Народ бульварствует и бродит,
в дворнягах — аглицкая спесь,
и нету резкости в природе,
одна серебряная взвесь.
Замедлены деревьев жесты,
а на площадке смотровой
вуалехвостые невесты
парят, колеблясь, над Москвой.
Отдам в хорошие руки
картинки, запахи, звуки,
собрания сочинений,
альбомы чудных мгновений…
Простите?
Нет, это не прялка такая стильная,
это лира —
битая, гнутая, семижильная.
Она остаётся.
Не отдаётся.
Ты велел мне взять себя в руки —
Я и рада бы, всей душой.
Не выходит, уж я бы рада!
Милый, с нами ведь как с детьми:
Приезжай, покажи, как надо,
В руки, в руки меня возьми.
серебра на пёстрой гальке,
чешуи на сапогах.
Но они уже не бьются
и почти не шевелятся:
яркой грудой снулой рыбы
возле ивы полегли.
Их серебряные души
затрепещут в тёплых тучах,
порезвятся на просторе,
соберутся в косяки —
и умчат туда, где ждут их
