автордың кітабын онлайн тегін оқу Пекло. Книга 2. Генезис
Сергей Панченко
Пекло. Книга 2. Генезис
© Панченко Сергей
© ИДДК
Глава 1
Захар, давний друг и коллега Валерия по бывшей работе, сморщив лицо в страдальческой мине и заглядывая в глаза, молил об одолжении:
– Валер, Валерка, я тебе обещаю, что ни одна душа не узнает об этом. Сам загружу у себя в гараже, без водителя, даже жене не скажу, куда поехал.
Смысл просьбы сводился к тому, чтобы перевезти наворованное на стройке добро Валерию в убежище. Валера и Захар познакомились друг с другом, будучи прорабами. Дружба переросла в доверительные отношения, и выяснилось, что оба потихоньку несут с работы. Время было такое, когда подобный способ обогащения казался вполне легальным, если не наглеть.
Затем всё поменялось, и Валера, испугавшись правосудия, сменил работу. По его словам, ему и этого было достаточно. Чтобы не светить незаконно добытый материал, он выкупил дачный участок без домика и соседей, вырыл на нём котлован и построил за одно лето полноценный дом вровень с поверхностью. Прикопал его землёй, а над ним поставил небольшой дачный домик с гаражом, будто бы для сезонного пользования.
Захар знал о его тайне и потому просил часть имущества припрятать в подземное убежище. Валерий отдавал себе отчёт, чем могло грозить ему пособничество в сокрытии краденого, и потому старался любыми путями отказать другу.
– Захар, тебя посадят через полиграф, и ты, сам того не ведая, выдашь меня. – Валерий запустил пятерню в волосы и взъерошил их. – Не могу, прости.
– Откуда они твоё имя возьмут, если ты уже тыщу лет не при делах? Если и будут про кого спрашивать, так это про всех моих работников. С чего им интересоваться тобой?
– Вернуть не пробовал?
– Ты сдурел? Это же сразу приговор. На меня повесят всё, что было украдено всеми прорабами за последние десять лет. Что угодно, но только не это. Мне моё чистое имя важнее. Ну ты понял.
– Да понял я, Захар. Давно понял, потому и свалил вовремя, а ты не справился со своей жадностью.
– Да, не справился. Теперь мне это понятно. Хорошо, давай я отсчитаю четверть в качестве оплаты от того, что ты сохранишь, идёт?
– Не идёт, Захар. Это опасно. Я живу сейчас спокойно, хоть и небогато, и очень дорожу этим. Мне не нужен лишний геморрой.
– Обещаю, что ни одна душа про тебя не узнает. Даже если меня закроют, я и там буду молчать. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. Тьфу, тьфу, тьфу.
– Нет.
Захар запыхтел, как паровоз. Лицо его налилось багровой краской. Он нервно заходил вперёд-назад, делая по пять шагов в каждую сторону. Валерий заметил, как на его лице борются чувства. Захар подошёл вплотную к нему и тихо произнёс, глядя в глаза:
– У меня есть однушка на пятьдесят квадратов, пятый этаж, большой балкон с видом на речку. Отдам в качестве оплаты.
– Это неразумно. Сделка сразу вскроет нашу аферу.
– Записана на бабку одну. Она мне никто.
– За сколько? – Валерий понял, что квартиру ему предлагают не за одну услугу.
– За полцены. Миллион. Район престижный, дом что надо. Бедные в нём не селятся.
Валерий знал, какие дома строил в последнее время Захар, а потому сразу вычислил адрес. Это был шестиэтажный дом в исторической части города у спуска к набережной. Однушка с ремонтом в нём стоила больше трёх миллионов рублей. Сделка могла принести ему хорошую прибыль, оставалось минимизировать риски.
– Совать голову в петлю? – Валерий изобразил сомнение, хотя решение уже принял. – Где это?
Спустя минуту они уже договаривались об условиях перевоза имущества. Валерий поставил условие, что это возможно только после продажи квартиры. Следствие тоже не сидело на месте, так что стоило поторопиться. Захар сделал всё чётко и быстро. Через неделю квартира в престижном доме принадлежала Валерию.
Жене он не стал рассказывать о своих делишках. О том, что им в «бункер» привезут строительный «хлам», она всё равно скоро узнает. Лето они проводили на даче, предпочитая отдых на ней прочим развлечениям. Тут он собирался наплести что-нибудь правдоподобное. А насчёт новой квартиры решил молчать до последнего. Валерий хотел сделать в ней ремонт, чтобы в подходящий момент привезти свою Ольгу и сделать ей сюрприз. Наверняка её реакция на такой подарок окажется бурной.
Операцию назначили на ближайшую ночь. Валерий соврал жене, что отправляется на рыбалку с друзьями. Его немного поколачивало от нервного озноба, пока он ждал машину с грузом ворованного добра. Сомнений был целый вагон. Ещё и природа подсовывала сюрпризы. Внезапно после полуночи началось землетрясение, чего никогда не бывало раньше. Валерий сидел в верхнем домике и давился холодным кофе, когда посуда в шкафу начала звенеть. Застучали по полу стулья. Собаки на дачах подняли истошный лай.
Валерию стало не по себе. Он позвонил домой. Жена сразу же взяла трубку, будто ждала звонок.
– Валерка, у нас трясёт. Мы с Агатой забрались в ванну и лежим.
– Папа, нам страшно, – крикнула в трубку дочь.
– У меня тоже трясло, потому и набрал. Сейчас-то успокоилось?
– Вроде. Валер, если можешь, приезжай, мы не уснём без тебя. – Голос супруги был искренним, она не притворялась.
– Олечка, я не могу. Мы тут уже раздавили с друзьями поллитра. Некому за руль сесть, – соврал он, проклиная в душе Захара. – Успокойтесь, девчата, больше такого не повторится. Мы же не в горах живём. Это экзотика какая-то, которая раз в миллион лет случается.
– Нам уже можно выбираться из ванны? – спросила в трубку дочь.
– Нет, пока рано. Полежите ещё, – посоветовал ей отец.
В начале улицы мелькнули огни большого автомобиля.
– Зай, если что, я приеду, но ты не волнуйся, такого больше не будет.
– Ладно, Валер, ты там тоже отдыхай, не переживай за нас. Бонька вон успокоился, можно выбираться. Спокойной ночи, Валер.
– Спокойной ночи, девчат. – Валерий на прощание чмокнул микрофон.
Грузовик замер напротив его дома. Валерий вышел на улицу и подошёл к воротам. Захар стоял за ними и ждал.
– Всё готово? – спросил он.
– Готово. Заезжай задом, аккуратно. Я там кирпичи поставил, чтобы ты мне в ворота гаража не въехал.
– Обижаешь, я специалист по ночным разгрузкам. – Захар прыгнул за руль машины и принялся разворачиваться на узкой улице дачного посёлка. Он проехал в ворота, оставив от каждой стороны одинаковое расстояние, и остановился, едва колёса дотронулись до кирпичей. Машина явно была продолжением его тела, с нервными окончаниями и дополнительными глазами.
Посередине гаража, рассчитанного на одну машину, в полу был встроен лифт, ведущий в «бункер». Если лифт опустить на полтора метра, то получалась яма, из которой удобно было ремонтировать ходовую автомобиля. Версия с ямой была официальной для всех. Захар знал про секрет и потому молча начал разгрузку, ставя своё барахло на стальную платформу.
Валерий участвовал с не меньшим энтузиазмом. Желание скорее покончить с неприятным делом подгоняло его. В машине Захара чего только не было. Ящики, коробки, рулоны, вёдра, ёмкости, мешки. И всё тяжёлое.
– Плюшкин! – не выдержал Валерий, поднимая два мешка с дорогой шпатлёвкой.
– Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты, – пропыхтел Захар. – Друг Плюшкина сам Плюшкин. Зачем ты построил свой бункер?
– Чтобы спрятать от людей своё добро. Чтобы не задавали лишние вопросы, откуда взялось.
– Ну вот, ты прикопал своё добро, а мне ещё предстоит придумать, что с ним делать.
– Бригаду джамшутов собирать.
– Да, так и сделаю.
– Только прорабов не нанимай, не напасёшься на них.
Захар заржал. Дела шли не очень быстро. На платформу много не лезло, да и вес на неё можно было грузить ограниченный. Бедный электромотор жужжал, едва справляясь с нагрузкой.
– А у тебя ручной привод есть? – поинтересовался Захар, переживая за издаваемые мотором звуки.
– Есть, только крутить им задолбаешься.
Вскоре всё помещение, которое Валерий использовал под склад, топочную и санузел, наполнилось стройматериалами. А машина Захара ещё не опустела. Её хозяин забрался в кузов и загремел металлом.
– А это чего у тебя? – удивился Валерий, не видя в темноте.
– Кислородные баллоны, – ответил Захар и загремел ими, перекатывая днищем по полу кузова.
– Зачем? На хрена они мне тут нужны, Захар?
– А какая тебе разница, что мешки, что баллоны? Это последнее, потерпи немного.
– Сколько их?
– Шесть.
– Блин, жить с ними, как на пороховой бочке. – Валерий не мог объяснить даже самому себе, почему баллоны вызвали в нём такой негатив.
– И много у тебя их взорвалось за время работы? – Захар подкатил один к краю, спрыгнул, закинул на спину и понёс к платформе.
– У меня не было, но мужики рассказывали.
– И у меня не было, а только рассказывали, что один мужик знает другого мужика, у которого семиюродный брат сестры мужа взорвался вместе с кислородным баллоном. – Захар осторожно снял со спины груз и поставил на платформу. – Возьми себе один для дела. Ворота срежь свои нищебродские.
– Это камуфляж от ненужного взгляда. Пусть висят, мне спокойнее.
– Как хочешь.
Валерий согласился и тоже принялся таскать тяжеленные баллоны. Вскоре разгрузка была окончена. Спины у обоих сделались мокрыми от пота. Захар тяжело опёрся о борт.
– Спасибо тебе, Валер, выручил, – искренне поблагодарил он.
– Это сделка, Захар. И ещё не ясно, чем всё закончится.
– Тебя в любом случае не коснётся никак, – пообещал Захар. – Не разбазарь только.
– Обижаешь, у меня как в сейфе, сколько сдал, столько и заберёшь.
– Ладно, бывай, поеду, – протянул руку Захар.
Валерий пожал её.
– Удачи, – напутствовал он в спину товарища.
Захар отмахнулся. Сел в машину и, высунувшись в открытое окно, спросил:
– По радио сказали, что в нашем районе были толчки? Правда?
– А ты не почувствовал?
– Нет.
– Как раз перед твоим приездом. Жутковато.
– Херня какая-то. – Захар исчез в кабине.
Машина завелась, выпустила в гараж облако дыма и медленно выехала на улицу. Хозяин облегчённо закрыл за ней ворота.
– У него и солярка ворованная, что ли? – произнёс Валера, вдыхая необычный запах, оставшийся, как он подумал, после машины Захара.
Чтобы не придумывать супруге долгого объяснения по поводу столь раннего приезда, Валера решил остаться на даче ещё на несколько часов. Он вернулся в «бункер». Посмотрел на кислородные баллоны, стоявшие у стены, и решил уложить их на пол, а между ними проложить по мешку, чтобы не соприкасались. Подумал, что если случится ещё одно землетрясение, то они уже не упадут и не столкнутся. Хотя в повторение его он не верил.
В подземный дом можно было попасть и иным путём, по ступенькам через распахивающийся люк, находящийся в кухонной части дачного домика. Ольга, если ей не приспичит лезть в помещение, где было мало чего интересного, могла вообще не узнать про аферу мужа.
Валера закрыл дверь и прошёл в жилую часть подземного дома. Всё отличие его от нормального состояло в том, что в нём не было окон. Их заменяли репродукции картин, основным сюжетом которых был вид из окна. Агата любила комментировать выдуманные на основе сюжета картины ситуации. У неё под окнами бегали собачки, а кошечки делились с ними кормом. Крестьянка ходила по полю с полным ведром молока, чтобы напоить мужа, который косил хлеб.
Дом состоял из двух спален, гостиной, совмещённой с кухней, и санузла с душевой. Чтобы воздух не застаивался, Сергей сделал вытяжки с вентиляторами в двух местах. Одна находилась в кухне над плитой. Она была встроена в вытяжку дачного домика, чтобы не выдать себя запахом готовящейся еды в неположенном месте. Вторая труба находилась в противоположной стороне подземного дома. Снаружи её замаскировали под трубу, внутри которой проходил электрический кабель для погружного насоса. Для него она была слишком широка, но кто станет заморачиваться этим для дачи. Для обывателя или бомжа всё выглядело обыкновенно, как у всех.
На стене в гостиной висел большой телевизор. За сотовую связь отвечал усилитель сигнала. Его сферическая антенна под потолком позволяла не чувствовать себя отрезанным от мира. Валера свободно звонил и пользовался интернетом через модем. Тайная жизнь под землёй создавала не только у Валеры, но и у Ольги ощущение некоторой дополнительной защищённости от разных обстоятельств. Сомнений в том, что материалы были закопаны напрасно, не возникло ни разу.
В доме летом наблюдался эффект погреба. После дневного зноя приятно было окунуться в его прохладу, но задержавшись надолго, становилось зябко. Валера вынул плед, лёг на диван в гостиной и укрылся им. Он решил компенсировать недосып. Будильник на телефоне поставил на час дня. Вернувшись домой с помятым после сна лицом, можно было запросто сойти за человека с похмелья. Валера сладко потянулся, после чего свернулся в позе зародыша.
Сон не пришлось долго ждать. Он мгновенно затуманил разум сладкой истомой. Мешал ему только странный запах, который никак не хотел выветриться. Валера про себя пожелал машине Захара скорее встать на капремонт, прежде чем уснул.
Как правило, сон не в своё время, отягощённый тяжёлой физической усталостью, бывает слишком крепок. Валера никак не мог проснуться, хотя подсознание тормошило его чувством крайней опасности. И только когда его стряхнуло с дивана на пол, он вскочил.
В доме было абсолютно темно. Спросонья никак не получалось прийти в себя, чтобы предпринять хоть что-нибудь. Валера на ощупь сел на диван. Растёр лицо и уши ладонями, чтобы кровь притекла к голове.
– Тряхнуло что ли опять? – спросил он сам себя.
Отсутствие электричества напугало. Он зашарил впотьмах в поисках телефона. На столике рядом с диваном его не было. Телефон лежал на полу. Экран его осветился от прикосновения. Иконка связи показывала пустые столбики. Валера включил фонарь и направился к выходу. Ему хотелось скорее позвонить Ольге, узнать, не застало ли их землетрясение врасплох.
Он выбрался в дачный домик, закрыл за собой люк и накрыл его ковриком. Посуда выпала из шкафов. Один шкафчик, в котором хранились припасы, сорвало с петель. Они остались висеть на стене вместе с шурупами. Окна в рамах потрескались, но не выпали. Повреждения говорили о серьёзном землетрясении. Страх за семью усилился ещё больше. Валера выскочил на улицу, к машине.
Солнце уже было высоко. По улице пронеслись две машины со скоростью, явно не рассчитанной на узкие улочки. Иконки связи продолжали показывать её отсутствие. Валера чертыхнулся и открыл ворота. Мимо открытых створок, чуть не соприкоснувшись, пролетела чёрная иномарка. На дачах царила паника.
Выезжать пришлось с крайней осторожностью, чтобы не получить удар от перепуганного водителя. Ворота закрывать не стал, понимая, что мародёров и прочие проблемы нельзя сравнить с желанием скорее узнать судьбу жены и дочки. Валера и сам надавил на газ, разогнавшись быстрее обычного.
Дачники, как правило, пенсионерского возраста, выстроились вдоль улиц в колонны, направляясь к автобусной остановке. На что они надеялись, Валера не мог понять. Вряд ли, кто из водителей автобусов выехал бы на маршрут, променяв его на свою семью. Он остановился рядом со старушкой, несущей два ведра.
– Бабка, садись скорее! Я в город! – предложил он ей через открытое окно.
– А меня возьмёте?
– А мне тоже в город надо!
– Я с вами!
Тут же набралась толпа желающих, которая чуть не оттолкнула беспомощную старушку в сторону. Валера пожалел о своём поступке. Ему пришлось выскочить из машины и, грубо оттолкнув людей, усадить бабку на переднее сиденье. Вёдра он поставил ей под ноги. Бабка пребывала в лёгком шоке от бесцеремонного обращения.
– Ты, ты и ты, – Валера указал пальцем на двух пожилых женщин и одного старика, – на заднее сиденье. Живее, через пять секунд отправляюсь, иначе на крышу полезут.
Он снова тронул изрядно потяжелевшую машину.
– А что было-то? – спросил он у своих попутчиков.
Бабка посмотрела на него, как на сумасшедшего.
– Спал я после тяжёлой ночи. Проснулся на полу, – пояснил он.
– Землетрясение было. Страшное, – произнесла женщина с заднего дивана.
– А в городе? – спросил Валера. – У моего оператора нет связи.
– Скорее всего, – дребезжащим голосом произнёс старик. – Тут же рядом.
– Ну да, – вздохнув, согласился Валера.
– Связи нет ни у кого, – сообщила женщина сзади.
Валера решил, что состояние высоток на окраине скажет ему о том, какие последствия землетрясение нанесло городу. Дом, в котором он жил, был одной из типовых монолитных построек. Будучи прорабом, он возводил такие объекты. Совесть немного кольнула его за мысли о том, что прочности в них могло быть и больше, если бы не такие прорабы, как он или Захар.
На выезде из дачного посёлка собралась пробка. Кажется, впереди дорогу заткнули лихачи, устроившие аварию. Над колонной машин стоял нескончаемый вой клаксонов.
– Что они там устроили? – в сердцах стукнул ладонями руль Валера. – Какие сейчас могут быть разборки?
Он открыл окно и, высунув голову, посмотрел вперёд. Видно было ровно столько же, сколько и через лобовое стекло. Воздух по-прежнему источал запах калёного железа. Теперь его никак не получалось связать с неисправной машиной Захара. Запах явно имел связь с землетрясением.
За забором, возле которого застряла их машина, на цепи сходила с ума дворняга. Она металась, скулила и пронзительно высоко лаяла, словно предчувствуя что-то нехорошее. Валере стало жалко собаку. Он уже собирался выскочить, чтобы отцепить её, но тут пробка сдвинулась с места. Кажется, люди, устроившие аварию, набрались здравомыслия и двинулись дальше.
Колонна машин приближалась к дороге на город тягуче медленно. Валера через каждую минуту проверял состояние связи. Он знал, что Ольга сейчас делает то же самое, и потому ему хотелось скорее добраться до неё, чтобы успокоить. Женщины за спиной причитали, добавляя нервозности.
– Дамы! – не выдержал Валера. – Не могли бы вы помолчать? И так тошно, а вы ещё бубните.
Женщины испуганно замолкли.
– Извините. – Валере стало неудобно за свой порыв.
– Мы вас понимаем, – приняла извинения одна из них.
– И пешком идти не хотим, – добавила вторая.
Бабка на переднем сиденье отчего-то начала волноваться, задвигала ногами, будто не могла их пристроить.
– Что с вами?
– Я таблетки от давления на даче забыла, – призналась она виновато.
– Я не поеду назад. Это даже физически невозможно. Все дороги заняты машинами, едущими в город. Против потока никак не получится.
– Возьмите мои, – женщина сзади протянула блистер с двумя оставшимися таблетками.
– Ой, а я не такие пью, – разволновалась старушка.
– Эти самые лучшие, берите.
Бабка взяла блистер в руки. Её взгляд красноречиво говорил о желании выпить одну из них. Валера сунул руку за спину и вынул из кармашка бутылку тёплой воды.
– Запейте.
– Ой, спасибо, – обрадовалась бабка. – Какие вы хорошие люди.
– А дед есть у тебя? – внезапно спросил подобранный старичок.
– Помер три года назад, – сообщила бабка тоном, предполагающим дальнейший интерес.
Она положила таблетку в рот и запила из горлышка. Неожиданно машину закачало. Валера рефлекторно надавил на тормоз. Колонна машин заплясала на превратившейся в зыбь земле. Вишнёвые деревья, растущие рядом, хлестали по забору ветками, срывая листья и плоды. Ворота ближайшей дачи с грохотом соприкасались друг с другом створками.
– Опять, – произнёс дед. – Так и до города не доберёмся.
– Ничего, до трассы осталось совсем немного, метров двести, там разгонимся, – успокаивал больше сам себя, чем пассажиров Валера.
Ему хотелось верить, что у супруги хватило ума покинуть дом после повторного толчка. В их краях землетрясений не было никогда, даже в обозримом прошлом, поэтому навыков, свойственных жителям сейсмически опасных районов, у них не имелось. Ольга сообразила ночью спрятаться в ванной, и можно было надеяться, что теперь она выбежала с Агатой на улицу.
Толчки прекратились. Машины двинулись дальше. Валера случайно бросил взгляд в небо. Вокруг солнечного диска образовалось радужное гало, и вид его не казался прекрасным природным явлением, а напротив, вызывал тревогу. Машины, выезжающие на широкую дорогу, ускорялись. На душе немного отлегло, когда колёса выехали на ровный асфальт.
Едущие в город заняли даже встречную полосу. Редкие машины, направляющиеся из города, жались к обочинам. Валерий вглядывался в лица тех, кто находился в них, чтобы понять по ним, что они видели. Люди выглядели напуганными, в свою очередь тоже проявляя любопытство к тем, кто ехал им навстречу. Это немного успокоило Валерия.
Когда вдали показался город, он облегчённо выдохнул. Многоэтажки стояли на своём месте. С расстояния в несколько километров они выглядели целыми. Время для Валерия потекло иначе. Он немного успокоился, поверив наконец, что с семьёй должно быть всё хорошо.
– Я это лето проведу на даче, – сообщил Валера своим пассажирам весёлым голосом. – К чёрту эти муравейники. До морозов буду жить.
– Я тоже, – проскрипел дедок. – Каждый год на ней живу, до первого снега.
– А потом куда? К детям? – поинтересовалась бабка.
– Да, к старшей дочери. У неё четырёхкомнатная квартира ещё с советских времён. Зимую в ней с её семьёй.
– А я одна в двушке, – сообщила бабка, мастерица пикапа.
– А где?
– Возле Локомотива, ведомственное жильё строили для работников железной дороги. Я диспетчером всю жизнь проработала, приватизировала.
– Знаю такое место. Шумно там у вас.
– Привыкла, не замечаю.
– Да и я уже глуховат, чтобы переживать из-за такой мелочи. – Дед быстро исправил мнение о себе, как о капризнике, и кажется, принял решение о переселении. – Поликлиника рядом есть?
– Железнодорожная, – сообщила бабка деловым тоном.
Поток машин снова замедлился. Самые нетерпеливые сразу же съезжали на обочину и двигались по ней, надеясь обмануть судьбу. Валера хотел последовать их примеру, но не успел. Непонятно откуда грозной тенью справа от него нависла здоровенная фура и поехала с одной скоростью, мешая совершить манёвр.
Валера беззвучно ругнулся и решил, что дёргаться не стоит. Поток вскоре замер совсем. Причины остановки видно не было. Возможно, снова случилась авария. Валера выскочил из машины, обежал её, чтобы спросить у водителя фуры насчёт обстановки.
– Друг, что там, тебе виднее?
– Виадук, кажется, обвалился. Мне видно только, как машины в кювет пытаются съезжать. По ходу, вперёд пути по дороге нет. А я на своей кляче с дороги не съеду, перевернусь или уткнусь.
– Точно?
– Забирайся, посмотри сам.
Валера взобрался на ступеньку и посмотрел поверх пёстрой ленты машин. Дорога впереди поднималась вверх. На самом пике находился виадук, под которым проходили железнодорожные пути. Объехать их по земле можно было только на серьёзно подготовленной для этого машине. Ближайший переезд находился в десятке километров и наверняка был забит серьёзной пробкой.
Валера вернулся в свою машину и рассказал попутчикам о ситуации.
– Давайте объезжать, – предложила женщина сзади.
– Это ещё несколько часов у нас отнимет. – Валера был готов бросить их и машину и идти пешком.
– А пути можно переехать по старому переезду, – предложил дед.
– Там же блоки на дороге стоят. – Валера года три назад пытался там проехать.
– Их сдвинули, чтобы можно было ездить. Вилюшками, но возможно, если аккуратно.
– Точно?
– Неделю назад с сыном проезжал. Он поддатый был, решил сократить путь, чтобы на гаишников не нарваться.
– Ладно, поверю вам на слово. Все готовы рискнуть? – обернулся назад Валера.
– Ну вы осторожнее, смотрите, чтобы поезд не ехал.
Валера засмеялся. Женщина была далека от понимания настоящей угрозы. Валера посигналил водителю фуры, а когда тот выглянул в окно, показал, что хочет его объехать спереди. Дальнобой посигналил на всю мощь пневматической дудки, заставив машины впереди поджать корму. Валера протиснулся в пространство между ними и съехал вниз по крутой обочине.
– Держите вёдра! – предупредил он дачников.
Женщины сзади заголосили от испуга. Передний бампер хрустнул, зацепив землю перед собой, а потом и задний зачерпнул землю. Валера посмотрел в зеркало, чтобы узнать, не потерял ли он его. Сзади было чисто.
– Итак, очередной этап гонки преодолён. Все живы? – спросил Валера.
– Да, – ответили обе дамы в один голос.
– А что им будет? – донёсся голос деда. – Сидят как у Христа за пазухой. Оглушили только.
– Так страшно.
– Страшно тем, кто сейчас в городе, в многоэтажном доме трясётся. А вы дальше земли уже не упадёте, – проскрипел дед.
– Вы правы, – поддержала его бабуля.
Валера проехал немного по тряскому кювету, затем выехал на просёлок, разбитый тракторами. Вокруг машины поднялось облако пыли. Ехать было приятнее, чем ждать неизвестно чего в пробке. В зеркале заднего вида показались и другие пыльные хвосты. Народ последовал их примеру.
Миновав несколько размытых весенним половодьем мест, машина подъехала к заросшему лебедой и крапивой переезду. Траву окашивали только в непосредственной близости от путей. В нескошенной траве остались колеи от других машин, не гнушавшихся старой дорогой.
Валера осторожно двинулся по ней. Расстояние между блоками оказалось почти вровень с шириной его машины. Он ювелирно миновал их. Дед громко выдохнул.
– Если бы чиркнул, я бы оплатил тебе ремонт, – произнёс он облегчённо.
Валера улыбнулся, понимая, что свою «угрозу» дед вряд ли бы исполнил. У него сейчас была задача выставить себя перед дамой с двумя вёдрами настоящим джентльменом.
Перед путями Валера тормознул на всякий случай. Справа был крутой поворот, откуда мог показаться поезд. Однако вместо состава он увидел порванный контактный провод, лежащий на рельсах. Линия, скорее всего, уже была обесточена.
– Спасибо вам. – Валера обернулся и посмотрел на деда. – Как вас зовут?
– Михаил, – протянул руку тот. Валера неловко пожал её из неудобного положения.
– Валера. Там на дороге не скоро рассосётся. До утра можно простоять. А тут мы почти приехали.
– Обращайтесь, я все тропы в городе знаю. Сына прав лишили, вот и катаемся, где точно никого не будет.
– Непременно обращусь, – пообещал Валера.
– Обед только, а так сумрачно, как вечером, – взволнованно произнесла женщина сзади.
Дневной свет отливал красноватым оттенком, как на закате или во время солнечного затмения. Валера подметил это ещё на выезде из дачного посёлка. Скребущий по нервам запах калёного железа ощущался не так сильно, как по выходе из подземного дома, но всё равно присутствовал, пробираясь через угольные фильтры вентиляции автомобиля. В природе творился бардак, пугающий своей непредсказуемостью.
Машина протряслась по путям, ещё раз миновала бетонные блоки и выехала на приличную дорогу вдоль лесополосы. Транспорт здесь ездил регулярно, в особенности деревенские грузовики и трактора. По другую сторону от дороги раскинулось обширное ячменное поле, однообразие которого нарушали поднявшиеся над ним редкие жёлтые шапки сорного подсолнечника.
В просветах лесополосы мелькнули вагоны стоящего на месте грузового состава. Обесточенный участок дороги парализовал движение поездов. Валерий хотел что-то сказать по этому поводу, но отвлёкся на странную пугающую картину горизонта. Ему показалось, что он видит мираж, оптическую иллюзию, позволяющую наблюдать дальше линии горизонта.
Отвлёкшись, Валера проглядел ямку на дороге. Левое колесо ухнуло в неё. Машину сильно тряхнуло. Огурцы и перец разлетелись из вёдер бабульки по полу. Женщины вскрикнули. Валера остановил машину. Надо было осмотреть последствия удара и помочь собрать урожай назад в вёдра.
Он выбрался наружу и сразу ощутил дрожь под ногами. В воздухе стояла пронзительная тишина и абсолютный штиль. Огромное поле, обычно волнующееся под ветром, как морская гладь, сохраняло спокойствие. Не слышалось ни крика птиц, ни жужжания насекомых.
– Что замер, Валера? – выбрался из машины Михаил.
– Чувствуете, земля дрожит? – спросил Валера.
– Не знаю, – потоптался на месте дед. – Вроде да. Давайте я вам помогу. – Его больше волновали рассыпавшиеся огурцы новой подруги.
Остывающий мотор щёлкал громче обычного. Валера нагнулся и заглянул под днище. Не увидел ничего, кроме свисающей травы. Ладонями вибрация земли ощущалась отчётливее. Под поверхностью происходили какие-то пугающие процессы. Валера снова бросил взгляд на горизонт и чуть не потерял дар речи. Ему показалось, что он вздымается волной и катится, подобно ей, прямо на них, озаряемый вспышками молний.
– Кто-нибудь видит то же, что и я? – спросил он, указывая в сторону горизонта.
Валера ещё был готов свалить происходящее на оптическую иллюзию, связанную с землетрясением и происходящими в атмосфере по этому поводу явлениями. Но приближающаяся волна выглядела слишком натурально.
Одна из пожилых дам выбралась из машины, нацепила очки и всмотрелась вдаль. Она долго не комментировала происходящее.
– Валера, мне кажется, этого не может быть, – произнесла она. – Это чепуха какая-то.
Чепуха тем временем становилась пугающе правдоподобной. Надвигалась она вдоль железной дороги в сторону города. Походила она и на приближающийся фронт пылевой и дождевой бури из-за частых вспышек молний, но буря не стыковалась с усиливающейся земной дрожью. Валера бросился за руль.
– Михаил, дама, живо в машину! – скомандовал он.
Дед захлопнул за собой дверь уже на ходу. Валера тронулся с места с пробуксовкой, подняв пыль. Ему стало страшно представить причину возникновения природного явления, выгибающего землю, и в особенности его последствия. Он нёсся по ухабам, как в последний раз, поглядывая назад через зеркало.
Пыль мешала обзору. Валера бросил взгляд через левое плечо в окно. За короткое мгновение он успел увидеть поднявшиеся на гребне пёстрые крыши дачных домиков с впивающимися в них вертикальными столбами электрических разрядов. Вдруг машина начала терять управление, будто выехала на лёд. Валера принялся ловить его, боясь слететь в рытвины, оставленные тракторами по обочинам дороги. Ячменное поле трясло мелкой дрожью. Со стороны железной дороги донёсся громкий выстрел, природу которого никто не понял.
Вдруг слева от машины, метрах в ста, земля разошлась огромной трещиной. Женщины, увидев её, истошно закричали. Валера посмотрел назад. Пыль уже была не способна заслонить надвигающуюся земную волну. Грохот происходящего снаружи заглушал шум мотора и лязг подвески. Мгновение, и накатывающийся вал подхватил машину. Всё погрузилось во мрак поднятой пыли. Их подбросило и закувыркало, раздался шум бьющихся стёкол. В лицо Валере из руля выстрелила подушка безопасности. От удара он потерял сознание.
Глава 2
Однообразие белого савана, накрывшего Оренбург, нарушали рваные раны расщелин, на дне которых бурлил адский котёл природной катастрофы. Над искрящейся равниной поднимались столбы пара, несущие с собой химический запах происходящих под землёй процессов. Природа держала людей в тонусе, пугая продолжающимися процессами сейсмической активности.
Края расщелины, в которую провалился торговый центр, обваливались регулярно. Больше никто не решался подходить к ней близко. Земля вокруг расщелины становилась вязкой и тёплой, несмотря на морозы, будто тепло из недр поднималось вверх. В тихую погоду было слышно, как со дна доносятся булькающие звуки, похожие на кипение огромного котла.
После обрушения стен на некоторое время наступала тишина. Видимо, земля накрывала собой выходящий на поверхность кипяток. Затем бульканье и парение возвращались. Периодически случались лёгкие сейсмические толчки, способствующие усилению процессов на дне расщелины.
К весне соседство с ней начало казаться небезопасным. К тому же с Маяка, который находился выше, потекли бурные потоки грязной воды. Ангар встал у них на пути. Ни о каком переселении во время половодья речи не шло, но стоило признать, что расположение убежища оказалось не таким удачным.
На пути потоков мужики устроили рыбалку, вылавливая плывущих крыс. Грызуны, пережив катастрофу, принялись размножаться в геометрической прогрессии. С одной стороны, их боялись, ожидая подвоха в виде распространения какой-нибудь заразы, но с другой, пережить зиму, полностью парализовавшую передвижение, удалось только благодаря их мясу. Квазимода, как основной специалист в лагере по ловле крыс, превратился в неприлично упитанного пса.
Кто-то из лагеря даже предложил одомашнить их, превратив в первое домашнее животное после катастрофы. Предложение не поддержали по причине того, что кормить грызунов никто не собирался. Крысы справлялись с поиском корма гораздо лучше людей, поэтому поймать их стоило меньших усилий, чем содержать.
Вешние потоки прятали под собой развалины города, подмывали под ними землю, затягивали грязью. Обширные районы заболотились, превратившись в непроходимые участки. В таких условиях конкуренция между человеческими группами сошла на нет. Проживая в нескольких километрах друг от друга, они оставались изолированными. Подобная изоляция способствовала тому, что каждая человеческая община искала пути обеспечения всем необходимым без агрессивных планов по отношению к соседям.
Денис, несмотря на юный возраст, считался в лагере одним из самых авторитетных людей. За его спиной часто вспоминали про убийство Шурика, рассказывая о нём новеньким, чтобы те прониклись жизненным опытом паренька. Денис знал об этом, но всё равно оставался тем человеком, которым был и до катастрофы. Его самого больше заботила беременность Алёны, подходящая к завершающей стадии, а также дела лагеря, по большей части разведывание проходимых маршрутов. Весеннее половодье сильно изменило ландшафт.
Артём и Фёдор, друзья и постоянные спутники Дениса по вылазкам, готовились к новому выходу. Судя по количеству собирающейся в окрестностях убежища воды, она могла не просохнуть даже в течение лета. Идея переноса лагеря витала в воздухе, и однажды Денис озвучил её братьям. Идти собирались на Маяк, как самое возвышенное место в округе. Там тоже находились предприятия, после которых могли остаться подходящие помещения.
Денис не расставался с СКС. Он вышел от Игоря и по-партизански закинул карабин за спину. Артём и Фёдор ждали его, нетерпеливо перетаптываясь на месте.
– Мужики, берём лодку, верёвки и отправляемся, – сообщил он.
– А Квазимоду? – поинтересовался Артём.
– Квазимода останется. Мы за день можем не обернуться. Лагерь ночью без него останется неохраняемым.
Уродливый, но милый пёс внимательно слушал, виляя хвостом. Он будто понял, что никуда не идёт, нашёл тень и улёгся в ней клубком.
– А если на Маяке люди Дамира? Квазимода предупредил бы нас заранее, – аргумент Артёма звучал убедительно.
– Лагерь важнее, – отрезал Денис, думая в этот момент только про беременную Алёну, Веронику и мать.
– Ладно, раз важнее, то пусть остаётся, – нехотя согласился Артём. – Будет повод найти ещё одну псинку.
– Или внимательнее смотреть по сторонам. – Реплика Фёдора прозвучала намного прагматичнее.
Лодка, которую брали с собой, была сделана из листов оцинкованного железа. Их вырезали, выгнули, склепали, придав нужную форму, усилили рёбрами жёсткости, просмолили битумом снаружи, избавив от протечек. Получилось корыто, вполне пригодное для перевозки пяти человек. Лодка была тяжела для переноски, и до воды её катили на платформе с колёсами, сделанной из частей садовых тачек.
Братья впряглись в вожжи спереди, а Артём пошёл сзади, подталкивая лодку. Колёса периодически проваливались в жидкую грязь. Никто из троицы не возмущался этому. Парни уже свыклись с тем, каким стал новый мир, и принимали его без всякого психологического надрыва.
У самой железной дороги началась большая вода. Собирающиеся со всей округи потоки талой и дождевой направлялись к расщелине, в которой покоился целый городской район, называемый Бёрды. В самый пик весеннего таяния могучие течения были способны вырывать из земли деревья, стены домов и прочее, неся всё это в бездну. Успокоившись на ровной местности и ослабев, потоки теряли свои трофеи.
Место, где прошлым летом находились покорёженные катастрофой железнодорожные пути и вагоны, теперь походило на разрушенную плотину. Горы из панельных стен, поломанных деревьев и остовов машин, скреплённые грязью, торчали островками на тёмной водной поверхности. Пешком пройти через такой лабиринт даже не возникало мысли. Риск напороться на какой-нибудь штырь из арматуры или провалиться в болотную жижу был чрезвычайно велик.
Пропитавшаяся водой земля больше не способна была впитывать, отчего каждый весенний ливень заканчивался шумными потоками, сходящими с горы Маяк. Созданная потоками плотина росла на глазах, затрудняя сход воды в расщелину. Видя, с какой скоростью природа меняет окружающий мир, стоило поскорее позаботиться о переселении, чтобы не очутиться в один прекрасный миг посреди новоиспечённого озера, постепенно подтачивающего края расщелин.
Несмотря на нестабильную погоду, перемежающуюся тёплыми и холодными днями, испарения грязного водоёма уже отдавали болотной вонью. Не хотелось думать о сотнях тысяч несчастных горожан, погребённых под слоем грязи.
Отметка прошлого уровня воды, который замеряли два дня назад, скрылась под ней. Вода приблизилась ещё на несколько метров к лагерю.
– Слушайте, сейчас столько дождей идёт, сколько я не видел в Оренбурге за всю свою жизнь, – признался Денис.
– Да, прямо не степная столица, а тропическая во влажный сезон, – согласился Артём и посмотрел на темнеющий горизонт. – Через несколько часов снова ливанет.
Сомнений в этом не было никаких. За день случался как минимум один ливень, но чаще два.
– Грибы бы в таком климате хорошо росли, – вздохнул Фёдор, ощутив созданный в воображении вкус жареных грибов на языке.
– А ведь где-то в городе наверняка выращивали их в подвалах, и они могли пережить там пекло и дождь из кипятка. – Артём потянул за нос лодку, бесстрашно ступив по колено в воду.
– Наверняка, но я не знаю где. Надо поспрашивать в лагере, может, кто знает, – согласился Денис. – Я бы не отказался разнообразить наше питание.
Лодка заколыхалась на тёмно-бурой из-за глинистой взвеси воде. Артём упал в неё спиной назад и отряхнул ноги, прежде чем закинуть их внутрь. Денис снял с ног сапоги, ополоснул в воде, чтобы смыть грязь, и бросил в лодку. Фёдор сделал точно так же. Затем они по очереди забрались внутрь. Лодка для них была всё равно что автомобиль в прежние времена для парня – предмет гордости и обожания, тащить грязь в который было кощунством.
Под весом трёх человек лодка задела дно, царапнула обо что-то, затем свободно заколыхалась. Парни налегли на вёсла. Денис сидел на носу, ощупывая шестом дно впереди. В сторону города вода выглядела более чистой. Виднелись останки разрушенного моста через пути, поникшие столбы электрической сети да рыжие вагоны, сливающиеся с окружающим миром.
Картина в сторону выезда из города отличалась кардинально. Выглядела она по-настоящему апокалиптически уныло, тревожно и безнадёжно. Напоминание о людях вымывалось дождями и хоронилось в расщелинах. Вода, содержащая в себе большое количество солей, попавших в неё, когда она была раскалена подступающей магмой, разъедала металл, на глазах превращая его в труху. Природа позаботилась о том, чтобы стереть напоминание о человеческой цивилизации.
Денис нащупал шестом препятствие и быстрыми движениями определил его размеры.
– Лево руля, – скомандовал он братьям.
– Что там? – спросил Артём.
– Кажется, автомобиль.
– Надо отметку оставить, недалеко от берега, можно вытянуть, раздербанить.
– Вряд ли сможем. Он там по дверки в грязи, и в салон натянуло, скорее всего, – предположил на основе прошлых попыток Денис. – Если люди Дамира не прибрали себе Маяк, стоит надеяться, что там будет из чего выбирать.
– Ну весь-то не приберут, подавятся, – буркнул Фёдор.
В лагере хотели верить, что благоразумие людей возьмёт верх над желанием конфликтовать. А ещё больше хотелось верить, что в общине, возглавляемой Дамиром, нашёлся тот человек, который осмелился его скинуть. Будь сейчас у власти Шурик вместо Игоря, жизнь в общине могла пойти совсем по другому сценарию. То, что он был бы гораздо хуже имеющегося, ни у кого не вызывало сомнений.
– Стоп! – выкрикнул Денис, упёршись шестом во что-то угловатое.
Артём и Фёдор без задержки сделали несколько гребков в обратную сторону. Лодка закачалась на волнах.
– Чего там?
– Не пойму, – Денис ощупал шестом препятствие. – В прошлый раз его здесь не было. Ящик какой-то, железный.
– Сейф? – с надеждой предположил Фёдор.
– Нет, не похоже, хотя утверждать не буду. Какой-нибудь распределительный щиток для электричества.
– Здесь так мелко? – спросил Артём, предполагая, что ящик гораздо ниже автомобиля.
– Да, мы сейчас как раз плывём над путями.
– Давай, Денис, вдоль них, до моста, а там немного перетащим лодку и снова на воду. В прошлый раз петляли между развалин, как в лабиринте, – предложил Артём.
В предыдущий раз путь на Маяк решили разведать по прямой и попали в настоящую ловушку. Территория между железнодорожными путями и проспектом Братьев Коростелёвых, являвшаяся до катастрофы складской зоной, изобиловала развалинами этих самых складов, поставленных на высокие фундаменты. Денис зарисовал маршрут, который они в итоге разведали, но в быстро меняющейся обстановке он мог стать неактуальным.
Другой маршрут казался сложнее из-за большего расстояния и островков суши, которые требовалось преодолевать, перетаскивая лодку руками. Зато там вода была чище от всякого мусора, а территория просматривалась далеко.
– Ладно, давайте по старому пути. Эти развалины меня пугают.
Они повернули лодку и поплыли между столбами электрических опор, на которых когда-то висели провода, питающие электровозы. Небо темнело. Стал доноситься гром, усиливающийся с каждой минутой. Со стороны вокзала приближалась пелена дождя. Воздух дохнул едкой прохладой, которую приносили ливни, приходящие с южной и восточной стороны.
Парни оказались у разрушенного моста почти одновременно с началом дождя. Лодку успели перевернуть вверх дном и спрятаться под обвалившейся плитой. Под плотным ливнем поверхность воды стала похожа на кипящую. Дождь шумел, перекрывая остальные звуки. Молнии впивались в землю, оглушая громом. На привычных к этому людей беснующаяся стихия не производила никакого эффекта. Она была для них как обед по расписанию.
Спустя минут двадцать ливень пошёл на спад. Серая пелена ушла за город, унося за собой гром и молнии. Разрушенные улицы наполнились шумом бегущих ручьёв, вливающихся в широкие реки, оканчивающиеся водопадами в расщелинах. У опор моста течение стало заметно стремительнее.
– Погнали, чтобы не попасть на открытом пространстве под второй ливень. – Денис выбрался из-под плиты и заскользил по глинистой дорожке вниз.
Дождь на время сделал потоки более полноводными, поэтому лодку пришлось тащить до ближайшей воды гораздо меньше, чем раньше.
Фёдор оттолкнулся от берега и запрыгнул последним, сделав это привычным способом, спиной назад. Скинул, держа ноги на весу, обувь, затем окунул их в воду и смыл с подошв приставучую рыжую оренбургскую глину.
– Не, в прошлом году город ещё был похож на себя, только разрушенный. Улицы, дороги, всё было на месте, а в этом году я его вообще не узнаю. После схода снега он уже и на город не похож, – поделился своими наблюдениями Денис, сидя на носу и проверяя палкой дно перед лодкой.
– Мы с Фёдором вообще не знаем, осталось от нашего посёлка хоть что-нибудь или нет. Если всё так изменилось, мне кажется, мы его не найдём, даже если будем стоять на руинах родного дома.
Фёдор согласно закивал.
– Теперь мой дом здесь, – произнёс младший брат. – Уходить далеко от города опасно. Трещины, топи, смрад, каннибалы, чтоб у них все зубы выпали от авитаминоза.
– Да никто тебя и не просит никуда идти. – Артём решил, что брат принял его сожаления за готовность к действиям. – Я просто так сказал, чтобы вы поняли, как изменилось всё вокруг.
– И продолжает меняться. Трещины осыпаются. Скоро вместо них будут русла рек. А все эти бурления под ними превратятся в родниковую подпитку, – предположил Денис.
– Кипятком? – удивился Фёдор.
– Ну не вечно же им кипеть. Хотя кто знает. Может быть, первые реки будут горячими, остывающими в течение столетий.
– Да ну на фиг такие реки. Я не пельмень, я купаться хочу.
– Ты будешь купаться, как в прошлом году загорал под двухсотградусной жарой.
– На наш век особого комфорта не ждите, – мрачно спрогнозировал Денис. – Нам, как первопроходцам, придётся учиться выживать и учить этому своих детей.
– Я решил, – серьёзно произнёс Артём, – что пока не встану на ноги, не куплю квартиру, машину, кота, собаку, большой телевизор, не съезжу в Таиланд, не женюсь и детей заводить не стану. Мужчина должен быть обеспеченным и состоявшимся, чтобы привести в дом женщину.
Фёдор слушал брата с открытым ртом, не сразу оценив иронию. Прошло время, прежде чем он засмеялся. Артём и Денис снисходительно переглянулись.
– Младший, – пояснил Артём.
– Идите вы к чёрту, умники. За дорогой следите лучше. Вон на камни плывём.
Денис достал палкой до дна, чтобы повернуть нос. Её конец провалился в жидкую землю, не особо помогая с манёвром. Артём налёг веслом на свою сторону и развернул лодку.
– Этих камней здесь не было в прошлый раз, – заметил Артём. – Куча приметная, а маршрут тот же.
– Значит, потоками принесло, – предположил Денис.
Он посмотрел вперёд, чтобы разглядеть промытые водой в земле овраги, тянущиеся с Маяка. До катастрофы этот район города не воспринимался Денисом как гора. Пока он был застроен, этого не было заметно. Зато сейчас, когда он становился лысым, возвышение ландшафта над остальной территорией делалось всё заметнее. Тёмная серая возвышенность была оплетена паутиной светлого оттенка из подушек гранитного щебня, оставшегося после исчезновения асфальта, прямоугольников геометрически правильных фундаментов, цепочками выстроившихся вдоль них, и хаотичных, расширяющихся к основанию горы оврагов.
Денис, наблюдая за превосходством природы над памятью человечества, обратил внимание, что вода за бортом пошла рябью.
– Мужики, это что-то новое, – кивнул он на неё. Поверхность пришла в волнение.
– Землетрясение, – предположил Фёдор.
– Скорее всего, просто через воду мы его не чувствуем, – согласился с ним брат.
– Гребите активнее, – поторопил их Денис, предчувствуя недоброе.
Братья налегли на вёсла. Вода зашлёпала по бортам лодки волнами, как на море. Денис обернулся назад и чуть не онемел. На его глазах гора камней погружалась под воду.
– Мужики, гребите ещё быстрее. – Он сам принялся отталкиваться от дна своим шестом.
Братья обернулись тоже, после чего вопрос о мотивации у них отпал полностью. Камни ушли под воду. На месте их погружения появилась воронка. Она расширялась, а шум исчезающей в ней воды нарастал. Лодка стала испытывать сопротивление. Её потянуло в сторону воронки. Парни с ужасом представили себе итог этой ситуации. Страх добавил им сил.
Денис, забыв об осторожности, наполовину высунувшись из лодки, чтобы получше опираться на шест, помогал братьям сопротивляться течению.
– Назад, Денис, свалишься в воду, мы не станем тебя ловить, погибнем все! – прокричал Артём.
Денис послушался и стал действовать осторожнее. Вдруг прямо из центра воронки булькнуло, выбросив наружу облако пара. На некоторое время пропала сама воронка, а с ней и течение в её сторону. Парни использовали этот отрезок времени с пользой. Окрестности накрыло тёплым смрадом сероводорода. Газ был разбавлен, не щипал глаза и не ел нос, но его появление стало дурным предзнаменованием, таким же, как и запах.
Воронка снова начала разрастаться, но лодка была уже далеко от её воздействия. Между ними над опустившейся водой показались куски панельных домов и прочий строительный мусор, отгородивший лодку от сильного течения. Она не дотянула до твёрдого берега метров пять, мягко уткнувшись в жижу.
Денис закатал штаны повыше, спрыгнул в воду и дотянул лодку до выступа, оставшегося от фундамента дома. Парни выбрались из неё и тогда уже позволили себе подробно рассмотреть локальную природную катастрофу.
– Смотрите, – указал левее Фёдор, – и там такие же воронки.
Землетрясение, вызванное, как посчитал Денис, процессами, происходящими непосредственно в этом районе, привело к появлению новых трещин и провалов. Ангар, в котором проживала община, мог в скором времени оказаться на изолированном пятачке, а то и вовсе сгинуть под землёй.
– Переселяться надо, – думал о том же самом Артём, – провалы обходят нас со всех сторон.
– Надо, и чем быстрее, тем лучше.
Земля под ногами мелко затряслась. Водная поверхность покрылась рябью. И вдруг из всех воронок одновременно ударили паровые столбы, сопровождая своё появление реактивным свистом. Тройка парней рефлекторно отступила на несколько шагов назад.
– Хорошо, что мы не пошли через склады. Сейчас бы оказались как раз в этой долине гейзеров. – Денис мысленно поблагодарил провидение, подсказавшее безопасный путь.
– Какая жуть, – передёрнул плечами Фёдор. – Я так ждал весну. Мне осточертел этот снег, но сейчас я бы хотел вернуть всё как было.
– Дорога назад отрезана. Придётся возвращаться в обход, – прагматично отнёсся к ситуации Артём.
– Надо поторапливаться, мужики. Сейчас, как никогда раньше, нам нужно присмотреть новое место для переселения. Будь у нас связь, я бы попросил Игоря собирать вещи. – Денис посмотрел на Фёдора. – Не хочешь вернуться в лагерь?
– Один? – испуганно переспросил он. – Ни за что.
– Тогда идёмте дальше.
Лодку оставили здесь же. Из неё взяли оружие и верёвку, без которой двигаться по грязным оренбургским топям стало небезопасно. Были уже два случая, когда неприметная лужа оказывалась входом в какую-то яму, заполненную жижей. Только удача спасла людей от смерти. Чтобы такого не повторялось, ходили по двое или по трое, на расстоянии нескольких шагов друг от друга и держась за общую верёвку.
Впереди шёл Денис, проверяя шестом подозрительные места. Они миновали большой участок, покрытый грязной жижей, и вышли на полого поднимающуюся вверх дорогу. Денис не был уверен, но ему казалось, что это улица Розы Люксембург. Он редко бывал здесь и знал о её существовании только из необходимости несколько раз заходить в санаторий, расположенном недалеко от её начала.
По дороге идти было легко и безопасно. Если бы не подсвистывающие время от времени паровые столбы за спиной, пугающие своим внезапным появлением, дорогу и вовсе можно было считать лёгкой прогулкой. Денис рассматривал окрестности. Справа от них остались развалины многоквартирных домов, затянутые грязью. Слева от дороги, если ему не изменяла память, раньше располагался частный сектор, который из-за меньшей стойкости к весеннему половодью сохранился ещё хуже. Такими темпами через несколько лет на его месте могло не остаться никакого напоминания о живших здесь людях.
Природа оказалась безжалостна к человеческой памяти. У неё не было термина «историческая ценность» по отношению к созданному людьми. Она стирала с себя напоминание о них, как человек стирает выступившую на стене плесень, без всякого сожаления и сомнения.
Слева также виднелись проступающие кое-где бетонные плиты перекрытия теплотрассы, идущей вдоль дороги. Во время катастрофы их местами вздыбило. Ещё издалека можно было определить по торчащим вверх трубам, что место это будет перегорожено ямой. Хорошо, что такие дыры не имели большого размера. И вообще горе Маяк повезло с разрушениями. По эту сторону не было видно ни одного серьёзного провала.
Остовов легковых автомобилей осталось совсем мало. Чаще попадались застрявшие в неровностях ландшафта рамы грузовиков с остатками двигателей, либо совсем без них. Тонкий металл кабин и кузовов легковушек на глазах превращался в рыжий прах. Даже оцинкованный ангар, в котором жила община, с наступлением тепла покрылся лишайниками окислов.
Предусмотрительно захваченная из торгового центра посуда, произведённая из нержавейки, была для лагеря настоящим спасением. Железо как основной продукт производства предметов человеческого обихода быстро теряло свою популярность. Оружие и то приходилось постоянно держать в масле, чтобы оно не портилось.
По земле снова пробежала дрожь, вылившаяся через несколько секунд в грандиозный выброс пара широкой полосой. Ветер подхватил его и понёс в сторону лагеря. Денис замер, с тревогой глядя на беснование природных сил.
– Что задумался? – спросил его Артём.
– Возвращаться надо. – Денис направился назад, не ожидая решения товарищей. – Идёмте скорее.
Он махнул рукой и пустился лёгким бегом. Братья побежали за ним. От лодки они отошли недалеко, поэтому вернулись не запыхавшись. У воды появилось ощущение горячей влажности, как в бане.
– Ты собираешься переплывать? – изумлённо спросил он у Дениса.
– Собираюсь, но подальше отсюда. Хватайтесь, столкнём лодку в воду и потянем её вдоль берега, чтобы не тащить на себе.
Они вытолкали лодку на воду, которая перестала уходить и замерла в нескольких метрах от прежнего уровня. Проваливаясь в грязь, люди направились в сторону центра города.
– Ты почему решил вернуться? – спросил Артём.
– Разве не ясно? Наш лагерь теперь находится в центре буквы «П», написанной провалами. Я чувствую, что надо спешить. Где-то под землёй зреет какая-то сила. И судя по всему, она может оказаться как раз на месте нашей общины.
– У нас могут быть месяцы на переезд, – предположил Артём.
– Их нет. Не могу объяснить, но у меня такое же чувство, как перед тем, когда мы выбрались из расщелины. Я знал, что скоро торговый центр ухнет вниз, и сейчас чувствую, что лагерь находится в опасной зоне. Если ошибусь, буду только рад.
– А Игорь? Он будет выступать, что мы не сделали, как он просил, – нашёл ещё одну причину Фёдор.
– Это не ваша забота. Я сам с ним поговорю. Он должен нас поддержать.
По земле прошла волна. Сочные шлепки грязи о берег раздались вслед за ней. Столбы пара со свистом вскинулись вверх.
– Чайник закипел. – Фёдор прибавил шаг, заставив брата и Дениса ускориться. – Это «фьюу-у-у» неспроста.
С ним нельзя было не согласиться. Гейзеры, возникшие всего несколько часов назад, не успокаивались, а, наоборот, с каждым выбросом становились всё сильнее, будто заточённый под толщей земли кипяток наконец-то нашёл слабое место и готовился к серьёзному выбросу.
Отойдя на полкилометра от бьющих в небо паровых фонтанов, Денис распорядился спускаться на воду и переправляться на противоположный берег. Воздух вокруг извержения волновался, делая очертания за собой зыбкими. Вкупе с постоянно дрожащей землёй от мощи происходящих под ней процессов мнилось, что весь мир становится каким-то ненадёжным.
Это место оказалось не очень пригодным для плавания из-за неровного дна. Лодка натыкалась на мель, обойти которую не получалось. Приходилось по колено и выше в воде перетаскивать её через такие участки.
– Вам не кажется, что дно тёплое? – спросил Фёдор.
Денис тоже это заметил. Вода была ещё ледяной после весеннего таяния. Он ожидал, что грязь, аккумулирующая холод лучше воды, будет ещё холоднее. Но она была будто бы теплее.
– Кажется, – согласился он с Фёдором, – и меня это пугает.
– Мужики, хватит нагонять ужаса, – искренне попросил Артём. – У меня уже коленки дрожат.
Вдруг раздался взрыв, от которого заложило уши. Огромный грязевой пузырь, поднявшийся над водой, разорвало горячим паром. В воду полетели куски земли. Парни спрятались от них за бортом лодки. Через несколько секунд всё пространство вокруг наполнилось сливающимся шумом падающих в воду ошмётков грязи.
К счастью, до лодки они не долетели. Осторожно выглянув из-за борта, люди увидели воронку вывороченной земли с торчавшими по краям кусками бетонных плит, труб и прочего наследия человечества. Из воронки поднимался пар, гораздо спокойнее, чем до взрыва.
– Сработал перепускной клапан, – пошутил Артём, – и сбросил давление.
– Надеюсь, что так. – Денису очень хотелось с этим согласиться. Последствия взрыва, будь они чуть ближе, могла оказаться для них катастрофическими.
– Теперь с Игорем не придётся даже разговаривать, – успокоил себя Фёдор, до сих пор считавший гнев начальства более опасным, чем природный.
Парни добрались до сухого участка, бросили лодку, чтобы не терять время, и спешно направились к лагерю. Дорога была знакомой, поэтому добрались менее чем за час. Ещё издалека они заметили непривычную для этого времени суток активность людей за воротами. Денис перешёл на бег, чтобы поскорее узнать о причинах этого.
– Что у вас? – спросил он у Влада, складывающего у забора какие-то вещи.
– А ты сам не видишь? – кивнул он в сторону, чуть ниже лагеря.
Денис посмотрел туда и замер. Братья подбежали к нему следом и тоже уставились в сторону водоёма почти круглой формы, которого здесь ещё несколько часов назад не было. Денис бросился за ворота, чтобы поскорее найти Алёну и мать.
Его женщины держались вместе. Вероника шла за матерью, ухватившись за её пояс. На плече Алёны висел рюкзак. Мать Дениса тащила в обеих руках по большой сумке. Увидев Дениса, они громко обрадовались.
– Как хорошо, что ты вернулся, – прижалась к грязному плечу Дениса Алёна. – Мы испугались, когда начался этот свист.
– А ты видел, как у нас тут грунт просел? – спросила мать.
– Видел. Мы сами чуть под гейзеры не попали. Проскочили их за минуту до извержения.
– Ой, слава богу, обошлось. – Мать поставила сумки и прижалась к Денису со свободной стороны.
– Что задумал Игорь? – спросил Денис.
– Не знаем. Сказали брать вещи и уходить отсюда подальше, – произнесла Алёна.
– Нам что, придётся жить под открытым небом? – жалостливо, со слезами в голосе, спросила мать.
– Это пока меньшая из бед, – успокоил её сын. – Давай мне рюкзак, – обратился он к жене, – а ты, мам, сумку. А вы с Алёной берите оставшуюся с двух сторон.
– А тебе не тяжело, Денис? – забеспокоилась мать.
– А тебе легче было? – Он взял самую тяжёлую ношу из её рук. – Ух ты, с кирпичами, что ли?
– Нет, это мне на кухне дали. Крысятина, судя по запаху.
– Дали, значит, доверяют самое ценное, почти как инкассаторам.
– А вы, Денис, присмотрели для лагеря новое место? – спросила Алёна.
– Какое там, не успели. Я как чувствовал, что надо возвращаться.
Вереница нагруженных людей растянулась на сотню метров. Последним лагерь покинул Игорь, взвалив свою ношу на спину и прихватив ещё корыто с грузом, впрягшись в него, как конь. Он надеялся, что напугавшая их неожиданная подземная активность так же успокоится и у них будет возможность вернуться и забрать из лагеря всё необходимое для обустройства нового.
Напоследок он бросил взгляд на круглое озеро, появившееся в результате проседания грунта. В центре него появились пузыри газа, белую дымку которого развеивал ветер. Игорь бросил прощальный взгляд на ангар, приютивший большое количество людей, укрывший их в зимнюю непогоду. Жаль было покидать это место, но обострившаяся интуиция подсказывала ему, что видит он его в последний раз.
У места переправы, где стояла лодка, народ стал собираться в кучу, с облегчением сбрасывая с плеч тяжёлый груз. Алёне дорога далась тяжело. Живот у неё был большим. Ребёнок то и дело обозначал свои действия выпирающими шишками на нём. Приходилось часто останавливаться, чтобы супруга Дениса смогла отдохнуть. В самом начале пути он забрал лямку из её рук и нёс две сумки сам и одну напополам с матерью. И всё равно, глядя на то, как Алёна мучительно переносит дорогу, Денис стал опасаться, что у неё могут случиться преждевременные схватки.
Они поравнялись с ожидающими людьми одновременно с Игорем. Глава общины тоже выбился из сил из-за непомерно тяжёлой ноши.
– Ух ты, блин. – Он утёр бегущий со лба ручьями пот и сел на груз в корыте. – Денис, не приглядели место?
– Не успели.
– Они чуть под гейзеры не попали, – заступилась за сына мать.
– Серьёзно?
– Да, мы задержались под мостом из-за ливня.
– Прямо не пошли?
– Нет, дорога там не очень, путаная.
– А теперь её и вовсе нет. Что вы видели? – спросил Игорь.
Народ подтянулся послушать.
– Мы как раз через Коростели перебирались, когда прямо рядом с нами в воде начала появляться воронка. Мы гребли как ненормальные. А потом из неё поднялся первый пузырь. Он пах сероводородом, что меня напугало. Правда, это помогло нам справиться с течением и выйти за его пределы. Потом начали бить гейзеры, а дальше я решил, что надо возвращаться, поскольку появилось чувство, что это извержение как-то заденет и наш лагерь.
– И оказался прав, – закончила мысль мать Дениса.
– Я вижу, Инна, Денис толковый парень. Всё правильно сделал. Скажи, а Маяк с виду безопасен?
– С виду да, безопасен.
– Ладно, хорошо, будем переправляться на гору.
Помимо лодки, на которой плавал Денис с товарищами, имелись ещё и две другие. Первая экспериментальная, с кучей огрехов и сомнительных конструкторских решений. Её использовали под вещи, потому что она была слишком неустойчивой. В ней даже грести было страшно, потому что она опасно раскачивалась с борта на борт.
Денис перевозил Алёну и мать самостоятельно, не доверив самый ценный груз никому. Переправа затянулась до самой ночи. Когда уже стало совсем ничего не видно, её прекратили. Ночи после катастрофы сделались намного темнее, чем прежде. Сумерки быстро переходили в непроглядную тьму.
Ночью случился дождь. Небольшой, но промочивший одежду. Периодически дрожала земля, а со стороны новой достопримечательности регулярно доносились пугающие звуки. Утром стало зябко. От воды поднимался туман. Поёживаясь от холода, народ начал собираться в дорогу.
Артём и Фёдор вызвались быть провожатыми, показывая безопасную дорогу. Денис остался на переправе, чтобы помочь с ней, а затем вести по Маяку тех, кто переправится позже.
Через два часа все жители лагеря находились по другую сторону водораздела. Солнце начало пригревать, разгоняя утренний туман. Исходящая паром воронка предстала перед людьми во всём своём разрушительном великолепии. Она пыхтела смрадными выбросами и шипела, как паровоз, пугая детей.
Колонна растянулась далеко и была похожа на огромную змею, ползущую в гору. Денис снова оказался позади всех. Он шёл рядом с Алёной, матерью и Игорем, надрывающимся под тяжёлым корытом.
– Что там? – поинтересовался Денис.
– Запчасти для парового электрогенератора.
– Да? – удивился Денис. – Из пара можно получить электричество?
– А почему бы и нет? Вы же можете получить его, вращая ногами колесо с встроенным динамо.
– Ну да, – согласился Денис. – Я вообще-то в этой теме полный профан. Мамино воспитание, – пошутил он.
– Я научу тебя некоторым вещам, – пообещал Игорь.
По воздуху пронёсся низкий гул, пугающий своей силой. Денис обернулся. При свете дня с высоты горы была видна территория, на которой находился их лагерь, – округлая крыша ангара и часть забора. Но там что-то происходило. Ангар, как сначала решил Денис, из-за горячего воздуха, бьющего из воронки, будто бы заколебался. Но чем дальше он наблюдал, тем отчётливее понимал, что марево здесь ни при чём. Ангар медленно погружался под землю, как в трясину.
Народ замер, наблюдая за тем, как казавшееся день назад надёжным прибежище исчезает, проваливаясь в землю, как в болотную топь. Полное погружение ангара увидеть не удалось из-за пара, появившегося на большой территории. Земля дрогнула и заколебалась гораздо ближе к людям. Кучи строительного мусора, смытые с Маяка вниз, начали медленно погружаться в воду.
– Не стойте, поднимайтесь выше! – выкрикнул Игорь.
«Змея» уныло и обречённо потянулась в гору.
Глава 3
В ста километрах к западу от Оренбурга есть одно интересное место – мужской монастырь. В дореволюционные времена одному человеку пришла идея выкопать в холме, что возвышался над деревней, пещеры и предаться в них богоугодным делам. Так получился монастырь, в тёмных кельях которого служили Богу люди, решившие отказаться от мирской жизни.
Порода, из которой состоял холм, была обычным песчаником, податливым для работ и проницаемым для воздуха. Даже в маленькой келье, где постоянно горела свеча и молился человек, никогда не было недостатка кислорода. Под монастырём из земли бил родник с чистейшей водой. Молва быстро приписала ему целебные свойства, которыми он, скорее всего, не обладал.
В советские времена монастырь прикрыли, а все входы засыпали землёй. Но после окончания советского периода монастырь вернули к жизни. Откопали пещеры, построили церковь, родник огородили красивой деревянной изгородью. Слава о монастыре снова разлетелась по округе.
Накануне катастрофы с деревенскими котами служился форменный ужас. Они, как по команде, превратились в одержимых нечистой силой животных. Человеку из-за особенностей мышления, основанного на предыдущем опыте, сложнее, чем кошке, понять сигналы, которые подаёт природа. Домашние животные намного раньше людей почувствовали наступление грандиозных изменений.
Среди жителей деревни пополз слух о том, что кошками овладела какая-то нечисть. Собрав домашних питомцев, люди понесли их к монастырю, чтобы батюшки провели с ними работу. Собственно, так кошки и остались в тёмных ходах монастыря.
Разрушительная волна землетрясения в мгновение ока уничтожила деревню, а накрывшее через некоторое время пекло добило её. Немногим удалось добежать до монастыря, превратившегося в настоящее прибежище. Те, кто успели это сделать, основали ещё одну общину. Помня о том, что основной причиной их спасения оказались подземные пещеры, выжившие не стали думать о возведении жилья на поверхности. Спасшиеся люди расширяли ходы и копали новые пещеры, которые благоустраивали для полноценной жизни.
Кошки поначалу воспринимались как неприкосновенный запас на случай голода. Их было много, бегающих в тёмных ходах монастыря, и множились они ещё активнее. В какой-то период времени кошки даже стали чуть не основным блюдом, особенно зимой. Однако старец, батюшка Кирилл, напомнил людям, что именно эти животные спасли многих, предупредив о надвигающейся катастрофе. Оставшиеся животные были спасены. Народ озаботился поиском пропитания, исследуя окрестности и забираясь во все места, в которых нашлось чем поживиться.
Так, в подвалах фирмы, занимающейся выращиванием вешенок и шампиньонов, удалось найти живой мицелий и с божьей помощью научиться выращивать грибы для собственного потребления. Под толщей пропёкшейся пшеницы на элеваторе были найдены несколько центнеров живого зерна, оставленные на выращивание урожая. Большое количество испорченного зерна всё же годилось для пропитания, и использовали его с умом.
Для сотни человек, набравшихся за более чем полугодовой период, наступали времена, которые должны были научить их использовать для жизни то, что они сохранили. Как и в прочих общинах, помимо выживания ими владели и другие мысли. Выжили ли остальные, как сильно затронула катастрофа прочие места, чем стоит поделиться, а что и перенять у других.
После зимы и сильных разливов в общину не влилось ни одного человека, несмотря на оставленные ещё до её наступления многочисленные таблички с указателями направления и расстояния до монастыря. Среди людей появилось мнение, что выживших на обозримом расстоянии больше нет.
Батюшка Кирилл, снявший после катастрофы с себя сан и религиозное звание, преисполнился идеей во что бы то ни стало найти прочих выживших. Катастрофа произвела с ним странную метаморфозу: вместо того, чтобы утвердиться в религиозных взглядах ещё сильнее, он категорично отрёкся от них.
– Я не от веры отрекаюсь, – объяснил он людям, – я понял Бога только через конец света. Мы слишком много кривлялись, не будучи теми, кого изображали, а что может быть более богомерзким, чем это. Смотрите, каким простым и понятным сразу стал мир после апокалипсиса. Жить не стало легче, но это оказалось проще. Я даже благодарен Богу, что у него хватило милосердия покончить с былым содомом одним махом. Мы все стали теми, кем являемся. Я больше не батюшка, не религиозный сановник, я человек.
Не все бывшие коллеги Кирилла приняли его откровения. Многие пытались сохранить в общине религиозный уклад, считая его идеальной моделью для жизни. Поэтому, когда Кирилл в конце мая объявил о желании отправиться в одиночное путешествие с целью сбора полезной информации, некоторые восприняли эту новость с огромным облегчением.
Кирилл сделал для путешествия большой заплечный ящик, в который уложил шестерых котят из разных помётов.
– Я беру их не с целью пропитания. Много ли такой живности осталось, я не знаю, но уверен, что мало. Люди многое отдадут за желание вернуть себе напоминание о прошлых временах, а может, и ещё с какой целью. Я собираюсь выменять их на полезную информацию.
Он взял компост с белыми нитями грибного мицелия, мешочек пшеницы килограмма на два, тоже для обмена на что-нибудь полезное. Оставшееся в ящике пространство забил продуктами и необходимыми в дороге вещами.
– Прихвати дубину от дураков каких-нибудь, – посоветовали ему жители монастыря.
Вместо дубины он взял длинную палку. Дороги сейчас стали топкими, таящими много сюрпризов, в том числе смертельных. Кирилл, конечно, боялся встретить по дороге оголодавших людей, готовых поживиться человечиной, но был уверен, что больше стоит опасаться природных опасностей.
– А куда направляешься и когда тебя ждать обратно? – спросили его.
– В Оренбург. А вернусь тогда, когда сочту, что сделал всё, что смог, – ответил он уклончиво.
В первый день лета, ранним утром, Кирилл отправился в путь. Его провожали человек десять. Остальные либо уже были заняты какой-нибудь работой, либо ещё спали. Тяжёлый заплечный ящик заставил немного сгорбиться под его весом.
Отойдя метров на сто, Кирилл обернулся. Народ ещё смотрел ему в спину. Он помахал им, поправил лямки, сделанные из автомобильных ремней безопасности, и бодрым шагом направился в сторону железнодорожный насыпи. Рукотворная дорога непременно привела бы его в областной центр.
Природа, несмотря на кажущуюся стерилизацию, возрождалась. Потоки вешней воды, вымывая слои почвы, подняли наверх семена растений, переживших катастрофу. По направлениям потоков явственно зазеленели полосы травы, ростков деревьев и кустарников. При взгляде на это оживание сердце радовалось. В нём зрела уверенность, что всё будет хорош
