Берсерков корень
Когда-то мир заснежено немой
Стоял на непротоптанном пороге
Над бесконечной коркой ледяной,
Побитой безрассудством и войной
И таявшей в низвергнутой тревоге.
Извечным дымом кажется земля
И выглядит с рожденья мрачновато,
Ровняя снегом скальные края
И путь в себе великий затая,
Что тоже у миров стоял когда-то…
Часть первая. Старый ясень
01
Луна, предвестница-луна
Висит средь звёзд заледеневших,
За это время не имевших
Ни душ, ни бодрости, ни сна.
Ты, как всевидящее око
У миротворческих ворот
По небу медленный полёт
Ведёшь, взирая вниз жестоко.
Твой назидательный удел
Всегда высок и неизменчив,
И был не в шутку опрометчив
Любой, кто спорить с этим смел.
Большие самые высоты
Тебе одной принадлежат,
Как волку логово щенят,
Что возвращаются с охоты…
Среди, смотрящих строго ввысь,
И не сгибающихся сосен
И острых каменных укосин,
Что под утёсом разрослись,
Десяток воинов отважных
Без чувства долга и вины
Совсем неспешно шли с войны
И битв, для них уже не важных.
Их путь усталый пролегал
По травянисто-снежным тропам,
Где чуть живой медвежий топот
Лишь самых смелых не пугал.
И даже лёгкая ветрюга
Тут превращалась в шум такой,
Что дух лесной терял покой
От человечьего испуга.
Но те, оставили свой страх
В сраженьях, сталью отгремевших,
И в их посмертно онемевших
Горячих вражеских глазах;
У братских тел, что гордо пали
Без быстроты ненужных слов
От незатейливых клинков
И безбоязненной печали.
Давно отточенным бойцам,
Совсем неведомы испуги,
Что битву выбрали в подруги,
Взрослея тут не по годам.
От пота же не чуя носа,
Прошли они ещё чуть-чуть
И на ночлег прервали путь
В подножье старого утёса.
Ведь ночь на землю уж давно
Весомым призраком спустилась
И так прозрачно притворилась,
Что до людей ей всё равно.
От света лунного мельканье
Цепочек колотых камней
У той горы дарило ей
Своё немое очертанье.
Концы сплетённых горных пут
Глазам лихим напоминали
О неотъемлемой Вальхалле,
Где братья братьев с битвы ждут.
Кто принял меч, тот ввек свободен
Любому путнику в укор,
Испепеляющий свой взор
Пока не бросит сверху Один…
02
Утёс был строг, но невысок,
И вниз пугающе отвешен,
Как будто боги шагом пешим
К нему проделали наскок.
Он так по-своему прекрасен,
А на стене его высот
На камне треснувшем растёт
Вполне широкий древний ясень.
На эту долю несмотря,
Что чтит у каменного края,
К нему сливается любая
Сюда пришедшая заря.
Под ним же раньше наступает
Лихого вечера закат,
Поскольку ствол он свой в обхват
Десятком рук соизмеряет.
И, неизвестно сколько лет
Он создаёт здесь тень от роду,
Но, вот, бойцы в его угоду
Расположились ждать рассвет.
На землю шлем и меч свалился,
И с чересчур уставших ног
Слетел сапог, а в бычий рог
Моментом эль хмельной налился.
С костра оставшийся кабан
Был топором одним разделан,
И в понимании умелом
Уже кормил осевший стан.
Жевали воины поспешно
Мясистый жареный кусок,
А звёзд сверкающий поток
Из-за горы глядел безгрешно.
Глядел усидчиво на них
Орёл из этого потока,
Что на скале неподалёку,
Оберегал орлят своих.
Один из воинов другого
Спросил: «Как долго нам ещё
Нести влачение своё
Под ветра дующее слово?!».
А тот, кусок пережевав,
Ему ответом выдал мельком:
«Не знаю я. Спроси у Хельга.
Считать шаги — его ведь нрав».
«Эх, Вальгард! Вечно ты не в духе!
Как будто споришься с мечом,
Сказать не можешь ни о чём,
Подобно взмыленной старухе».
«Ответ мой меч. Его слова
Нежней и твёрже всех мелодий,
Он и тебе ответит, Фроди» —
Воскликнул громче тот едва.
«Мне слушать вас так надоело,
Что уши выбились из сил» —
Им Хельг внезапно возразил,
И перевёл их спор на дело.
Договорил он тут же: «Дня
Примерно два, в дороге если
Мы не задержимся, как в песне
Про нерадивого коня.
Уже за следующим фьордом
Увидим наш знакомый лес».
Замолкнул он, а звёзд навес
Им лил неслышимым аккордом…
03
Под взглядом звёзд проходит ночь,
Луна свой блеск быстрее точит,
Побольше света будто хочет
В свои владенья уволочь.
Один из воинов проснулся
Под крики горного орла,
А лёгкий луч из-под крыла
Едва восходу улыбнулся.
Дыханьем снежным новых сил
Со свежим воздухом набрался
Он и, пока рассвет внимался,
Поспешно с места подскочил.
Схватил с земли топор, что рядом,
Как верный друг всегда лежал,
И весь простор облицевал
Своим взбодряющимся взглядом.
Вокруг же мялась тишина,
Лишь падал хруст кустов короткий,
И уплывающие нотки
От растворившегося сна.
Своих друзей большой округой
Он не узрел нигде никак,
Совсем недобрый чуя знак
Душой бесстрашной и упругой.
Окликнул тут же Хакон их
Неимоверным громким гласом,
Что вылетал и раз за разом
Об толщину утёса тих.
Никто ему не откликался
Из скандинавской пустоты,
И он без мелкой суеты
Немного выше приподнялся.
Не предугадано внизу
Увидел рваные ошмётки,
Одежды воинов, что кротко
Как будто спрятались в лесу.
Но также много красных пятен
На чуть заснеженной траве
Рассудок смяли в голове,
И без того что был невнятен.
Он навострил глаза опять,
К любым готовый переменам;
Пошла потоком кровь по венам,
Готовясь всех атаковать,
Кто где-то, может, поджидает
С какой-то хитростью в руках,
Упрятав ненавистью страх,
Что этот миг опережает.
Почти неслышные шаги
Пошли в ту сторону лихую,
А сердце опытное чует
В округе что-то не с руки.
Но продолжает шаг за шагом
К ближайшим двигаться кустам;
Открылись заросли, а там…
Опять неверие со страхом —
Лежали четверо бойцов
Его всесильного отряда,
Как будто их ждала засада
Из ста заточенных клинков.
Раненья зверские большие
У всех по телу разнесло.
Что в эту ночь произошло?!
И где, о боги, остальные…?!
Часть вторая. Край неизвестности
01
Природа этих диких мест
Встречает трепетное утро
И под лучами ставит мудро
Своих творений манифест.
Такое северное Солнце
Ютится средь высоких скал,
Что кто-то тихо создавал
Рукой, что вечностью не гнётся.
Лишь воин сильно омрачён
На расписном природном лоне,
Душа скрепит, а сердце стонет
С ответом ветра в унисон.
Таким совсем нежданным знаком
Здесь новый день его встречал,
Но смело поиск продолжал
Не примиряющийся Хакон.
Он гору тихо обошёл,
Держа топор свой наготове,
Не забывая пятна крови,
Что снежный скрасили подол.
Округа нынче в месте этом
Совсем не радовала глаз,
По снегу, словно в первый раз
Бросая взгляды по приметам.
Шаги нежданно привели
К очередным таким загадкам,
Что по ребристым горным складкам
Судьбу играючи несли.
Утёс без всяческой нагрузки
Стоял уже который год,
Внизу его же был проход
Из-за травы немного узкий.
Бесстрашный викинг облизал
Глазами проклятое место
И с ноткой некого протеста
Туда огласно прокричал:
«Вы здесь, надеюсь?! Вальгард, Фроди?!
Ну, отзовитесь, наконец!».
Но тишину лишь внял боец
На этой солнечной погоде.
Недолго думая, во тьму
Нырнул он всем бойцовским весом,
И мелкий лучик с интересом
Отдал последний свет ему.
Проговорил он громко снова:
«Не ваш ли спор так далеко
Зашёл случайно и легко,
Сменив на сталь простое слово?!
И ты где, Хельг?! Не узнаю
Я вас совсем. Что происходит?!
С ума, как может, каждый сходит,
У смерти стоя на краю».
Он сделал три-четыре шага,
Вперёд безропотно пройдя,
Себя не чувствуя шутя
Среди открывшегося мрака.
За неизвестностью ждала
Другая злая неизвестность,
Ложась в подземную окрестность,
Где темнота свой дом нашла.
Дневного света лишь остатки
Упали вовсе не к лицу,
Что и бывалому бойцу
Тут не казались стены сладки…
02
В немой пещерной темноте
Лучи мелькали еле-еле
И звуки горные редели
В, не им присущей, тесноте.
Лежит на сердце грань опаски,
Душе всё это невпопад,
И не природный лёгкий смрад
И без того сгущает краски.
В стене сочатся кое-где
И сверху вниз слетают капли,
И ноги малость пообмякли
В сырой безжизненной среде.
Остановился смелый Хакон
Внутри, осмелившись опять
Друзей исчезнувших позвать,
Свыкаясь малость с этим мраком.
Уже глазам не видно стен
Из землянистой серой глины,
И страх таинственной картины
Как будто жаждал перемен.
У самых пальцев мысли кружат
И испаряются в корнях,
Торчащих всюду, на глазах
Рождая тенью некий ужас.
Рожденный здесь боязни пик
От устрашающего вида,
Как в царстве древнего Аида,
Опять негадано возник.
К столь непростому окруженью
Боец прислушался чуть-чуть,
Стараясь мысли отмахнуть,
Вовсю мешающие рвенью.
Тут капель отзвуки прервал
Протяжный вой вдали пещеры,
Что, то ли зверь свои манеры
С зубов оскаленных сорвал,
А то ли ветер, сквозь преграды
Порывом сильным что подул,
Создал тот самый дикий гул
Из тёмной призрачной засады.
Но тут же викинга глаза,
Что ничему уж не дивились,
Всей головой насторожились
И засверкали, как гроза.
В часы опасности любые
Они всегда одним огнём
Горели ввысь и словно гром
Раскатом били не впервые.
Топор огромный боевой
В ручищах сильных замахнулся,
И тут же полностью проснулся
Инстинкт бойцовский сам с собой.
В таком обыденном замахе
Он, приготовившись, застыл,
А голос ветра вновь проныл,
Держа пещерный воздух в страхе.
Мелькнуло тут из темноты
Вдруг очертанье человечье,
И тот, ослабив чуть предплечье,
Промолвил: «Вальгард! Это ты?!»
Топор немного опустился
В уже расслабленной руке,
Хоть и на тонком волоске
Уставший разум закрутился…
03
К нему знакомый силуэт
Недружелюбно приближался,
И потревоженным казался
В глазах былого друга свет.
Он шёл и будто бы к атаке
Себя готовил сдалека;
Поднялась Вальгарда рука
В сыром пещерном полумраке.
Его широкий сильный торс,
Что остальных куда крупнее,
Промчался быстро, аж на шее
Встал на дыбы вспотевший ворс.
От навалившегося друга
Немного Хакон обомлел,
Но всё же выхватить сумел
Из-под него себя упруго.
Хрипя: «Дружище, ты чего?!»,
В другую сторону отпрянул
Он в то мгновение и глянул
В непониманьи на него.
А тот совсем без промедленья
К нему набросился опять,
Пытаясь силою сломать
Его попытки становленья.
Был Хакон, хоть и невелик,
Но очень опытен и ловок,
И увернулся тут же снова,
Поймав напасти самый пик.
И Вальгард всем немалым весом
Через него перелетел,
Ударил мимо, с этих дел
Затих под глиняным отвесом.
Сломались сверху корешки,
И непонятный запах некий
Затмил собой немного веки
И затуманил чуть зрачки.
И корень ясеня шатался
От частых вздрагиваний тех
Земли утёса, не на грех
Что тут в веках образовался.
Под ним когда-то озерцо
Под светом Солнца серебрилось,
Пока вокруг не проявилось
Земли разросшейся лицо.
Со всех сторон дуга лесная
Свой обозначила массив,
В свои объятья захватив
Кусок от края и до края.
Остался маленький утёс
Над полем древо-травянистым,
Где дух рассудком неказистым
К себе размеренность унёс.
А в этой призрачной пещере
Всё шло со временем мрачней,
И поединок двух друзей
Был нынче тут в одной манере.
Огромный Вальгард нападал,
Пока совсем не обессилел,
Но другом старым в этой жиле
Того никак не признавал.
Помятый Хакон разозлился,
Взглянул опять на этот мрак;
Промолвил: «Что-то здесь не так»,
И в чащу леса удалился…
Часть третья. Седой старик
01
Бескрайний лес холодных дней
По всей землице расстелился,
И каждый ворон, что дивился
Его картиной без затей,
В тонах предсеверных могучих
Находит нечто для души,
И видит ценные гроши,
Как капли будущие в тучах.
Широкой ровной чередой
Мелькают сосны вековые,
В шагах, что тропы расписные
Несут под избранной сосной.
И светит каждому герою
Восхода луч, сквозь пики крон
И, обуздав душевный стон,
Заходит верною тропою.
И наш воинственный герой,
Друзей недавно потерявший
И где-то разумом застрявший,
По ним бежит сам за собой.
По белоснежным тропам через
Очередной нормандский лес,
Под покровительством небес,
Его несущих в полной мере.
Поднялось Солнце. Наконец,
Полдня шагав без промедленья,
К довольно старому селенью
Уставший выбрался боец.
Десяток стареньких домишек
И деревянный ветхий храм
Всесильным северным богам
Надежду дали без излишек.
У дома несколько селян,
Недавно пойманную рыбу,
Тихонько чистили, что-либо
Готовя в свой житейский стан.
На фоне храма желтовато
Дымился маленький костёр,
И каждый, всем открытый, двор,
Спокойно жил, но небогато.
Поспешно воин подошёл
К мужчинам крепким возле храма,
Проснулись что сегодня рано
И кружки ставили на стол.
«Я вас приветствую! Ответьте
Во имя Одина, друзья!
Кто знает запада края,
Что ужасали на рассвете?!» —
Он громко им проговорил,
Избавив голову от шлема,
Но на него смотрели немо
Они, его огромных сил
В своих просторах не пугаясь,
Какой б не стала дальше цель;
Лишь из бочонка свежий эль
Полил, по кружкам разливаясь.
Один из них же, вот, ему
Подал наполненную кружку,
И выдал: «Пенную макушку
Приладь-ка к горлу своему.
Чудес каких-то нам незнамо
На нашем маленьком веку;
Шагай к седому старику!
Он поселился там, за храмом…».
На той землице отдалённой,
Но, сердцем всем, не приклонённой
Не перед чем, как суждено.
Его простор перед лесами,
Как видно, отдан сам себе,
И непростой своей судьбе
С её любовью и клыками.
Дошёл боец до старика
И, поприветствовав ударно,
Задал вопрос: «Какого ярла
Здесь, друг мой, властвует рука?!».
Потом вздохнул и с интересом
Спросил опять: «Кто может знать,
Какая призрачная стать
Живёт, вон, к западу за лесом?!».
Старик, давно уже седой
От лет прошедших по столетью,
Словами грозными, как плетью
Стрельнул ему пред собой:
«Никто богов своих не судит
В ногах судьбы! Не думал я,
Что кто-то влезет в те края
И зло уснувшее разбудит…».
Он чуть насупился и смолк
Дыша изношенным всем телом,
А Хакон взглядом онемелым
Глядел, как вымоченный волк.
И с нетерпением обычным
Ему сказал: «Попал в беду
Я у богов не на виду,
Борясь с врагом, мне не привычным.
Нас край ужасно повстречал.
И по оружию все братья
Кто мёртв, а кто, хотел бы знать я,
Куда беспамятно пропал.
Мой друг большой меня пытался
Руками голыми убить…
Эх, ум уже заплёлся в нить
И разум где-то подевался».
Поймав глазами Солнца блик
И призадумавшись немного,
Без нарекания, но строго
Продолжил речь свою старик:
«Ты береги, боец, рассудок,
Уж пригодится он ещё.
Рождает та земля своё
Нечеловеческое чудо.
Поверь, я много повидал
Своими меткими глазами,
И, вот же, этими руками
Врагов различных перемял
Во всех сражениях немало,
Отправив их к своим богам;
Прошёл сквозь многое, а сам
Не попаду никак в Вальхаллу.
Садись! Поведаю тебе
Об этом случае ужасном,
Что отпечатался, как маслом,
В моей немаленькой судьбе».
Старик застыл и в некой точке
Свой взгляд пустой остановил,
А взгляд из тени был немил
И словно пел на волосочке…
03
Мелькал лучами белый снег
У деревянного строенья,
И луч совсем без упоенья
Промеж домов пускался в бег.
А за древесным храмом старым,
Не заходя же даже в дом,
Старик беседу о своём
С бойцом вёл крепким и удалым:
«Я был в строю когда-то сам
И бился воином со рвеньем;
И с этим встретиться явленьем
Всем довелось однажды нам.
Отряд берсерков наш равнялся
По силе молоту богов,
И после длительных боёв
Сквозь это место возвращался…
Назад полвека, как и вы
Мы прилегли под тем утёсом,
Себя не мучая вопросом
Остатком мыслей головы.
И без особенной боязни
Там свой устроили ночлег,
Не зная, что из сладких нег
Нам будет ночь, похлеще казни.
Тогда не сразу понял я,
А уж потом и было поздно,
Когда сошлись под ночкой звёздной
В немой агрессии друзья.
Глазам не каждый тут поверит,
Увидев прямо пред собой,
Как всем, что было под рукой
Друг друга драли, словно звери.
Не удалось их примирить,
И я бежал в леса оттуда,
В погоне там без пересуда
Пришлось последнего убить.
Так и живу, и жду момента,
Когда, на пиршество богов
Перенеся, сорвёт без слов
Моей ужасной жизни лента.
Но как-то выяснил давно
Я в день один, что небом красен —
Был сильно проклят этот ясень,
Когда попал под колдовство.
В одной войне былой однажды,
Друзьями преданный, берсерк
От сильной ярости померк
И пал от мщенья сильной жажды.
Он ненавистным топором
Срубить пытался это древо
Под злость валькирии напева,
Ему себя отдав притом.
Теперь, кто к корню прикоснётся,
То силу страшную его
Вберёт безумно и легко
И вновь к рассудку не вернётся.
Тот воин — друг уже не твой.
Он с виду прыткий и живучий,
Но из-за сей проклятья тучи
Глаза его под пеленой.
Как бы мы помыслами тонко
Не обходили шторм и мель,
Легенда бродит, словно эль
На дне древесного бочонка…».
Часть четвёртая. Ярость прошлого
01
Гласит беспечная листва
О свежих зимних сновиденьях,
Когда о сказочных поверьях
Недаром помнит голова.
Её немыслимая память
Собой отравлена порой
И словно вновь стремится в бой,
Чтоб как-то прошлое разгладить.
Занять историю свою
На человеческом просторе,
С неё вычёркивая горе,
Что на обрывистом краю
Висит, как некое виденье
Над пенной северной волной,
И принимает над собой
Одно своё предназначенье.
А храбрый Хакон — воин тот,
Что никогда не отступает,
И, вот, решенье принимает
Не от излюбленных забот
К тому проклятию вернуться,
Забыв про ужас, что возник.
А непростой седой старик
Успел лишь хило улыбнуться…
Поспав немного, у костра
Поев речного угощенья,
Он земли этого селенья
Покинул ночью до утра.
И вновь побрёл тем лесом диким
Шагами быстрыми назад
К тому утёсу, что не рад
Его клинка железным бликам.
И лес запрятал, как всегда
В листве своё гостеприимство,
Что рождено чинить бесчинство
Для человечьего следа.
Шаги запутались уж в числах,
И глаз под ноги не глядит,
А сверху будто бы следит
С большой сосны какой-то призрак.
Но всё же дало результат
Его движение по лесу,
Когда по звёздному навесу
Лихая ночь пошла на скат.
Восход отчётливо окрасил
Лучами красными утёс,
Послушно словно преподнёс
Его к рукам в рассветном часе.
И в этих сказочных лучах
Уже знакомый ясень старый
Воздал им призрачные чары
И вечной свежестью запах.
И колдовство своё немое
Опять пред путником открыл,
Хотя тот путник не забыл
Его преддверие такое.
Кусок заснежен был и чист
И наделён лучами щедро,
И силой северного ветра
Опять звучит пещерный свист.
И без задумчивости манит
Того, кто смелости отдал
Все устремления начал
И вновь от цели не отстанет…
Та полусонная пещера,
Чей вход себя запрятал серо
В давно замёрзшую траву.
Недолго думая, спустился
Боец в пещеру ту опять,
Чтоб в ней чего-то отыскать,
Пока итог не прояснился.
А ожидаемый итог
Себя и ждать-то не заставил,
Когда кулак к нему направил
И сбил его внезапно с ног.
Безумный Вальгард вновь сурово
Предстал размашисто над ним,
Но тот движением лихим
Из-под удара вышел снова.
И в грязь пещерную упал,
Перекрутившись ловким телом,
И в преднамерении смелом
У стен немного, но привстал.
Лицо и руки в серой глине,
И проступила кровь с плеча,
А жизнь, как прежде, горяча
В такой воинственной картине.
Глаза безрадостно горят
И нервно дёргаются пальцы,
И он, стараясь не срываться,
Проговорил: «Прости же, брат!».
Блеснул топор в большой ручище,
И приготовился блистать
В размахе воинском опять,
Чтоб сделать мир немного чище.
Поднялся Хакон вдоль стены
И приготовился к атаке,
Что друг безумный в полумраке
Опять наносит без вины.
«Вальхалла примет, как героя,
Хоть и сошедшего с ума!
Судьба нас выбрала сама» —
Промолвил вновь он, твёрдо стоя.
И боевой блеснул топор
В руках твердевших человека,
А Вальгард вновь к нему с разбега
Свой быстрый делает напор.
Но в этот раз остановилась
Атака быстро и легко,
И кровь горячая его
С груди разрубленной полилась.
Огромный воин, как стоял
Напротив друга боевого,
Так с видом облика немого
К стене измазанной упал.
А взгляд его, что постепенно
И непреклонно затухал,
Ко взгляду Хакона пристал,
Хотя и стыла кровь по венам.
Боец, оставшийся живым
Но в тёмном мире одиноким,
На душу, выделив немногим,
Пустил сердец горячих дым.
Далось решение так трудно,
Что разум долго не вставал;
И Хакон крик с себя сорвал
На всю пещеру безрассудно…
03
Над той рассерженной горой
Светило северное Солнце;
Оно, то малость улыбнётся,
То бросит луч над головой.
Боец отчаянный над телом
Другого воина стоял,
Пока раскаянно кричал
В пейзаже том пещерно-сером.
Его глаза из красноты
Срывали трепетность и ярость,
Что непредвиденно осталась
От небольшой простой мечты.
Ему сейчас совсем не нужен
Рассветный блеск, что жжёт простор;
И, крепко сжав родной топор,
Он гневно выбрался наружу.
Глаза, опять вглядевшись ввысь,
Где ветки кроны серебрились,
Слезой немного обмочились
И новой злостью налились.
Был взор поистине ужасен
Под неба синей пеленой,
Ведь всей старинной красотой
Стоял пред ним зловещий ясень.
Под ярость слов «Ты корень зла!»
Топор кровавый заискрился,
И предугадано вонзился
Со взмахом сильного крыла.
Орёл всё тот же, то и дело
Кружился в мелких облаках
Над старым древом, что в веках
Безукоризненно твердело.
Он сверху с криком озирал,
Как от коры летели щепки
От топора, что викинг крепко
В руках разгневанных держал.
Удар срывался за ударом
С уже потресканной коры,
Как брызги ливня от скалы
На небольшом утёсе старом.
Не раз тот ясень стук клинка
В себе утаивал с особой
Нечеловеческою злобой
Без дрожи нежного листка;
Без шевеленья тонкой ветки,
Что напевают песни тут
О временах, когда найдут
Здесь восхваленье чьи-то предки.
Но руки выбились из сил,
И взгляд же стал каким-то жгучим,
И небосвод, вбирая тучи,
Лучи слепящие затмил.
Как будто дух горы проснулся
От векового полусна,
И, выбив ярости сполна,
В пещеру воин окунулся.
Над ним разбился небосвод
На сотни выжженных оттенков,
И для него сырая стенка
Теперь почила новый род.
Расправил корни, словно беркут,
Неумолимый древний ствол
И свежим заревом расцвёл,
Где души воинов не меркнут…
***
Навряд ли сможет Тор опустошить
Судьбы неисчерпаемую чашу,
Пока её корней плетётся нить
Из дней, что я не в силах завершить
И строчками уже не приукрашу.
Огромный лес, что долго охранял
Немые тайны старого утёса,
Далёким кличем ночью зазвучал,
Что даже волк припрятал свой оскал
За пеленой лесистого откоса.
Проснулось снова то, что суждено
И ярость пронеслась над старым шрамом;
Перелистнув веков веретено,
Готовит меч, остывший уж давно,
Седой старик за тем же ветхим храмом…
