но сегодня почему-то в голове было пусто, и эту пустоту заполнило желание наблюдать. Солнце было всё таким же неприветливым, но Денис надел панаму и майку с длинным рукавом.
На работе, к его облегчению, было прохладно. Чиллер за ночь удалось починить. На пневматике сидел всё тот же новенький угрюмый тип. Денис хотел с ним поздороваться, но тот намеренно отвёл взгляд. «Социопат», – подумал про него Денис.
Через час привычной работы, после нескольких клиентов, события вчерашнего вечера начали стираться из памяти. Всё было как обычно. Играла музыка, ходили зеваки и покупатели. Денис сходил в супермаркет за обедом, после чего совсем забыл о вчерашнем инциденте. Напомнили о нём две дамы, проходящие мимо и громко обсуждающие его между собой.
Как обычно, они обвиняли газоперерабатывающий завод во всех грехах. Можно было подумать, что если под городом и существовали пустоты, то виной их обрушения был совсем не мощные толчки земной коры.
Денис полазил по интернету. Тряхнуло по всей длине Уральских гор и больше всего на севере. После мощного толчка все ждали, что будет ещё, но приборы не зафиксировали даже мелких колебаний. Высоколобые мужи поспешили всех успокоить известием, что старые плиты снова остановились на ближайшие тысячелетия. Их заявление вызвало сомнение в правильности траты денег на ненужные вещи.
За день Денису перепало две шабашки, присовокупив доход от которых к имеющимся деньгам, он всё же купил комбинированный топор-пилу-лопатку, три баллона с газом и одноконфорочную походную плитку. Покупка обошлась ему в недельный бюджет. Денег было жалко, но Денис решил, что пусть лучше инструмент лежит в багажнике и греет душу.
К вечеру снова начались перебои с кондиционированием. Воздух в торговом комплексе из-за массы народа и тысячи горячих ламп мгновенно стал невыносимо жарким. Администрации пришлось извиниться перед покупателями и закрыть комплекс на два часа раньше. Денис отписался боссу, снял выручку, положил её в банкомат и вышел из здания вместе с толпой народа.
Солнце ещё пекло. Домой идти не хотелось, и Денис сделал кружок до дома по всему району, Малой Земле. Он увидел, что по крайней мере в двух домах имелись лопнувшие стекла, а в одной кирпичной многоэтажке вывалился кусок стены на месте лестничного прохода. Никто и никогда в Оренбурге не строил сейсмоустойчивого жилья, и было страшно представить, что случилось бы со всеми этими многоэтажками, тряхни их как следует.
Машина матери стояла у подъезда. Денис позвонил ей, чтобы она сняла её с сигнализации. Семейный седанчик квакнул сиреной и услужливо открыл крышку багажника. Денис сложил в него купленное имущество и махнул рукой матери, выглядывающей с балкона. Машина закрылась.
– Почему так рано? – спросила удивлённая мать, когда сын вошёл в дом.
– Кондеи опять сломались. Жара как в бане. Купил что планировал. А ты?
– Блин, Денчик, забыла, замоталась, платье себе новое купила и… короче, на консервы денег не хватило. Да и не надо уже, я думаю. На работе сказали, что всё уселось на место, больше трясти не будет.
– С тобой всегда так, ма, – упрекнул её Денис. – Договоришься, а потом: «Ой, блин, забыла, замоталась».
– Ну прости, сынок. Завтра куплю, обещаю, целую коробку кильки в томате.
– Сварится твоя килька в машине. Купи соль, спички, мыло и туалетную бумагу.
– Прямо с утра перед работой заеду в магаз и всё по списку куплю. Обещаю. – Мать подцепила маникюрным ногтем передний зуб.
– Знаю я цену твоим обещаниям, – проворчал Денис и пошёл в спальню скидывать с себя одежду.
На подоконнике он увидел баллон монтажной пены.
– Это я купила, чтобы ты дырку в стене запенил. Я сама бы сделала, только не умею. – Мать произнесла это извиняющимся тоном, будто променяла счастье сына на баллончик пены.
– Ща запеню, – пообещал Денис.
Он скинул одежду, чтобы нечаянно не заляпать её пеной, вставил трубку в щель и выдавил.
– Готово.
– Как, уже?
– А чего там возиться?
– Ты такой у меня рукастый, явно не в мамку пошёл.
– Спасибо.
Денис помылся в душе и сел ужинать. Мать на скорую руку приготовила отварной рис с подливой. Она положила ужин в тарелку и подала сыну.
– А ты заметил, что сегодня ни разу не трясло? Вообще.
– Хм, точно, весь день тихо было.
– Может, и не надо дурью маяться, запасы делать?
– Купи немного. Не понадобятся – потом покупать не надо будет.
– Ладно. Точно, отец.
После ужина мать оккупировала компьютер, не давая Денису сыграть во что-нибудь. Он не стал спорить с матерью и вышел подышать на балкон перед сном. Ночь была тёмной. Над городом и так звёзд почти никогда не видно, а эта вообще была такой, будто мир накрыли чёрным непроницаемым покрывалом. Свет от фонарей упирался в этот свод, создавая иллюзию близкого неба.
На горизонте, в стороне Ростошей, горизонт несколько раз полыхнул вспышками молний. Такая жара рано или поздно должна была нейтрализоваться хорошей грозой. Из прилепившейся к дому пивнушки вышла шумная компания. Один из парней споткнулся о бордюр и растянулся. Его товарищи принялись неистово ржать во всё горло. Денис закрыл окно и вернулся в дом.
– Всё тихо? – спросил он у матери, долбящей по клавиатуре.
– Какое тихо? Помнишь дядю Аркадия, приезжал к нам лет десять назад?
– Смутно.
– Он сейчас на Чёрном море, в Евпатории. Говорит, там ужас как тухлыми яйцами воняет.
– И чёрт с ним, пусть отдыхает дома, на речке, где пахнет тиной. Спокойной ночи.
– Ага, спокойной ночи, Денчик.
Мать продолжала отстукивать послания, не повернув голову.
Последний день
– Подъём, соня, – разбудила мать Дениса. – На улице снова чем-то воняет.
Тот принюхался. Опять пахло горячим железом.
– Солнце красное?
– Не знаю, как-то сумрачно.
Мать отодвинула штору. Комната наполнилась красноватым светом.
– Вот чёрт, опять то же самое. – Денис поднялся и посмотрел в окно. – Чтобы сегодня сделала запасы.
– Сделаю.
Мать ушла раньше, пока Денис чистил зубы. Он услышал её голос сквозь шумную струю воды, бьющуюся об умывальник. Отвечать не стал из-за пены во рту. Когда он вышел на кухню, солнце уже успело вернуть себе обычный жёлтый цвет. Денис решил, что не стоит принимать его необычное поведение за признак скорого землетрясения. У этого явления могли быть и вполне человеческие причины. Горящие поля, например, или обочины, или нефтяная вышка горит где-нибудь, заволакивая небо дымом.
Денис собрался и вышел на улицу. У дома сидел ханурик с разбитым лицом, постоянный клиент пивнушки. Голова его на тощей шее непрерывно двигалась, а мутный взгляд пытался сфокусироваться на Денисе.
– Это, братан, дай полтос, болею, – еле выговорил ханурик.
– Иди в жопу, не брат я тебе.
Денис развернулся и пошёл на работу. Сегодня был последний рабочий день, а затем два дня выходных. Ноги несли легко. Он улыбался прохожим, красивой девушке так вообще ощерился до ушей. Улыбнулся бродячему коту, сидящему на ветке, но тот проводил Дениса испуганным взглядом.
– Ты что, с ума сошёл? – услышал он крик старушки, у которой не получалось справиться с карманной собачкой на поводке.
Собака неистово вертела головой, упёршись лапами в землю, словно решила, что пора положить конец жизни на поводке. Несмотря на свой трёхкилограммовый вес, животное трясло бабулю, как безвольную куклу. Старушке удалось подтащить питомца к себе. Она попыталась взять на руки непослушную собаку, но та укусила её за руку, вырвалась и побежала прочь, поднимая пыль поводком.
Денис бросился наперерез ошалевшему псу и в прыжке наступил на поводок. Собаку дёрнуло назад, она упала и завизжала, будто ей наступили на хвост. Денис, не обращая внимания на её протесты, потащил собаку к хозяйке. Бабуля семенила навстречу, чуть ли не со слезами на глазах глядя на свою обезумевшую «жучку».
– Что с ней? – Денис протянул поводок старушке.
– Сама не знаю. С утра какая-то бешеная. Думала, на двор захотела, а она и тут бесится. Прекрати, Злата! Отдам дяде, он из тебя котлету сделает.
– Что вы её пугаете? Не сделаю я из тебя ничего. Не ем я собачатину. – Денис протянул ладонь в сторону собаки, но животное оскалилось.
– Спасибо, сынок, что поймал.
Старушка медленно потащилась к дому, дёргая собачонку. Денис давно заметил, что у животных, с которыми старики обращаются как с детьми, вечно какие-то проблемы с характером. Они взбалмошные, эгоистичные, нарциссичные, да ещё и с приступами неконтролируемой паники.
Денис вышел к перекрёстку улиц Новой и Пролетарской и остановился на светофоре. Справа от него находился остановочный павильон, за которым бурно разросся клён. Из него выбежали две крупные собаки палевой масти, причём одна гнала другую, истошно лая, а убегающая повизгивала и поджимала хвост. Направлялись они прямо к дороге. «Жертва» не глядя выбежала на неё и попала прямо под бампер несущейся легковушки. Раздался глухой удар. Собака и куски разбитого бампера полетели в разные стороны.
Народ на остановке и возле светофора заохал, зашумел. Водитель вышел из машины и принялся громко ругаться, понося собак, городскую администрацию и вообще всех, кто контролировал жизнь бродячих животных. Его день сегодня был испорчен случайным происшествием.
Толпа подхватила Дениса на зелёный свет. Почти всех, кто переходил с ним дорогу, он знал в лицо. Это были либо работники торгового комплекса, либо его постоянные клиенты. Так же, всей толпой, они прошли в прохладное нутро здания.
В отделе с пневматикой сидела Алёна с дочкой лет четырёх.
– Капец, день сегодня какой-то, всё наперекосяк. Веронику оставить не с кем, все заболели. У бабули суставы крутит, ни одно обезболивающее не помогает. Мать тоже с работы не отпустили.
– А садик что?
– На карантине. Санэпидемстанция нашла что-то, хлорируют теперь, кварцуют. На неделю закрыли.
– Ну ладно, не расстраивайся, помощница будет. Купи ей фломастеров, пусть рисует, – посоветовал Денис. Он всегда рисовал на работе у матери в детстве.
– Ага, точно, пусть пистолеты срисовывает.
– Почему бы и нет.
Денис прошёл к своему отделу, открыл его и засел в интернете. Хотелось узнать, какие происшествия случились в мире за прошедшие сутки. Всё было более-менее спокойно. Про землетрясение на Урале больше не упоминали, что можно было посчитать намеренным умалчиванием. Из этого Денис сделал вывод, что большая часть информации не поступает в сеть, но это касалось мелких случаев. Значительное событие вряд ли бы удалось сохранить в тайне.
Где-то в горах Перу образовался провал, который начал куриться дымом, схожим с вулканическим. В Антарктиде, в зоне ответственности норвежской полярной станции, случилось несколько разломов ледяной поверхности. Учёные с той станции утверждали, что никаких предпосылок для этого не было. Никаких, даже слабых толчков не зафиксировано. Лёд будто устал держать напряжение и лопнул под расползающейся опорой.
Денис отлип от экрана. Наверное, природа на самом деле взяла тайм-аут и решила не спешить пугать человечество приготовлениями к серьёзным изменениям. Денис проверил баланс на карточке и решил, что может позволить напоить чаем с шоколадкой самого себя, Алёну и её дочку.
Алёна удивилась неожиданному презенту не меньше дочери.
– Ой, Денис, не стоило тратиться.
Вероника потянула мать за подол, чтобы та наклонилась к ней. Одним глазом глядя на Дениса, произнесла:
– Мам, пусть оставляет. Я буду.
– Скажи спасибо дяде Денису, – попросила Алёна.
Вероника вместо благодарности спряталась за мать.
– Ладно, пейте, не стану вам мешать. – Денис взял свой стакан и направился на рабочее место.
Ему показалось, что у него закружилась голова, пол резко ушёл из-под ног. Денис упал навзничь, больно ударившись головой и облившись горячим чаем. Стеклянные витрины магазинов брызнули разбитым стеклом во все стороны. Моргнул и совсем потух свет.
Глава 2
Александр припарковал свою машину на стоянке клиентов, в ряд с другими, кто выбрал для отдыха его проект – экологическую деревню в старинном русском стиле. О приезде знали, и к нему сразу подбежал администратор стоянки.
– Добрый день, Александр Сергеевич, вы с инспекцией или…
– Или, – перебил хозяин своего подчинённого. – Отдохнуть надо, дня три-четыре.
– Вы как, на общих условиях? – Администратор волновался, не зная, как спросить самого главного человека в их фирме, чтобы случайно не задеть его авторитет. – Телефон сдадите?
– Я бы его не сдал, а закопал на десять метров в землю. У меня от звонков уже тик нервный начался.
– И переоденетесь?
– Да. Веди.
– Вы один?
– Один. Моя Зарянка для жены, как тюрьма строгого режима. И чёрт с ней, и от жены отдохну.
По условиям, которые Александр придумал для своих клиентов, чтобы прочувствовать весь букет простой и тем притягательной жизни, телефоны и все электронные устройства надлежало сдавать. Одежду тоже, если с собой не было ничего своего, соответствующего эпохе древней Руси.
Для него был пошит комплект из льняного сукна, длинная рубаха, штаны, пояс, лапти, кожаные сапоги по сезону. Александр скинул с себя костюм, пахнущий дорогим парфюмом. Сейчас этот запах был для него хуже трупной вони. Он скинул с себя даже трусы, чтобы не брать с собой никаких напоминаний о другой жизни, синонимом которой было слово «работа». Обрядился в старинные одежды, свободно облегающие тело, и посмотрелся в зеркало. Его аккуратная борода сочеталась с ними ничуть не хуже, чем со строгим костюмом.
Намотал на ноги поверх штанов онучи, обмотал их оборами с вышивкой и натянул лапти. Персонал ждал его на выходе из примерочной. У многих в глазах светилась ирония.
– Что, работы нет? – строго спросил Александр. – Хотя ладно, не хочу быть сегодня начальником. Уберите в сейф мою сумку, телефон и ноутбук, одежду куда положено. Ну? – Подпрыгнул и хлопнул себя по коленям. – Меня ждут?
– Да, да, конечно. Извозчик битый час томится на солнце.
Использовать устаревшие обороты было одним из условий общения персонала с клиентами.
– Добро. Запомните, кто бы ни интересовался мной, меня здесь нет и не было. Для всех я за границей.
– А вы и так за границей, Александр Сергеич. За границей времени.
– Это точно.
Он вышел на улицу. В это время со стороны Зарянки, находящейся отсюда в десяти километрах по живописной дороге, подъезжала телега с отдохнувшими клиентами. Вид у них был загорелый, счастливый, ничуть не хуже, чем у тех, кто вернулся из Турции.
– Как вам у нас понравилось? – Навстречу им направился администратор стоянки.
Александр остался послушать ответ клиентов.
– Вначале было стрёмно, – ответил мужчина, глава семейства. – Рука так и тянулась за телефоном, а потом ничего, даже понравилось.
– Не слушайте его. «Даже понравилось», – передразнила супруга. – Мы в восторге. Ощущения непривычные, но такие, будто мы не просто отдохнули, а пожили нормально, зарядили свои батарейки на целый год.
– Я сено топтал, – запищал их маленький сын. – И козу кормил.
– Здорово было, жалко уезжать, – подытожила жена. – Там спокойствие, размеренность, – показала она рукой в сторону деревни. – А там, – ткнула в противоположную сторону, – одни заботы. Не нужны нам Турции всякие, на будущий год сюда же приедем.
– Спасибо. – Администратор помог семье покинуть телегу. – Если вам не трудно, оставьте отзыв на нашем сайте.
– Легко, – пообещал мужчина. – Правда, есть у меня одна претензия. Рецептом медовухи ваш ведун-колдун так и не поделился. Я бы дома хотел попробовать, очень хмельная, но без спиртового вкуса и похмелья.
– Извините, но это секрет фирмы. Если б он поделился и нам стало об этом известно, то его пришлось бы уволить. Вы же не хотите этого?
– Этого нет, а медовуху хочу.
– Тогда ждём вас на следующий год. Как постоянных клиентов вас ждут скидки.
Александр, довольный тем, что эффект от его детища оказался именно таким, на который он и рассчитывал, направился к своей телеге с изнывающим пареньком-извозчиком.
– Добрейшего дня вам, барин! – поприветствовал он Александра.
– Какой я тебе барин? Откуда набрался?
– Корпоративная этика, чтобы похоже было. Людям нравится.
Александр запрыгнул в телегу через борт и повалился прямо в ароматное сено.
– Трогай.
Телега затряслась на просёлочной дороге. Чем дальше она отъезжала от стоянки, тем благостнее становилось на душе Александра. Мысли, будто привязанные к вещам из того мира, с расстоянием теряли свою навязчивость. Мозг очищался от ежедневных забот, которых у него было намного больше, чем у среднестатистического россиянина. Единственным назойливым напоминанием о них была язва на правой ноге, чуть выше щиколотки. Поначалу Александр считал, что она возникла из-за трения резинки носков, из-за чего перестал их носить, но это не помогло. Язва зудела, требуя расчесать её. Доктор сказал, что многие люди, имеющие серьёзный бизнес, страдают разными кожными заболеваниями, вызванными постоянным стрессом. Разные мази помогали на время. Чтобы не чесать, приходилось сдерживаться, но ночью, когда тело себя не контролировало, руки сами тянулись к болячке. Жена даже будила его, чтобы Александр прекратил чесаться, и называла его шелудивым псом.
Идея построить село в старинном стиле пришла Александру на ум давно, ещё до того, как он разбогател. Отчасти она и стимулировал его к тому, чтобы зарабатывать больше. Как только он понял, что может потратить часть доходов на мечту, то сразу же принялся её воплощать.
На живописном холме, возвышающемся над речкой и заросшей лесом поймой, он построил окружённую частоколом деревню. Выглядела она как русское поселение в дохристианские времена. В центре села стоял пёстро раскрашенный бревенчатый терем, построенный без гвоздей. Терем был местом сбора отдыхающих для проведения танцев или обрядов и рестораном с традиционной русской едой. Здесь же проживал администратор, в распоряжении которого имелся единственный телефон, на всякий случай.
Вторым кольцом вокруг терема расположились бревенчатые избы для клиентов с тугими кошельками, третьим – вкопанные до половины в землю избушки для клиентов попроще. Хотя удобства были одинаковы в любом здании, человек, только что приехавший из цивилизации, вряд ли бы назвал это комфортом. В домах не было ни электрического света, ни кондиционеров, ни интернета, ни розеток. Единственным существенным отличием от настоящего древнего жилья являлся туалет в каждом доме с проработанной системой отведения запаха, а также мощная система пожаротушения, скрытая от глаз имитацией под старинные предметы.
Перед строительством мечты Александр кинул клич в интернете и был удивлён тем, сколько людей на него отозвалось. Оказалось, что многие родились не в своё время и испытывали неистребимую тягу ко всему старинному, прекрасно разбираясь во многих нюансах древнего уклада жизни. Приезжали целые семьи, готовые работать за еду. Их руками и было построено всё, что имелось в селении. Многие из них так и остались работать в Зарянке как персонал. Так что мечта обошлась Александру немного меньше той суммы, на которую он рассчитывал.
Снаружи за частоколом находились хозяйственные постройки, кузница, стойло для лошадей, сараи для коров и коз, открытые вольеры для птицы, амбар для кормов, инвентаря, телег и прочего. Чуть поодаль стояло капище с деревянными головами славянских богов. В селении имелась услуга привлечения к работе клиентов. Народ, приезжающий только отдыхать, через пару-тройку дней, глядя на остальных, был и сам не против взять в руки вилы или грабли, отправиться на сенокос или почистить за скотиной. Полная изоляция от современной жизни пробуждала в людях желание простого труда. Для многих было открытием, что отдыхать с вилами в руках или плести лапти намного приятнее, чем лежать неподвижной тушей, пропитанной алкоголем.
Самым впечатляющим достижением для Зарянки стали туристы из Италии, непонятно как наткнувшиеся на сайт поселения. Их смуглые курчавые головы в старорусской одежде выглядели странно, но к концу двухнедельного срока они настолько срослись с деревней, что их семилетний сын закатил истерику, не желая возвращаться домой. Он так ловко научился плести лапти, что его продукцию прозвали «феррари среди лаптей». Видимо, до сих пор он не получал такого почёта и ощущения собственной нужности. Через неделю после отъезда семья итальянцев выложила фотографию из дома. Все они были обуты в лапти.
Александру уже давно казалась соблазнительной мысль выйти из бизнеса и отправится жить в Зарянку. Временами он воспринимал её как проявление слабости и безответственности, но чем дальше, тем становилось очевиднее, что работа разъедает язвами не только тело, но и душу. Такой радости, как раньше, деньги уже не приносили. Супруга из жены превратилась в придаток к его банковскому счёту. Он бы с радостью повесил на неё все свои заботы, чтобы она почувствовала, каким трудом ему приходиться оплачивать её беззаботное существование.
– Эй, парень, как тебя зовут? – cпросил Александр извозчика.
– Вторушей, – отозвался тот.
– Как? – Александр подумал, что не расслышал.
– Ну, так-то меня Олегом зовут, но по легенде Вторушей, потому что я второй ребёнок в семье.
– Ладно, буду звать тебя так. Нравится в Зарянке?
– Очень.
– А поступать куда-нибудь собираешься?
– В смысле? В технарь?
– Ну да, не в извозчиках же ты будешь до старости?
– Не хочу. Я уже отучился два года, и меня выгнали за неуспеваемость и плохую дисциплину.
– А сюда-то как взяли с такой характеристикой?
– Я нормальный и не дурак, у кузнеца спросите. На выходных работаю у него подмастерьем. Он меня хвалит, говорит, руку держу правильно и железо чувствую. Злюсь я, если людей вокруг много, нервничаю. Вот когда еду десять вёрст от деревни до станции, понимаю, что моё. Тишина вокруг, только душа поёт.
– Да? Прямо-таки поёт?
– Да, без слов. Вы можете не понять, потому что в городе такого не бывает.
– Я затем сюда и еду, что устал от города.
– Корчить не будет?
– Это как?
– Был недавно случай, мужик с семьёй приехал и его начало корчить. Телефона нет, интернета нет, связи никакой, у него паника, что всё без него рушится. Не отдыхал, а всё порывался уехать назад, только жена и дети были против. Корчило его, корчило, а потом попал на сенокос. Косу ему не дали, конечно, выдали грабельки деревянные. Он напырялся за целый день, к вечеру еле приполз, сходил в баню, выпил кувшин медовухи и упал. Наутро очнулся другим человеком. Порвалась его связь с той жизнью, и наступило спокойствие.
– Чёрт, а я такой же, как этот мужик. Меня точно корчить будет. Представь, об этом как раз и думал. Выдержу я ломку или нет? Хватит мне духа отвязаться от той жизни?
– Если три дня выдержите, то назад уже не захотите, гарантирую. К тому же у нас послезавтра праздник Ивана Купалы по-языческому.
– И что там такого, что на меня может повлиять?
– Девки и парни будут догола раздеваться и бегать у костра. В том году такое было. Они же знают, что их никто не снимает, вот и раскрепостились.
– Ну, знаешь, я уже не настолько мальчик, чтобы на это вестись.
– Не пойдёте?
– Отчего же, схожу. Вдруг вы тут без моего надзора Зарянку в вертеп превратили.
Вторуша понял, что сболтнул лишнего.
– Да нет, там ничего такого не было. Всё пристойно, никаких оргий, побегали, венки в речку спустили, покупались, голышом, конечно, но без всякого. У нас же клиенты, репутация. Мы не хотим, чтобы сюда, как в Тай или Амстердам за утехами ехали. Мы по канонам славянским. Люди в восторге были.
– Ладно, если всё так пристойно, то я тоже голышом побегаю.
Александр подумал, что если он признается в том, что бегал у костра голышом вместе с девушками, его супруга ни в жизнь не поверит, что этим всё ограничилось.
– Вы?
– Я. Что, не человек? Сейчас понял, что хочу искупаться ночью голышом в реке. Надеюсь, не напугаю персонал?
– Ну, не напугаете, но зажатыми они будут точно.
– Эх, ладно, веселитесь без меня.
Повозка заехала во влажную прохладу леса. Птицы принялись перекрикиваться между собой, предупреждая друг друга о появлении опасности. Именно в этот момент случилось что-то, что напугало весь лес. В телеге этого почти не ощущалось, только по деревьям было видно, как они разом тряхнули кронами. Вниз полетели сухие ветки, а вверх поднялась бесчисленная стая птиц. Лошадь тревожно заржала и обернулась на извозчика.
– Тихо, тихо, Ласточка, ничего страшного. Тряхнуло опять, – объяснил Вторуша Александру. – У нас-то с какого перепуга это происходит? Тут даже гор нигде нет.
– Да уж, не пойми что творится с этим миром.
– Свербит у Земли от людишек, вот она и трясёт шкурой, как Ласточка, когда на неё мухи садятся.
– Годная теория.
– Поэтому мне здесь больше нравится, чем там, с этими оводами заодно.
– Ну, не будем их судить строго, они не знали другой жизни, поэтому и живут как научились. Многие из них умрут от скуки в Зарянке.
– Ну и слава богу, без них тут лучше дышится.
Повозка выехала из леса и прошла меж двух резных, выкрашенных яркой краской столбов, символизирующих начало владений базы отдыха. На вершине одного из столбов был вырезан лик бородатого мужчины, отдалённо напоминающего самого Александра. На втором вершину оседлала искусно вырезанная сова.
Сразу за столбами начались поля, на которых пасся немногочисленный скот Зарянки, возделывалась пшеница, гречка, росла капуста и репа. Справа от дороги был самодельный водоём, в котором плавали гуси и утки. На холме уже виднелся терем, отсвечивающий на солнце свежевыкрашенной крышей. Возможно, больше тысячи лет назад это было привычным зрелищем, но сейчас Александру показалось, что от него веет реставрационной наигранностью. Впрочем, ощущение не продержалось долго. Желание окунуться в иную жизнь завладело им полностью.
Чуть ближе послышался перестук молотков в кузнице. Из трубы её вырывался дым, разгоняемый горном. Чтобы искры не летели на деревянные постройки, в трубе была смонтирована система гасящих сеток, которые требовалось периодически прочищать от нагара и золы.
От реки вверх поднимались несколько человек. Их внешний вид в старинной одежде вкупе с перестуками кузницы, деревянным частоколом и выглядывающим из-за него теремом создавал полное погружение в эпоху древней Руси. Александру захотелось отправить предложения киностудиям для съёмок фильма в готовом антураже. Это могло бы стать рекламой их Зарянки.
Вторуша заехал на площадь перед теремом. Александр выпрыгнул из телеги, размялся немного после дальней дороги и поднялся по крыльцу. Клиенты, стоящие наверху, с любопытством поглядывали на него, считая прибывшего новичком. Навстречу ему выбежала растрёпанная администратор.
– Александр Сергеевич, так скоро? – Она уставилась на него, ожидая отчитывания за то, что не встретила его у ворот.
– Да брось, сегодня я не начальник, отдыхать приехал. Мне баню, после ужин. Прости, как тебя?
– Аглая. Жить здесь будете? – Она указала на верхний этаж.
– Не, здесь шумно. Землянки свободные есть?
– Землянки? Ам-м, да, две. – Администратор пригнулась к уху начальника. – Мы называем их домами третьей линии, чтобы клиенты не комплексовали.
– Хорошо, буду жить в доме третьей линии. А сейчас как попросил.
– Я распоряжусь. Парить вас надо? В смысле сами себя вениками постучите или банщик?
– Сам, всё сам. После бани хочу полную кружку медовухи.
– Ясно, сделаем. Закуску?
– Не надо. Ужин во сколько? – Александр глянул на часы. Была половина пятого.
– С восьми до двенадцати.
– Ничего, потерплю, мне полезно.
– Давайте мы вам принесём пораньше.
– Нет. Сам приду как положено.
Печка в бане одновременно натапливала четыре номера, чтобы не создавать очереди, и они почти всегда были заняты. Народ любил париться, а учитывая, что банный процесс был возведён здесь в искусство, то её посещение приравнивалось к посещению драматического театра.
Помимо горячего, но легко переносимого жара баня предлагала несколько видов веников, настои трав, обладающие различными благоприятными для организма свойствами, слабоалкогольные напитки, такие как медовуха, настойка на вишне, на сливе, яблочный сидр, квас, сыто, пиво собственного изготовления, а также услуги банщика, который умел парить вениками, делать массаж и приводить в чувство тех, кто перепарился.
Александр дважды принимал здесь баню и хорошо знал это ощущение расслабленности после её посещения. Оно было сравнимо с расслаблением после проведения удачной сделки, отнявшей много сил и здоровья, либо выигранного судебного процесса, от которого зависело многое. Баня давала те же ощущения с гораздо меньшими душевными тратами и этим выгодно отличалась.
Банщик вымыл номер перед посещением. Звали его Гордей. Так он представился в самом начале. Бородатый суровый мужик, у которого веник тонул в руках. О нём можно было подумать всё что угодно, вплоть до того, что он скрывается здесь от правосудия.
– Готово, барин, – произнёс Гордей.
– Так, я не барин, зови меня лучше по имени-отчеству.
– Простите, Александр Сергеич, это привычка уже.
– А к бабам как обращаешься?
– Сударыня.
– Ладно, хоть не барыня. Спасибо. Я посижу тут сам, отдохну, веник сам запарю.
– Возьмите настой ягод шиповника. Пейте когда захочется, понемногу полезно, и на камни брызгайте.
– Давай.
Александр забрался на верхний полок, полил на горячее дерево холодной водой из деревянной кадки и лёг на живот во всю длину. Закрыл глаза и попытался не думать ни о чём. Как ни странно, ему это удалось. Звуки огня в печи, потрескивающих камней на каменке отняли всё его внимание. Он просто слушал и ничего не думал. Через некоторое время почувствовал, что наиболее выпуклые части тела начало припекать.
Тогда Александр набрал кипятка из котла, запарил в нём веник и спустя несколько минут принялся обстукивать себя со всех сторон. Этот традиционный приём не вызывал в нём такого пиетета, как у большинства любителей бани, Александру было достаточно прогреться до костей и выйти на свежий воздух. Этого хватало для счастья.
Через стенку раздались женские возгласы и спокойный бас Гордея. Александр прислушался. Банщик парил клиентку, и судя по её довольным смешкам и оханьям, исполнял он свои обязанности прекрасно.
– Только груди прикрой, чтоб не пожгло жаром.
– Стесняюсь, – произнесла женщина.
– Чего тебе стесняться, бог формами не обидел. После моего веника они только разгладятся и нальются, как у девицы.
– Ой, умеете вы убедить, Гордей.
Раздались хлёсткие удары веника и женские оханья.
– Да, непыльная работа. – Александр отхлебнул красного настоя шиповника. Он был слегка сладковатым и ароматным. Набрал немного в ковш и брызнул на камни. Баня наполнилась горячим паром и ароматом. Зажгло уши. Александр пригнулся к полу и просидел минуты две, прежде чем снова забраться на полок. Смочил его высохшую горячую поверхность холодной водой и лёг. Перед лицом оказался градусник. Он показывал почти сотню градусов Цельсия.
– Ничего себе, так и закипеть можно.
Два глотка шиповникового настоя утолили жажду и придали сил. На пять минут. Затем Александр спустился на пол, кое-как помылся и без сил выбрался в предбанник. Его ждала большая кружка холодной медовухи, накрытая крышкой, чтобы не нагрелась. Он впился в её прохладу, игнорируя спазмы горла, рефлекторно пытающегося защититься от переохлаждения. Выдохнул, когда отпил половину.
Администратор не послушала его и оставила подле кружки три кусочка копчёной рыбы. Александр не удержался и съел её, запив остатками медовухи. Сел на табурет, накрывшись льняным полотенцем, и блаженно откинулся на бревенчатую стену. Наступил момент, ради которого стоило вытерпеть испытание жаром. Организм испытывал негу.
Александр ногами почувствовал, как задрожал пол. Кружка застучала по столу и поехала на его край. Несколько секунд – и всё прекратилось. Чёртово землетрясение прервало весь сеанс погружения в нирвану. Александр оделся и вышел на улицу.
Вечерело. В воздухе носился аромат леса, реки, сена и немного отдыхающего в сараях скота. По улицам Зарянки ходил народ. Женщины в длинных вышитых платьях, некоторые с венками на головах. Причём до венка они доходили сами, интуитивно чувствуя его гармонию с одеждой. Смешные детишки носились по улицам босиком, и это не выглядело как-то нечистоплотно. В городе никому бы и на ум не пришло разуться.
В ворота вошли трое мужчин. К ним сразу бросилась детвора.
– Устал? – спросил кто-то из малышей у отца.
– Нормально, не устал. Смотри, что у меня для тебя есть. – Папаша открыл котомку и вынул оттуда пучок клубники прямо с листьями. – В поле нарвал.
– Ух ты! А чё это? – Малыш схватил гостинец, не зная, что с ним делать.
– Ешь, это ягоды, такие же, как и в магазине, только вкуснее.
Остальные мужики угостили своих детей. Довольными остались все, что отцы, что дети. Папашам после проявленной отцовской заботы можно было предаться своим мужским слабостям, принять баню и посидеть после неё под медовуху или пиво.
Аглая отрядила работника, который отвёл Александра в свободную землянку. В доме уже было сумеречно.
– Зажечь лампу? – спросил работник.
– Не надо, я сам, позже. Через полчаса приду на ужин.
– Что будете?
– Что и все. Чего там у нас?
– Утка, тушённая в квашеной капусте с маринованными яблоками. Уха из окуней. Гречневая каша с зайчатиной.
– Зайчатиной?
– Ну, кролик. Но для всех это заяц, которого подстрелили из лука. Кисель молочный и другие напитки.
– Буду всего понемногу.
– Понял.
– Иди.
Работник убежал, сверкая лаптями. Кухня в Зарянке работала не по-ресторанному, для каждого клиента, а как столовая, с расписанием блюд на день. Народу в историческом отеле отдыхало не так много, чтобы держать огромное количество продуктов под любой изыск. Для соблюдения историчности здесь даже не было холодильника, только глубокий погреб, на дне которого, укрытый соломой, лежал лёд, нарезанный зимой с поверхности реки. Демонстрация погреба тоже была одним из элементов погружения в давнюю эпоху. Да и готовилось всё на огне в печи, которая не могла справиться с потоком желаний клиентов. Но отдыхающие, попробовав еду, приготовленную на дровах, затомлённую в горячем загнетке, и не желали больше других разносолов.
Александр поднялся в терем вместе с остальными людьми, спешащими на ужин. На самом верхнем этаже с открытыми арочными окнами, украшенными резными наличниками, за длинными столами, как на княжеском пиру, сидел народ. Помещение продувалось ветерком, поэтому в нём не было жарко. Закатное солнце наполнило его оранжевым светом, создавая внутри терема магическую иллюзию ожившей картины.
Помимо основных блюд, указанных в меню, на столе стояли фрукты, ягоды, ковши с морсом либо медовухой. Народ ел и вполголоса переговаривался.
– Тряхнуло сегодня хорошо.
– Да, хорошо, что администратор разрешил позвонить домой.
– И что, как там?
– Тоже тряхнуло, но без последствий. Что-то около пяти баллов по шкале Рихтера.
– Для нашего региона это слишком много.
Александр сел на свободный стул, рядом с семьёй с двумя дочками-погодками. Старшая черпала компот из ранеток большой деревянной ложкой и шумно пила. Младшая объедала мясо с кроличьей косточки. Их родители прислушивались к общей беседе. Перед Александром бесшумно появилась девушка в кокошнике и расставила блюда с небольшими порциями приготовленной на ужин еды.
– Что пить будете, Александр Сергеевич?
Её вопрос спровоцировал родителей девочек отвлечься. Слишком заметным было обращение к клиенту.
– Ничего. Отсюда зачерпну чего-нибудь. И спасибо, сегодня мне больше ничего не понадобится.
– Приятного аппетита, сударь. – Девушка коротко кивнула и уплыла, незаметно перебирая ногами под длинным платьем в пол.
– Сударь – это гораздо лучше, чем барин.
– Так вы барин всего этого? – догадался отец девочек и очертил круг указательным пальцем.
– Как бы да, но сейчас я здесь как клиент, отдыхать приехал.
– Здорово вы придумали. Даже забываешь, что где-то есть цивилизация.
– Спасибо. Рад, что вам у нас нравится.
– Дружину бы ещё собрать из массовки, чтобы ходили тут, мечи крутили, палицы.
– Володь, – перебила его супруга, – не мешай человеку есть.
– Ладно, извините, но идея хорошая. Добавила бы аутентичности вашему городищу.
– Я подумаю, спасибо.
Александр дал понять, что разговор окончен, набив полный рот гречкой. Она была жирной, ароматной и пролетала в желудок без остановки. Быстро закончив с ней, он запил её пивом и приступил к утке, тушённой в маринованной капусте. Капуста вбирала в себя вкус мяса и сама делилась с ним кислинкой. Получалось неподражаемо вкусно. Ещё немного пива, и Александр заметил, что надо ослаблять пояс, вонзившийся в увеличившийся живот.
В углу комнаты затренькал на гуслях «старец». Солнце окончательно ушло за горизонт. В тереме зажгли масляные лампы и закурили дымы, отпугивающие мошкару. На воротах поселения тоже зажгли огни. На уху уже не осталось места. Александр похлебал немного, чтобы удовлетворить чревоугодие, и отставил тарелку в сторону.
Снизу раздался шум, топот и крики. Народ подскочил к окнам. На площади перед теремом носилась лошадь, запряжённая в телегу, на которой перевозились продукты. Парень, управлявший ею, одной рукой тянул узду на себя, а другой хлестал спину лошади кнутом и громко ругался на несчастное животное.
– Стой! Сука! Сволочь! Стоять, я сказал, овца!
Та и не думала слушаться. Сделала резкий манёвр и перевернула телегу. Извозчик упал на землю вместе с продуктами, которые привёз в Зарянку. Двое парней выбежали из терема, бросились к обезумевшей лошади и остановили её.
Аглая подбежала к парню, управлявшему повозкой.
– Чего она у тебя такая? Бил?
– Не бил. Клянусь. Мы почти доехали до городища, я услышал шум, и Сказка тоже заиграла ушами.
– Какой шум?
– Не знаю, от реки шёл, как будто там пороги шумят. Сказка напряглась, глаза начала таращить, а потом понесла. Хорошо хоть домой, а не куда-нибудь в поле. Там бы я точно шею сломал.
– Ты не ударился? – наконец поинтересовалась администратор.
– Ударился, конечно. Руку отшиб.
– Иди в баню, помойся, потом тебя осмотрят. Вы, ребята, – обратилась она к персоналу, выбежавшему на звук, – отведите лошадь в стойло, а вы соберите продукты и посмотрите, что годится, а что уже нет. И список мне полный.
Александр спустился вниз и перехватил парня, не справившегося с лошадью.
– Привет, я Александр Сергеич, владелец этой базы отдыха.
– О, здрасти, – смутился тот. – Меня зовут Гурьян, по-служебному.
– Что ты слышал, что за шум?
– Да тут недалеко, с полкилометра, река шумит. Раньше не было. Она же спокойная всегда.
– Точно? – Александр принюхался, как гаишник, пытаясь уловить запах алкоголя.
– Точно, идёмте покажу.
– Темно уже, завтра посмотрим.
– А вдруг он до завтра пропадёт? В брехуны меня запишете.
– Ну, если хочешь, пойдём посмотрим. У вас фонари есть нормальные, электрические?
– У Аглаи где-то.
Александр нашёл администраторшу и взял фонарь. Взял с собой Гурьяна и вышел за околицу. Фонарь включил там же, чтобы не портить людям ощущение другой эпохи. Ночь вибрировала от стрекота сверчков. От ощущения большого открытого пространства дышалось легко.
– Знаете, что я подумал? – внезапно произнёс Гурьян. – А что, если лошадь испугалась не шума реки, а волков почуяла?
– Да брось. Здесь есть волки?
– Есть. Живьём не видел, но зимой следов было полно.
– На фига ты мне это сказал? Я теперь каждого куста шугаться буду.
– Простите, я на всякий случай. Пришло в голову неожиданно. Темно.
Александр перехватил фонарь, чтобы удобнее использовать его в качестве орудия, если выскочит хищник. Вскоре непонятный шум стал перебивать стрёкот сверчков. Он усиливался с каждым шагом, и вскоре от него стала дрожать земля под ногами.
– Я же вам говорил.
– Говорил, но откуда он взялся? Стой!
Александр схватил Гурьяна за рубаху. Впереди зиял провал, прямо в почве. Противоположная сторона его находилась метрах в пяти.
– Это здесь было? – спросил Александр.
– Нет. Утром, когда я поехал на базу, его точно не было.
Александр лёг на живот и осторожно выглянул из-за края обрыва, подсвечивая фонарём вглубь. До дна метров десять, но воды там не было.
– Давай к реке, – поднялся Александр.
– Туда. – Гурьян показал рукой и пошёл первым.
– Не спеши, свалишься куда-нибудь.
Они прошли вдоль обрыва, не особо приближаясь к нему, до берега реки. Шум здесь стоял такой, что друг друга было еле слышно. Александр уже догадался, что увидит. Реку разделял широкий разлом, в который уходили её воды. В ширину он был не меньше пятидесяти метров. Воды стекали в него с обеих сторон. Но та часть реки, которая оказалась по течению за разломом, уже серьёзно иссякла. В длину определить расстояние трещины не представлялось возможным. Её конца просто не было видно.
Вдруг край реки с шумом ушёл в трещину. Земля под ногами затряслась. Александр дёрнул напуганного Гурьяна и показал в сторону городища. Тот кивнул и торопливо зашагал подальше от опасного места.
– Откуда это взялось? – спросил Гурьян, когда шум позволил говорить.
– Сегодня тряхнуло, видимо поэтому.
– Ни черта себе. А если бы под Зарянкой такая трещина?
– Если бы да кабы, да во рту росли грибы. Не каркай.
Александра опечалило появление трещины. Её близость к Зарянке могла оказаться фатальной для бизнеса. Эмчеэсовсцы наверняка на время определения опасности могут закрыть городище. Да и в целом такое явление могло стать серьёзной антирекламой.
Он шёл быстрым шагом. Гурьян едва поспевал. Александр потушил фонарь перед входом и велел найти ему Аглаю. Она прибежала спустя несколько минут, очень взволнованная.
– Что случилось? – спросила она дрожащим голосом. – Гурьян соврал?
– Нет, не соврал. У нас проблема.
– Какая? – Девушка раскрыла глаза во всю ширь.
– После сегодняшнего землетрясения образовалась серьёзная трещина поперёк реки. Очень серьёзная, просто пропасть в тартарары. Понимаешь, чем это грозит?
– Завтра не будет праздника Ивана Купалы?
Александр усмехнулся.
– Точно не будет. Я думаю, на речку вообще не стоит ходить, пока вода трещину не скроет. Не дай бог кого утянет.
– Ой, а все так ждут, – разочарованно протянула Аглая. – Это же наша фишка.
– Завтра, когда рассветёт, уже не будешь сожалеть об этом. Ты просто не представляешь, как она опасна. Нас вообще могут закрыть. Надо сделать так, чтобы информация отсюда не просочилась. Делай что хочешь, но чтобы эта смена ничего про трещину не болтала. А всех новеньких пусть завозят седьмой дорогой.
– Хорошо, я распоряжусь.
– Хоть бы до утра её заполнило водой. – Александр сомкнул ладони в замок. – Вот тебе и отдохнул от работы.
Больше ему ничего не хотелось. Он ушёл в свой дом, предупредив, чтобы его не тревожили. Хотелось отоспаться. Разные мысли мешали уснуть. В основном были они о том, что природа в последнее время ведёт себя слишком странно и даже агрессивно. Успокоился он только после решения, что в таком месте, как Зарянка, ему любые потрясения будут по плечу.
Встал он ближе к десяти. Жизнь в городище кипела. И как он догадался по долетающим до него разговорам, в основном те касались разлома, что случился вчера. Александр умылся и вышел на улицу. Народ стоял по ту сторону частокола и любовался тем, как в огромной трещине исчезает река. Вид с высоты холма на природный инцидент открывался прекрасный. Трещина протянулась по ту сторону реки метров на двести, сужаясь и пропадая в лесу. Наиболее широкой она была как раз в русле, возможно, по причине обрушения краёв.
– Не факт, что такие вещи происходят столь уж редко, – произнёс один из клиентов, бородатый мужчина в очках, не особо гармонирующих с его старинной одеждой. – Через год от этого разлома останется только овраг, всё остальное затянет грязью.
– Откуда знаешь? – спросил его кто-то.
– А чего тут знать, и так всё ясно. Вода наберётся под верх, края оплывут, заполнят дно.
– Ну да, так и будет, – согласился мужчина, задавший вопрос.
– На реку сегодня точно не стоит идти. Накрылся Иван Купала, а я специально под него подгадывал. Администраторша обещала быть заводилой, а я бы посмотрел на неё.
– Да, она бы точно завела с пол-оборота.
– Извините, – громко произнёс Александр. – Это моё творение, – он обвёл руками частокол, – и, в принципе, всё будет так, как я прикажу персоналу.
– Да ладно? – удивился мужчина в очках.
– Да, это моя мечта, и я смог её осуществить.
– Молодец. Мне нравится. Прикажи Аглае устроить праздник, – попросил один из клиентов.
– Я бы попросил, но вы сами видите, это очень опасно. Если что-нибудь случится, нас могут закрыть. У меня есть идея перенести праздник ближе к лесу. Там же разжечь костёр, побегать возле него, поплясать, а потом пойти искать цветущий папоротник. Как смотрите?
– Не, возле леса не получится, там комары роятся. Искусают всех. А мы же, сами понимаете, собираемся принять участие в древнем ритуале, будем в неглиже. Вас комары кусали в яички?
– Нет, Бог миловал.
– Радуйтесь, та ещё пытка. А с нами ещё и дамы будут.
Александр задумался.
– Ладно, я узнаю насчёт удобного пляжа выше по руслу. Если такой есть, то мы проведём праздник. Заодно и от детей подальше. И раз уж я пошёл вам навстречу, то можно ли попросить вас не говорить об этой хрени по телефону? Через неделю от неё не останется и следа.
– Хорошо, начальник. Что мы, не понимаем, столько бабла в это всё вложено. Я никому не скажу, – произнёс мужчина, которому Александр своим внутренним чутьём ни за что не поверил бы.
– А смысл об этом рассказывать? Прикроют ещё, раньше, чем смена закончится, – поддакнул другой.
– И бабам своим запретим языком болтать.
– Спасибо, – поблагодарил их Александр. – Пойду раздам поручения.
Он нашёл Аглаю, как всегда занятую организационным процессом.
– Где у нас телефон?
– В звоннице.
– Скажи всем, кто захочет позвонить, что он сломался.
– Как долго?
– Дня на три. Думаю, к этому времени разлом наполнится водой. Да, меня всё-таки развели на праздник Ивана Купала. Есть ли на нашей речке нормальный пляж выше по течению?
– Есть, – обрадовалась Аглая. – Он, правда, галечный, но там даже лучше, места больше. А вы пойдёте?
– Конечно, узнаю своих работников получше.
– Здорово. Пойду отдам распоряжение наделать венков.
Аглая убежала работать. Александр поднялся в звонницу и забрал телефон у дежурной. Она уже была в курсе. Спустился в ресторан, где ему подали молочную овсяную кашу с ягодами и мёдом.
Та была прекрасной. В еде, которую приготовили в печи и ещё немного потомили в ней, всегда был очень насыщенный вкус. Александр смотрел в окно. Вид открывался красивый. Перед ним раскинулась пойма реки, поросшая лесом. Видеть её каждый день и никуда не спешить соответствовало его пониманию счастья.
Неожиданно над лесом разом взлетели и закружились птицы. Со стороны стойла раздалось лошадиное ржание в несколько глоток и следом ругань тех, кто за животными в этот момент ухаживал. Александр подошёл к окну. Две лошади выбежали наружу и понеслись галопом прочь от поселения. Что-то встревожило их.
– Ой! – вскрикнул ребёнок.
Посуда на столе задребезжала и закружилась на месте. Всё бы ничего, к этому уже давно привыкли, но тут воздух наполнил низкий гул непонятного происхождения, сотрясающий стены. Александр почувствовал, как между его сомкнутыми зубами возникла вибрация. Вибрировал подоконник, на который он опёрся, дрожал пол под ногами, даже зрение расстроилось, будто зрачок колебался вместе с басовитым гулом.
– Все на улицу! – крикнул Александр. – Бегом!
Он был уверен, что это признаки большого землетрясения. Народ кинулся на крыльцо. Александр замешкался. Его внимание привлекло странное зрелище. Показалось, что на горизонте вздымаются горы. Он присмотрелся и обомлел. На городище накатывалась волна, поднимающая землю изнутри. В тот момент, когда она приподняла лес, раздались крики. Люди увидели то же, что и он. Вода в реке на мгновение взлетела вверх, превратившись в радугу. В этот момент Александр понял, что надо бежать вниз. Он успел сделать несколько шагов, прежде чем его подкинуло вверх, ударило о пол и погрузило во мрак.
Глава 3
Крики, визги, грохот наполнили коридоры торгового комплекса. Денис поднялся, потрогал ушибленный затылок. Видимо, из-за удара случилось лёгкое помутнение рассудка. Происходящее вокруг выглядело отстранённо, как кино. В коридорах комплекса царил сумрак. Свет попадал только через декоративные отверстия в крыше, накрытые стеклянными колпаками. Возможно, что и колпаки уже лежали осколками на полу.
Вообще весь пол усеивало стекло. Витрины отделов разлетелись кусочками, как сталинит, закалённое автомобильное стекло на старых машинах Часть потолка обрушилась, часть оторвалась, повиснув на электрических проводах, держащих светильники. Сами они, вывалившиеся из гнёзд, походили на кислородные маски, выбрасываемые в самолётах во время аварийных ситуаций.
Народ бежал по стеклу в сторону эскалатора и аварийных выходов. Алёна с дочкой покинули отдел и собрались подойти к Денису, но случился второй толчок. Все, кто находился в коридоре, упали снова. Многих накрыло ещё не отвалившимися потолками. Этого не выдержали даже стены. Промеж
