Оглавление

Путь души

Введение

Рождаясь, мы еще не знаем, чем будем заниматься, с кем нас сведет судьба, какие открытия и трудности ждут нас на пути. По мере взросления мы начинаем понимать, какие таланты живут в нас, что нас вдохновляет, с какими людьми нам приятно общаться. В жизни важно иметь точки опоры, чтобы уверенно стоять на ногах.

Опора — окружение. Когда мы встречаем «своих» людей, появляется неподдельное чувство, будто мы знакомы сто лет. Общение становится теплым, душевным, а темы нескончаемы.

Опора — работа. Занимаясь своим делом, мы наполняемся счастьем от того, что приносим пользу миру и радость себе.

Опора — сильная личность. Когда мы встречаем трудности на пути к мечте, у нас есть силы, чтобы их преодолеть. Для этого нам нужны знания, опыт и здоровые границы — как минимум.

Я убеждена в том, что смысл нашей жизни на Земле — счастье, ведь только в состоянии счастья можно творить, дарить любовь и радость окружающим, быть здоровой, ведь иначе творчество превращается в разрушение.

Но как только мы сбиваемся с пути, жизнь немедленно сообщает нам об этом и пытается нас скорректировать.

Например, нечаянная встреча. Вы замечали, как случайное знакомство способно изменить вашу жизнь? Однажды такая случайно-неслучайная встреча заставила меня поверить в себя и наконец-то уйти с работы. Или проблемы со здоровьем. Они ведь заставляют подумать о себе, не так ли? Благодаря травме спины я впервые начала заниматься спортом в свои двадцать лет.

Герои этой повести попали в сложные ситуации, каждый в свою. Они бытовые, вполне понятные, но выбраться из них без помощи действительно сложно.

Глава 1

«Наконец-то я вышла!» — так подумала Ира, когда выбралась из дома после долгих сборов, и «А где подгузник? Поставь чайник. Каким кремом мазать?» и прочих вопросов от любимого мужа, который остался наедине с маленькой дочкой.

Ира сделала глубокий вдох и почувствовала легкость, долгожданную свободу в душе. При всей любви к такой желанной доченьке, любящему, заботливому мужу и дому невозможно, просто невозможно все время заниматься только ими. «Так, вдох-выдох, я иду на йогу. Отбрасываем все мысли и растягиваем удовольствие». Всю дорогу она успокаивала себя, пытаясь думать о цветочках, птичках и теплом солнце, но возмущение всё-таки прокралось в её мысли.

Пока Ира спорила сама с собой, она наконец-то дошла до центра. «Ого! Как быстро!» — подумала она. Вообще занятие начиналось в одиннадцать. Посмотрев на часы, она обнаружила, что уже 10:55. Ира решила поторопиться и все-таки не опоздать. Рой мыслей никак не оставлял ее в покое, и она не заметила, как проскочила нужный этаж и поднялась на третий. Заметив, что обстановка незнакомая, начала снова спускаться, как вдруг дверь студии на третьем этаже открылась, и оттуда вышел парень: высокий, крепкий кудрявый блондин. Ира обернулась на звук, и парень ее окликнул.

— Эй, подожди. Ты заблудилась? На йогу спешишь?

— Да, — ответила она вскользь и продолжила свой путь.

— Хорошей тренировки! — крикнул он вслед.

Она залетела в раздевалку, переоделась, закинула вещи в шкафчик и побежала в зал. Там ее уже ждала группа с тренером — типичный йогин: длинные волосы, крепкий, высокий, здоровое, сильное тело. Йога — то, что нужно для мамы после беременности, когда кажется, что ты разваливаешься. Но тогда стоит заниматься явно не один раз в неделю, как делала это Ира.

Ира зашла в зал, расстелила коврик, взяла всё необходимое, поставила воду рядом с ковриком, сняла кроссовки и носки, и волшебство началось. Зазвучала приятная медитативная музыка, которая помогла забыть обо всём и погрузиться в себя. Следом пришло время дыхательных упражнений, небольшой растяжки и асан. Как сказал тренер, «асана» означает «удобная поза». «Ну, не знаю», — подумала Ира в позе отдыхающего воина, когда ты лежишь, а ноги согнуты в коленях и расположены вдоль тела. Наконец, после полутора часов практики, наступила долгожданная шавасана, или «поза трупа». Ира надела носки, укрылась тёплым пледом и погрузилась в негу. «Как же приятно расслабиться и просто полежать! Главное — не уснуть». Но вот настало время пробуждаться. Они пошевелили пальчиками ног, повернулись набок, сели, приложили разогретые ладони к глазам. Проснулись. В конце они с удовольствием поблагодарили друг друга за практику, сложив ладони на уровне груди, и вышли из зала с довольной улыбкой, окрыленные. Тело казалось легким, как перышко.

«Обожаю это чувство после йоги, когда выходишь счастливый, расслабленный, и можно снова окунаться в мир любви и памперсов!»

Пока Ира переодевалась, раздался звонок.

— Алло! Ты скоро?

— Да. Что-то случилось?

— Афина не спит совсем. Капризничает. Не знаю уже, что делать. Приходи скорее.

— Мне нужно зайти в магазин… Попробуй включить ей белый шум. Может, животик болит. Положи грелку на живот, должно помочь. В общем, тебе придется немного подождать. Крепись, папаша!

— Я уже все перепробовал. Поторопись! Наверное, к тебе хочет.

— А вот это уже похоже на шантаж, — засмеялась Ира.

— Тебе смешно! Ладно, что-нибудь придумаю. Давай.

— Пока.

Пока разговаривала, Ира ходила вверх и вниз по лестнице. И вот так она вновь оказалась на третьем этаже. Там она вдруг обратила внимание на дверь. Та была довольно широкой, без замков или ручек, а сделана как будто из золота: на фоне цвета хаки — крупные золотые узоры.

Дверь открылась, и перед Ирой вновь предстал тот же парень.

— Ты к нам? — поинтересовался он.

— Вроде, нет. Я на йогу пришла, уже ухожу.

— Постой! Может, познакомимся? Меня Антон зовут. А тебя?

— Ира. Очень приятно!

— Взаимно.

— Работаешь тут?

— Да.

— Дверь красивая, как в музее.

— Да, у нас индийский центр. Я тут вроде администратора.

— Прикольно.

— А ты чем занимаешься?

— Вообще английский преподаю.

— Круто! Всегда хотел выучить, но пока руки не дошли.

— Дойдут, когда понадобится. Обращайся, если что. Скажи, а вы проводите мероприятия в центре? Ни разу не видела объявления.

— Нет, все только для своих.

— Для своих?

— Да, для жителей центра. Мы тут работаем и живем. Хочешь, покажу?

— Я сегодня не могу. Спешу. Спасибо за предложение! В другой раз. Надо бежать.

— Хорошо. Договорились. Пока тогда!

— Пока.

В этот момент снова распахнулась дверь, и Ира мельком увидела кучу народа: все чем-то занимались, суетились, бегали. Изнутри доносился приятный запах еды. Из центра вышла женщина: черноволосая, высокая, полная, в дорогом пальто — боевой раскрас, куча всяких украшений, плохо сочетающихся между собой. «Похожа на цыганского барона», — усмехнулась Ира.

— Пока, — настойчиво повторил Антон, и Ира наконец-то направилась домой.

Глава 2

«Меня всегда интересовала восточная культура, и вдруг рядом — индийский центр. Вот это знак судьбы! Надо будет туда еще заглянуть! И парень прикольный, легко общаться».

После йоги Ира шла, не торопясь. Ей казалось, что жизнь немного остановилась после рождения дочки. Каждый день был похож на предыдущий. А ведь раньше она много училась, постоянно была в разъездах, что-то организовывала, где-то участвовала. Жизнь была насыщенной, активной, интересной. И вдруг наступил штиль. Невыносимо! Ира была готова лезть на стенку от такой рутины. Она находила силы на дочь, заботилась, кормила, играла, уделяла ей много внимания, ведь столько нежности появляется после рождения ребенка, особенно в моменты, когда ты его кормишь или заботливо делаешь массаж, целуешь, когда этот милый комочек засыпает у тебя на руках. Но под вечер становилось тяжко. Нервы уже не выдерживали.

И вот она стоит перед подъездом. Набирает код домофона. Поднимается по лестнице. Открывает дверь. На пороге ее встретил муж — симпатичный молодой блондин с голубыми глазами. Он тихонько подбежал к Ире.

— Тс-с-с… Я только уложил. Как же она орала! Я так вымотался…

— И тебе привет!

— Отдохнула?

— Да, немного. Как день прошел?

— Нормально. Я тебе кофе сделал с малиновым сиропом. Куда поставить?

— На туалетный столик.

Ира заглянула в комнату. Дочка уже спала: сладкий комочек счастья лежал в кроватке, обнимая любимую игрушку и тихонечко сопя. Умилительное зрелище!

Ира сняла верхнюю одежду, прошла в комнату. Сев возле туалетного столика, она медленно пила любимый кофе. Хорошо…

— Я соскучилась, — сказала она, нежно глядя на мужа. — И я. Может быть, сходим куда-нибудь? Я маму твою позову посидеть с доченькой. Думаю, она согласится: они давно не виделись.

— Супер! Я давно ждала этого, — обрадовалась Ира.

— А почему не сказала? — спросил Леша.

— Думала, ты устаешь и хочешь отдохнуть, вот и ждала, — тихо объяснила она.

— Ну, в общем, договорились.

Леша сел за ноутбук и стал смотреть видео, а Ира прошла в комнату, легла в постель, взяла книгу и погрузилась в сюжет.

Глава 3

Убедившись, что Ира ушла, гуру медленно повернулась к Антону и посмотрела своим тяжелым взглядом сверху вниз. После долгого молчания она спросила:

— Что это за девушка?

Антон, недолго думая, рассказал историю их знакомства и о том, что Иру заинтересовал их центр. Мадам Берже ухмыльнулась. Ей не очень понравилось то, как оценивающе посмотрела на нее эта девчонка. Неплохая идея завлечь Иру к себе! Обычно мадам Берже никого не принуждала, но ее харизма и тяжелый пугающий взгляд не оставляли людей равнодушными. Антон подчинялся ей беспрекословно. Наверное, он был благодарен, ведь она подобрала его на улице, как котенка.

Антон рано остался без родителей, его воспитанием занималась бабушка. Она была достаточно властной женщиной: все ее указания должны были выполняться беспрекословно. Ее не сильно волновала его учеба, но вот помогать ей он был обязан. Только если все поручения были выполнены и соответствовали бабушкиным ожиданиям, маленький Антон получал одобрительный кивок. Если же что-то было не так, она нещадно унижала его и тыкала в ошибки. В следующий раз Антон старался еще усерднее, лишь бы не пережить подобный опыт снова. Антон неплохо рисовал, но все его рисунки бабушка высмеивала. К счастью, его талант к рисованию заметили в школе и перевели в художественный класс. Антон окончил школу и после очередного беспричинного унижения со стороны бабушки собрал свои вещи и поехал из Новосибирска автостопом до Москвы — не было денег, ну, и вообще автостопом ему показалось интереснее.

В Москве он познакомился с ребятами. Вместе они собирались на Арбате, танцевали, пели, рисовали и за это получали небольшие деньги. Затем вечером проматывали эти деньги в клубах. Однажды старый друг позвонил ему и предложил работать барменом на Бали в его кафе на пляже. Антон, недолго думая, согласился и вылетел первым же рейсом. Балийская жизнь затянула его на несколько лет. Он разливал коктейли, серфил, посещал ночные тусы, иногда занимался творчеством.

Как-то на пляже он услышал чарующие звуки. Обернувшись, Антон увидел парня, который играл на музыкальном инструменте. Вибрация от этих звуков проходила по всему телу. Этим инструментом оказался ханг. Парню было очень лестно, что его трели заинтересовали белого парня, и он обучил Антона играть на ханге.

Спустя несколько лет друг разорился и не смог заплатить Антону за работу, так что пришлось на последние деньги возвращаться в Москву. После череды ночевок у знакомых однажды на улице он встретил мадам Берже. В то время Антон рисовал скетчи людей за небольшие деньги. Он заметил интересную женщину и, поглядывая на нее, нарисовал портрет. Она увидела. Это и оказалась мадам Берже. Женщина подошла к нему и предложила ночлег у нее в центре. Они договорились, что взамен он будет выполнять ее поручения. Он, недолго думая, согласился.

С тех пор прошло немного времени, но Антон успел зарекомендовать себя как ответственный, добрый и живой парень. В его обязанности входило подбирать музыку для церемоний, делать аранжировку, заваривать особые чаи. Параллельно он изучал индийскую культуру, рисовал, наконец-то применяя свои таланты для дела. За работу получал одобрение и привилегии.

Так он и вел свою беззаботную жизнь до встречи с Ирой. Раньше он был уверен, что спасает заблудшие души. Адепты их центра обычно были людьми, у которых нет семьи, или же они совсем потеряли смысл жизни, или просто губили себя. А здесь он увидел девушку, которая была вполне довольна своей жизнью. А взгляд мадам Берже навел его на мысль, что она хочет заполучить Иру любой ценой просто так. Это противоречило его принципам. Но как быть? Антон был доверенным мадам Берже, и ее практики не распространялись на него, чего нельзя сказать про других жителей индийского центра…

Глава 4

Ира проснулась от того, что сквозь рейки кроватки на нее смотрела дочь. Афина — так звали малышку — рассматривала маму и вообще все, что происходит вокруг. Когда она открыла глаза, дочка радостно вскрикнула, потому что это означало — теперь мама включит музыку и, танцуя, они пойдут умываться, делать массаж, переодеваться, есть и играть. Афина любила просыпаться с мамой, а вот к трем часам дня она требовала папу. Обычно он в это время приходил с работы и занимался ребенком, пока Ира пыталась отдохнуть.

Ира обожала проводить время с дочкой. Они вместе играли, смеялись, гуляли, прикалывались. Афине было всего девять месяцев, но с ней было интересно. Она уже могла поцеловать, обнять. Они играли в «ку-ку»: Ира пряталась за дверью и выглядывая из-за нее, говорила «ку-ку». Дочка так заливисто смеялась, что Ира тоже не могла сдержать смех. Афина идеально говорила слово «да» или «дай» — кто их поймет? — и когда Ира говорила «нет», Афина кивала и говорила «да» — и наоборот. «Издевательство какое!» — возмущалась на это мама.

Ира брала дочку на руки, и они ходили по квартире и обнимались в ожидании папы. Когда Ира целовала доченьку, на лице ребенка расцветало неподдельное счастье, а в душе, как надеется любая мама, — чувство крепкой опоры и уверенность, что она в этом мире ценна.

Папа обожал дочку. Когда он приходил, Афина улыбалась и смотрела на него влюбленными глазами, а у него при виде доченьки уходила вся усталость. Он хватал ее, и они шли играть и обниматься. Ире было очень приятно это видеть. «Дети — это классно, — думала она. — Улыбнутся, и сразу силы прибавляются». Но, конечно, не всегда было достаточно одной улыбки.

Однажды они пошли гулять в парк. Афина была одета в прелестное платьице и панамку, делавшие ее похожей на ромашку. У нее были пухленькие щечки и красивые голубые глаза, а волосики светлые. Куколка! Ира села на качели с видом на канал, взяла дочку на руки. Афина прилегла на маму, прильнула к ней, какое-то время пристально рассматривала прохожих, а потом, положив голову ей на грудь, тихонько уснула. Это был такой классный момент единения и счастья для Иры, пока рука не затекла. Но покалывание в руке было в разы приятнее оттого, что такое чудо пригрелось и с удовольствием заснуло на ней. И вообще она была невероятно благодарна, что именно эта Душа выбрала ее. Какое же счастье, когда берешь малышку на руки, целуешь в пузико, а она закрывается руками, смеясь, дотрагивается своими крохотными ладошками до твоего лица и прикасается к щеке мокрыми губками! А главное — видеть радость этого маленького ребенка, который пришел в наш мир и благодаря тебе понимает, что все не так плохо и можно доверять миру и самому себе, смотрясь в тебя, как в зеркало.

Но, как говорит Ира, «счастливая мама — залог счастья и здоровья всей семьи», поэтому вечером она старалась отправиться на йогу или танцы. Однако иногда выйти куда-то было сложно, потому что кажется, что никто без тебя и лучше тебя не справится. Муж ласково называл ее электровеником, но такова ее натура: Ира суетилась, бегала по квартире и постоянно что-то делала.

Глава 5

Субботнее утро. Афина проснулась раньше всех и начала капризничать, что означало: пора вставать. Ира проснулась, поцеловала мужа и пошла готовить завтрак еще с полузакрытыми глазами, но крепко держала в голове мысль, что в рутине главное — не опоздать на йогу. Эта мысль ее немного пробудила.

— Леша, я сегодня на йогу. Помнишь?

— Хорошо. Когда вернешься?

— Часов в двенадцать.

В выходные они наконец-то собирались вместе за столом за завтраком. Ира сидела рядом с Афиной и кормила ее творожком, а Леша рассказывал о делах на работе, политике, экономике, рассуждал об истории. Ира же по утрам любила послушать спокойную музыку или побыть в тишине. Вот такой диссонанс.

— Ира, что ты думаешь по этому поводу? — А? Не знаю, я ребенка кормлю.

— А кому я все это вообще рассказываю?

— Не знаю. Мог бы сначала спросить, интересно ли мне.

— Тебе интересно? — Нет.

— Хорошо, а что тебе интересно? Предлагай. — Я не очень хочу разговаривать, если честно. — Понятно… — громко выдохнул он.

Ира докормила ребенка и поспешила в коридор, схватила сумку и выбежала на улицу. «Фу-у-ух!»

Летнее утро, солнце еще не так сильно печет. Народу мало. Ира шла, рассматривая каждую деталь на пути: деревья, листочки, едва колышущиеся на них. Заглядывала в окна домов и представляла, кто там живет, что им нравится, чем они занимаются. Слушала утренние трели птиц. Ощущала ароматы, доносящиеся из булочной, или скошенной травы. Все это помогало расслабиться и незаметно дойти до центра.

Ира поднялась сразу на второй этаж, спокойно переоделась и села в зале на коврик в позу лотоса в ожидании начала занятия. В этот раз они сделали больше дыхательных и силовых упражнений из виньяса-йоги — динамичной разновидности хатха-йоги. Со стороны выглядит как танец, когда ты плавно переходишь из одной асаны в другую. Ира — не самая спортивная девушка на свете, но йога ей нравится своим спокойным нравом и возможностью выполнять все асаны так, как можешь, без напряга.

Под конец Ира выдохлась. Наконец все закончилось, и она растворилась в шавасане, просто расслабившись и отбросив все мысли и волнения. В таком расслабленном состоянии она пролежала минуту, когда вдруг ей привиделся Антон: он звал ее.

Когда Вадим — тренер — дал команду просыпаться, Ира отвлеклась. Поблагодарив друг друга за практику, участники занятия положили инвентарь на место и направились дружной толпой в раздевалку, но вот на третий этаж отправилась только Ира. Все-таки любопытство пересилило.

Дверь в индийский центр была плотно закрыта. Тогда Ира развернулась, чтобы пойти домой, но услышала звук открывающейся двери и оглянулась. Перед ней стоял Антон.

— Привет, Ира. Ты пришла? — улыбнулся он.

— Привет, Антон. Да, не поверишь, я лежала в шавасане, и вдруг ты мне привиделся, — в недоумении рассказала она.

— Круто! Значит, тебе к нам. Хочешь, покажу, что внутри?

— Очень!

Итак, Антон открыл дверь и пропустил ее вперед. У входа находились обычные двухъярусные койки для жителей этого центра. Небрежно застеленные, они стояли вдоль стен слева и справа. А на стене прямо напротив входа висела огромная картина с изображением одного из ашрамов. Справа в конце комнаты находилась еще одна дверь, которая вела на кухню. Ира лишь заглянула внутрь. Там работали адепты: одни готовили, другие мыли, накрывали на стол и убирались. Это было темное помещение с длинным деревянным столом и лавками, где могли поместиться сразу все.

Слева от центральной комнаты располагалось место для медитаций и молитвы. Комната была наполнена светом благодаря панорамным окнам. Стены украшали свечи, искусственные цветы и живые растения, посередине стоял небольшой фонтан, а на центральной стене висел огромный портрет Раманы Махарши — одного из духовных учителей Индии.

— Классная комната! Светлая, просторная. Прям как в ботаническом саду.

— Мы тут собираемся все вместе утром и вечером. Сейчас тебя со всеми познакомлю, особенно с мадам Берже. Может, сможешь сюда приходить.

— Правда? Я бы с радостью. А там что? — спросила Ира, указывая на дверь в конце комнаты.

— Это кабинет мадам Берже. Показать?

— Если это удобно.

— Конечно.

До этого Антон никогда никому не показывал кабинет. Вообще-то это было запрещено. В глубине души он надеялся, что Иру что-то смутит и она навсегда забудет сюда дорогу.

Миновав весь длинный зал, они зашли в кабинет. Комната оказалась небольшой. В ней стоял резной дубовый стол. Повсюду были расставлены статуэтки индийских богов и просто различные символы и сувениры, привезенные из Индии. Комнату украсили слишком аляповато, она была перегружена всякими штуками типа манэки-нэко — кота, машущего лапкой. «При чем здесь он?» — подумала Ира. Но комната однозначно отражала натуру мадам Берже: видимо, она любит все яркое и побольше. Справа от стола виднелась еще одна дверь, которую Ире немедленно захотелось открыть, но та была заперта на замок.

— Вот так мы и живем: медитируем, поем, спим, едим, занимаемся бытом все вместе. Тут неплохо, умиротворенно.

— Может, присоединимся к остальным? — спросила Ира.

— Да, пошли скорее, познакомлю. Поешь заодно, у нас вкусно, — непринужденно ответил Антон.

Они вошли в столовую. Здесь было шумно, все что-то делали, напоминало муравейник. Пахло вкусно: карри и мясом.

— Как аппетитно! — воскликнула Ира.

— Да, этого не отнять. Вот, познакомься: это Алла. — Алла, привет! Меня зовут Ира, рада познакомиться, — приветливо поздоровалась Ира.

Алла улыбнулась и радушно ответила:

— Ты новенькая? Мир твоему дому. — У Аллы забегали глаза. — Мне нужно накрывать на стол, я побегу.

Ира не успела ничего ответить.

Вошла мадам Берже и окинула всех взглядом.

Повисла пауза. Все остановились и хором произнесли:

— Доброе утро, мадам Берже!

Мадам одобрительно кивнула и села во главе стола. Ира почувствовала ее тяжелый взгляд на себе, и ей стало не по себе. Захотелось куда-то скрыться, а было некуда.

— Вот и мадам Берже! — воскликнул Антон. — Тебе нужно с ней поговорить.

Ира и не заметила, как оказалась возле нее, села рядом.

— Здравствуй, Ира. Я благодарю тебя за визит. Расскажи немного о себе.

— Я занимаюсь йогой тут, на втором этаже. Случайно познакомилась с Антоном, и вот я здесь!

— Как интересно! Ты творческая?

— Да, я немного рисую и люблю проводить всякие мероприятия.

— Замечательно! Нам нужна такая, как ты, — заметила мадам Берже. — Ты могла бы организовывать досуг в нашем центре.

— То есть что-то по культуре Индии? Если честно, я не совсем в теме, но могу поискать в Интернете. Но я не уверена, что смогу уделить этому много времени.

— Приходи, поделишься идеями. А я или Антон поможем тебе.

Ее как бы просьбы звучали как приказы. Ира почему-то не посмела с ней спорить.

— Спасибо огромное, мадам Берже, за предложение! Я обязательно обдумаю, мне нужно время.

— Приходи завтра, — настаивала мадам Берже. — Может, медитация поможет тебе принять верное решение.

Ира посмотрела на время. Было уже два часа, и она увидела четырнадцать пропущенных от Леши. «Ничего себе время пролетело!»

— Мне надо бежать! До свидания, мадам Берже! Ира схватила сумку и выбежала из центра.

Глава 6

Мадам Берже родилась в Кабардино-Балкарии в небольшой деревушке. По вечерам ее мать, приходя с работы, занималась домашними делами, а отец выпивал и поколачивал обеих. Раджаб — так звали ее отца — работал в небольшом кафе, делал шашлыки. Хозяин кафе был очень неприятным типом, который любил отыгрываться на своих поварах, особенно в плохом настроении. Отец, разумеется, не мог ответить, так как работы в деревушке мало и он держался за это место, зато регулярно, за малейшую оплошность, вымещал всю злость на маленькой дочке и жене.

Лейля — так звали мадам Берже — поняла, что лучшая защита — нападение, в любой ситуации. Она переняла манеру поведения своего отца: стала задирать одноклассниц, унижать тех, кто не мог ей ответить. В общем, держала всю деревню в страхе. А дома терпела побои от отца. В школе о побоях никто не знал. Да и кому до этого есть дело? Родители… Имеют право. Значит, заслужила.

Однажды к ним в гости приехал брат отца Руслан. Семья радушно встретила его, накрыла на стол: жаркое с бараниной, всевозможные сыры, хинкали, хычины. Гуляли до ночи. Отец напился, а мать весь день готовила, мыла, подносила, убирала. В очередной раз, когда она несла блюдо и приборы на стол, споткнулась о ковер и пролила соус на штаны мужа. Тот вскочил в ярости, размахнулся и ударил мать по лицу. Она упала на пол, держась за лицо рукой и плача от боли и страха. Лейля испугалась и кинулась к матери, закрыв ее собой. Отец крепко схватил дочь за плечи.

— Не смей встревать и защищать эту мерзавку! Смотри, что она натворила! — грозно зарычал он.

Лейля заметила нож, валявшийся рядом на полу.

Схватила и направила лезвием на отца.

— Отойди от нее, я сказала! Я больше никогда не позволю тебе трогать нас. Понял?

Нож упирался в его живот.

— Сильной себя почувствовала? Сука неблагодарная! Бездельницы! Я вам покажу!

Лейля выдержала паузу и отвела нож. В эту же секунду отец выхватил нож из ее руки, схватил девочку за волосы и приставил нож к горлу. Руслан больше не мог на это смотреть.

— А ну оставь их! Кому говорю! Позорище! — Он подбежал, скрутил ему руку. От боли отец отпустил нож, а брат выставил Раджаба за дверь.

В тот вечер брат забрал племянницу в Москву. Он работал в полиции, и каждый раз, когда на Лейлю поступала жалоба о хулиганстве, у него получалось ее отмазать. Ему было жалко девочку, и он надеялся, что со временем ее нрав успокоится. Но привычка действовать агрессивно никуда не делась. Она все время ждала подставы ото всех, жила, как загнанный в угол зверь. Страх ослепил ее разум. А желание доминировать и управлять превратилось в смысл жизни, который она с удовольствием реализовывала теперь в индийском центре.

Глава 7

Антон не успел опомниться, как Ира уже убежала.

У молодого человека была небольшая отдельная комната, в которой стояли кровать, тумбочка с лампой и комод. Туда он и направился после разговора с мадам Берже: стоило пообщаться с ней, как его дзен вмиг растворился. Она подозвала его, чтобы дать дальнейшие поручения. Ее целью было заманить Иру в их центр, и она считала, что это будет не так сложно, ведь Ира сама не знала, чего хочет, кто она, какой у нее потенциал: куда позвали, туда и пошла. Антон должен был помогать Ире выполнять новые обязанности, знакомить ее с людьми, обеспечивать их общение, чтобы та быстрее влилась в коллектив. А все остальное мадам Берже решила взять в свои руки. Это было каким-то помешательством. Раньше она приводила в этот центр бездомных, никому не нужных людей, которым требовались поддержка или кров. А сейчас?

Мадам Берже смотрела на Антона пристальным взглядом, пытаясь убедиться, что они заодно. И Антон понял свою задачу. Опустив глаза, он вышел и направился в свою комнату. Всю ночь напролет он не мог заснуть, в голове роились мысли. Он пытался понять, что заставило его и других людей прийти в этот центр, почему мадам Берже выбрала Иру и что ему делать дальше. Это был самый сложный вопрос, ответом на который был лишь вакуум: ведь всю жизнь он делал то, что ему говорят, лишь бы заслужить одобрение, которое со временем становится все более недостижимым.

Как же мадам Берже напоминала его бабушку! Он снова заслуживает одобрение и выполняет приказы, прекрасно понимая, что тем самым наносит вред другим людям.

Единственное, что он знал наверняка, так это что не хочет возвращаться домой. Как бы извиняясь, он регулярно высылал бабушке деньги и даже иногда получал от нее письма с благодарностью и рассказами о том, как она живет. Антон был рад, что бабушка жива и все идет как обычно.

Иронично то, что он нашел человека, еще более властного, чем она. Вот это игра! Стараться ради одобрения, подчиняться, лишь бы не брать жизнь в свои руки. Вот это логика! Антон посмеивался сам над собой. Но на самом деле было не до шуток.

Ему вдруг вспомнилось: в комнате мадам Берже была дверь, закрытая на замок. За этой дверью находился «карцер». В нем она держала провинившихся. Человека запирали на несколько дней, давали воду и маленький кусок хлеба на целый день. Вдобавок там было невероятно холодно и темно. Кровать железная, без матраса. Можно было кричать, но в этой комнате была отличная шумоизоляция.

Антон прекрасно помнил две ночи, проведенные там. Поначалу было нормально: он не верил, что его там продержат долго. Начал ходить кругами по комнате, водя пальцем по стене. Со временем он устал и захотелось сесть. Нащупав кровать, Антон сел, но через какое-то время начал замерзать: пришлось опять ходить, отжиматься. Это был бесконечный круг. Силы заканчивались, становилось холоднее и холоднее. Он не знал, что убивало его сильнее: тишина, холод, голод или одиночество. В какой-то момент стало страшно. Он начал кричать, но его никто не слышал, и он… никого. Один раз открылась дверь, мадам Берже вошла со стаканом воды и куском хлеба. Она заслонила своим объемным телом выход и смотрела на него, как на щенка, сверху вниз, желая увидеть его раскаяние, страх и готовность подчиняться, лишь бы выйти оттуда. В первый день Антон просто взял хлеб, на второй день он уже сходил с ума, поэтому на коленях просил прощения и позволения выйти, вечером уже умолял ее со слезами и падая перед ней ниц. Тогда она позволила ему выйти.

С тех пор он боялся ослушаться мадам Берже и выполнял ее поручения беспрекословно. «Трус!» — говорил он сам себе. Но пока страх был сильнее.

С Ирой они практически не общались, но Антон почувствовал в ней что-то родное, близкое. Знаете, когда встречаешь человека впервые в жизни, а начинаешь общаться — и понимаешь, что вы будто знакомы всю жизнь: настолько легко и приятно. Она творческая, готова прийти на помощь. Но, видимо, себя так до сих пор и не нашла. Разница между ними лишь в том, что ей есть куда пойти.

Антон надеялся, что она забудет дорогу сюда навсегда, ведь если снова придет, ему придется выполнить поручение мадам. Его кормят, есть крыша над головой, он занимается творчеством, да еще и привилегии есть в виде зарплаты и возможности выйти за порог.

Доверяют. «И пусть все идет, как идет. Если вернется, сама виновата».

                                           * * *

Ира вошла в квартиру в 15:15.

— Ты где так долго? — спросил Леша.

— Прости, задержалась в индийском центре, не посмотрела на время.

— Ясно. Афина только проснулась. Дальше твоя очередь.

Ира взяла дочку на руки.

— Кстати, мне предложили работу по организации мероприятий для людей из центра в свободное время. Что думаешь?

Леша пожал плечами.

— А что там за центр? Это будет связано с культурой Индии? Ты разве что-то об этом знаешь?

Ира взбрыкнула:

— Ну, это несложно. Почитаю, разберусь. Хоть что-то новое в жизни!

— Попробуй, конечно. А с кем Афина будет? — Днем со мной, а после трех — с тобой.

— Все решила за меня?

— Ты же сказал, что не против, если я попробую.

— Да, но мне после работы хочется отдохнуть! Может, обсудим?

— Давай. Предложи свой вариант.

— Давай ты будешь уходить после пяти, когда Афина поест и отдыхает?

— Допустим. Но ты работаешь и сидеть с дочкой не хочешь, а я должна сидеть, а потом идти на работу. Тебе не кажется, что это нелогично?

— Все так живут, и ты не ной.

— А я — не все. И не надо мне указывать, что делать. После четырех я буду уходить. Считаю это компромиссом.

Афина редко слышала, как ее родители ругаются, поэтому немного заволновалась. Ира взяла книжки, игрушки и ушла в соседнюю комнату вместе с ребенком, громко захлопнув дверь.

Глава 8

Алла, с которой Ира познакомилась в центре, пришла туда одной из первых. Ее родители с ней не справлялись и в какой-то момент просто начали жить своей жизнью, отказавшись общаться с дочерью и вообще как-то принимать участие в ее судьбе. Алла росла милой, умной девочкой, а потом что-то пошло не по плану родителей. Она стала забивать на учебу, рано начала курить и пить. Родители постоянно орали на нее и читали нотации, но, естественно, это только усугубляло ситуацию. Она перестала приходить домой, оставалась у друзей на вписках.

В шестнадцать лет она забеременела. В ту секунду, когда она увидела две полоски, мир рухнул. Как же она испугалась! Испугалась за ребенка и из-за родителей, которые начнут орать, а без них она не справится с этой ситуацией. Так и случилось: отец ударил ее, обозвал шлюхой и громко хлопнул дверью. Мать смотрела с презрением, не понимая, почему у нее выросла такая дочь.

Однажды мать заметила, что Алла осталась дома: она лежала в кровати и периодически бегала в туалет.

— Только этого мне не хватало! Дай мне Бог терпения! — проговорила мать. — Ты беременна?

— Мам, выйди, мне плохо!

— Ответь сейчас же!

Алла разревелась и сквозь слезы проговорила:

— Мам, я не знаю, как так получилось. Что мне делать?

— Что тебе делать? Ты еще дура малолетняя. Это нам что-то делать надо, — ответила мать.

Мать сидела на диване и, скрестив ноги и руки на груди, надменно смотрела на дочь. По взгляду матери Алле всё стало понятно. Она молча ушла в свою комнату.

Ей всегда было до слёз обидно осознавать, что самые близкие люди просто отвернулись от неё. По мнению мамы, пятёрки были незаслуженными, друзья — не те, она — не такая, любая — не такая. Очень больно, когда тебя не принимают такой, какая ты есть. А какой надо быть — непонятно.

Алла лежала в комнате и плакала в подушку, вскоре она услышала, как мать взяла телефон и записала её ко врачу. После этого она открыла дверь в комнату и заявила:

— Собирайся! Это последний раз, когда мы тебе помогаем.

Алла вышла от гинеколога одна, с болью в теле и душе, ощущая себя ничтожеством, пустым местом. Она села на корточки, уткнула голову в колени и плакала навзрыд. Мать не пошла с ней. Алла осталась без поддержки и хоть малейшей попытки со стороны самых близких людей понять ее. Для Аллы это стало предательством со стороны самых близких людей.

Денег у неё не было, но домой она решила больше не возвращаться. Живот сводило от голода. В теле ощущалась слабость. Куда идти?

Алла достала наушники, включила любимую песню Звери «Солнце за нас» и медленно пошла в сторону парка, где она часто гуляла в самые трудные минуты своей жизни.

Когда она дошла до парка, у нее закружилась голова и она потеряла сознание. Темнота…

Очнувшись, Алла поняла, что находится в больнице, а рядом сидела мадам Берже.

— Деточка, тебе стало плохо, я вызвала скорую, — объяснила та с добродушной улыбкой.

Алла не понимала, кто это, но впервые она почувствовала поддержку: ей протянули руку помощи. Мадам Берже встала и уже собиралась уходить. Перед уходом протянула Алле визитку:

— Поправляйся. Как выйдешь, напиши мне и приходи: у меня есть для тебя место.

С тех пор Алла служит в центре и очень предана мадам.

                                           * * *

Настало время вечернего служения. Все собрались

В просторной комнате с панорамными окнами. Мадам Берже была уже там. Итак, обряд начался. Мадам подняла руки вверх, и заиграла музыка, которую включил Антон. Они все вместе произносили:

Когда все вошли в медитативное состояние и сознание было готово безоговорочно воспринимать любую информацию, мадам Берже, словно актриса театра, громко и проникновенно говорила:

— Наши души равны духу божественному. Мир вокруг нас — лишь иллюзия. Реально только то, что происходит здесь. Мы здесь в безопасности. Приходящие нуждаются в нашем сочувствии и помощи. Они заблудшие, мы покажем им путь в мир. Ом! Радость да услышим ушами, божественные! Радость да увидим глазами, святые! Истинную радость узнаем уже в этой[1] дивно посланной жизни! Счастья дай нам, великий, сияющий славой! Счастья дай нам, высший источник всего знания! Счастья дай нам, не затрагиваемый колесом перерождений! Счастья даруй нам, Всеблагой Владыка молитвы! Харе ом!

— Да сгорит тот, кто ослушается наших заветов! Да пребудет наш мир! Да восславится мадам Берже! — кричали адепты.

Когда музыка закончилась, мадам Берже выждала время и ударила в гонг. Все, как по команде, проснулись, сложили руки в жесте «намасте» и покинули зал.

Глава 9

Раздался звонок. Леша быстро схватил трубку и ушел в другую комнату. Он пытался говорить потише, но не нужно было прислушиваться, чтобы разобрать его слова: «Да, мы же обо всем договорились… После работы… Да». Леша вышел немного раздраженным.

— Кто звонил? — поинтересовалась Ира.

— Да так, по работе, — будто невзначай ответил он.

— А-а-а… А встреча после работы? Интересно.

— Ты подслушивала? — возмутился Леша.

— Нет, но тебя же только глухой не расслышит.

— Тогда к чему вопросы?

— Но вопрос был не когда, а с кем.

— Ир, это ревность? Я разве давал повод? — с обидой спросил он.

— Нет. Наверное…

С тех пор, как Ира забеременела, их разговоры сошли на нет, а раньше они могли болтать часами на абсолютно любые темы. Ира скучала по мужу, и ей казалось, что он ее больше не любит, не уделяет внимания. Да, может обнять, приготовить чай, но она не чувствовала никаких эмоций в свою сторону.

— А вообще да. Ты считаешь, если я сижу дома, то со мной и пообщаться не о чем? Неужели я не смогу понять?

Леша посмотрел на нее отстраненно.

— Ты чего завелась? Иди отдыхай. Сходи там, куда ты мне рассказывала, не помню.

— То есть вот так ты меня слушаешь? Ну спасибо, — все поняла! Тогда я туда точно пойду, куда там не знаю. Да и тебе не интересно, раз не слушаешь. Больше ничего тебе не расскажу. Спасибо.

Ира заплакала и ушла в другую комнату: каждый день одно и то же. Устаешь от этого не меньше, чем на работе.

— Пуп земли! Все устают, — проговорила она негромко.

Ире в глубине души хотелось, чтобы Леша открыл дверь, подошел, извинился и обнял, но этого так и не произошло. Она почувствовала одиночество — это было такое глубокое леденящее чувство, пронизывающее насквозь. Она твердо решила пойти в центр и заняться чем-то интересным, хотя бы по вечерам. Но на Лешу она обиделась. Они не разговаривали весь день, пытаясь сделать вид, будто не замечают друг друга.

На следующий день, вернувшись с работы, Леша улыбнулся, как ни в чем не бывало.

— Привет, любимая! Как дела?

— Я Афину покормила, скоро приду.

Ира накинула куртку и вышла из квартиры. Всю дорогу до центра она шла и думала-думала. Через некоторое время выдохнула и смогла отбросить все мысли и обиды. В голове наконец-то стали рождаться мысли о том, как разнообразить культурную жизнь индийского центра. Пока Афина спала, она немного почитала об истории и обычаях Индии. «Может, устроить Холи[2]? Сначала повеселимся, потом будем мыться все вместе», — подумала Ира и посмеялась над своей идеей.

Погруженная в эти мысли, она незаметно для себя дошла до нужного дома. Поднимаясь по лестнице, Ира почувствовала воодушевление от того, что будет заниматься интересным делом, что будет рассказывать мужу об индийских обычаях, разговоры вновь станут захватывающими, дочурка сможет участвовать в праздниках.

Иру отпустили все переживания в предвкушении нового хобби. Она уже почти простила Лешу и была готова вернуться к нему и начать разговаривать снова.

Дверь в центр была открыта. Ира вошла и уверенно проследовала в светлый зал. Все уже сидели на ковриках в позе лотоса, и она поспешила присоединиться к группе, тоже села в позу лотоса и сложила руки в намасте. Заиграла музыка, Антон разлил напиток, предложил его Ире, а затем остальным адептам. Ира с удовольствием угостилась напитком. Мадам Берже улыбалась, глядя на нее.

Дома Леша лег спать рано и крепко заснул. Проснулся еле-еле от звонка будильника в 6:00. К этому моменту он тоже успокоился и захотел обнять жену, извиниться, но кровать рядом была пуста…

Леша тихонько позвал Иру, но никто не откликнулся. Он позвал громче, обошел все комнаты, но жены нигде не было. «Странно. Может, она обиделась и переночевала у мамы?» Леша набрал номер тещи. Она взяла трубку и сонным голосом произнесла:

— Алло! Что так рано? Что-то случилось, зятек?

— Доброе утро, Лариса Петровна. Ира у вас?

— Нет. А что, ее нет дома?

— Я проснулся, Иры нет. Я подумал, что она к вам отправилась.

— Вы поссорились? Афина хотя бы дома?

— Конечно, Лариса Петровна, — уверенно ответил он и пошел проверять дочь. — Лариса Петровна, мне нужно на работу или Иру искать. Вы не посидите с внучкой?

Афина сладко спала в своей кроватке с пальчиком во рту, обняв свою любимую киску Басика.

— Я срочно выхожу, — решительно сказала теща. — Беспорядок развели. И это наша молодежь!

После этой фразы разговор закончился.

Лариса Петровна жила в соседнем доме, поэтому прибежала в течение получаса в чем была, запыхавшись. Явно торопилась, даже забыла снять бигуди.

— Доброе утро, зятек! Ну и что у вас случилось? — спросила она, подбоченившись.

Лариса Петровна разувалась, а в это время Леша пытался успокоиться и придумать, что же делать. Он написал эсэмэску начальнику: «Я заболел, не смогу выйти сегодня, завтра обязательно буду».

— Лариса Петровна, посидите с Афиной. Она просыпается, кажется. А я пойду искать Иру, не переживайте. Мы не поссорились, просто слегка недопоняли друг друга. Обычное дело. Она наверняка решила потрепать мне нервы. Может, номер в отеле сняла или у подруг осталась.

— Но она же не дура ребенка оставлять! Ты же на работу должен уйти. Неужели она не подумала? Это не похоже на мою дочь. Тут что-то не то.

— Ну, я бы тоже дочь не оставил одну. Она могла не волноваться. Короче, смесь на столе, сто восемьдесят миллилитров и три ложки. Остальное знаете.

Леша вылетел из дома и остановился. Перед ним было три дороги, и он не знал, куда бежать. С подругами жена общалась редко. Номер в отеле? Смешно. Из интересов… Йога. Точно! Леша тут же набрал Ларису Петровну.

— Она ходит на занятия свои… Куда, знаете?

— Да, в центр йоги, он на Охотской находится, — ответила та, переодевая внученьку.

— Спасибо.

Леша направился в сторону центра. По дороге он все звонил и звонил Ире, но безуспешно. Никогда еще он не ходил так быстро. Леша буквально долетел до нужного дома, быстро нашел зал.

Заглянув, он понял, что ее там нет. Леша подошел к тренеру.

— Здравствуйте, вы не видели Иру? — Он показал фото на телефоне.

— Нет, ни сегодня, ни вчера. А что? — спросил Вадим.

— Дома не ночевала. Трубку не берет. Не знаю, что и думать.

— Найдется обязательно, — сказал тренер. — Оставь номер: если что узнаю, сообщу.

— Спасибо за помощь!

Леша оставил номер и вышел из зала, как вдруг услышал позади голос тренера. Тот догнал его и сказал:

— Она спрашивала про индийский центр. Он этажом выше, посмотри там, — подмигнул Вадим.

Лешу как молнией прошибло: он вспомнил, что Ира говорила про организацию праздника и индийский центр. Он побежал туда, стучался в дверь, как сумасшедший. Ему открыла мадам Берже лично.

— Что вам надо? Прекратите ломиться.

— Мне нужна моя жена. Вы не видели эту девушку? — спросил он, показывая фото.

— Нет, у нас таких нет. Поищите у подруг, — рассмеялась мадам и захлопнула дверь перед его носом.

Леша знал Ириных подруг, но номеров у него не было. — Черт! — Он швырнул телефон об пол, сел на ступеньку, утопив лицо в ладонях.

В полицию идти — скажут, что двое суток не прошло. Леша медленно побрел в сторону дома. Он никогда еще не ощущал такой боли. Понимал, что очень виноват перед женой.

Гордость не позволила извиниться и обнять любимую. А ведь ссоры даже не было, просто накопилась куча обид. В голове всплывали разные моменты их жизни с первой встречи и до последней размолвки.

Глава 10

Они познакомились символично — четырнадцатого февраля. Ира участвовала в праздничном концерте. Это было, когда они еще учились в университете. Как назло, Ирин партнер заболел за два дня до выступления, и нужна была замена. Все расстроились, так как номер оказался под угрозой срыва. Педагог увидела в коридоре Лешу и окликнула его.

И он как раз когда-то занимался бальными танцами. Леша пошел на авантюру и подумал, — почему бы нет. А на утро их представили друг другу. Леша, казалось, влюбился с первого взгляда.

— Привет! Я Леша.

Ира кокетливо улыбнулась, взгляд у нее был чистый и нежный. Леша включил обаятельного, вежливого молодого человека, выпрямил спину, улыбнулся. Но потом он понял, что Ира не настолько нежная, как показалось сначала. Она хлопнула в ладоши, крикнула, чтобы включали музыку.

— Я Ира. Мамбо сможешь танцевать? — серьезно спросила она.

— Да, без проблем, — ответил он.

— Включи музыку, покажи, что нужно делать, я повторю.

— Ну, посмотрим.

Ей понравилась его уверенность, особенно когда она оправдалась. Леша прекрасно чувствовал музыку и быстро разучивал движения. Они репетировали целые сутки.

Перед выступлением Ира очень переживала, пыталась заставить его репетировать еще.

— Это плохая примета. Успокойся, все будет хорошо. Леша пытался отвлечь ее всякими смешными историями, наполовину выдуманными. Они заходили на ура. Ира так заливалась! А Леша влюблялся все больше и больше, как он вспоминал об этом сейчас. Выступление прошло лучше некуда. По ее ощущениям, Ира сделала глубокий вдох перед выступлением и выдохнула, только когда ушла за кулисы. Они были так рады и горды своим танцем!

— Мы сделали это! Леша, спасибо большое! Не знаю, как тебя благодарить! Ты нас спас.

— Пожалуйста. Мне было приятно, — ответил Леша. — Отпразднуем наш дебют? Я угощаю.

Они гуляли по Москве, ели вкусную пиццу и смеялись до упаду весь вечер. Вдруг пошел дождь, даже ливень, и Леша укрыл ее своим пиджаком, проводил до дома. С тех пор они не расставались.

Им было безумно интересно вместе, а главное — легко. Они вместе путешествовали, танцевали, ходили на концерты. Родители вполне одобряли их союз, пока Ира не переехала жить к Леше. В то время он жил с родителями в трешке. Ира работала вечером, и у родителей сразу закрались мысли, что она может быть неверна. Они изрядно потрепали сыну нервы, но он стойко защищал любимую, и это еще больше сблизило молодых людей.

Когда Ира забеременела, они переехали в отдельную квартиру. Там ей стало спокойно. А потом как в тумане: работа, дом, быт, ребенок, недосып. Леша безумно любил свою дочь, и не она виновна в их отдалении. Расслабились, видимо…

И было так классно ездить на море, сидеть в обнимку на пирсе с бокалом просекко, завтракать на природе жаренными на углях сосисками, прыгать с лодки в открытое море. Леша попытался вспомнить самый счастливый момент: когда Ира сказала, что ждет ребенка, или когда сказала «да» в ЗАГСе? Наверное, и то, и другое.

Леша с улыбкой вспомнил: когда Ира поехала в роддом, она была спокойна, а вот он сам — в шоке. Он растерялся и не понимал, что делать. Самое ужасное — быть далеко от любимых и не иметь возможности их поддержать или чем-то помочь. Ира наотрез отказалась от партнерских родов. Леша почти ничего не ел трое суток и только ждал момента, когда сможет поехать к ним, увидеть любимую жену, взять на руки чудесный долгожданный комочек и отправиться вместе домой. С появлением Афины жизнь стала яркой и счастливой. Жаль, что понимание этого иногда пропадает.

— Я все исправлю. Только где же ты?

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Бип-бип-бип-бип…

Глава 11

Ира очнулась в машине. За рулем сидел мужчина с длинными светлыми кудрявыми волосами, а она — на заднем сидении. Состояние было мутное, болела голова, как будто ударили и она отключилась.

— Где я?

— О! Проснулась, соня.

— Кто вы?

— Ну, привет! Я твой друг. Ты чего, забыла?

— Ничего не понимаю. Голова болит. Куда мы едем? Машина неслась по трассе. За окном виднелись леса, поля и снова леса. Мужчина оглянулся, взглянул на нее. На его лице играла легкая улыбка.

— Мы едем на Алтай, — ответил он. — Не волнуйся, я твой друг, Антон. Ты потеряла память после травмы. Помнишь что-нибудь? Как тебя зовут, например?

Ира не помнила ничего: в голове было мутно и пусто.

— Нет. Какая травма? — держась за виски, тихим голосом произнесла Ира.

— Ты переходила улицу, и вдруг из-за угла вылетела машина и сбила тебя. К счастью, скорость была невысокой, и ты отделалась ушибами и сотрясением мозга. Теперь у тебя потеря памяти. Врачи сказали, что лучше тебе отдохнуть на природе. Свежий воздух, все такое. Восстановишься — и вернемся, — пояснил он.

Ира чувствовала себя паршиво.

— Я ничего этого не помню. Даже имени своего не помню. — Ира ничего не могла делать, в теле ощущалась сильная слабость. — А вы кто? — еще раз спросила она.

Антон повторил:

— Я твой друг. Мы дружим с детства. Ты что, не помнишь?

Ира покачала головой.

— Где мы?

— Проезжаем Уфу, скоро будем на месте. Тебе понравится.

Ира проспала всю дорогу, но ее сморило опять. Антон же не спал все это время. Он был за рулем уже много часов. Все мышцы затекли, глаза слипались, и он решил сделать остановку: «Больше не могу».

Он успел поспать, а Ира все не просыпалась. Он пощупал ее пульс: все было хорошо. Просто спит.

— Ну, поехали дальше, Ира.

После того, как Ира пришла в их центр и поучаствовала в ритуале, мадам Берже поняла, что рыбка попалась, и была довольна своей победой. Мадам посетила мысль, что родные начнут искать пропавшую. Она испугалась, но отпускать Иру ей тоже не хотелось. Она срочно вызвала к себе Антона и велела увезти Иру подальше от города, в тайное место — туда, где их не найдут.

Обычно мадам Берже находила одиноких, потерянных, беспомощных, никому уже не нужных людей. Ира же ей просто почему-то не понравилась. Вдобавок мадам Берже почувствовала, что знает рычаг, позволяющий правильно на нее надавить. Так давно у нее не появлялось новых адептов…

Получив желаемое, мадам Берже решила, что Антон должен это расхлебывать. Вот он и взял Иру и поехал с ней на Алтай.

Во второй раз Ира очнулась во время остановки. Она посмотрела в окно: Антон готовил что-то на костре, подбрасывал дрова. Все это происходило на фоне быстро бегущей реки и долины, уходящей к линии горизонта. Она почувствовала достаточно сил, чтобы выйти, накинула плед и вылезла из машины.

Первое, что она почувствовала, — свежесть. Шум ветра и реки. Пахло едой, очень вкусно. Живот сводило от голода. Но сперва она решила умыться холодной горной водой.

Ира приблизилась к реке, на берегу сняв кроссовки. Пошла по холодному, освежающему и очень приятному песочку прямо в реку. Недалеко, только стопы опустила. Как хорошо! Вся усталость пропадает, потихоньку возвращаются энергия и трезвый ум. Наклонившись, она умылась. Теперь можно было идти к костру греться.

В ту минуту она могла думать только о еде, больше ничто ее не беспокоило.

— Напомни свое имя, — попросила она, подойдя обратно к Антону.

— Антон. Будем знакомы! Тебя зовут Яна, если что.

— Яна? — удивилась она: в душе ничего не откликнулось. — Умираю с голоду.

— Через десять минут все будет готово.

Она подложила картонку и села на бревно. Сам костер был обложен крупными камнями. С двух сторон возвышались булыжники, на которые Антон положил палку. Классный походный вариант! Они сидели совсем близко к костру и грелись!

Антон взял миску и налил Ире пару половников.

— Держи!

— Спасибо. — Трясущимися руками она взяла горячую миску и ложку.

Какой вкусной показалась похлебка! На костре, да с голоду! М-м-м… Объедение! Ира съела все, как будто ела то ли в первый, то ли в последний раз. Стемнело.

— Заночуем здесь, а завтра приедем на место. Там все цивильно, не переживай. Всего одна ночь. Будешь спать в палатке или в машине? Ночью холодно, учти, — заботливо, но с толикой волнения спросил Антон.

— Посплю в машине, мне еще нехорошо, — ответила Ира, завернувшись в плед плотнее.

Антон отправился в машину, откинул для нее переднее сидение, включил печку, закрыл дверь и запер машину, чтобы Ира не сбежала.

«Хотя куда она денется? Я же подлил ей в похлебку настой…»

Антону было жаль девушку, но он ужасно боялся, что она все вспомнит и тогда он сядет в тюрьму. Антон осмотрелся, вдохнул свежий горный воздух и залез в палатку, которую успел поставить до темноты. На камнях было жестко и холодно, но его это не сильно смущало. Привык: где его не пропадала!

Глава 12

Наташа, еще один адепт центра, росла в семье с отцом-алкоголиком. Он не интересовался по-настоящему ни ей, ни ее учебой или друзьями, но когда выпивал, становился неуправляемым. Заглядывал в дневник и при виде двойки или любой оценки, которая ему не нравилась, обзывал дочь и наказывал ее: иногда запирал в шкафу, иногда бил ремнем. Наташа боялась его, старалась не попадаться на глаза. Он говорил ей, что, раз она баба, должна делать все по дому: стирать, мыть посуду, готовить. Причем он ее никогда этому не учил, и она пыталась делать это, как умела в том возрасте. Каждый раз, когда она с чем-то не справлялась, отец унижал ее, говоря, что ни один мужик такую неумеху замуж не возьмет.

У Наташи был потухший взгляд, но она считала, что все, сказанное отцом, — правда, ведь он желает ей только добра. Все родители желают только добра своим детям. Как хочется в это верить! «Вон Сережку тоже наказывают ремнем: все, как и у меня»… Наташа считала себя бездарной, некрасивой, глупой неумехой, но отцу всегда хотела угодить, ведь когда что-то у нее не получалось, виновата была она. Наказания ведь были заслуженными…

Став подростком, она начала до ночи тусить с друзьями, иногда ночевала у подруг, только чтобы не возвращаться домой, ведь жить так все же было невозможно. Учеба стала даваться сложнее. Однажды, придя домой, она застала отца с друзьями на кухне, в квартире стоял ужасный смрад сигарет и алкоголя. Невозможно было дышать. Их крики, казалось, были слышны во всем подъезде. Она тихонько вошла, лишь бы отец не услышал.

— Дочь, это ты? Явилась наконец-то. Сделай гостям пожрать, нам закусить нечем! — крикнул он.

Ответа он не услышал, поэтому встал и, шатаясь от стены к стене, дошел до ее комнаты. Зайдя в комнату и держась за дверной проем, он грозно сказал:

— Ты что, не слышишь меня? Иди, сказал, или ремень щас возьму.

Наташа посмотрела на отца испуганными глазами. Она тоже начала выпивать, чтобы заглушить страх и хоть на какое-то время почувствовать свободу и радость, пусть и такую. Он заметил ее стеклянные глаза, достал ремень.

— Ах ты, шалава, да как ты смеешь бухать? Я тебя разве так растил? Потаскухой решила стать? Ты что меня позоришь, сучка?

Она кричала и плакала, слезы лились сильнее с каждым ударом. Спина была красной, с кровоподтеками. Когда он закончил, харкнул и вышел из комнаты.

— Переоденься и поторопись, не позорь меня. Дура. Наташа открыла холодильник, но там было пусто.

— Я в магазин!

Она вышла из дома с красными глазами, добежала до магазина, купила пельмени и заторопилась обратно домой. По пути случайно налетела на парня.

— Ой, извини, — сказал тот.

— Извините, простите, я не заметила, — испуганно затараторила Наташа. Глаза у нее были опухшие, волосы — растрепанные, и идти ей явно было больно.

— Все в порядке? — поинтересовался он.

— Да-да, я спешу, — сказала девушка.

— Меня Витя зовут. Хочу с тобой встретиться сегодня.

Она улыбнулась.

— Меня Наташа, — ответила она и тут же побежала дальше.

Вечером, после того, как отец вырубился посреди комнаты, Наташа поспешила во двор. Парень стоял у коробки, где ребята играли в баскетбол. Она подошла. Он заметил и крепко взял ее за руку.

— Ну что, в кино?

— Пошли. А на какой фильм? — робко спросила она.

— Пошли на «Мальчишник в Вегасе», — предложил парень.

Наташа соврала, что ей нравятся такие фильмы, хотя она просто никогда еще не ходила в кино, тем более с парнем. Она всем сердцем боялась ему не понравиться, ведь это сломает ее окончательно, ведь она недостойна такого симпатичного. Она неумеха, а еще и глупая. Вон все девчонки какие!

Он купил билет, даже попкорн. Они смеялись, разговаривали всю дорогу о том о сем. Фильм оказался неплохим — возможно, потому что она смотрела его с Витей. Она как будто бы сразу влюбилась, ведь он уделял ей внимание, был вежлив. При мысли, что вечер окончен и ей нужно возвращаться домой, ее глаза заблестели от слез.

— Может, все-таки что-то не так? — спросил он, взяв за плечи.

Но она разревелась и не смогла вымолвить ни слова. Он молча посадил ее в машину, и больше домой она не вернулась.

В центре Наташа нашла долгожданное ощущение безопасности. Поначалу она вела себя, как запуганный котёнок, забившись в угол. Но со временем она обрела уголок спокойствия, откуда ей было страшно уходить.

Глава 13

Афина уже проснулась и капризничала на руках у бабушки, явно требуя маму, так как приход отца ее не утешил. Леша спросил:

— Вы уже поели?

— Нет, я ж прибежала, в чем была. Ты нашел мою дочь?

— А Афина ела?

Теща в ответ покачала головой. Леша скорее побежал разогревать воду для смеси и достал кашку с фруктами. Мозг был готов взорваться.

— Нет, не нашел. Мне не понравилась барышня в индийском центре. Она захлопнула дверь у меня прямо перед носом. Не знаю, что делать.

— Подожди. Ира отойдет, позвонит сама. Справимся пока.

Леша приготовил завтрак для себя и Ларисы Петровны.

— Спасибо, что не обвиняете. Завтракать будете?

— Хм… пожалуйста! Конечно, буду, — ухмыльнулась она. — Пойду кормить ребенка.

Леша старался сохранять самообладание, когда находился дома с малышкой. Но каждый раз, глядя на дочь, он видел жену и сожалел о случившемся.

Афина была классной девчонкой: ласковой, общительной, веселой, хулиганистой в меру, но от этого с ней было только веселее. Она снимала носок, бросала так, чтобы никто не успел поймать, и смотрела невинными глазами: «А что я такого сделала?» И ты ей все прощаешь после этого. Что с нее взять? Ползала уже, хватала за ноги и повторяла «мама, мама, мама», будто куколка. А эти щечки, как у хомячка! Что может быть милее? Каждый день что-то новое, каждый день влюбляешься в нее все больше и больше, наполняешься этим удивительным чувством — родительством. С ней уже можно было поиграть: в «ку-ку», например. В кроватке у нее лежал бортик в виде косы, она ныряла так, чтобы ее не было видно оттуда, а потом поднимала голову, и ты ей говоришь: «Ку-ку». Как она заливалась от смеха! Ира еще придумала «бум». Когда она говорила дочке «Давай бум», они стукались и терлись лбами, а потом смеялись вместе. Вроде глупости, а как объединяют!

Лариса Петровна подошла к Леше.

— Оставь все, я разберусь и с Афиной посижу. Только дочь мою найди. Она не могла уйти и оставить вас.

Леша закончил приготовление завтрака, проглотил чай с омлетом и снова отправился на поиски Иры.

— Если что, звоните. Деньги на столе. Ключи на крючке при входе, — напомнил он перед уходом.

Он вышел из дома и просто смотрел в небо. Нервы были на пределе от того, что он не знал, где искать, к кому обратиться. Но он был уверен, что Ира попала в беду. И беда эта была — индийский центр.

Глава 14

Елизавета была еще одной жертвой, попавшей в этот центр. Ей было уже семьдесят пять лет. Нет, она не одинокая старушка, у нее есть дочь.

В молодости Елизавета влюбилась в красивого офицера, чувства были взаимными, и вскоре они поженились. У них родилась Элечка.

У Элечки развилась астма, и мать сидела с ней ночи напролет, чтобы в случае приступа быть рядом и помочь. Оба очень переживали за дочку, всячески старались ей угождать, оберегать ее ото всего, поэтому редко оставляли одну и не позволяли ей ничего делать. Они в ней души не чаяли.

Когда Элечка выросла, она превратилась во взбалмошную, эгоистичную, избалованную девушку, которая не хотела ни работать, ни учиться. Родители не настаивали, хотя были уже пенсионерами. Они продолжали содержать Элю, при этом занимаясь бытом. Эля же все принимала как должное и лишь помыкала отцом и матерью, а те были не в силах ей перечить.

Когда умер отец, между Элей и матерью начались жуткие скандалы с драками и руганью. Елизавета иногда боялась выйти из комнаты, чтобы не попасться дочери на глаза. Эля могла придраться к чему угодно, и тогда начиналась свара. Елизавета резко постарела, здоровье ее ослабло, порой она недоедала, но при этом вся квартира по-прежнему была на ней.

Атмосфера в квартире была тяжелая, будто свинцом налитая. Елизавета могла вздохнуть, лишь когда выходила на улицу в магазин. Она ни с кем не общалась, просто медленно шла за продуктами.

В тот день была скидка на сливочное масло. По дороге из магазина женщина несла тяжелые сумки. Вскоре к ней подошла девушка и предложила помощь. Елизавета согласилась.

— А где же ваши дети? Что же вы такие сумки таскаете одна? — сочувственно спросила девушка.

— Дочь моя учится, работает, ей некогда. Она у меня умница. Молодая, еще натаскается.

— Вам бы поберечь себя! Елизавета, я из собеса, у нас есть турпутевка для вас в санаторий: отдохнете, поправите здоровье. Могу прямо сейчас вам ее вручить, ничего покупать не нужно. Выехать можно хоть сейчас. — Девушка настойчиво смотрела в глаза женщине. Она видела в ее глазах желание все бросить — ей действительно было все равно, куда ехать, лишь бы не возвращаться в тот ад.

Но вдруг Елизавета опустила взгляд, взяла сумку у девушки и пошла быстрее к дому. Она почему-то каждый раз верила, что дочь образумится, поэтому всегда прощала и терпела.

На пороге дочь встретила ее фразой:

— Мать, почему так долго? Магазин же близко! Я проголодалась.

Эля стояла в дверях, облокотившись о косяк. Елизавета взглянула на дочь. Во взгляде больше не было надежды, а лишь отчаяние. Она сказала, что забыла купить хлеба, быстро вышла из квартиры, спустилась на первый этаж, выбежала из подъезда, очень надеясь, что та девушка ушла недалеко. Увидев ее, Елизавета почувствовала облегчение.

Домой она больше не вернулась.

Елизавета оказалась самым пожилым адептом центра. Она обрела то самое уважение к себе, которое так давно искала: наверное, всю жизнь. В центре она занималась пошивом одежды и обучала шитью остальных жителей центра.

Глава 15

Ира проснулась. Протерев стекло, она увидела, что немного рассвело. Все тело ныло. Она потянулась, сделала наклоны головой, но это не особо помогло. Антону, видимо, спать было еще неудобнее, потому что он уже вовсю собирал хворост и разводил костер, чтобы приготовить кашу и чай из местных трав.

Вылезать из теплой машины не хотелось, но и в машине было неудобно и душно. Ире пришлось надеть все, что нашла.

— Доброе утро, Антон!

— Доброе утро, Яна! Как спалось? — дружелюбно спросил он.

— Хорошо, спасибо. Как прекрасно, что ты уже развел костер. Очень холодно!

— Сядь поближе. Я сейчас чаю налью, он почти готов.

— Ты раньше ходил в поход? — поинтересовалась Ира.

— Да, и не раз. Я в детстве только так и развлекался с друзьями. А ты?

— Я не помню…

— Прости. Я совсем забыл, — сказал Антон, отвернулся и потянулся за кружкой. — Держи чай. Осторожно, горячий!

— Спасибо.

Они молча сидели на бревне, протянув ладони к огню. Горячая чашка тоже приятно согревала руки, а пар от чая на фоне костра создавал своего рода походную романтику.

Тишина была приятной, рядом шумела река и стрекотали сверчки. Воздух был влажным и прохладным, им хотелось жадно дышать. Ира завороженно смотрела на костер, на то как огонь танцевал и старательно грел котелки с водой, желая запомниться своим гостеприимством. Вскоре каша тоже подоспела. Антон заботливо разложил еду в миски.

— Нам еще далеко ехать? — спросила Ира.

— Еще часов семь — и приехали. Тебе понравится, — ответил он, улыбнувшись.

Ира вымыла миски в реке, пока Антон разбирал палатку и укладывал вещи в машину. Вскоре они снова оказались в пути.

Мимо проплывали изумрудные холмы и частично залитые водой луга, на которых паслись коровы. Ира не бывала в Швейцарии, но казалось, что она именно так и выглядит. На рассвете луга казались особенно красивыми, в кристально чистых зеркалах озер отражалось небо и зеленые, покрытые мхом и кустарниками холмы. Невероятно!

Они ехали долго, изредка перебрасываясь фразами. Виды завораживали. Затем вдали показалась гора. Белоснежная, величественная, недостижимая стена.

— А что за гора?

— Это Белуха. Считается домом для духов.

Гора смотрела как будто бы прямо Ире в глаза и словно звала ее. Пока девушка вглядывалась в местный пейзаж, машина остановилась. Антон открыл дверь с ее стороны.

— Вылезай давай. Приехали.

Перед ними стояли бревенчатые дома за высоким забором. Антон открыл калитку. Территория была ухоженной: подстриженный газон, аккуратные домики. На территории суетились люди, занимались всякими бытовыми делами.

— Здесь будешь жить ты, Яна. А я — в соседнем доме.

Пойдем, я тебе все покажу.

— В доме было несколько этажей. Батареи работали слабо, стояла прохлада. Но внутри оказалось довольно уютно.

— Смотри, тут несколько комнат. В каждой живут люди, они тут работают. Это что-то вроде общежития. Удобства на каждом этаже, они общие.

Они зашли в третью комнату слева на первом этаже.

В комнате стояли кровать и тумбочка.

— Вот тут ты будешь жить. Если захочешь принять душ, его тут нет. Зато баня топится два раза в неделю. По-моему, сегодня как раз такой день. Я взял тебе кое-какие вещи. Разбирай. — Он поставил рюкзак на тумбочку.

— Теперь пошли, покажу территорию и расскажу про твои обязанности.

— Обязанности?

— Ну да. Тут поселение, все чем-то заняты. Без дела скучно будет.

На территории поселения стоял отдельный дом-столовая с длиннющим столом и лавками. Ира была голодная, а пахло в этом домике очень вкусно.

— Ужин через час. Пошли дальше.

Жители поселения встретили Иру приветливо. Каждый занимался своим делом: стирали, готовили, убирали. Также на каждом доме висели список правил и расписание, которому все строго следовали:

«Правило 1: не покидать территорию поселка.

Правило 2: соблюдать расписание.

Правило 3: посещать все мероприятия.

Правило 4: исполнять свои обязанности.

Да здравствует мадам Берже! Миру мир!

Расписание:

08:00 Медитация

08:30 Завтрак

09:00 Работа

13:00 Обед

13:30 Работа

18:00 Ужин

18:30 Работа

21:00 Медитация

21:30 Отбой».

— Мадам Берже? Медитации? Работа?

— Мадам Берже — это владелица поселения. Мы все ей очень благодарны. Ты тоже должна почитать ее. Это ведь она спасла тебя: оплатила лечение, поездку сюда. Она святая женщина. На медитации мы прославляем ее и ее деяния. А про работу сейчас расскажу.

Антон отвел Иру в конюшню, показал стойла, как запасать сено, чистить лошадей, чем кормить, как убирать за ними. Лошадей было пять: Агата, Винни, Мазда, Шторм и Луи. Впоследствии Агата стала Ириной любимицей: прекрасная породистая каурая кобылка.

— Пора ужинать. Пошли.

— Наконец-то! Ужасно проголодалась. Антон, может, ты дашь мне телефон моих родных? У меня же должны быть мама, может, даже муж, — робко попросила Ира.

— Ты сирота: так же, как и все мы. Смотри, сегодня сырники! — перевел тему Антон.

Они поужинали. На медитации Антон подлил всем своего настоя…

Глава 16

С тех пор Ира работала каждый день с 8:30 до 21:00 на конюшне. Больше она не спрашивала ни про семью, ни про прошлую жизнь. Ира нежно проводила рукой по боку своей любимицы Агаты, мыла, чистила ее с каким-то особым трепетом. Иногда она прислонялась лицом к ее переносице, и та на удивление была не против, во всяком случае, стояла спокойно, но через некоторое время уже недовольно фыркала, будто говорила: «Ну хватит уже». Ира выучила названия, принятые на конюшне: коновязь — место, где привязывают лошадь, «денники» — вместо слова «стойла»… Научилась как следует ухаживать за лошадьми.

Сложно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в этом поселении. Антон иногда заглядывал к ней на конюшню. Ире было приятно — ей очень не хватало общения. Остальные поселенцы тоже занимались своими делами. А когда она пыталась с ними заговорить, в основном бросали дежурные фразы и шли дальше. На всей территории царило смирение и спокойствие. Однажды Ира услышала шаги: это был Антон. Он похлопал Луи по боку.

— Классный конь! Я увидел его у одного фермера. Тот совсем не ухаживал за Луи: шерсть была грязной, лезла клочьями. Мы выкупили его. Вот, гляди: это все любовь и ласка.

Ира покивала, стараясь не отвлекаться: продолжала мыть Мазду.

— Хорошо справляешься. Способная! — улыбнулся Антон.

— Мне нравится: тут спокойно, энергия у лошадей хорошая. Хотя я и устаю, но как-то приятно.

— Ире что-то поменялось. Глаза совсем потухли, эмоций почти не осталось. Она все больше превращалась в робота прямо у него на глазах.

— Антона щемило в груди от вида Иры. Помолчав немного, он воскликнул:

— Может, прокатимся? Умеешь?

— Не особо, но ты вроде сказал, что я способная.

Глава 17

Семен работал прорабом в одной из строительных компаний, пока не попал в аварию. Очнулся он в больнице без ног. Это был страшный удар для него. Полный тоски, он постепенно впал в депрессию. Дома за ним ухаживали через «не хочу, но надо». Семен это чувствовал, с тоской смотрел в окно, страшно завидовал всем, кто может ходить.

Он жил в пятиэтажке без лифта на четвертом этаже с дочерью и женой. Они не могли каждый день возить его на улицу, да и просить о помощи ни у кого не стали. Дочка училась, жена работала посменно. Семен стал чувствовать себя обузой.

Однажды к нему приехал брат — проведать — вытащил его погулять. Каждая улочка напоминала о каком-то событии из жизни: любимая школа, гараж, где собирались с мужиками по выходным, остановка, на которой встречал жену с работы, дочкин детский сад… Семену было некомфортно, что о нем заботятся, как будто он этого недостоин, ведь теперь он просто существует.

— Давно я тут не был. Спасибо тебе!

— Пожалуйста, Сем. О, магазин! Я пойду пивка куплю? Будешь?

— Нет, спасибо. Я подожду здесь.

Брат оставил его на улице, а сам отправился за пивом.

К Семену подошел парнишка и дал визитку со словами:

— Здравствуйте, дядя Сема! Помните меня? Я с вашей дочкой учился в одной школе. Меня Кирилл зовут. Вижу, беда с вами приключилась.

Семен взглянул на него и отвел глаза. — Не помню. Что ты мне дал?

— Да у нас тут центр открылся, там ремонт нужно сделать. Ищем опытного прораба. Не хотите? Работа вахтовая. Оплата на руки по факту, — ответил парнишка и подмигнул.

— Издеваешься? Нужен я вам больно! Не видишь, что ли? — разозлился Семен.

— Сейчас сложно найти профессионального строителя. Я, кроме вас, никого не знаю. Дядя Сема, я только устроился на работу. Мне сегодня нужно найти прораба на стройку, иначе меня премии лишат, а то еще хуже — уволят. Соглашайтесь! И денег заработаете, семье поможете. Выезжаем сейчас, — уговаривал парнишка.

Глаза у Семена загорелись: неужели он снова будет при деле?

Семен был благодарен брату за помощь, но понимал, что тот не сможет часто его навещать, да и не хотелось его беспокоить лишний раз: у него тоже семья. Брат же понимал прекрасно, в каких условиях живет Семен, и ему тоже было нелегко. Дома обузой быть не хотелось. Семен оглянулся на магазин, куда ушел брат, и кивнул парнишке в знак согласия.

Когда брат вышел, Семена на уже улице не было.

Глава 18

Антон подготовил лошадей к прогулке: надел седла и поводья, крепко затянул подпругу. Все проверил.

— Надевай шлем и сапоги повыше. Вон они, под лавкой!

Сознание Иры было затуманенно: очень сложно было думать или анализировать ситуацию. Но разнообразие явно немного взбодрило ее. Ира все время смотрела на гору Белуху — ее было видно отовсюду. Она манила к себе, звала.

— Готова, сэр!

— Давай подсажу. Ставь ногу в стремя.

Ира поставила ногу в стремя и взлетела на лошадь. — И правда способная! Я в тебе не ошибся, — с улыбкой заметил Антон. Забравшись на свою лошадь, он добавил: — Теперь поджимай ногами бока лошади. Чем сильнее сожмешь, тем быстрее поедет. Попробуй.

Ира поджала, и Агата тихонько поскакала.

— Здорово! — Ира заулыбалась.

— Поводья на себя — стоп. Либо можно повернуть налево, направо. Сильно не натягивай: Агате будет неприятно.

— Поняла.

Они вышли за ворота. «Я нарушил правило», — крутилось в голове у Антона, но что-то внутри уверяло, что он поступает верно. Впереди их ждала она — та самая гора, которая вот уже несколько дней ясно смотрит в их глаза и ведет туда, куда зовет Душа.

Каменистая дорога проходила вдоль быстрой горной реки.

— Ты едешь к горе? — спросил Антон.

— Да. Ты со мной?

— Конечно, — улыбнулся он.

В какой-то момент им пришлось пойти пешком. Лошадей они привязали к дереву рядом с лужайкой, а сами двинулись по узкому мосту. Они ощущали некое стеснение, как будто в гостях, на чужой территории, но в то же время понимали, что им рады здесь. Антон и Ира шли дальше уже смелее. Путь был неблизкий. Им приходилось перелезать через огромные камни или перепрыгивать ручейки и широкие трещины в земле.

Спустя полтора часа они оказались настолько близко к горе, что могли дотронуться до нее. Оба сделали это с неимоверным трепетом. Антону пришлось отвернуться от Иры, чтобы та не увидела его слез. Он вспомнил свое детство, встречу с мадам Берже и все, что для нее делал. Ему стало невероятно больно: чувство вины переполняло его душу и рвалось наружу. Эти слезы очищали его тело, но не Душу. Антон раскаивался, но уже было практически невозможно вернуть все назад. Можно было лишь принять ситуацию и последствия всего содеянного им.

Ира же почувствовала силу, уверенность в себе и в том, что делает все правильно. Потрясающее чувство, когда ты крепко стоишь на ногах, ощущая опору и поддержку. Именно тогда в тебе пробуждается сила, и ты способен свернуть горы и сделать невозможное.

— Спасибо, Белуха! — произнесли они с огромной благодарностью.

Домой возвращались молча, каждый в своих мыслях и с намерением как-то изменить жизнь к лучшему. Антон с горечью смотрел на Иру. Она ему очень импонировала: смешная, искренняя, чуткая, открытая девчонка. От общения с ней становилось тепло и легко на душе. С другой стороны, он чувствовал страх, что ему не избежать наказания за все, что он сделал в центре. Он ненавидел себя за безответственность, бесхребетность, трусость. Антон ехал сзади, чтобы Ира не видела его слез.

По приезде в лагерь Антон помог Ире снять все с лошадей. Они поужинали и отправились спать. Ира заснула быстро и очень крепко. Перед сном Антон вновь вспомнил о мадам Берже. На Алтае не было связи, и он не мог поговорить с ней. Отсутствие ее влияния очень отрезвляло.

«Так продолжаться больше не может», — подумал он.

С этого дня Антон перестал давать Ире настой.

Глава 19

Лера попала в индийский центр два года назад. Она была студенткой, поступила, куда хватило баллов, поэтому особо и не ходила на пары. На тот момент она не знала, кем хочет быть, чем заняться. Куда позовут, туда и шла. Не отказывала себе в любом новом опыте. От скуки вечерами ходила по клубам. Она была яркой девчонкой: зеленые глаза, рыжие волосы, стильная одежда. Денег почти не было, но со вкусом все было в порядке, да и внешность привлекательная.

Однажды в клубе к ней подсел парень, предложил выпить. Лера в глубине души была как будто удивлена: Почему-то она все время считала себя недостаточно красивой, и ей всегда нужны были доказательства. Мужское внимание помогало заполнять пустоту в душе: пустоту нелюбви к себе, пустоту обесценивания своих талантов и знаний.

Они пили, танцевали, было весело. Симпатичный парень. Видно, что не бедный. Он обнимал ее за талию, она обхватила его за шею. Он гладил ее по волосам, затем по шее. Потом стал водить губами по шее, дышал ей в ухо, руками начал аккуратно спускаться ниже. Лера была не против, поцеловала его. Поцелуй был долгим и влажным, приятным, возбуждающим.

Он повел ее к выходу из клуба, посадил в свою тачку, заблокировал двери, и они продолжили целоваться на заднем сидении. Он страстно прижимал ее, расстегнул платье, поцелуи опустились ниже. Во время секса Лера ощущала себя желанной, а после осталось лишь паршивое чувство, как будто ее телом воспользовались и выбросили за ненадобностью. Она видела, как каждый раз после секса парни теряли к ней интерес, но не понимала почему, и от этого становилось с каждым разом только хуже. Но все равно каждый раз совершала одну и ту же ошибку.

Очнулась Лера у себя дома, но как попала туда, уже не помнила. Она чувствовала себя ужасно. Судорожно пыталась вспомнить имя и найти номер телефона парня. У нее ничего не получилось. Голод настолько сильно одолевал ее, что она надела то, что нашла, и вышла на улицу.

На улице по дороге в магазин к ней подошел мужчина и протянул ей книгу про счастье. Она посмотрела краем глаза и уже хотела пройти мимо, как он спросил:

— Девушка, вас как зовут?

— Лера. А что? — буркнула она.

— Да так… Выглядите паршиво. Приходите к нам сегодня: расскажем, как обрести счастье. Отдохнете, пообщаетесь с людьми. Вам понравится. Усталость как рукой снимет!

— Да? — Спустя пару секунд она добавила: — Пожрать дадите?

— В кармане не было ни копейки, сессия не сдана, ощущение пустоты сжирало, будто черная дыра. Ей нужна была помощь — сама она уже не справлялась.

— Дадим, тут недалеко.

Больше всего на свете Лере не хватало чувствовать себя любимой хотя бы кем-то, так как выросла в детдоме. У нее никогда не было любящих родителей, о которых она мечтала всё детство, да и во взрослом возрасте тоже хочется быть любимой. Она ведь даже не знала, что такое любовь.

В центре она познакомилась с адептами. Но особенно она сдружилась с Елизаветой, которая нашла в Лере любящую, нежную и заботливую дочь. И в свою очередь, стала для Леры любящей мамой.

Глава 20

Леша за эти несколько недель успел сильно похудеть от переживаний. Работа пошла прахом, но начальник был в курсе происходящего и временно закрывал глаза на косяки, старался не доверять ему переговоры или важную отчетность. После работы Леша каждый день бегал по району, развешивал объявления, обзванивал подруг жены. Результата не было.

Афине же пошло на пользу общение с бабушкой. Она наконец-то научилась ползать. Лариса Петровна приходила к ним каждое утро и уходила вечером. Однажды она положила пеленку под грудь и живот внученьки, приподняла, а самое главное — положила перед Афиной источник притяжения — телефон. Ох уж эти современные дети! И вдруг — о чудо! — Афина потихоньку начала перемещать ручки, а там вскоре и ножки подтянулись. Всего три дня, а за ней уже глаз да глаз.

— Вот Ира бы обрадовалась, если бы увидела. Вот бы она поскорее нашлась! — Лариса Петровна тяжело вздохнула. — Мое солнышко, умница ты какая! Пошли ручки мыть и кушать вкусный супчик! — сюсюкала она с внучкой.

Глядя на все это, Леша был спокоен за дочь и благодарен Ларисе Петровне. Он ожидал, что теща станет паниковать, давать советы, обвинять его, но она повела себя очень мудро. Они не были особенно близки, но все же Лариса Петровна заботилась о них обоих изо всех сил, свято веря, что Леша найдет ее дочь. Она готовила, прибиралась, сидела с внучкой.

Однажды вечером, когда Афина уснула, а Леша пришел с работы, теща в очередной раз разогрела ему вкусный наваристый борщ, достала греночки и две бутылки холодного пива. Леше было очень приятно.

Лариса Петровна села напротив.

— Ешь, зятек. Как на работе? — поинтересовалась она.

Леша ел с аппетитом:

— М-м-м, очень вкусно. Спасибо. На работе никак. Все из рук валится.

— Ты знаешь, я верю, что Ира найдется, причем очень скоро. А ты как считаешь?

— Хотелось бы верить! Знаете, я очень виноват перед ней. Она мне рассказывает что-то, а я вроде слушаю, но не запоминаю. Ей потом кажется, что мне не важно. А я очень ей горжусь. Она так классно выглядит, с дочкой прекрасно справляется, обо мне заботится, дома порядок, еще успевает собой заниматься. Мечта! Жаль, что я ей этого не говорил.

— Не кори себя, дело житейское. Есть идеи?

— Ну… Я написал заявление в полиции. Ищут. Мне все не дает покоя этот центр: я думаю, что дело в нем. Но туда не подобраться без…

Тут его осенило. Он вскочил из-за стола, взял телефон и судорожно начал что-то искать. Лариса Петровна удивленно посмотрела на него.

— Я помою посуду, отдохните! — крикнул он, бегая по квартире, как ошпаренный. — Нашел!

— Не кричи, ребенка разбудишь! — отозвалась теща. Леша вспомнил о своем старом знакомом, с которым они давно не общались, но это была его последняя надежда. По слухам, он работал в службе безопасности. Если это так, то он мог бы разузнать, куда пропала Ира. Или его заинтересует индийский центр: наверняка за этой мадам Берже стоит кто-то высокопоставленный. Каким-то чудом номер все еще был в списке контактов. Значит, все должно получиться.

— Глеб, привет! Не отвлекаю? Это Леша, учились вместе. Узнал?

Человек явно призадумался:

— Э-э-э… В колледже, что ли? А! Леша! Вспомнил. Какими судьбами?

— Ну, круто! Слушай, извини, но нужна помощь.

Жена пропала, ты — последняя надежда.

— Я пока в Москве. Очень рад тебя слышать. Если смогу помочь, буду рад. Подъезжай в паб на Мясницкой, точный адрес сейчас пришлю, разберемся. До встречи.

Леша собрался и побежал в тот самый паб. Он сел за столик и заказал пиво — темное нефильтрованное — себе и Глебу.

Глеб появился через двадцать минут. Они обнялись, радуясь встрече. Глеб сел напротив.

— Давай, рассказывай, у меня час свободного времени.

— Ну, в общем, мы поругались немного. Видимо, она обиделась, но дело даже не в этом. Она ушла в этот индийский центр и не вернулась больше. Знаешь, рядом с домом? А может, и не там она. Я искал ее в центре, открыла эта мадам и захлопнула дверь прямо перед моим носом. А дверь там на ста замках держится. Полиция, естественно, ничего не может сделать, — рассказал Леша сумбурно.

Глеб внимательно выслушал и сказал:

— Сочувствую… Я бы не хотел оказаться на твоем месте. Но обязательно сделаю все, что в моих силах. Как узнаю что-то, позвоню. Напиши ее данные и адрес центра. Будь на связи.

Леша покивал.

— Поторопись, пожалуйста! Ее нет уже две недели. Прости, но ты — последняя надежда.

— Пока ничего не обещаю. Я поеду в офис и все выясню.

Глеб сразу же поехал на работу. Когда образовалось свободное время, он пробил этот индийский центр. В базе он нигде не числился, но по этому адресу было оформлено общежитие, а владельцем значилась Бегиева Лейля Раджабовна. В архиве он нашел пару дел, заведенных на нее, но почему-то ни одно из них не дошло до суда. Дела были заведены по статье «мошенничество». Значит, ее кто-то крышует… Интересно, кто.

Он пробил ее родственников: мужа у нее никогда не было, зато есть дядя, который занимает высокий пост в МВД. «Нехорошо», — подумал Глеб. Он решил позвонить своему начальнику и объяснить ситуацию.

При упоминании имени этого дяди у начальника загорелись глаза, и он дал добро на проведение операции. У начальника были старые счеты с ним. Когда-то они дружили семьями, и Николай Павлович — так звали начальника Глеба — сосватал ему свою дочь, а после свадьбы купил им квартиру. Квартира являлась совместно нажитым имуществом. А потом что-то пошло не так, и сынок выгнал дочь из квартиры после развода. Никакие суды не помогали. А тут появился такой шанс отомстить за дочь и внука!

Глеб позвонил Леше.

— Ну что? Спасем мы твою Иру. Завтра напрягу своих ребят, обыщем центр.

На следующий день в восемь утра ОМОН вместе с Глебом ворвался в центр. Глеб осмотрел комнаты и направился к кабинету мадам Берже. Войдя, он предъявил удостоверение и ордер на обыск. Следователи опросили людей, но вразумительных ответов от них не получили. Во время обыска бумаг не нашли. Зато в кабинете был обнаружен карцер, а в спрятанном сейфе лежали документы адептов.

— Вы задержаны по обвинению в похищении людей. Пройдемте со мной.

Мадам Берже сидела, развалившись в кресле, и громко рассмеялась. Смеялась она долго, заливисто, но явно наигранно.

— Сдаюсь, капитан, — наконец произнесла она, протягивая руки вперед, чтобы тот надел наручники, что Глеб и сделал.

Один из омоновцев взял мадам Берже за руку и вывел. В центре они обыскали каждый угол, но Иры не было.

Жителей центра осмотрели врачи, но никаких следов запрещенных веществ не было обнаружено. Глеб выяснил телефон реабилитационного центра, занимающегося жертвами сект. Сотрудники центра согласились принять людей.

Однако сначала всем была оказана медицинская помощь. А Глеб в это время поспешил в участок.

В комнате для допроса мадам Берже сидела с наглым лицом, развалившись, насколько это было возможно, на стуле.

Глеб встал, облокотившись на стол, и начал задавать вопросы.

— Вас зовут Бегиева Лейля Раджабовна?

— Я мадам Берже, мальчик. Не знаешь меня?

— Настоящее имя ваше подтвердите. В паспорте что написано?

— Мне там фотка не нравится, давно не открывала.

— Какую деятельность ведете в центре?

— Людей кормлю, пою, забочусь.

— Ну, допустим, люди-то все одинокие, да еще и с некоторыми психическими отклонениями. Это они с вами такими стали?

— Нет, это их жизнь до такого довела, а я их спасаю. Я их мать, отец и Бог.

— Вам знакома эта девушка? — Глеб показал фотографию Иры.

— Впервые вижу. А что?

— Пропала, ищем.

— Красивая, жаль. А за дверью муж ее, что ли? — высокомерно спросила она.

— Нет, мой коллега.

Мадам Берже ухмыльнулась. Взгляд у нее был холодный и равнодушный, пронизывающий до костей.

— Еще вопросы, мальчик?

Глеб вздохнул и продолжил допрос. Он достал фотографию ее дяди.

— Вам знаком этот человек?

— Конечно.

— Как часто общаетесь?

— Как все: праздники вместе отмечаем, созваниваемся. Родственники все-таки! Запрещено?

— Нет. Он вам как-то помогает в вашем центре?

— Не имеет ни малейшего отношения.

Глеб выглянул в коридор: там из стороны в сторону ходил Леша. Когда Леша увидел, что дверь открывается, он подбежал к Глебу. Но тот его разочаровал: лишь пожал плечами.

— Допросим сектантов, — сказал Глеб. Затем крикнул сержанту, чтобы увел мадам в одиночную камеру до выяснения обстоятельств. И добавил: — С ней не разговаривать, никуда не выводить, глаз не спускать!

Леша и Глеб поехали в больницу к сектантам. Врач сказал, что с ними можно поговорить, но недолго, так как психическое состояние нестабильно.

Глеб подошел к Алле. Та сидела на кровати, качаясь из стороны в сторону.

— Как вас зовут? — Алла.

— Очень приятно! Я Глеб. Я задам пару вопросов и уйду, хорошо? Не бойтесь меня.

— Хорошо.

Он достал фотографию Иры.

— Вы ее видели в центре?

— Да, хорошая девочка. Приходила к нам пару раз.

— Вы знаете, где она?

— Нет.

— Это был единственный такой центр? Или есть еще? Вы слышали, чтобы они говорили про какое-то еще место?

— Нет, хотя… Оно далеко отсюда. Я там не была…

Не знаю.

— Чем вы занимались в центре? — Убиралась, готовила, жила.

— Как вам мадам Берже?

— Я ей очень благодарна: она о нас так заботится! Когда мы к ней поедем снова? Зачем вы нас здесь держите? — Женщина начала кричать, хвататься за Глеба. — Выпустите меня! Что вы сделали с мадам Берже?

В этот момент вбежали врачи и сделали ей укол. Алла успокоилась и вскоре заснула.

Глеб вышел.

— Ну как? — спросил Леша.

— Молчат, как партизаны. Защищают, как мать родную. Что она такого для них сделала? — в недоумении сказал Глеб и добавил — Несколько человек были объявлены в розыск, так что за похищение людей ее можно посадить.

— Да, только Иру это не вернет.

Глеб отправился в центр, чтобы посмотреть документацию еще раз, но, когда приехал, увидел, что все документы исчезли. Он запросил запись с камер: на камерах Глеб узнал дядю мадам Берже.

— Попался! — довольно сказал он.

Глава 21

Однажды Антон снова заглянул к Ире на конюшню. Она старательно, с любовью чистила свою любимицу. Но по лицу было понятно, что девушку что-то беспокоит.

— Привет, Яна! Чего такая хмурая? — энергично спросил Антон.

— Ты знаешь, я ничего не помню. Это так странно. Как будто и не было жизни до этого места. Но сегодня мне приснился сон: девочка, малышка, еще года нет. Такая голубоглазенькая, милая, светлая. Она плакала… Так горько! Наверное, зубки или что-то случилось. Она стояла, держась за бортик, вгрызалась в него и горько плакала, слезы текли. Я смотрела и хотела подбежать, обнять, сжать так крепко, чтобы вся боль ее ушла ко мне, но почему-то не могла. У меня сердце щемит до сих пор.

— Пока Ира говорила, на глаза наворачивались слезы. В конце она припала к груди Антона и заревела. Рыдала так горько, что Антон не выдержал и признался:

— Ир, это не сны. У тебя действительно есть дочь и муж.

Она переменилась в лице. Имя Ира откликнулось в ее сердце. Она отскочила от Антона, взяла тряпку и принялась лупить его так сильно, как только могла. Ее одолел такой гнев, что не передать.

— Ира, прекрати! — кричал Антон. — Успокойся! Я помогу тебе вернуться. Хочешь, позвоним им прямо сейчас?

Ира перестала его избивать, гнев сменился досадой. Она закричала, упала на колени и опять зарыдала. Антон подбежал к ней, сел рядом и обнял.

— Ира, пошли, позвоним. Пошли, говорю! Перестань!

— Сколько я их не видела? — спросила Ира сквозь слезы. Сердце щемило оттого, что она так далеко от родных. — Ведь я чувствовала, сердце разрывалось от этих снов! Я только во сне была счастлива. Как же я хочу скорее их обнять!

— Обнимешь, обещаю. Пошли звонить!

Это была горная местность, вдали от цивилизации, и поймать сигнал не получалось. Они побежали в домик, чтобы взять рацию. Антон давно не пользовался телефоном за ненадобностью, поэтому сначала поставил его на зарядку в своей комнате и протянул трубку Ире.

— Звони быстрее, пока ловит сеть.

Ира выхватила телефон. Пальцы сами набрали номер. В трубке раздались гудки, и она услышала голос Леши.

— Привет, это я. Ты узнал? — Она с трепетом ждала ответа от мужа в надежде, что он ждет ее и волнуется за нее.

— Ира, Ирочка, это ты? Не молчи, любимая! Прости меня за все! Ты в порядке? — тараторил Леша, пытаясь сказать все, чего не говорил ей уже очень давно.

Слезы хлынули из глаз Иры ручьем, и с она проговорила:

— Леша, я в… — Но не успела она договорить, как связь прервалась. — Леша! Леша! — кричала она, но безрезультатно.

Леша тут же позвонил Глебу:

— Она жива!

Глеб пробил звонок:

— Я знаю, где они. Вылетаем!

Ира повернулась к Антону. В ее глазах читалось разочарование.

— Как ты мог? Как? Объясни мне! Ты похитил меня!

Антон попытался вставить слово:

— Ира, прости меня! Я все исправлю, успокойся. Считай, что отдохнула.

— Не приближайся больше ко мне! — грозно приказала она. — Отдохнула? Да я работала тут на тебя, непонятно зачем. Дочь растет без меня, делает первые шаги. Ты вообще соображаешь, что говоришь?

Антон посмотрел на нее и молча ушел.

Леша позвонил Ларисе Петровне.

— Ира нашлась, мы летим за ней. Вроде, все хорошо! Посидите с Афиной? Мы завтра должны быть.

— Наконец-то! — Лариса Петровна заплакала. Она сдерживала все свои эмоции столько времени, а теперь наконец-то можно было выдохнуть.

Лариса Петровна осталась с внучкой — Афина привыкла к бабушке. Они прекрасно ладили, играли, купались, гуляли, поэтому Афина и не заметила, что папа ушел.

Леша бежал к метро, чтобы скорее добраться до места встречи с Глебом. В метро он мысленно подгонял машиниста, эскалатор и людей, которые, казалось, никуда не спешили. Он летел с мыслями о скорой встрече с Ирой, представлял, как обнимет ее, прижмет крепко-крепко и никогда больше никуда не отпустит.

Леша и Глеб встретились в аэропорту Внуково.

— Привет, Глеб! И где она? Куда мы летим?

— В Горно-Алтайск…

— Куда?

— Рейс через час.

Через час они уже летели в Горно-Алтайск. В полете Леша не мог заснуть: переживал, боялся, что с Ирой что-то случится, пока они в пути. От Горно-Алтайска, как оказалось, надо было ехать еще шесть часов на машине.

— Надо поймать такси, — едва заикнулся Леша, выходя из аэропорта, как увидел вертолет…

Их встретила местная полиция. Они сели в вертолет, рассчитанный на двадцать человек. Леша впервые летел на вертолете. «Ирочка, это все ради тебя!» Он до ужаса боялся высоты, но ради жены просто сжался и пытался не смотреть вниз.

Дверь закрылась, раздался оглушительный шум винтов, и они взлетели. Но когда Леша решился открыть глаза, ему открылся изумительный вид: разноцветные холмы, горы, бурная горная река. Вот это да! Вот это Россия-матушка!

И вот через два часа они уже были на месте. Вертолет приземлился рядом с территорией поселения. Полиция выбежала и окружила территорию, Глеб направился ко входу.

Ира услышала шум вертолета, выбежала из домика и встала, уставившись на калитку. Глеб открыл ее, вошел, за ним ворвался Леша. Счастье переполняло их, когда они увидели друг друга. Они бросились друг к другу со всех ног. Добежав, обнялись крепко-крепко. Леша целовал, гладил жену.

— Прости меня, пожалуйста!

Ира посмотрела на него, и слезы текли ручьем.

— Уже давно простила. Как же я скучала!

— Тебя не обижали? — спросил он.

— Нет. Как Афина? С ней все хорошо? Я так соскучилась, хочу скорее ее увидеть!

— Она с мамой, не переживай, — успокоил ее Леша, достал телефон и принялся показывать ей фото и видео дочки.

Ира умилялась, а слезы все продолжали литься:

— Сколько же я упустила!

Глава 22

Антона увели. Он полностью признал вину, и вскоре его приговорили к восьми годам заключения. Мадам Берже приговорили к двадцати годам колонии за незаконное лишение свободы и организацию секты. Никто ей помогать не стал. Помогать было и некому: ее дядю тоже арестовали, разжаловали в должности, и никакие связи ему не помогли — слишком много неоспоримых доказательств было против него. Преступление — тупиковый путь, даже если пришло раскаяние. Каждое посаженное зерно обязательно взрастёт, и каждый получит по заслугам. Мадам Берже в попытке самоутвердиться за счёт своих адептов, манипулируя их истинными желаниями, получила самых верных себе людей.

Ира же вскоре оказалась в родном городе. Никогда она так не радовалась возвращению. По дороге домой она вспоминала, как прошла мимо Антона. На лице у него читалось раскаяние, но Ира лишь кинула на него короткий холодный взгляд. Он поступил подло со всеми людьми там, а особенно — с ней, ведь она столько важных моментов в жизни упустила из-за него.

Наконец-то показался дом. Иру переполняло счастье. Она побежала к двери, вверх по ступенькам до самого пятого этажа. Квартира была открыта, на площадке стояла мама, взяв за ручки Афину, а та уже крепко держалась на ножках. Увидев маму, Афина обрадовалась и сделала свои первые неуверенные шажочки на встречу той, кого ждала больше всего на свете. Ира подбежала и обняла ее.

— Моя милая! Я так скучала! — Ира взяла доченьку на ручки, прижала и расцеловала. — Мамочка!

Они обнялись все вместе. Лариса Петровна заплакала, но уже от счастья. Она нежно улыбнулась, глядя на дочь.

За время отсутствия Ира научилась ценить свою семью. Да, бывает, что устаешь и семья раздражает иногда. Но стоит лишь все потерять, как ты понимаешь, насколько они дороги и насколько тебе вновь хочется их обнять или даже немного повздорить. Куда без этого? А для мира в семье достаточно разговора, в котором ты слышишь их, а они — тебя.

Эпилог

Люди, которых спасли, прошли медицинское обследование. Им потребовалась помощь врачей, чтобы отойти от действия препаратов. Постепенно они приходили в себя, но возвращаться к старой жизни им не хотелось, да некоторым и некуда было идти. Никого не принуждали, но те, кому потребовалась помощь, нашли ее в реабилитационном центре при церкви, где батюшки проводили для них лекции несколько раз в неделю.

Алла дольше всех проходила реабилитацию. Ей настолько сильно хотелось материнской любви, которую она не получила от своей мамы, что она привязалась к мадам Берже. И эта привязанность стоила ей года в реабилитационном центре. После Алла выучилась на повара и пошла работать в ресторан: уж больно ей нравилось вкусно готовить.

Елизавету никто не разыскивал, чем она была огорчена. Ей бы очень хотелось, чтобы дочь одумалась: иногда Елизавете снилось, как они с дочкой обнимаются и в этих объятиях становятся как будто одним целым. Однажды она позвонила домой, чтобы услышать голос дочери. Услышав ее «алло», Елизавета побоялась, что, вернувшись, вновь погрузится в попытки угодить дочери, которые всегда будут безуспешными. Она повесила трубку и больше не звонила. Елизавета осталась жить и работать при церкви.

Семену, напротив, вернулась вера в себя. Пока был в секте, он действительно увлеченно занимался строительством. Семен был прорабом во время ремонта центра, а также проектировал некоторые дома на Алтае. Ему было приятно, что его искали и что вся его семья очень переживала. Из реабилитационного центра его забирали родные. Они обнимались и долго плакали. Семен больше не чувствовал себя обузой: он много времени проводил с семьей, а также нашел в себе силы вернуться на работу и продолжил заниматься любимым делом — проектированием домов.

Лера замкнулась в себе и потеряла доверие к людям, зато восстановилась в университете и стала примерной студенткой. Ей придется сильно потрудиться, чтобы обрести уверенность в себе и снова кому-то довериться.

Наташа пока не смогла вернуться к отцу, боится. Она устроилась в кафе официанткой, а в свободное время учится рисовать. У нее неплохо получается, поэтому она готовится поступить в университет на графического дизайнера.

Возможно, благодаря тому, что жизнь привела их в секту, они наконец-то встали каждый на свой Путь. Им предстоит пройти еще многое, но пока их жизнь стабильно идет вверх, ведь они выбрали себя.

                     * * *

Если ты попал (а) в похожую ситуацию и тебе тяжело, попроси о помощи. Существуют различные благотворительные фонды, а также можно позвонить по телефону доверия.

Внимание! Книга ни в коем случае не советует отправляться в секту. Это опасно для жизни! Ни один герой книги не знал, куда его зовут, и не пошел бы туда добровольно!

 Махавакья-упанишада, Атхарваведа.

 Холи — значимый индуистский праздник, в рамках которого люди, в числе прочего, мажут и обливают друг друга красками.

Путь души.
Отношения

Глава 1

— Аня! Ань! Анечка, просыпайся! Пора вставать, — тихо на ушко шептал Марк.

— Что такое? — еле слышно, сквозь сон ответила она. — Еще темно! Ты что, обалдел?

— Вставай! У меня для тебя сюрприз. В машине поспишь.

— Какой сюрприз? Дай поспать! — пробурчала она, снова уткнулась в подушку и накрылась теплым одеялом.

Но на кровать прилетает одежда.

— Давай-давай! Сон для слабаков. Тебе понравится, обещаю! Вставай, — уговаривает он.

Аня приоткрывает один глаз: интересно.

— Сколько времени?

— Три утра, — улыбается Марк. Он явно воодушевлен таинственным подарком.

Аня глубоко вздыхает:

— Ладно, встаю. Сколько у меня времени?

— Двадцать минут.

— Бли-и-ин! — Аня закатывает глаза и идет в ванную.

Через полчаса они спускаются вниз. Марк открывает для Ани дверь.

— Ты сегодня такой галантный в честь годовщины?

— Да. Тебе нравится? — подмигивая, спрашивает он.

— Очень. Сохранись, пожалуйста.

Они садятся в машину и едут по трассе в сторону области встречать рассвет.

— Далеко ехать? — интересуется Аня.

— Час где-то.

— Пикник на рассвете?

— Нет.

— Сюрприз ждет нас на даче?

— Нет.

— Он большой?

— Да.

— Плюшевый мишка? — продолжает гадать она.

— Не-е-ет, — удивленно смотрит на нее Марк. — Прекрати гадать. Увидишь! — заключает он и включает музыку погромче. — Наслаждайся!

Аня поняла, что он ей так ничего и не скажет, и решила еще поспать. Проснулась она от того, что машина начала тормозить. Открыв глаза, она увидела, что Марк припарковался.

— Мы приехали? — сонным голосом поинтересовалась она.

— Да. Смотри!

Впереди Аня увидела простирающееся вширь поле с гигантскими воздушными шарами.

— Ого! — Аня открыла рот от удивления. Глаза ее стали большими, чтобы вместить как можно больше счастья. — Класс! Мы туда? Правда?

— Да, пошли скорее.

На поле их встретил инструктор.

— Ну что? Готовы?

— Да, капитан! — хором ответили они.

— Я не слышу! — рявкнул тот.

— Так точно, капитан! — еще громче ответили они. «Хорошо, что мы на одной волне», — подумали Марк и Аня.

— Хорошее настроение — залог успеха. Теперь инструктаж, чтобы ничто его не омрачило: не курить, за борт не свешиваться, слушать внимательно меня. Ясно?

— Да! — ответили они снова хором.

— Ну и славно! Шар уже готов к взлету, так что залезайте в корзину.

Марк помог Ане залезть в корзину. После того как они оба оказались там, инструктор поддал жару, и шар плавно и очень быстро стал подниматься в воздух.

Вообще-то Марк боялся высоты, но Аня давно хотела покататься, а он решил, что это неплохой шанс побороть страх. От видов захватывало дух. Все казалось таким маленьким и далеким! В стороне проплывали по воздуху и другие шары. Люди махали друг другу руками, полные счастья от полета. «Как жаль, что люди не летают, как птицы!»

— Ань?

— Что?

— Ты летаешь во сне? — вдруг поинтересовался Марк.

— Да, бывает. А ты?

— Нет! — решительно ответил он.

Аня улыбнулась и сжала его руку. Он обнял ее и крепко поцеловал.

— С годовщиной, любимая! — крикнул он.

Аня засмеялась.

— С годовщиной, любимый!

Все, кто услышал, выкрикивали поздравления и «горько». Полет оказался незабываемым.

Эту прекрасную минуту прервал голос инструктора: — А теперь готовимся к посадке. Вы должны схватиться за ручки, расположенные внутри корзины, — присесть на корточки, облокотившись спинами о борт. Самое главное — не вставать, пока я не скажу, даже после приземления.

— А что будет?

— Мы можем снова взлететь. Физика, ребят!

— Вопросов нет, — ответил Марк.

Он перекрестился, выдохнул и постарался не смотреть вниз. Чтобы отвлечься, он представлял, как на следующий день приедет домой, обнимет доченьку, расскажет, как классно они полетали, и пообещает отправить их с мамой снова полетать, но уже без него. Он их будет фотографировать.

И вот настал ответственный момент. Корзина ударилась о землю, слегка подпрыгнула и снова ударилась — на этот раз окончательно.

— Приземлились. Теперь ждем, пока шар опустится, — пояснил инструктор.

— Хорошо, — кивнули они.

Через десять минут они вылезли из корзины, поблагодарили инструктора и потихоньку пошли к машине.

— Проголодался? — спросила Аня.

— Намек понял, — улыбнулся Марк и завел мотор.

Глава 2

В ресторане

Аня сидела напротив Марка за столом. Она мило улыбнулась, слегка прищурив глаза, и положила свою руку поверх его. Марк нежно обхватил руку жены обеими руками и так же нежно посмотрел на нее.

— Что задумала? — с любопытством спросил он. Аня молча полезла в сумочку и вытащила лист А4.

— Смотри!

Развернув и начав читать, Марк узнал тот самый стих, который Аня написала для него в самом начале отношений:

— Ты помнишь его? — с надеждой спросила она. Марк внимательно прочел стих и точно окунулся в тот самый вечер, когда читал его впервые. Приятное ностальгическое чувство!

— Да! — уверенно воскликнул он. — Вспомнилось, как примерно восемь лет назад ты впервые прочла его мне. Тогда я не воспринял его всерьез, ведь мы встречались всего полгода. Но мне было очень приятно, я его до сих пор храню в своем столе.

— Правда? Это так здорово! — Она сделала паузу, пытаясь вспомнить тот период, и добавила: — Сейчас мне самой удивительно, что я в самом начале отношений так громко заявила тебе о своей любви. Я даже помню, как однажды мы шли по улице и я сказала, что мой дом — там, где ты. Это до сих пор правда. У меня хороший вкус и классная интуиция.

— Буквально вчера я размышлял о наших отношениях, о том, как они менялись. Сейчас мы счастливы, практически не ссоримся, доверяем друг другу. Нам вместе до сих пор есть о чем поговорить. Мы как будто пара, а в то же время — лучшие друзья. Но в начале было все совсем не так.

— А давай вспомним! — сказала Аня, как будто именно ей в голову пришла эта идея.

— О! Хорошо, что ты сказала. Кстати, я подготовился. — Марк подмигнул и принялся копаться в карманах. — Барабанная дробь — и вуаля! — Он достал из кармана карточки.

— Ах ты хитрец! Вот это уровень подготовки! — повысила тон Аня, как будто возмущаясь, но через мгновение одобрительно воскликнула: — Молодец какой!

Марк обрадовался энтузиазму жены и продолжил: — Смотри, мы вытаскиваем карточки с вопросами и отвечаем на них. Вопросы будут постепенно вести нас к сегодняшнему дню. Надеюсь, к концу игры не разведемся, — пошутил он и сам же нервно рассмеялся.

— Так когда, как не сегодня, это обсудить? Мне не терпится начать. Можно, возьму?

Марк кивнул, и она вытянула первую карточку: «Что зацепило на первой встрече?»

Аня посмотрела наверх и потерла подбородок.

— Интересный вопрос. Дай-ка вспомнить… — Взгляд устремился вправо, и Аня слегка приоткрыла рот.

                                           * * *

Восемь лет назад, за день до свидания, они с Марком договорились встретиться вечером в Парке культуры.

Они познакомились в Сети за неделю до встречи. И это была их первая встреча вживую. Но у Ани было еще одно неотложное дело: отвезти своего любимого котенка Ватсона в ветклинику на кастрацию. «Опять запланировала кучу дел. Как же все успеть?!»

В двенадцать дня Аня посадила котенка в переноску, посмотрела в его зеленые наивные глаза, мысленно извинилась и с камнем на сердце понесла его к ветеринару.

В клинике она открыла переноску и гладила Ватсона, пока за ним не пришел врач.

— Не переживай. Тебе не будет больно. Потом я тебя обязательно заберу и накормлю вкусняшками, — успокаивала Аня кота и свою совесть.

В этот момент появился врач.

— Все будет хорошо, не переживайте. Обычная операция», — сказал тот и унес Ватсона в операционную.

Аня сидела на кушетке в коридоре, преданно ожидая котика, и немного дергалась, потому что боялась опоздать на свидание. «Хорошо, что мама дома. Она посидит с Ватсоном, а я побегу. Я давно никуда ни с кем не ходила. Вот бы только успеть переодеться и накраситься!»

Аня подумала, что не стоит переносить встречу, потому что до этого динамила Марка целых две недели. Первую неделю из принципа, вторую — потому что на самом деле болела. «Интересно, что он обо мне подумает: насморк не прошел, голос едва восстановился, еще и кота кастрировала! Хоть бы не из робких оказался! — загадала Аня и улыбнулась. — Ну, если что, хоть повеселюсь».

Пока она витала в своих мыслях, Ватсона уже вынесли из операционной и нежно положили обратно в переноску. Ане жаль было смотреть на него: маленький котенок еще не отошел от наркоза, но глаза его были открыты. Казалось, он заглядывал прямо в душу, говоря: «Зачем ты это сделала?». Аня старалась не смотреть на него. Она взглянула на часы и поняла, что успевает только занести кота домой.

К счастью, мама ее ждала.

— Привет, мамочка! — выпалила Аня, вбегая в квартиру. — Мне пора. Ватсону нельзя прыгать. Последи, пожалуйста, — попросила она.

— Привет. А ты куда? — с удивлением спросила мама.

— На свидание, — невинно улыбнулась дочь.

— Ясно… Ну иди, конечно. Мне спросить, когда вернешься? — с легким недовольством поинтересовалась мама.

— Думаю, нет, — улыбнулась Аня и быстро выбежала из дома. В лифте она посмотрелась в зеркало, поправила прическу и поспешила к Марку.

Ровно в 19:00 он уже ждал ее на станции. Высматривал в толпе, но ее все не было. Он занервничал.

Аня немного опоздала, как и планировала. Выйдя из вагона метро, она остановилась, чтобы подглядеть за ним из-за колонны: Марк стоял с букетом цветов, в ожидании переминался с ноги на ногу и посматривал на часы, поправляя то воротник, то шарф. Она медленно пошла в его сторону.

— Привет, я Аня. Не меня ждешь? — кокетливо уточнила она.

— Привет, я Марк. Видимо, тебя.

— Очень приятно познакомиться!

— Взаимно. Это тебе, — сказал Марк и протянул ей букет роз.

— Спасибо! Очень красивые. — Она взяла букет с огромным удовольствием. — Представляешь, бежала к тебе после кастрации кота, — проговорила она все еще хриплым голосом и бросила на него взгляд.

— Марка слегка расширились глаза, но он постарался скрыть бурю эмоций.

— Бедный кот… с ним все в порядке? — спустя несколько секунд, немного запинаясь, спросил он.

— Да, он с мамой. Прогуляемся? — предложила она. — Конечно, — вполне уверенно ответил он.

«Хм, не убежал. Еще и цветы подарил. Продолжаем», — подумала Аня.

                                           * * *

Аня решила поинтересоваться, что теперь думает Марк о той встрече.

— Почему не убежал?

Марк засмеялся.

— Ну… ты красивая девушка. Голос — дело преходящее. Кстати, насчет этой фразы про кастрацию. Знаешь, обычно девчонки приходят накрашенные, разодетые, ведут себя скромно. А твоя фраза была неожиданной, ты меня заинтриговала. Стало интересно, что будет дальше. Хотя мимолетная мысль о побеге все же мелькнула, признаюсь. Знаешь, даже если изначально ты пришла без серьезных намерений, просто чтобы потроллить, по крайней мере, в разговоре ты высказывала свое мнение, и было интересно поговорить с человеком, который не отвечает только «да-да», лишь бы угодить, или еще что-то в таком духе. Вот так и пошло.

— Раз так отвечала, значит, было интересно. Мне нечасто легко в общении, а с тобой было приятно. Я как будто с самого начала не пыталась понравиться. Мне кажется, это говорит о доверии. Так сложились обстоятельства, и я этому очень этому рада.

— И я очень рад, милая! — ответил Марк и вдруг вспомнил: — Ой, а помнишь, я тебе еще предложил переехать ко мне через две недели знакомства? То ли я чокнутый был, то ли как будто знал, что все правильно.

— Да, на тот момент я удивилась и переезжать была точно не готова. Сейчас уже сложно вспомнить, как было, но, в целом, видишь: все и правда правильно.

— Ну что, думаю, тут все сказано. Теперь моя очередь тянуть карточку.

                                           * * *

«Впечатление друг о друге в начале отношений»

Марк постарался погрузиться в тот момент.

— Сложно рассуждать об этом сейчас. Я помню, что с тобой было очень интересно. Ты первая девчонка, с которой я обсуждал политику и экономику с аргументами, а не просто оценочно: «В мире и особенно в России все плохо», а дальше — тишина.

— Было такое, — самодовольно ответила Аня.

— Ты была искренней в плане эмоций, это тоже приятно.

— Да. А что напрягало?

— Подожди! Я не договорил. Было ощущение, что мы уже знакомы много лет, я ведь тоже не пытался казаться лучше. — Марк сделал паузу. — Ну… если только чуть-чуть, — засмущался он. — Теперь отвечаю на вопрос. Когда мы пришли в кафе, ты вдруг решила поскромничать. Да, скромность, вроде, украшает, но тут есть тонкая грань. Все должно быть в пределах разумного, но в то же время комфортно для людей.

— Ты о чем? Неужели вспомнил тот случай в кафе? — улыбнулась Аня и прикрыла лицо рукой.

Марк и правда решил вспомнить именно этот случай. После очень долгой зимней прогулки они зашли в «Европейский[1]». Марк, немного растерявшись от масштабов торгового центра, остановился у входа.

— Ань, ты знаешь, где тут можно поесть? — спросил он.

— Ну, почти. Предлагаю подняться на третий этаж и идти на запах еды. Вон там эскалаторы. Пошли!

Аня устремилась вперед. Марк последовал за ней. Они поднялись на третий этаж, и совсем рядом с эскалатором их ожидал фудкорт.

— Наконец-то еда! Куда пойдем? Что будешь есть? — учтиво спросил Марк.

И тут его спутница вдруг превратилась в девочку-скромняшку.

— Не зна-а-аю. А ты-ы-ы что бу-у-удешь? — Аня вдруг зажалась и перевела стрелки на него.

Марк слегка удивился, но сделал вид, что ничего особенного не происходит.

— Ну… Я не люблю фастфуд, поэтому, наверное, возьму блинчики. А ты?

— Ой, я не голодная. Спасибо. Закажи мне спрайт, — скромно добавила она.

Марк сильно удивился, ведь они гуляли на холоде часа два, но решил особо не настаивать.

— Хорошо. Может, что-то еще хочешь? — уточнил он.

— Нет-нет, — с грустью сказала она.

Вскоре они сели за стол. Марк ел свой двойной блин с ветчиной и сыром. Медленно и важно разрезал слой за слоем, накалывал вилкой небольшой кусочек. Расплавленный сыр тянулся от самого блина до широко раскрытого рта, а потом он долго пережевывал каждый кусочек, наслаждаясь вкусом и растягивая удовольствие. А Аня — дура — гордо давилась своим спрайтом и скромностью. Но гордыня, а точнее сказать — глупость не позволила признать, что и она хочет есть.

Понятно, что Аня хотела, чтобы Марк настоял и взял ей что-нибудь — позаботился, в общем. Но в итоге чуда не случилось, и она сидела недовольная, с мыслями: «Ешь же ты быстрее свой блин уже! Хоть бы догадался и мне тоже что-то купить!» Аня сидела и злилась: в первую очередь на себя, а не на него. Ведь стоило только переступить через свою гордость. Но увы!

— Ань, сейчас это так смешно вспоминать! Помню, как сейчас, а ты? — поинтересовался Марк.

— Конечно, помню! Каждую секунду этого момента. Я хотела, чтобы ты догадался, позаботился как-то. Меня всегда учили, что нельзя просить и брать чужое, поэтому я была зажатая и скромная. — Аня осуждала себя, но уж как есть. — Как будто недостойна куска пиццы, купленного не на свои деньги. Вот так! — с грустью заметила она, пожав плечами. — Действительно, странно так делать. Ой, а закажи мне шоколадный фондан, пожалуйста, — добавила Аня, вкушая любимую пиццу.

— Может, спрайт? — предложил Марк, ожидая ее реакции. Аня возмущенно посмотрела на него. — Конечно, закажу. А ты съешь?

— Не сомневайся, — уверила его жена.

— Ты все еще обижаешься за тот случай? — спросил Марк.

— Ну нет, конечно. Но помню очень хорошо. Ценный урок был, — тихо сказала она.

— Ты так и не сказала о своих впечатлениях обо мне тогда, — вернулся к прежней теме Марк.

— Мне с тобой было легко и общаться, и быть рядом. Ты вел себя достаточно заботливо, внимательно. Мне нравилось, что с твоей стороны не было давления или контроля. Ты не пытался самоутвердиться за счет меня, — мне не нужно было ничего доказывать, я была собой. Это невозможно не ценить. Именно это давало ощущение уверенности и спокойствия.

— Мне приятно, что ты мне доверяешь, — ответил Марк, и Аня потянулась за новой картой.

                                           * * *

«Мнения наших родных в начале отношений»

— Марк, начни ты! Мне интересно!

— Хорошо. Итак, мои родные, разумеется, собрали все данные о тебе, а затем делали ставки, когда ты, — такая замечательная, умная, образованная, — бросишь такого бездаря, как я. Как-то так! — коротко сказал Марк и развел руками. — Больше сказать нечего.

— Ну Марк! — Аня погладила мужа по предплечью. — На счет бездаря они неправы, ты ведь знаешь? — Аня с любовью посмотрела на мужа.

— Стараюсь.

— Итак, теперь про мою семью. Мои были не против тебя. Я удивилась, но ты первый, о ком они никогда ничего плохого не говорили. Но, разумеется, расспрашивали о тебе и твоих родных. Иногда чем-то были недовольны. Но это моя вина. Когда мы ссорились, я жаловалась на тебя маме, а когда у нас все было хорошо, то ничего не рассказывала. Вот у нее и складывалось неправильное впечатление.

— Да, это ты зря, — заметил Марк. — Но, вроде, Марина Владимировна ко мне хорошо относится.

— Ну, мама меня тоже хорошо знает. И она же видит, что я счастлива, так что проблем нет, — пожала плечами Аня.

— Следующая карточка должна быть интересной. Тяну.

Глава 3

«Причины наших бесконечных расставаний»

— О, да! — эмоционально выпалила Аня. — Марк, можно я начну?

— Пожалуйста. Эта тема тебя задела, я вижу? — кивнул Марк.

— Наверное, сейчас это уже кажется чем-то забавным и глупым, а тогда целая драма была. Итак, мне кажется, что с моей стороны это был страх, что однажды мы все-таки разойдемся. Я понимала, что мы абсолютно разные люди: у нас не совпадали интересы, образ жизни. Я преподавала языки, у меня были друзья, я любила погулять, путешествовать, а ты — моя полная противоположность: пассивный, домосед-интроверт. Как мы сошлись — до сих пор загадка. — Аня развела руками.

— Ну, хорошо, разные интересы. А почему ты хотела бросить меня? — растерянно спросил Марк.

— Наверное, потому, что, как бы глупо это ни звучало, лучше потратить на отношения год и разочароваться, чем десять лет. Представь, что мы постоянно ссоримся, не проводим время вместе, не слышим друг друга, и все это длится десять лет, а потом до нас наконец-то доходит, что мы разные люди, и мы в тупике. Логичный выход из него — расставание. Для меня это была бы катастрофа. Прикинь, потратить десять лет просто на опыт?

— Ну подожди. Что за бред? Многие встречаются — расходятся и через месяц, и через десять лет. И что, это даром прожитые годы? Может, причина в чем-то другом?

— Может, боялась, что ты меня бросишь первым, — предположила вдруг Аня и сама удивилась.

— Ого! С чего бы это? — удивился Марк.

— У этого страха, видимо, есть какая-то глубинная причина, но я понимаю, что он нерациональный. Давай не будем копать? — предложила она.

— Хорошо, про причину страха не будем, — согласился Марк.

— Знаешь, я искренне горжусь нами. Отношения — это огромный труд обоих партнеров. Мне кажется, что при всей инфантильности мы были слишком ленивыми, чтобы начинать все сначала с кем-то еще. Проще было достучаться друг до друга. — Аня сделала паузу. — Знай, я очень тебе благодарна за то, что останавливал меня каждый раз, когда я уже собирала свои вещи. На тот момент я не решала свои проблемы — мне было проще спрятаться или убежать от них.

В один из таких дней, когда они в очередной раз поссорились, Аня и Марк вышли во двор на площадку, чтобы родные не подслушали их беседу. Устроились на соседних качелях. Она тихо плакала и говорила, что они слишком разные, а он — что это хорошо и они все преодолеют вместе. Она не хотела возвращаться к маме. Он не хотел, чтобы родные оказались правы в том, что он неудачник. Она привыкла к нему, и было больно уезжать. Он не хотел отпускать лучшего друга и взбалмошную, игривую девчонку, без которой снова станет однообразно и слишком тихо. Ей было тяжело биться с ним за право быть услышанной. Он пока еще не воспринимал ее слова всерьез: «Покричит — успокоится, и авось такое не повторится». Она надеялась, что все изменится, но все же хотела остаться с ним. Он надеялся, что ничего не изменится, но все же хотел остаться с ней.

— Да уж. Если честно, я плохо помню тот день.

— У нас и потом было много похожих. Но воспринять всерьез другого человека — значит признать свою вину. Проще думать, что человек просто выплескивает свою злость, а я тут ни при чем. Тяжело… — с грустью сказал Марк. — Что-то еще тебя пугало?

— Часто не хватало твоего внимания. Иногда было ощущение, что я тебе нужна для галочки, типа: «Мам, не волнуйся, я нормальный!»

— Хм… Ты была не для галочки. Но частично ты права. Я всю жизнь видел отношения мамы и папы. Они друг друга не любят, просто терпят. Мне казалось, что это норма, и ни к чему другому я не стремился. Собственно, я и не знал, к чему нужно. Сама видела все. И да, мне хотелось, чтобы они от меня отстали. Они же считали, что я неудачник или гей. Это неприятно. Когда ты к нам переехала, взгляд Саурона переключился на тебя, но мне это тоже не нравилось. Знай, я с тобой расставаться никогда не хотел, и это не из-за родных, — уверенно сказал Марк. — Хотя уверен, что именно благодаря нашим семьям мы сплотились, — засмеялся он. — Ты не хотела возвращаться к маме, поэтому прощала мои косяки. А я, защищая тебя от своих, вдруг осознал, что мы как будто вместе сражаемся против Мордора. А общий враг, как известно, сближает. — Марк пожал плечами. — Так что семья — главная причина того, что мы вместе.

— За семью! — сказала Аня и подняла бокал вина.

— За семью! — с удовольствием поддержал тост Марк.

Аня потянулась за следующей карточкой.

                                           * * *

«Что особенно раздражало друг в друге?»

— Аня, помни, что сегодня наша шестая годовщина и мы должны уйти из кафе в хорошем настроении и вместе! — напомнил Марк с толикой тревоги.

— Да-да. Начинай, я готова, — отозвалась Аня таким тоном, будто, стоит Марку хоть как-то раскритиковать ее, он об этом сильно пожалеет.

— Фу-у-ух! — громко выдохнул он. — Итак, мы знаем, что в начале отношений мы друг друга использовали, хотя симпатия была. Ты мне была нужна, чтобы родные отстали со своими комментариями, а я тебе — чтобы уехать от мамы и потому, что хотелось отношений. Классная пара! Стóим друг друга, пожалуй. Меня бесило другое. Каждый раз, когда я не исполнял твое «хочу», что ты делала, помнишь?

                                           * * *

Аня мысленно перенеслась в то время… Они лежат на кровати, отвернувшись друг от друга и, разумеется, не касаясь. Мысли Ани: «Ненавижу. Козел! Да как меня вообще угораздило за него замуж выйти?! Ни капли сочувствия! Он меня вообще любит?»

Аня начинает выдавливать из себя слезы. «Надо же! Получается!» Но Марк никак не реагирует. Она начинает плакать громче и дергаться, слегка задевая его. «Нечего спать, когда жена страдает!» — возмущается она.

— Ань, дай поспать. Мне на работу завтра. Хватит уже! — возмущается Марк.

«Реакция последовала. Значит, что? Правильно! Надо как следует разреветься!» — внутри улыбается Аня. — «Пусть плохо будет не только мне!» Она начинает рыдать сильнее, на что Марк просто раздраженно вздыхает. Ане становится еще обиднее: «Неужели вообще все равно? Ну ладно». Она берет плед, идет к окну плакать и смотреть на проезжающие мимо машины. «Не правда ли, романтично? Как в кино!» — утешает себя главная героиня драмы. Реакции по-прежнему нет. «Какие крепкие нервы у человека!» — злится Аня. Она забирается на подоконник, садится и продолжает плакать.

— Ань, иди спать. Хватит плакать. Завтра поговорим! — уговаривает ее Марк. В ответ тишина. — Я так и не понял, в чем дело, — продолжает он.

— А ты никогда не понимаешь! Я тебе сто раз объясняла. Тебе просто на меня наплевать, — сквозь слезы бурчит она.

— Мне не наплевать. — Марк наконец-то встает с кровати и подходит к Ане, чтобы обнять и забрать спать.

«Наконец-то догадался», — думает она. — «Но я еще поломаюсь».

— Не трогай меня! Завтра к маме уеду, и больше меня не увидишь! — выпендривается она.

— Куда поедешь?! Не расслышал, — издевается Марк.

— Тебе смешно, что ли? К маме, я сказала! — злобно возмущается она, слегка улыбаясь. И правда, смешная угроза получилась.

Он уносит ее на кровать, накрывает одеялом, выслушивает последние претензии сквозь сон, и они наконец-то засыпают.

                                           * * *

— Действительно, было такое, — улыбнулась Аня. Как-то стыдно было теперь вспоминать. — Я в детстве так манипулировала мамой, если она не покупала мне игрушку. Но с ней работало, а с тобой — не особо. Видимо, стало неинтересно, я и перестала так делать, — рассуждает она.

— То есть, я молодец? — уточнил Марк, надеясь на похвалу.

— Ну… Обида-то оставалась, а что с ней делать — непонятно. — Аня развела руками. — Сейчас мне кажется, что тогда я сама не понимала настоящую причину обиды. Скажем, ты мне не подарил цветы. Но если мыслить глобально, я же обиделась не из-за этого, а скорее потому, что недополучала от тебя внимания, любви в этот период, а цветы — лишь повод.

— Да уж. У нас всегда был диалог немого с глухим. Ты мне говорила про цветы, а для меня они никакого смысла не имеют. Очень сложно было понять, что для тебя это показатель моего внимания. Понял только, когда так напрямую и сказала, — объяснил Марк.

— Ну, чтобы прямо сказать, надо самой понять реальную причину. В этом-то и вся проблема. Когда ты на эмоциях, рационально не думается. Это же надо успокоиться, подумать, в чем дело, и потом тебе сказать что-то вроде: «Марк, мне очень не хватает твоего внимания, от этого становится грустно. Давай ты будешь чаще дарить мне цветы или давай мы будем чаще проводить время вместе?» А куда злость-то девать? В кармашек? — спрашивает Аня.

— Нет, конечно. Но манипуляции в виде «Я с тобой больше не разговариваю» или «Я уезжаю к маме» и, тем более, скандал — это тоже не выход. Любой человек будет обороняться, когда на него нападают. Соответственно, уши в этот момент не работают, и весь разговор в итоге превращается во взаимные обвинения.

— Согласна. Но, кстати, когда я спокойно говорила о том, что меня беспокоит, и мы приходили к компромиссу, то злость уходила. Так что эмоции действительно только мешают, — подтвердила Аня.

— А зачем ты использовала манипуляции? — поинтересовался Марк.

— Ну, я хотела вызвать чувство вины: на нем легко играть. Типа «Ты меня обидел, теперь искупай свою вину» или «Я сейчас уеду к маме, останови меня, я хочу чувствовать твою любовь». Грубо говоря, это про желание внимания, заботы и любви. Но по-другому я не умела. Прикинь, Аня шесть лет назад прямо говорит: «Любимый, мне тебя не хватает» или «Обними меня»? — иронизирует она. — Это же на грани фантастики!

— Ну, вообще я бы с удовольствием обнял, если бы ты так сказала, — произнес Марк и взглядом намекнул, что так и надо делать.

— Хорошо. Но признайся: ты таким языком тоже не разговаривал. — Аня посмотрела на Марка в ответ.

— Нет, конечно. Но даже сейчас недопонимание все равно остается. Думаю, стоит лучше друг друга слушать, — подмигивает он. — Ладно, а тебя что раздражает?

— Легко! Твое высокомерие. Приведу пример. Когда мы распределяем обязанности по дому, ты произносишь: «Почему я должен это делать?» Ты не должен, но мне было бы приятно, если бы ты помог, потому что это забота. Для тебя это всего лишь двадцать минут в неделю, например, а для меня это ощущение, что я тебе небезразлична, — добавила Аня.

— Но ты же мне небезразлична! Неужели это так неочевидно? — Марк даже повысил голос от раздражения. — Как же мне еще это сказать? — Он уставился на Аню в ступоре, с вытаращенными глазами.

— Спокойно!

— Как мне еще это показать? — повторил Марк почти шепотом.

— Можно я включу зануду? — И, не дождавшись ответа, она заговорила: — У всех разный язык любви. Например, ты любишь обниматься.

— Да! — подтвердил Марк, улыбнувшись.

— Так вот! Если ты помнишь, то обнимашки у меня на последнем месте в списке. Любовь я чувствую, когда ты предлагаешь помощь, активно слушаешь то, что я говорю, и участвуешь в разговоре. Затем уже подарки и прочее.

— Но ты же готова со мной пообниматься, когда я захочу? — спросил Марк.

— Нет, я готова, когда мы оба захотим. Когда я не хочу, обнимашки опасны для жизни. — Она окинула мужа многозначительным взглядом.

— Я учту. Сейчас прозвучало понятнее, чем раньше, — задумался Марк.

— Я тоже учту, как тебе понятнее, — кивнула Аня. — Плюс в том, что мы наконец-то друг друга услышали? — хихикнул Марк.

— Именно! — улыбнулась Аня и игриво направила на него указательный палец в знак того, что это классный вывод.

Марк посмотрел в сторону, приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать, но не осмелился.

— Ты хочешь что-то добавить? Продолжай! — подбодрила его Аня, видя, что он сомневается.

— Да ничего, — неуверенно отозвался Марк.

— Нет, давай. У нас сегодня такой день — обсудить все, что было, как взрослые люди, без обид. Это твой шанс! Вперед! — настаивала Аня.

— Хорошо. Мне было не очень приятно, когда ты пыталась сделать все, чтобы в чужих глазах выглядеть хорошо, а иногда лучше, чем кто-то. Часто этим «кто-то» был я. Мне всегда было непонятно зачем.

— А-а-а, ты об этом… Прости! Я знаю, как это неприятно, но когда всю жизнь живешь в обществе, где либо ты дурак, либо дурак не ты, то выбираешь, конечно, кого-то другого. Я все двадцать три года практиковалась в том, чтобы не быть в обществе той самой дурой, на которую машут рукой, мнение которой не учитывают, которой дают советы без спроса, то есть самоутверждаются. В школе, как ты понимаешь, сложно не общаться с людьми, даже если тебе с ними некомфортно. Сейчас мое окружение поменялось, а мне все равно сложно. Кажется, что все равно тебя за что-то осуждают. А хочется прийти в общество с открытым сердцем, без ощущения, что надо выживать и доказывать, что ты достойна.

Хочется побыть глупой, неудобной, в плохом настроении, громкой и взбалмошной, сумасшедшей, жесткой, мягкой, наивной — собой. В пределах разумного, конечно. Мне вообще кажется, что люди забыли, кто они на самом деле: мы просто пытаемся подстроиться, чтобы нас не отвергли. Мне очень не хватает близкого общения с кем-то, помимо тебя.

— Об этом позже. У меня вопрос. А почему ты не можешь быть собой? Что случится? — поинтересовался Марк, кладя свою ладонь поверх Аниной.

— Не знаю, может, я боялась одиночества. Казалось, что, если буду собой, люди меня не примут. — У Ани навернулась слеза, она заговорила тише.

— Солнце мое, но это же не так! — Марк пересел на кресло, которое стояло ближе к Ане, и обнял ее. — я ж тебя люблю любую: и истеричку, и взбалмошную, и когда говоришь горькую правду.

Аня положила голову на его плечо и, всхлипывая, спросила:

— А хорошей я бываю? — И с надеждой посмотрела на мужа.

Марк засмеялся.

— Конечно! То, что я сказал, — не плохо. Вопрос лишь в том, принимаю я это или нет. Знаешь, это как когда части пазла подходят друг другу. Просто твоя «загогулинка» им не подходила, вот и все. А с тобой все хорошо, — Марк погладил ее по спине. Аня успокоилась и села ровно. — Готова продолжать?

— Да.

— Прости, но можно я задам вопрос? — осторожно уточнил Марк.

— Да… — протяжно ответила Аня, еще успокаиваясь. — А с чего ты взяла, что люди могут тебя осуждать?

Мы редко думаем о других дольше нескольких минут, и то только о тех, кто нас действительно чем-то зацепил, — заметил он.

— Наверное, потому что бывают моменты, когда я себя чувствую некомфортно. В таком состоянии я начинаю сравнивать себя с другими, в том числе — осуждать их. Но лучше от этого все равно не становится. Как глупо! Мне стыдно в этом признаться, но это правда, — сказала Аня и опустила взгляд. — А бывает, я настолько счастлива, что готова обнять весь мир. Не знаю, от чего зависит мое состояние.

— А что чувствуешь, когда осуждаешь? — поинтересовался Марк.

— Я вся напряжена, и хочется спрятаться или провалиться сквозь землю, неприятно это ощущать.

— А если начинаешь сравнивать, то что происходит? — Состояние может улучшиться, но это иллюзия. Ведь если я завишу от тех случайных людей, которых встречаю на улице, значит, в любой момент состояние может ухудшиться, логично ведь, — заключила Аня.

— Хм… интересно. А что ты сделаешь, если опять будет такое состояние?

— Мне помогает йога. После практики я чувствую расслабление, и мне становится все равно. Если точнее описать, то я становлюсь добрее. Не нужно быть лучше. Можно просто жить и радоваться такой, какая я есть, — заключила она.

— Тогда это классная инвестиция. Готов удвоить вложения! — предложил Марк.

— Было бы неплохо, — подтвердила Аня.

— Договорились! — Марк потянулся за карточкой.

                                           * * *

«Что прочно держало нас вместе?»

— Знаешь, надо позвонить нашим родным и поблагодарить их. Если бы мои не пытались в очередной раз влезть в мою жизнь, мы бы, возможно, сейчас не сидели за этим столом. Я так рьяно защищал нас от них, что в какой-то момент наконец-то осознал, что хочу жить отдельно, а главное… с тобой, — нежно сказал Марк и посмотрел на любимую.

— А я так сильно не хотела возвращаться домой, что вкладывала кучу сил и времени в наши отношения. Мы объединились и защищали нас от общего «врага», как бы это ни звучало. Они желают нам добра, и как-то криво, но у них получается. — Они засмеялись. — Выпьем за семью снова? — предложила Аня.

— За семью! — поддержал тост Марк. Они сделали глоток вина, и неожиданно Марк воскликнул: — Кстати, я вспомнил еще один момент!

— Какой? — удивилась Аня.

— Твои отъезды в Турцию и Болгарию. Сейчас объясню.

— Я вся внимание, — сказала Аня и облокотилась на стул.

— Сразу после нашей свадьбы ты с мамой уехала в Турцию. Я был не против, так как не любил никуда ездить. А ты и отдохнешь, и под присмотром. Но! У нас был уговор, что ты поедешь в отель, а не к другу, — упрекнул Аню Марк.

— Ну… Давай мыслить реалистично. Ведь денег на отель не было? — Аня упрекнула мужа в ответ.

— Допустим. Но все-таки обманула. Если помнишь, ты рассказала об этом на пятый день отпуска по телефону.

— Конечно: поорешь, а к моему приезду как раз успокоишься. Обожаю так делать. Всегда работает, — хитро улыбнулась она и потерла руки.

— Допустим. Но самое интересное, что дело было не в недоверии, а в том, как ты о нем рассказывала. Вы болтали о политике и экономике, культуре, он бизнесмен, у него свой дом, машина. Как я понял, с ним весело. Я бы сам с ним пообщался, черт возьми! — вспыхнул Марк. — Шутки шутками, а я испугался, что ты можешь от меня уйти. — Он смущенно улыбнулся. — Ладно, скажу. Прости, звучит глупо, но я до того момента был уверен, что лучше меня нет никого. И только во время твоего отъезда я понял, как ошибался! Я не хотел тебя терять. — Марк засмущался, но в его голосе чувствовалась тревога.

Аня лишь слегка улыбнулась.

— Я не ожидала, что ты был о себе такого мнения, но очень рада, что мой отъезд именно так на тебя повлиял, — тактично, подбирая слова, отозвалась она.

— Я был горд, что ты моя девушка. Только зря не интересовался тобой: думал, что достаточно штамп в паспорте поставить, а дальше никуда не денешься. «После твоей поездки в Турцию задергался», — произнес он и нежно поцеловал жену. — Ань, я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — ласково ответила она, и ее глаза заблестели от таких слов. — Интересно, какой следующий вопрос.

Аня потянулась за новой карточкой.

Глава 4

«Когда мы поняли, что любим друг друга?»

— Ты не против, если я начну? — спросил Марк.

— Вперед! — Она облокотилась на спинку кресла в ожидании рассказа.

— Это было во время твоего отъезда в Болгарию… Аня перебила его смехом.

— Я знала, что поездки объединяют, — сказала она с иронией, ведь туда она снова ездила одна. — Прости, продолжай. — От смеха слезы навернулись на глаза. — В наш следующий кризис я тоже куда-нибудь съезжу. Фух! — выдохнула Аня, стараясь успокоиться.

— Спасибо. Я продолжу. Эта поездка тоже принесла кучу изменений. Помнишь, ты болела все десять дней там?

— Помню. Видимо, поэтому ты был спокоен. Никто, кроме тебя, на такую не посмотрит, да? — Она бросила на него укоризненный взгляд. Марк улыбнулся, но промолчал, а Аня добавила: — Я помню, что поехала преподавать английский в детский лагерь и там подхватила какой-то вирус. Нас не хотели лечить, потому что лекарства были рассчитаны только на детей, а болели почти все. И мы лечились ракией каждый вечер. Было хорошо: и стресс снимали, и горло лечили.

— Ну вот, а после вашего «лечения» ты звонила мне. У нас были какие-то особенно теплые, задушевные разговоры. Ты помнишь? — уточнил Марк.

— Смутно, если честно. — Аня закрыла лицо руками. — Ну, я помню очень хорошо. Пересказать? — Спасибо, но нет.

— Параллельно еще мои родные стали каждый вечер мне капать на мозги. «А вдруг она тебе там изменяет? Ты такой наивный!» — Мама как-то зашла в мою комнату и вот это сказала. Я почувствовал дикое раздражение. Мне было безумно неприятно такое слышать. Я защищал тебя, как лев! — гордо сказал он и распрямился, широко разводя руки в ожидании бурной реакции.

— Очень приятно это слышать, но, в целом, если бы ты их поддержал, это бы значило, что ты не уважаешь свой выбор и признаешь, что они правы, а ты — олень. Логично же? — Аня тоже развела руками.

— Да, но я не об этом. — Марк откашлялся и продолжил: — В этот период я стал задумываться о будущем — нашем будущем. Впервые появилось понятие «мы».

— Видимо, больная я тебе очень нравлюсь, — пошутила она.

Марк улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Знаешь, как будто ты сняла панцирь и обнажила душу. А она у тебя очень красивая.

— Ого! Как сказал! — поразилась Аня. — Я подумаю над этим. Спасибо.

— А ты когда поняла, что любишь меня?

— Ты знаешь, как человек ты мне нравился с самого начала. Что-то в тебе меня зацепило. Ты для меня всегда был классным другом, это тоже важно. Мы это уже обсуждали. А вот как мужчину я тебя полюбила позже все-таки. Наверное, после переезда в отдельную квартиру. Когда я увидела в тебе решительного мужчину, который слышит свою жену, дорожит отношениями и старается тоже что-то сделать. Мне было приятно. Вот тогда сердце и растаяло.

— А до этого я не вкладывался? Я же всегда пытался тебя удержать, когда мы расставались сто раз подряд.

— Да, удерживал, но мне казалось, что у тебя был корыстный мотив меня удержать: может, лень было искать новую девушку, может, боялся, что семья придет и скажет: «А мы говорили». И, возможно, я ошибаюсь. Просто мне важно видеть твои действия, а говоришь ты всегда много.

— Ань, это, конечно, весомые причины, но если бы я не видел будущего именно с тобой, я бы не держал. Логично?

— Да.

— Тогда тяни карту.

Аня посмотрела на часы. Было уже десять вечера. — Уже поздно. Давай попросим счет и поедем домой? Там продолжим, а? — предложила Аня.

— Давай, но мы не домой…

Глава 5

Наша парочка вышла из ресторана. Они улыбались друг другу, и это было искренне. После обсуждения всех накопившихся событий они наконец-то почувствовали легкость, с которой можно было идти в новое будущее.

— А куда мы поедем? Скажешь? — с интересом спросила Аня. Ее разрывало от любопытства. — Ну скажи, скажи!

Марк молча открыл дверь машины.

— Увидишь, — категорично отозвался он.

Ане было безумно интересно, что же он для нее придумал. Не было вообще никаких идей.

Но кое-что все-таки омрачало атмосферу праздника… Каждый раз, когда Аня садилась в машину, все тело сковывало напряжением. «Только бы это не повторилось… Все так хорошо!» — думала она, скрестив пальцы.

Перед глазами у нее всплыл тот самый день. Это был один из таких моментов, которые хочется забыть навсегда, но которые оставляют глубокий след на всю жизнь и на теле, и в душе.

«Мы опять поругались. Я больше так не могу. Это невыносимо. Каждый раз одно и то же».

Аня сама не понимала, как ее затянуло в отношения с абьюзером — ее бывшим молодым человеком. Сначала все было идеально: цветы, прогулки, смех. Потом вдруг ты сводишь на нет общение с подругами.

Делаешь все, что хочет он. Пропадает блеск в глазах. Ты устаешь разбираться, в чем ты виновата в очередной раз. Тебе звонят каждый час, и не дай Бог ты не ответишь — очередной скандал или шантаж. Без общения с подругами ты оторвана от жизни, существует только он. И кажется, что весь мир вертится вокруг него. Ты убеждена, что он хочет для тебя самого лучшего. Ведь кто еще будет терпеть такую, как ты? Только он.

А вот ты качаешься на качелях: у вас то все хорошо, а потом плохо, очень хорошо, а потом очень плохо. И градус накала растет. Только на этих качелях нет того ощущения окрыленности. Тебе плохо, но ты не знаешь, как выбраться, ты в западне. Советы не спасают, хочется умереть… Мать лишь орала, критикуя каждый шаг, видимо, считая, что в этой ситуации она — главная пострадавшая.

В день, когда все случилось, Аня была на грани срыва. «Я не хочу жить. Пожалуйста, пусть что-нибудь случится! Я больше так не могу!» — кричала она, моля Бога о спасении. Выхода, казалось, нет.

Аня сидела на берегу реки, пока ее парень, его брат и муж его сестры напивались. Им было весело, а на нее они не обращали никакого внимания. Обратно они должны были ехать на машине: до дома было далековато. Через час все стали собираться домой.

Водителя тащили на холм к машине. Он едва шевелил ногами и почти не соображал, что происходит.

Аня уверенно села в машину, прекрасно осознавая, что до дома не доедет. Машина рванула с места. Вот скорость становится все больше и больше. И вот он — занос. Машину ведет вправо, влево и снова вправо. Дальше — пустота.

Аня открыла глаза, было темно. «Где я? Я жива? Что случилось? Вроде, я все еще в машине. Мы перевернулись на крышу?» У Ани началась легкая паника — хотелось поскорее выбраться. «О! Можно попробовать через окно», — пришло ей в голову. Аня еле-еле протиснулась через дыру от выбитого стекла. Только потом она заметит порезы на лице и руках. Один шрам, в виде сердца, останется навсегда. Как символично!

Аня постаралась отбежать от машины подальше: «Вдруг взорвется, как в фильмах?»

Вся рука была в крови. Болели голова и спина… Душевная боль стала физической. Аня не пошла к машине спасать его. Было страшно… Даже непонятно, чего она боялась больше: что он выжил или что его больше нет.

Через какое-то время из машины выбрались остальные. Живы. Вскоре подъехала соседка на квадроцикле.

— Ого! — Она подбежала к Ане. — Поехали скорее со мной! Можешь идти? Ничего не болит? — спрашивала та в шоке от увиденного.

— Все нормально… — ответила Аня. Ее так давно никто не жалел, что хотелось разреветься, но, похоже, она разучилась.

— Ребят, дойдете сами? Я пока отвезу девчонку. Хоть умоется дома. — И забрала Аню домой.

Дома Аня взглянула на себя в зеркало… Казалось, что все душевные раны вышли наружу и она наконец-то их увидела. Ане стало себя очень жалко, она плакала и промывала окровавленную руку, по лицу стекала кровь.

«Неужели порезы останутся навсегда?»

Скорую никто не вызвал, но зато из соседней комнаты донесся его крик:

— Ань, принеси лед, я колено ушиб.

Так дальше нельзя! — решила Аня. До нее наконец-то дошло, что ему на нее плевать.

                                           * * *

Аня сидела в машине, отвернувшись от Марка. Он почувствовал, что что-то не так, и взял жену за руку.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросил он. — Ты обиделась, что не сказал, куда едем?

Аня вернулась мыслями к Марку и их годовщине. — Нет-нет, конечно. Я очень рада. — Аня пришла в себя от этих мыслей, крепко сжала руку Марка и улыбнулась ему.

«Все хорошо. Забудь это».

Глава 6

Они подъехали к Москве-Сити. Было уже темно, и все башни сияли и переливались.

— Правда красиво? — спросила Аня. — А что мы тут делаем? Ты что, снял апартаменты?

— Какая догадливая! — игриво ответил муж.

Марк повел ее в башню «ОКО» — высоченный кристалл, уходящий высоко в небо. Они зашли внутрь и прошли к лифтам.

— Это самое потрясающее свидание за все шесть лет! Муж, давай не будем останавливаться на достигнутом! — вдохновленно воскликнула Аня.

— Я только за!

Они поднялись на сорок четвертый этаж. Их ждали просторные апартаменты — даже слишком для двоих. Вся квартира была выдержана в пастельных тонах, а в спальне ждала огромная кровать. Кухня была оформлена в стиле хай-тек. В гостиной располагались широкий кожаный диван и стойка с огромным телевизором.

Ане безумно хотелось подойти к окну, чтобы насладиться видом. Высота там была примерно сто семьдесят метров. От вида кружилась голова. Внизу проезжали машины, людей было почти не видно. Зато вся Москва горела великолепными огнями. Такая высота рождала понимание, что ты многого достиг в жизни, но еще многое предстоит, и от этого было радостно на душе.

— Хочешь подойти? — спросила Аня Марка.

— Нет, спасибо. Мне шара хватило. Продолжим игру? — Конечно! — сказала Аня и села на кровать.

                                           * * *

«Трудности самостоятельной совместной жизни».

Аня вытянула карту и задумалась.

— Знаешь, сложный вопрос. Помнишь, нам говорили: «Женишься, поймешь», «Будете жить одни, поймете»? Мне кажется, что мы тупые, ведь мы так ничего и не поняли, — улыбнулась Аня. — Сейчас я оглядываюсь назад и не могу вспомнить ничего глобально сложного. Раздражало, что посуду не мыл, но это мелочи. Плюсов явно больше. Было весело, гуляли вместе по вечерам, никто не следил, не лез в наши отношения. — Аня развела руками. — Не знаю, что добавить. А ты что скажешь?

— Мне было непривычно поначалу, но все равно очень хорошо. Помню, как мы полгода отмечали новоселье. Видимо, много стресса накопилось, — улыбнулся Марк. — Я только помню, что радость от переезда долго не проходила. Мне тоже нечего добавить. Жить отдельно — классно!

Марк протянул руку за новой картой.

                                           * * *

«Строительство новой базы».

— Ух! Ну, я помню наши прогулки по парку каждый день после работы с чашечкой кофе. Мне очень нравилось с тобой обсуждать нас и наше будущее. — Он сделал паузу. — Поразительно, что мы пытались расстаться из-за того, что разные, но в итоге оказалось, что у нас общие цели и планы на жизнь. Знаешь, мне подходит все это. У нас и ценности совпадают. Мы разные по темпераменту и интересам, но вместе нам классно. Ты как будто пытаешься изучить человека, а он меняется стечением времени, и приходится изучать его снова. Вот бы так было всегда! Никто из нас не давит друг на друга, не навязывает свои идеалы. Просто нам нравится картинка нашего возможного совместного будущего, но мы прокладываем собственные пути к нему. Искренне поддерживаем друг друга. Ты меня воспринимаешь как целостную личность со своими взглядами и предпочтениями, и я тебя — так же.

— Да! Так и есть! Мне очень нравится, что мы поддерживаем друг друга в важных для нас вопросах. Например, если у меня родилась идея, скажем, заняться танцами. Ты не любишь танцы, но при этом не говоришь, что мое увлечение — бред.

— Ты имеешь ввиду мое одобрение? — уточнил Марк. — Ну, получается, да. А что для тебя поддержка? — поинтересовалась Аня.

— Для меня это не просто одобрение, а, скорее, помощь в виде совета или действия. Поэтому, чтобы мне помочь, нужно в этой области разбираться. Но когда я обращаюсь к тебе, я всегда знаю, что получу поддержку. Спасибо! Кстати, а почему мы должны запрещать друг другу воплощать мечты? Ты личность, и я личность, нам вместе хорошо, и это самое главное. А дорожку каждый выбирает сам. Я же не могу диктовать тебе, как тебе жить твою жизнь.

— Как приятно это слышать! Согласна на все сто! — Глаза Ани заблестели от счастья.

— Главное, чтобы твоя дорожка не пересекала мою, — подмигнул Марк.

— Взаимно, дорогой, — подмигнула в ответ Аня.

— Закончили с этим вопросом?

— Да…

— Тогда тяни карту, — сказал Марк, указав на оставшиеся карточки.

Аня потянулась за новым вопросом.

                                           * * *

«Чему мы научились после переезда?»

— Марк, тебе не кажется, что это слишком обширный вопрос?

— Ну, что поделать. — Он развел руками.

— Ну ладно, поехали. Первое: мы научились делить обязанности по дому без скандалов. Почти командная работа, хотя изначально в этом была наша проблема. Отвлекусь. Мы как-то поехали в Ярославль и там решили покататься на катамаране.

— А! Ты об этом? — захихикал Марк.

— Да. Так вот, крутить педали в одиночку было трудно. Мы почему-то решили крутить их по очереди.

В итоге мы уставали, злились и орали друг на друга. Еще и катамаран вечно заносило. Только спустя двадцать минут нервотрепки мы поняли, что надо было крутить вместе. Очень напоминает то, как мы справляемся с жизненными трудностями. Наконец-то научились вместе бороться против проблемы. Это так объединяет и нервы экономит! Да здравствует компромисс и желание услышать и помочь друг другу!

— Долго же до нас это доходило! — задумался Марк.

— Урок два — уважение к себе. Знаешь, момент, когда сначала ты говоришь себе: «Да ладно, ничего страшного, мне не сложно. Я сама все сделаю, промолчу»? Потом ты начинаешь это делать систематически, и в это время копятся раздражение, обида, а потом — злость. В конце концов все это переходит в агрессию. Похоже на резиночку: чем сильнее оттянешь, тем больнее выстрелит. А главное, виновата в основном я. Нужно было просто попросить о помощи.

— Конечно. А представь мою реакцию: ты молчишь, а потом вдруг столько претензий. Шок! — возмущается Марк.

— Могу себе представить, — смеется Аня. — Но я все равно никогда не пойму, почему нельзя самому предложить помощь. — Она разводит руками. — Проехали…

В-третьих, я долго не могла понять, почему меня так раздражает твое «Я не хочу», а главное — для тебя эта фраза была аргументом. Для меня всегда существовало «надо», а про «хочу» меня никто никогда не спрашивал, и его не было в моем лексиконе. Потом я поняла, что это была зависть: я тоже ужасно хотела делать то, что хочется. Мне наконец-то стало непонятно другое: «А надо вообще кому? И чего хочу я?» С тех пор жизнь стала радостнее. И, конечно, я делаю то, что требуется, но уже не через силу. Твоя очередь, — сказала она заинтересованно.

— Хорошо. Ну… Я осознал, что крепкие семейные отношения требуют немалых усилий и их нужно постоянно поддерживать. Мне хотелось интереса и внимания с твоей стороны, и я стал тебя встречать, дарить подарки, интересоваться тобой, сделал первый шаг. После этого я почувствовал больше интереса и в свою сторону. Так я осознал, что любые изменения начинаются с меня. Даже когда кажется, что ты самый хороший, а меняться надо другим. Неприятное открытие, однако. Так лень иногда! — Он засмеялся. — Во-вторых, мне наконец-то не нужно оправдываться за каждый свой поздний приход домой с работы. Прям свободу чувствую! В-третьих, жить отдельно — классная тема! Минусов нет совсем. Тяну последнюю карту!

Глава 7

«Как нас изменил ребенок?»

— Можно я? — эмоционально воскликнула Аня. — Просто кардинально! Это фантастика! Ну, во-первых, я вдруг осознала, что при общении с другими детьми на площадке, например, она копирует мою реакцию. То есть если ее обижают, она терпит. И тут меня начало бомбить.

Я стала вежливо сообщать людям, что меня не устраивает, легко говорю «нет», не боясь обидеть. Обожаю это слово теперь! Лучше слова еще не придумали.

— Это правда. Еще! — подбадривает ее Марк.

— Мне очень хочется научить дочь ценить себя не за что-то, а просто так. Быть счастливой вопреки любым мнениям. Хочу, чтобы она умела за себя постоять и уверенно двигалась по жизни. Желаю ей прожить жизнь так, как хочется именно ей. А для этого нужно показать пример, — тяжело вздохнула Аня: ей предстоит еще очень много работы над собой. — А у тебя как дела, папаша?

— Ну, я преодолел страх детей. До рождения Олеси мне казалось, что я не справлюсь, буду плохим отцом. Боялся, что терпения не хватит. Знаешь эти разговоры? «Вот будут дети — поймешь! Это кошмар! Зубки, колики, шум, никакого покоя!» Я снова тупой, потому что ничего не понял, или просто у нас самый идеальный ребенок на свете?

— А чего боялся-то? Это же просто человек! — смутилась Аня.

— Ну… Меня в детстве избивали пару раз. Я не хочу, чтобы мой ребенок пережил такой опыт, — с грустью сказал он и поспешно добавил, чтобы успокоить жену: — Нет-нет! У нее будет все по-другому! — Марк сделал паузу. — Я так сильно ее люблю! За один поцелуй готов на все.

Аня улыбается: «Как нам повезло с тобой!» — Прости, перебью? — спросила Аня.

— Конечно. Мне кажется, что это был единственный пункт.

— А у меня часто возникает чувство вины. Если я ее отдаю маме, или она упала, или из-за кучи других поводов. С этим очень тяжело бороться.

— Ну ты же понимаешь, что не можешь стоять возле нее двадцать четыре на семь?

— Да, но все равно. А у тебя возникает чувство вины? — Ну… Если она упадет, я ее жалею. Если действительно я был неправ, то извиняюсь перед ней. Но чувство вины не преследует… — пустился в рассуждения Марк. — Когда она с бабушкой, я скучаю и немного переживаю. Любой родитель любит, переживает за своего ребенка — от этого никуда не деться. Наша задача в том числе — заботиться о себе и своем счастье. Что подумает ребенок рядом с несчастным родителем?

— «Я виноват в том, что он несчастлив?» — предположила Аня.

— Конечно. А если у родителя огромное чувство вины? — спросил Марк.

— Ну… Я бы воспользовалась и попросила для себя кучу бонусов в качестве извинений.

— Вполне. Поэтому давай просто быть любящими и иногда совершающими ошибки родителями. Извиняться, но не испытывать вину. Любить друг друга и поддерживать. Стараться понять друг друга и уважать. Доверять и быть честными. Как там говорят? «Не воспитывайте детей, воспитывайте себя»? Вот я хочу, чтобы она была смелой, доброй, но не наивной, чтобы у нее было критическое мышление, чтобы она была уверена в себе и умела слышать других.

— Видимо, нам предстоит еще много работы над собой. Но это мы обсудим в следующий раз, — сказала Аня

Я прилегла на плечо мужа.

Марк заботливо укрыл Аню и себя одеялом, поцеловал в губы, и на этой прекрасной ноте они крепко заснули.

Огромная благодарность моему любимому мужу Александру Загребаеву.

Музыка:

Estas Tonne, Liat Zion «Emitting Light».

Рита Дакота «Куда глаза горят».

Duncan Laurence «Arcade».

 Крупный торговый центр в Москве.