Помимо этого, можно отметить нашу схожесть: на протяжении долгих лет — практически полное отсутствие возможности идти в государственные структуры, в чиновники. Вся энергия евреев и старообрядцев шла в бизнес. Кроме того, и евреи и старообрядцы практически не пили, и хозяин и работник молились в одной моленной или синагоге, между ними не было серьезного разделения.
Что же касается этнонима «жиды», он будет иметь негативную коннотацию в нашей книге преимущественно для России XX–XXI веков: даже в XIX веке (и уж тем более во время раскола и сразу после него, в XVII–XVIII веках) он практически не нес пренебрежительного оттенка.
При этом старообрядцы зачастую называют РПЦ и так называемое мировое православие «никонианской церковью», «никонианами» или «новообрядцами» — с намеком на их происхождение от реформатора Никона.
Еще один важный момент: если некоторые исследователи (например, Валерий Дымшиц, Светлана Амосова, Илья Магин, Наталья Душакова и другие) опрашивали старообрядцев о евреях, то мнением и знаниями евреев о старообрядцах не интересовался практически никто
высок и составлял 4,25%. Для сравнения: у представителей господствующего православия он был всего 0,77, а вот у караимов — 8,93, у армян — 6,07, у евреев — 3,42%. Доля старообрядческого капитала в некоторых
Расков пришел к выводу о том, что караимы держали табачный бизнес, евреи — банковское дело и аптечный бизнес, протестанты — промышленность и заводы, а старообрядцы — торговлю
Логично, что еврейская и старообрядческая финансовая элита России негативно относилась к правительству собственной страны из‐за подобных репрессивных действий властей. К сожалению, именно по этой причине некоторые представители обеих общин поддерживали впоследствии революционное движение.
В 1890‐е годы, когда российское правительство приняло решение выселить евреев из Москвы, против произвола властей достаточно неожиданно выступили семьи влиятельных купцов-старообрядцев: Морозовы, Солдатенковы и Рябушинские. Известно, что основатель Третьяковской галереи Павел Третьяков лично хлопотал о том, чтобы из Москвы не выслали Исаака Левитана.
