Столичная элита создавала культуру неспешного, изящного существования, подчеркивала, что радость, которую дарят «элегантные собрания», разговоры о «горах и водах», чай, живопись и прочее, может понять только изысканный человек, ориентирующийся на мудрецов прошлого
