Кажется, я кусаюсь, царапаюсь, извиваюсь сначала под ним, потом на нем, потом пытаюсь уползти от догоняющих меня пронзительно горячих толчков, рыдаю, кричу, хриплю.
Но про себя я всегда знала, что любое мое безумное и спонтанное решение все равно основано на расчетах – просто это очень быстрые расчеты.
Какой самый плохой вариант?
Готова ли я смириться с его ценой?
Да? Тогда погнали!
Роман был с одной планеты со мной. И это вызывало опасно неконтролируемую симпатию.
Господи! – сообщила я пятнистому куполу деревьев над головой, похожему на картину в стиле пуантилизма. – Почему психически здоровые мужчины существуют в таких недоступных эмпиреях?
– Именно потому, что здоровые, мы там и существуем… – Роман углядел что‐то в гуще зарослей и направился туда. – И ты подтягивайся. В наши эмпиреи
Мы, взрослые тетеньки, очень долго учимся выглядеть нормальными. Некоторым удается притвориться настолько хорошо, что они забывают, какие они настоящие.
Я мысленно извинилась перед влюбленной парочкой в тексте, над которым работала. Они как раз были в середине процесса: пылала кожа, вонзался член, прерывалось дыхание – все как положено.
