Оглавление

Глава 1

В телефоне были слышны долгие гудки. Марк стоял в кабинете своего начальника, который сидя за столом неодобрительно поглядывал на звонившего. На весь их отдел телефон был только в этой клетушке, отделенной большим окном от лаборатории. Положив трубку, Марк повернулся к начальнику и сказал «спасибо, Бил» после чего вышел из кабинета. В довольно просторном помещении трудилось порядка пятнадцати инженеров. Окон не было, но свет был очень ярким, к тому же на каждом столе была мощная лампа подсветки. Столы, это то, что Марку нравилось больше всего. Огромные, метра три в длину и не менее полутора метров в ширину.

— Что не отвечает? — спросил сосед.

— Наверное уже на ланч ушла. — ответил Марк

— О, ланч, отличная идея. Пойдем?

Марк взглянул на огромные круглые часы, висевшие над дверью в их подземелье, и согласно кивнул.

Раньше они с Кельвином шли обедать на воздух в ближайшую итальянскую забегаловку. Но с того времени, как в их огромной штаб-квартире открыли служебную столовую, они уже никогда не выходили из здания до окончания рабочего дня. Кормили здесь сносно, цены были не высокие и всегда можно было найти свободное местечко. Вот и в этот раз их любимый столик у окна оказался не занят. Водрузив на него подносы с едой, молодые люди стали, не торопясь закусывать.

Марк высокий, худой, слегка сутулый, волосы черные. В то время, как Кельвин среднего роста, плотный, с ярко рыжей шевелюрой. Не смотря на внешние различия. Коллеги были чем-то необъяснимо похожи. По странному стечению обстоятельств они были не только ровесниками, но и день рождения у них был в один день, двадцать третьего октября. Узнав об этом, прошлые три дня рождения так и отмечали в одной компании.

— Сегодня ковырялся в одной штуке японской и обалдел. Казалось бы, простой домашний фен. Что тут еще можно нового выдумать? Так представь, они кроме переключения уровня нагрева воздуха, добавили снежинку. То есть фен гонит через себя обычный воздух без подогрева. Круто?

— А это круто? — спросил Марк.

— Конечно, чувак. Когда ты сушишь волосы нагретым воздухом, они, конечно, сохнут быстрее, но волосам от этого пользы мало, скорее вред. Но если у тебя есть достаточно времени, ты включаешь снежинку и сушишь обычным воздухом. Ну, как на море ветерок обдувает тебе волосы.

— На патент проверял?

— Отправил отчет, жду что скажут.

Парни работали в одной из самых больших электрических корпораций Америки. Их отдел назывался «отдел по работе с конкурирующими товарами». В обязанность инженеров входила изучать поступающие образцы и выискивать в них новые технологии, оригинальные инженерные и технологические решения. Кельвин, к примеру, специализировался на домашней бытовой технике. Марк на аудио. В конце их лаборатории был отсек, в котором постоянно курочили стиральные машины и холодильники.

— А у меня вот уже две недели ничего интересного — Марк посмотрел в окно, на знакомый пейзаж Лос-Анджеловского даунтауна.

— У меня тоже так бывает. Наше дело простое, то есть я хотел сказать не простое, а подневольное. Что принесли то и исследуем. Изобретение не наша обязанность. Пусть на четырнадцатом этаже себе голову морочат.

Кельвин проследил за взглядом Марка и добавил.

— Что не говори, а странная у нас здесь зима под пальмами, скажи?

Марк кивнул и улыбнулся.

Столовая была устроена таким образом, что пройдя через весь зал, ты упирался в дверь за которой было помещение поменьше. Там были белые скатерти, обслуживали людей официанты. Это был ресторан для руководства и важных гостей корпорации. Именно эта дверь сейчас громко и хлопнула. Из нее вышли трое прекрасно одетых мужчин лет около сорока и громко разговаривая, направились к выходу из столовой.

— О, белая кость пошла. — не преминул буркнуть Кельвин

— Завидуешь? — с усмешкой спросил Марк.

В это время один из идущих повернулся и направился прямиком к их столику.

— Привет, Марк — подошедший энергично пожал руку, вставшему на встречу Марку. — Слушай, ну ты кудесник! Все работает, как часы. А звук какой, закачаешься. Спасибо тебе, дружище. И кстати, у тебя девушка есть?

— Типа того.

— Вот и отлично. Держи. Это карта в «Халк» на сегодняшний вечер. Крутая карта, между прочим, — все включено, и еда, и шампанское. Там концерт будет улетный, так что своди свою девушку — оттянитесь по полной. Спасибо еще раз и пока.

Марк вертел в руках карточку, глядя на удаляющегося мужчину.

— VIP карта в «Халк», офигеть. И чем он тебя обязан такой щедростью?

— Да, месяц назад приволок из командировки японский комбайн. Ну, тот, что и вертушка, и магнитофон и радио все в одном устройстве, а он у него не работал, вот я и починил. Там фигня была, проводок оторвался при транспортировке. Но я тебе скажу техника космическая.

— Да, японцы круто придумали, приняв закон об ограничения экспорта.

— Что за закон?

— Ты не знаешь? Ну, даешь. Все новые продукты с определенной долей инноваций после начала производства нельзя экспортировать в зависимости от продукта от одного года до трех лет.

— И что это им дает?

— Что дает? А ты сам подумай. Инновационные решения стимулируют новые усовершенствования. Пока это внутри страны, то и стимулирует это внутреннюю экономику. А когда продукт выпускают на внешние рынки, япошки уже сделали очередной инновационный шаг вперед. Вот так-то.

Глава 2

Очередь в «Халк» растянулась практически на целый квартал. Марк стоял у начала красной дорожки, пересекающей тротуар и всматривался в подъезжающие лимузины и такси. Февраль в Лос — Анджелесе месяц зимний. Ну, как зимний? Пару недель дожди идут, ветер бывает, становится холодно аж до плюс шестнадцати температура опускается. Единственное время, когда женщины носят шубы или меховые накидки. Как их там еще называют? О, точно — манто. Минут через десять из очередного кэба вышла Лайза. Спеша к ней, он невольно залюбовался своей девушкой. Красивая, стройная, с ярко выраженными формами, ее черные волосы были красиво уложены «волнами», ярко, но не вульгарно, накрашенные губы. Когда Марк подошел к ней и обнял, стало видно, что Лайза едва доходила ему до плеча. Взяв девушку за руку, Марк протянул охраннику карту, тот с почтением кивнул и отстегнул цепочку, закрывавшую вход. На входе в зал их встретил метрдотель и провел к столику в амфитеатре. Здесь все было устроено очень умело. Овальный стол и полукруглый диван. Было уютно для двоих, но при необходимости можно было подставить стулья и вполне расселась бы компания человек из десяти. Подошедшему официанту, Марк заказал бутылку шампанского. Едва они перекинулись с Лайзой несколькими фразами, как началось представление. Первым вышел Ленни Брюс. Увидев его на сцене, Лайза от изумления прикрыла лицо руками. Марк потягивал шампанское и улыбаясь смотрел на восторженную девушку. Она, казалось, боялась пропустить хоть одно слово звезды стендапа. В этот раз шутки Ленни были особенно злыми и колючими. Марк, как и большинство в зале, ждали появления полиции. Арест комика на сцене, уже, кажется, становился частью шоу. И точно, спустя минут тридцать после начала выступления, на сцену поднялись двое полицейских и Ленни, поклонившись, картинно сомкнув руки за спиной, направился за кулисы. Зал разразился громовыми аплодисментами.

Подошедшему официанту был заказан ужин. Он состоял из стейка для Марка и лазании для Лайзы.

— Ну, как тебе здесь? -спросил он у девушки тоном завсегдатая подобных заведений. На самом деле это не было бравадой. Бывал Марк в подобных заведениях, хоть и не очень часто. Дядя брал его с собой иногда на встречи с деловыми партнерами. Делал дядя это с умыслом. Будучи человеком не очень разговорчивым, он предоставлял молодому человеку возможность развлекать гостей байками и анекдотами, а Марк и не возражал.

В зал то и дело входили компании, в которых были голливудские знаменитости. Люди перешептывались, показывали на них. Глаза девушки сияли.

— Да, Марк, вот это настоящая жизнь!

С едой было покончено, они заказали коктейли. Лайза клубничный дайкири, Марк «Олд фейшен» с двойным бурбоном.

Тем временем на сцену вышли музыканты и начали играть, люди заинтриговано смотрели и ждали. В «Халке» было правило — никаких афиш. Но весь город знал, что в пятницу вечером обязательно будет что-то особенное. Вот и сегодня из-за кулис, как бы смущаясь, вышел великий Тони Беннетт. Когда он запел, многие женщины встали со своих мест. Лайза не стала исключением. Марк курил сигару и любовался своей девушкой.

Глава 3

Он проснулся от яркого света. Сквозь открытые занавески, лучи солнца заполняли всю комнату. Впрочем, это было не сложно. Кроме кровати и довольно большого стола со стулом, в этой крошечной комнате ничего не было. От окна, на котором она минуту назад раздернула шторы, к нему подошла Лайза. В руках у нее был стакан с водой, в котором шипела таблетка Алька-зельтцер.

— Выпей, поможет.

— Очень своевременно.

Марк с жадностью осушил стакан и посмотрел на девушку. С удивлением он обнаружил, что Лайза была полностью одета, причесана и накрашена.

— Ты куда-то собралась?

— Да, домой. Но перед этим я хотела тебе кое-что сказать.

Он вопросительно посмотрел на нее. Внутреннее чувство подсказывало, что ничего хорошего он не услышит. Само построение фразы «я хочу тебе кое- что сказать», совсем не похоже на «нам нужно поговорить». Согласитесь?

— Нам нужно расстаться.

— Ты серьезно? После вчерашнего вечера и ночи? Прикалываешься?

— Нет, Марк, не прикалываюсь, как ты выразился. У нас ничего не получится. Я это поняла сегодня утром. Сколько ты сидишь в своем подвале?

— Почти пять лет.

— Пять лет, Марк! И за эти пять лет ты не поднялся не на один этаж выше в вашем билдинге. Тебе не разу не поднимали зарплату, почти не платят премии. Мне двадцать восемь лет, Марк. Мне нужна семья, дети, обеспеченный дом. Я не хочу жить, как мои родители в вечном недостатке денег. Мы встречаемся почти два года и за это время ничего, ничего не изменилось. Так что я ухожу, Марк.

— У тебя кто-то появился?

— Причем здесь это? Не появился, так появится. Но это будешь уже не ты. Ничего такого, Марк. Ты, наверное, хороший человек, но у нас ничего не выйдет.

— Мое мнение тебе не интересно?

— Нет, не интересно. У тебя было два года, чтобы что-то сказать и сделать. Прощай.

Дверь негромко хлопнула, и Марк остался один. Очнувшись, он стал натягивать джинсы на голое тело, но во второй штанине запутался об застрявшие в ней трусы и упал на кровать. Попытался встать и не стал. Так и пролежал голым на кровати минут пятнадцать, уставившись в одну точку, потом все же оделся и пошел на кухню. Кофе, который сварила Лайза, был еще теплый. Марку как раз хватило на одну кружку. Прошел в комнату, включил радио. На столе стояли осциллограф, паяльник и полуразобранный кассетный магнитофон. В небольших ящичках лежали разные детали. Марк указательным пальцем немного развернул к себе небольшую черно-белую фотографию в рамочке. Молодой мужчина одной рукой обнимал мальчика лет около трех, который сидел у него на колене, другой рукой сжимал ладонь молодой женщины. Лица на фото были не напряжены, как было принято в те годы, а даже напротив, немного смешливыми. Казалось, что они ели сдерживают хохот. Марк улыбнулся, отхлебнул кофе и сел за стол. Взял в руки отвертку, пододвинул к себе магнитофон и приступил к работе. За этим занятием и провел почти весь день. Из тихо работающего радио не громко звучали популярные песенки. На душе у Марка было удивительно спокойно и хорошо. Когда работа была закончена, он вставил кассету и нажал play. Из магнитофона зазвучала песня в исполнении Тони Беннетта. Марк усмехнулся. Нажал клавишу записи, сказал несколько слов и проверил, как записалось. Удовлетворенный результатом, аккуратно уложил устройство в холщовою сумку. В холодильнике было достаточно пустынно, но это не помешало найти ингредиенты для тоста, да и бутылка пива нашлась, весьма кстати.

В баре «Старт» или «Финиш», как его называли завсегдатаи, было по субботнему малолюдно. Поздоровавшись с барменом, Марк попросил позвать владельца. Через минуту к нему подошел щуплый господин лет пятидесяти, роста совсем не высокого.

— Вот, Серж, держи.

— Пашет?

— Полный порядок. Воспроизводит и записывает. Не роняй его больше.

— Да это не я.

Серж отсчитал Марку тридцать долларов и протянул.

— Есть будешь?

— Ага, и пить тоже. Вон Кельвин сидит с девушкой, пусть туда принесут.

И пошел к дальнему концу стойки, откуда уже приветственно махал ему Кельвин.

— Есть то, что будешь?

— На твое усмотрение, а пить Джек Дэниелс.

Серж пожал плечами и удалился.

— Привет чувак. Где пропадал? Это Хизер, познакомьтесь.

— Да вот по клубам все хожу.

Бармен поставил на стойку бутылку бурбона и три рюмки.

— Ого. Я смотрю ты серьезно сегодня настроен.

— Не груби — сказал Марк и наполнил рюмки.

— Я отойду на пол часика, мне с подружкой надо встретиться, здесь рядом и вернусь. Хорошо? — Хизер ласково потрепала вихри на голове Кельвина.

— Конечно, дорогая. Если что, подружку приглашай с нами посидеть.

Принесли еду. Марк ел и рассказывал Кельвину о том, что с ним произошло. Тот курил, и кивал. Когда еда была съедена, а рассказ закончен, Кельвин поднял свою рюмку, чокнулся с Марком и сказал «за тебя».

— Знаешь, друг, а ведь Лайза в чем-то права. Нет, я ее не оправдываю и вообще ваше личное это ваше личное. Но. Посмотри на меня. Я ведь, по сути, электрик. Ну, инженер — электрик, но не более. Ты же совсем другое дело. У тебя прямо шило в одном месте. Читал твои отчеты и сравнивал со своими. В моих все четко. Вот А, вот Б, а здесь соединитель Ц. все это вместе приводит к тому-то и тому-то. А у тебя по мимо этого, как в сказке. Вот, дескать, если бы еще к этому С, да еще и Р, то могло бы получиться это и это. Не заметить этого невозможно. Думаю, тебя жирный Бил никуда не двигает, уж больно ты ценный работник.

— Ага, ценный, за двести баксов в неделю. Если бы не халтура по ремонту, то и не знаю, как бы и жил.

Они еще выпили. Пришла Хизер с подружкой и разговоры о работе прекратились сами собой.

Было уже начало двенадцатого, когда они попрощались. Кельвин с девушками уехали на такси, звали Марка, но он отказался. Квартира его была минутах в десяти ходьбы. Машины у Марка не было и когда он искал квартиру, то выбрал в непрестижном для жизни деловом районе. На работу ходил пешком, баров и закусочных везде навалом, а больше ему, собственно, ничего и не нужно было. Пока они выпивали прошел дождь. На улице не было не души. В мелких лужицах на мостовой отражался неон вывесок. В основном это была реклама звукозаписывающих студий, коих в этом районе была прорва. Марк шел не очень твердым шагом и вдруг не с того не с сего, стал мурлыкать себе под нос. «Хава Нагила, хава Нагила, хава нагила Вэнисмэха». Он начал немного пританцовывать и напевать громче. «Хава Нэранэна, Хава Нэранэна, Хава Вэнесмэха». Танец стал уверенней и четче и уже не сдерживая себя, Марк завопил «Уру, уру ахим, Уру ахим бэлэв самэах». Продавщица из «7 — Eleven», вышедшая покурить, улыбалась ему, делала ладошками «фонарики», а Марк, чуть наклоняясь, сделал танцевальный разворот на триста шестьдесят градусов перед продавщицей, и пошел дальше, напевая и пританцовывая.

Глава 4

В воскресенье утром, тщательно побрившись, одев чистые джинсы и свежую рубашку, Марк в десять утра позвонил в соседнюю дверь. Его сосед Майкл открыл, держа годовалого ребенка на руках.

— Опять к дядюшке?

— Воскресенье, как всегда.

Майкл протянул Марку ключи от машины.

— За углом стоит метрах в пятидесяти от дома и верни пожалуйста до семи, у меня дела вечером.

— Конечно, сосед. Раньше верну. Дядя спит после обеда, так что в пять, край в шесть.

— Счастливо — сказал Майкл и закрыл дверь.

Со своего второго этажа по лестнице Марк сбегал в каком-то веселом расположении духа. Он что-то насвистывал, сам удивляясь своему прекрасному настроению.

Дядя Иосиф и тетя Эстер жили в красивом, одноэтажном доме в Малибу. Выкрашенный в сине-серый цвет, он выделялся на фоне остальных, традиционно белых, впрочем, и размер имел не маленький. Дверь открыла тетя.

— Привет, мой дорогой.

Марк поцеловал ее в щеку.

— Новая машина?

— Не у меня, у Майкла. — Со смехом сказал Марк.

В прихожей она шепнула: «Ты будь спокойней, он не в духе сегодня».

Старик сидел в кресле в гостиной, вид его действительно был не веселый.

— Привет дядя! — Марк подошел и поцеловал Иосифа.

— Привет, привет, племянничек. Как дела?

— Все нормально, как всегда.

— Вообще новостей нет? — сердито сказал Иосиф.

— Вообще-то одна есть. Вот только не знаю хорошая она или плохая.

— Ну, ну — заинтересовано подал голос дядя.

— Лайза от меня ушла.

— Лайза ушла? Эстер, ты слышишь? От нашего шлемы ушла его итальянская принцесса!

В дверь заглянула раскрасневшаяся Эстер. Она была в легком летнем платье без рукавов, на ней был длинный фартук, а в руках миска и венчик, которым она что-то взбивала.

— Ой, и слава богу. Итальянцев нам еще не хватало. Я давно говорила, что они все меркантильные и слишком зацикленные на себе.

Марк в который раз посмотрел на шесть синих цифр на внутренней стороне предплечья тети и отвел глаза.

За обедом, после голубцов, разговор возобновился.

— Надеюсь ты не переживаешь?

Марк пожал плечами.

— Пойдем в креслах сядем. Эстер, принеси нам чай пожалуйста в гостиную и рюмочку ликера, того абрикосового, итальянского. — дядя усмехнулся.

— Тебе принесу, а мальчик за рулем.

— С одной маленькой рюмочки ничего не случится, а пищеварению польза.

Пришла Эстер с подносом, разлила вкусно пахнущий чай, налила в крошечные рюмки ликер, после чего уютно пристроилась рядом с Иосифом. Она была худая, стройная женщина среднего роста. Волосы когда-то иссини-черные, были почти все седые. Эстер не признавала краски для волос, как и презирала косметику. «Пусть другие себе глаза тушью увеличивают, у меня свои девать некуда.» И это была абсолютная правда. Большие, если не сказать огромные глаза Эстер были глубокого карего цвета.

— Вот о чем, племянник, переживать не стоит, то это о девушке и незаработанных деньгах. — При этом Иосиф, как-то грустно вздохнул.

— Поясни.

— О девушке нет смысла переживать, потому что пока она не твоя жена, то она и не твоя и принадлежит всем.

— А о деньгах?

— То же самое. Пока деньги не лежат в твоем кармане — он демонстративно похлопал себя по ляжке — то они принадлежат всем.

— У тебя что-то случилось, дядя?

Эстер плотней прижалась к Иосифу.

— Не знаю. Вроде, как случилось. А сейчас думаю, может быть, бог отвел. Говард вчера пять раз из Нью Йорка звонил. Сидел в банке и им видите ли мое партнерское согласие на магнитофон нужно было записать.

— А ты?

— Я не подошел, потому как шабат. Откуда я знал, что это не поц какой-то звонит, чтобы подписку на «National Geographic» впарить, к тому же я и так на этот журнал подписан. И вообще, что за мода звонить в шабат?

— И?

— Что и? Потеряли контракт на два миллиона. Это японец был, мы его месяц вываживали, в понедельник должны были подписывать, но ему срочно нужно было домой лететь по семейным, так сказать, обстоятельствам. Вот и не подписали. Потому что шабат. С Лерманами подписал и улетел. Лерманам то, что шабат, что не шабат, мать родную продадут. Шлемазоны. А это, племянничек, нам бы с Говардом по двести штук чистыми бы принесло. Вот так.

— А почему тетя Эстер не взяла трубку?

— Марк. Вот ты вроде еврей. Что за вопросы? У меня значит шабат, а у Эстер понедельник?

— Подожди, дядя. Вот смотри. Если у христиан пост, а ты болеешь или в походе, то пост можно нарушить. У мусульман, если очень что-то нужно сделать во время поста, как бы не кошерное, то ты можешь потом эти дни поститься в удобное для тебя время. А у иудеев как?

— Не у иудеев, а у нас. Иудеев. У нас тоже можно в подобных случаях, особенно если война или угроза жизни тебе или семье. Так я ж не знал кто и зачем звонит! Может я бы и решил, что двести тысяч потерянных угрожает семье голодной смертью, но я же не знал!

— Теперь понятно.

— Понятно. Я вот о другом с тобой хотел поговорить. Скажи мне, как ты относишься к своей работе?

— Хорошо отношусь, интересно мне очень, что люди по всему миру придумывают.

— И все?

— Нет, не все, зарплата еще. — Марк засмеялся.

— Зарплата — это прекрасно, особенно если она большая. Но понимаешь ли ты где ты работаешь?

— В «Глобал Электрик», где же еще?

— Нет, Марк, ты сидишь на мешке с золотом. Пять лет ты разбираешь и анализируешь новейшие устройства со всего мира. Пишешь отчеты, отправляешь их куда следует, а сам что?

— Что? Не понимаю.

— У тебя за это время давно сформировалось полнейшее представление о том, в какую сторону и как будут развиваться те или иные технологии. Так?

— Более или менее.

— Тебе осталось просто поставить перед собой неординарную задачу. Причем не в области космоса, а на совсем низком, бытовом, массовом уровне. Но такую задачу, которая облегчит жизнь людей. Подумай об этом. Вот ты с этими волосатыми общаешься? Как их, черт?

— Хиппи.

— Во-во, весь пляж в Малибу уже загадят скоро.

— Общаюсь, когда на пляже бываю. Нормальные в основном ребята. И девушки приятные, нестандартные.

— Ага и травка у них кайфовая, да? Я не об этом. Вот что они делают, когда на пляже сидят?

— Дурачатся, курят, купаются, музыку слушают.

— Вот! Музыку слушают из переносных магнитофонов! А что это значит? Это значит, что кто-то поставил перед собой неординарную задачу и сочинил для них переносные магнитофоны. И теперь этот кто-то богат и думает, чтобы еще для людей придумать.

Провожать они вышли его вдвоем. На Иосифе была рубашка с коротким рукавом и когда он поднял левую руку с вытянутым указательным пальцем, повторяя что-то про «неординарный бытовой вопрос», Марк, усаживаясь в машину, в который уже раз увидел на его предплечье татуировку из шести синих цифр, такую же как у Эстер.

Глава 5

Вечером в баре, когда они сидели с Кельвином за вечерним пивом, к ним подошел Серж.

— Держи.

Серж протянул Марку давешнюю холщовую сумку.

— Что опять?

— Нет, это приятеля.

— Так ты свою мастерскую откроешь, дружище. — Не преминул подначить Кельвин.

— Не говори.

— Слушай, Марк, я побежал. Если Мартин зайдет, скажи ему чтобы мне позвонил.

— А что ты ему сам не позвонишь?

— Да его, наверное, дома нет, уже пять раз набирал. Он мне позарез нужен. Ну, все, пока.

Марк махнул рукой отхлебнул пива и задумался. Потом достал ручку и стал что-то чертить на салфетке. Попросил еще. Бармен плюхнул перед ним пачку салфеток и новый бокал с пивом. Спустя пару часов, когда добрая дюжина салфеток была исчеркана какими-то схемами и расчетами, к нему подошел бармен и сказал, что бар закрывается. Марк покивал головой, сгреб салфетки в карман и пошел. Он шел быстрым и уверенным шагом, так что бармен догнал его только через квартал.

— Я забыл заплатить?

— Нет, все в порядке, пиво по указанию начальства для тебя бесплатно. Ты сумку забыл, которую тебе Серж дал.

— А, прости, задумался.

— Ничего, бывает.

Через пару дней, во время ланча, когда они уже разделались с едой и блаженно курили, сидя за своим любимым столиком, Марк спросил у Кельвина о том, как устроен телефон и каким образом он передает сигналы внутри устройства. Вот так прямо и спросил.

— Извини, наверное, я выгляжу дураком, но объясни мне, как ток преобразовывается и подает сигнал звонку, а когда ты снимаешь трубку, то звонок прекращается и ты начинаешь говорить? А потом, когда ты кладешь трубку на рычаг, все разъединяется? Впрочем, последнее я, кажется, понимаю, там, наверное, контакты разъединяются, да?

— Точно. Что до предыдущих вопросов, то тебе как подробно, или в общих чертах?

— Ну, чтобы я понял.

— Тогда слушай. Как тебе известно, по телефонным проводам идет слабый ток, но как только коммутатор на станции срабатывает в сторону твоего номера, то напряжение тока растет. Срабатывает индукционная катушка, та дает сигнал звонку, и он звонит, как только ты берешь трубку, то одни контакты размыкаются и звонок прекращается, а другие, наоборот, замыкаются и ты говоришь и слышишь. В конце, когда абонент повесил трубку, напряжение тока становится слабым, катушка это понимает, и как ты верно заметил, контакты размыкаются и все приходит в исходное состояние.

— А можно так сделать, чтобы телефон звонил, скажем, раз пять и если никто не взял трубку, то контакт со звонком размыкался, а замыкался контакт ведущий к другому устройству?

— Как не фиг делать. Хоть пять, хоть семь. Реле времени никто не отменял. Ты лучше скажи, что ты придумал, мне проще будет объяснять.

— Понимаешь, я хочу сделать такое устройство, чтобы если никто не берет трубку, то сначала бы включалась заготовленная запись, типа «никого нет дома, говорите после гудка». А затем, включался второй магнитофон на запись и писал все что с той стороны сказали. И когда звонящий кладет трубку, то запись бы останавливалась и все, как ты говоришь, возвращалось бы в исходное положение.

— И на фига это нужно?

— Да дядя мой… В общем, у евреев есть такой обычай по субботам ничего не делать. Думать о боге, еще о чем-то, молиться и все такое.

— В смысле ничего нельзя делать?

— Ну это долго объяснять. Есть, к примеру, можно и даже нужно. Но делать то, что внесет изменение нельзя. — Марк посмотрел на Кельвина и понял, что объяснил не достаточно ясно. — Смотри, вот стена. Если я вобью в нее гвоздь, она уже не будет прежней. Так понятно?

— Более или менее. Прикольный обычай и что?

— Там такое дело, что почти ничего нельзя. Шабат называется. Так вот дядя сидит медитирует в этом своем шабате, а ему кто-то названивает. И неизвестно кто, то ли коммивояжёр, что-то впарить хочет, а может и партнер по важному делу. Если бы у него такое устройство было, то он бы через динамик слышал бы какое сообщение оставляют. Или скажем, пошли они с тетей Линой на прогулку. А им по важному делу звонили, возвращаются и не сном, не духом об этом. А так видят лампочка на устройстве горит, это я уже придумал, как сделать. Отмотал пленку назад и послушал, что тебе сказали.

— Выглядит не сложно. Придумал, делай, если что я помогу. Получится, уверен, дядя будет доволен.

В этот же день Марк зашел к начальнику. Жирный Бил сидел, закинув ноги на стол и читал какой-то отчет, В руках у него был карандаш и вид начальник имел невероятно важный.

— Привет, Бил. Я хочу кое-что взять со склада для личного пользования.

Начальник отложил отчет, сдвинул очки на кончик носа и дирижируя карандашом, забубнил, как по писанному.

— Согласно параграфу «102 А» корпоративного уложения, сотрудники отдела по работе с конкурирующими устройствами имеют право приобрести — Бил поднял карандаш и посмотрел поверх очков на Марка — одно устройство для личного семейного использования не чаще чем один раз в полугодие. Устройства делятся на три ценовые категории. Бытовая домашняя техника девять долларов девяносто пять центов, аудио техника и радио девятнадцать долларов девяносто пять центов, телевизоры, стиральные машины, холодильники и кондиционеры сорок девять долларов девяносто пять центов. Аудиторы корпорации имеют право в течении двух лет, без предупреждения, лично убедиться, что данная техника находится и используется семьей работника. В случае отсутствие оной, на работника налагается штраф в десятикратном размере. Покупка оформляется начальником отдела. Реализации подлежат изделия, прошедшие проверку и не востребованные другими отделами корпорации не менее чем в течении шести месяцев. И что ты хочешь взять?

— Два кассетных магнитофона портативных. SONY и Panasonic. Они уже год на складе валяются.

— Одно изделие раз в полгода.

— Так я в прошлом полугодии ничего и не брал.

— Это твое дело. Здесь накопительное правило не действует.

— Тогда SONY ТС. Оформи пожалуйста, я хочу сегодня забрать.

— Хорошо, из следующей зарплаты вычтут.

— Спасибо — буркнул Марк и вышел.

— Вот козел жирный!

— Это ты о ком? — спросил Кельвин не поворачивая головы, продолжая копаться отверткой во внутренностях очередного фена.

— О Биле, о ком еще?

— Чего хотел?

— Не он, а я. Магнитофоны хотел купить для своей идеи, а он уперся «одно изделие в полугодие». Баран!

— И все? Ну, давай я на себя второй выпишу. Делов-то.

Кельвин ушел к Билу и минут через десять протянул бумажку.

— Вот, держи.

— Так просто?

— Не фига не просто. Двадцатку гони. И в следующем полугодии ты мне свою возможность отдашь. У нас с Хизер такие планы на следующее полугодие, не поверишь.

— Ты серьезно?

— Очень серьезно. Свадьба через два месяца.

Глава 6

Было два часа ночи, когда Марк позвонил Кельвину.

— Ало — услышал он сонный голос.

— Але, Кельвин, это Марк. Тут такое дело. Никак не могу решить проблему длины записи. Вдруг абонент забудет трубку положить, или тупить станет молча, а кассета не бесконечная.

— Ты охренел, Марк? Два часа ночи!

— Извини, заработался и на часы не посмотрел.

— Не посмотрел! Реле времени поставь на три минуты, за это время всю жизнь можно рассказать. Не успеет, перезвонит.

— О, точно, спасибо друг!

— Спасибо. Не засну теперь. Пиво с тебя, Марк. Пока!

Примерно в шесть утра Марк, как завороженный смотрел на собранное устройство. Одевшись, он вышел на улицу. Было по-утреннему зябко. Из телефона автомата набрал свой номер.

«Это квартира Марка, говорите после гудка, у вас три минуты на сообщение». После нескольких фраз, повесил трубку и побежал домой. Лампочка на устройстве горела. Марк нажал кнопку, кассета перемоталась на начало, и он услышал свой голос. «Теперь нужно проверить на присутствие». На лестничной площадке уже занеся руку чтобы позвонить соседу, он слава богу посмотрел на часы. Чтобы как-то скоротать час ему пришла в голову мысль прогуляться до супермаркета. Бродя между полками в совершенно пустом магазине, Марк рассматривал этикетки, что-то клал в тележку. Налил себе кофе из кофеварки и подошел к кассе. Продавщица была та же, что делала ему ладошками «фонарики», когда он танцевал, проходя мимо. Он сразу вспомнил ее по странному зеленоватому цвету волос. Когда покупка была оплачена, они вместе вышли из магазина, курили у входа и болтали не о чем.

Наконец в семь пятнадцать Марк позвонил в соседнюю дверь.

— Что-то ты рано сегодня.

— Майкл, у меня просьба. Позвони мне домой пожалуйста сейчас.

— Что телефон не работает? Они бывает зависают, да.

— Не в этом дело. Я устройство одно разрабатываю, там голос будет, ну ты поймешь.

Марк сел в своей комнате на кровать и стал ждать. Минут через пять в дверь позвонили.

— Как тебе позвонить если у тебя все время занято?

— О, черт, наверное, трубку плохо положил. Давай еще раз.

Он поправил трубку на аппарате, она действительно лежала криво, не касаясь рычажков и замер в ожидании. Раздался звонок. Первый, второй, пятый. Звонки прекратились и включился магнитофон. Затем остановился и включился другой. Из динамика послышался голос Майкла. «Прикольно, не знаю, что ты там придумал, но сейчас к тебе зайду.» В динамике прозвучали гудки отбоя, магнитофон остановился и загорелась маленькая лампочка. В этот же момент вновь раздался звонок в дверь.

— Ну, показывай, что у тебя здесь за чудо?

Марк объяснил Майклу принцип работы и дал ему послушать запись его голоса.

— Забавно. Можно хорошую детскую игрушку из этого сделать. Для богатых.

Он протянул Марку ключи от машины.

— Стоит где обычно, сегодня можешь не торопится, я весь день дома, только заправь пожалуйста, когда будешь возвращаться, в счет аренды, так сказать.

— Конечно заправлю.

Он приехал к старикам раньше обычного. С серьезным видом, уже в гостиной, распаковал картонную коробку и все расставил на тумбочке около телефонного аппарата. Коммутация устройства заняла минут пятнадцать не больше. Все это время дядя Иосиф и тетя Эстер внимательно наблюдали за ним, сидя на диване.

— Все, готово. Дядя иди сюда.

Иосиф медленно подошел и уставился на устройство.

— Я нажму вот эту кнопку, и ты скажешь, что-то типа «Это дом Иосифа, говорите после гудка, у вас три минуты».

— Куда говорить?

— Прямо оттуда, где стоишь. Микрофон мощный, все запишет.

— Вот сейчас?

— Когда я нажму кнопку и кивну тебе. Готов?

— Нет.

— В смысле?

— Подожди.

Иосиф одернул на себе рубашку, зачем-то застегнул верхнюю пуговицу, пригладил волосы рукой.

— Дядя, галстук принести? Это не фото, а всего лишь магнитофон.

— Не учи меня. Давай!

Марк нажал клавишу записи и кивнул головой.

«Говорит Иосиф Бергер, вы позвонили к нам домой, говорите и не долго».

— Пойдет?

— Ага. Тетя Эстер, теперь вы.

— Тоже говорить?

— Нет, где у вас ближайший телефон-автомат?

— В трех кварталах на остановке автобуса.

— Далековато. Может от соседей позвоните?

— Да, сходи к Саймону и заодно напомни ему, что мы завтра собирались с ним на рыбалку на его лодке.

— Марк, так что я должна сделать?

— Позвоните по своему номеру. Там с начала будет сообщение, а потом вы что-то скажете.

— И что я должна сказать?

— Ну что-то важное для дяди, а мы будем сидеть здесь, слушать и ждать вас для дальнейшей демонстрации.

Через пять минут раздался звонок телефона, закрутилась кассета, потом остановилась и зашуршала другая.

«Ало, это я Эстер. Марк сказал, чтобы я сообщила тебе что-то важное, Иосиф. Так вот. Сообщаю. Я тебя очень люблю. Ты моя жизнь, дарованная богом. И несмотря на то, что ты иногда ворчишь и бываешь несносен, я все равно люблю тебя». Эстер замолчала, пауза длилась секунд двадцать. «И, кстати, не на какую рыбалку вы с Саймоном завтра не едете, у него насморк, так что пойдем с тобой гулять по пляжу. Все, пока, мне пора обед готовить.»

Марк посмотрел на Иосифа, глаза того увлажнились, но он быстро отвернулся и вышел на террасу. Вернулась Эстер, они прослушали ее сообщение, Марк подробно объяснил, как все работает и потребовал, чтобы старики все повторили, понажимали кнопочки и так далее. Когда обучение было закончено, Иосиф пригласил Марка прогуляться вдоль океана. Он вопросительно посмотрел на жену, та махнула рукой, сказав, что обед будет готов не раньше, чем через час. Дядя надел легкую соломенную шляпу, а Марк, наоборот, сбросил на веранде свои сандалии и пошел по песку босиком.

— Марк ты сделал потрясающую штуку.

— Ты об автоответчике?

— О чем?

— Ну, об устройстве, которое я вам установил.

— А, ты об этом.

— Как ты его назвал?

— Автоответчик.

— Не уверен, что это кому-то еще понадобится, но я им буду пользоваться точно. Теперь проблема шабата для семьи Бергеров решена. — Иосиф похлопал Марка по спине. Но я хотел сказать не об этом. Я имел в виду, что ты сделал огромный личный шаг вперед. Знаешь, когда закончилась эта чертова война и мы чудом выжили в том концлагере. То стояли, смотрели на солдат, которые говорили нам, что мы свободны. Никто из нас не мог сдвинуться с места. Из наших глаз катились слезы и нам казалось, что сам бог смотрит на нас и тоже плачет. Твой отец погиб за месяц до этого, а твоя мать выжила. Тогда мы впервые за год увидели вас, чумазых, тощих оборванных. Детей ведь держали в отдельном блоке. У тебя был здоровенный фингал под глазом, и ты был на голову выше своих сверстников.

— Я лагерь практически не помню. Так, вспышки какие-то. Все боялись попасть в какой-то блок, где врачи опыты ставили, это помню, и есть все время хотелось, тоже помню.

— Да, именно в этом блоке твой отец и погиб. Потом, когда мы оказались в Америке. Большинство стремилось остаться в Нью Йорке или хотя бы в Филадельфии. Когда мы отплыли из Европы бюджет нашей семьи составлял двадцать долларов, неделя в городе обошлась нам в девятнадцать пятьдесят. Семья Бергеров выбрала Калифорнию. Нам дали бесплатные билеты и кормили в дороге. Так что пятьдесят центов сохранились. С них-то мы и начали нашу новую жизнь. Все мы работали сутками. Мне, например, всегда казалось, что я живу и за своего брата Арона, твоего отца тоже и работать должен за двоих. Я просто не мог иначе. Поэтому я всегда помогал и буду помогать тебе. Концлагерь добил твою мать, но она смогла дожить до твоего поступления в колледж. Ты был с нами, потом вырос, поступил в университет. К чему я это все? Вот я заметил, что ты всегда носишь рубашки с длинным рукавом. Почему? Стесняешься своей татуировки?

— Не то, чтобы стесняюсь, просто избегаю глупых расспросов.

— И что ты отвечаешь? На пляже или девушкам.

— Что в школе не мог запомнить свой номер телефона и друг набил мне его на память. Типа дурак был малолетний.

— И что верят?

— Почти всегда, особенно если добавить, что через месяц мы переехали и номер телефона поменялся. Что ты, дядя, все про войну? Все давно закончилось. Молодёжь уже и не помнит про это. Сейчас другая война на слуху у всех. Вьетнам.

— Именно к этому я и веду. Твои рубашки с длинным рукавом, это тоже самое, что ты стесняешься жить «на полную». Папа умер, мама умерла, а я тут типа жизнью наслаждаюсь. Бывают такие мысли? Честно?

Марк задумчиво пожал плечами.

— Ну, не такие точно, но более или менее похоже.

— Так вот, дорогой. Запомни. Мы, Марк, ответственны за многих. За тех, кто не выжил, в первую очередь. И мы не можем позволить себе жить, как все обычные люди. Мы должны, просто обязаны трудиться, достигать чего-то, богатеть, помогать другим. Потому что господь избрал нас, оставив живыми в том аду. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал об этом, мой мальчик.