А потом, однажды ночью, когда они с Мари лежали на раскладушке и делали вид, будто спят, он почувствовал, что она плачет. Заключив ее в объятия, он попытался взять назад все свои темные желания, но, очевидно, было уже слишком поздно. Что-то подсказывало ему, что уже ничего нельзя изменить. Словно где-то, в каком-то темном дворце – в высшем небесном суде, зале света и тьмы, – его мольбу приняли, зарегистрировали и дали ответ – вынесли решение, и отменить его было нельзя. Нет. В этой убогой комнатенке, где они лежали и она плакала, судьба подвела итог, направив к нему своего темного посланника, закованного в черную чешуйчатую броню, подобно древнему рыцарю, с огромным щитом, крыльями и сверкающим мечом, который не собирался уходить до тех пор, пока предначертание не свершится у него на глазах. Возможно, он был в то время немного не в себе – во всяком случае, так ему казалось
