Он знал: система всегда выберет удобных. А остальных — спишет. Ты мог быть сильным, мог быть верным — но, если не был «удобным», твой срок в этом мире истекал быстрее. Система не прощала сомнений — и не давала шанса тому, кто ищет ответов.
Люди уничтожали друг друга задолго до вируса.
Ни один год без войны. Ни один месяц без локального конфликта.
Они стреляли, жгли, сжигали города ради границ, ради нефти, ради веры.
Даже в мирное время — убивали словом, равнодушием, жадностью.
внутри что-то не отпускало. Не страх, не беспокойство — что-то тугое, нераспознанное. Как будто он знал: у спокойствия есть цена. И это было не про паранойю. А про интуицию. Ту, что замирает где-то в груди, но не исчезает.
Всё старое должно быть уничтожено, чтобы остаться живым.
Кто не выдержал — не достоин этого мира.
Мы не просто уничтожаем — мы передаём эстафету новым. Мир слабых закончился, начинается время других правил.
Мы не боимся слёз и проклятий. Для нового мира не нужны жалкие. Пусть плачут, пусть молят — слабые должны уйти.
