Глава 1

Флинн Паркер тщетно пытался завязать галстук. Его руки заметно дрожали от слишком большого количества выпитого кофе и недостатка сна. Не помогал ему и тот факт, что в задней части похоронного бюро было невыносимо жарко. Лоб и ладони Флинна мгновенно вспотели. Он в изнеможении закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Поминальная служба по его отцу уже закончилась, и, покинув душный зал, Флинн сорвал с себя галстук. Плохая была идея, потому что он просто не в состоянии вернуть ему прежний вид. Помоги же, господи, Флинн был совершенно не уверен, что сможет спокойно смотреть, как отца опускают в могилу. Да, у них был миллион различий, но он любил своего отца.

– Вот ты где! – В отражении зеркала он увидел Сабрину Дуглас, свою лучшую подругу еще со времен колледжа. – Помощь нужна?

– Черт, почему здесь так жарко? – отрывисто пролаял Флинн вместо ответа.

Она тихонько прищелкнула языком от его чрезмерной реакции. Как и сейчас, Сабрина всегда была рядом с ним во все важные моменты жизни. Она была рядом, когда он только начинал акклиматизироваться на посту президента консалтинговой фирмы, которой теперь владел, она всегда была с Флинном, начиная с его свадьбы с Вероникой, заканчивая его – точнее, их – тридцатилетием. Сабрина родилась на четыре минуты раньше, чем он сам, в тот же самый день. Она в шутку назвала их близнецами, когда они впервые встретились на лекции по психологии в Вашингтонском университете, но это прозвище быстро сошло на нет, как только выяснилось, насколько они непохожи.

Брови Сабрины приподнялись над очками в черной оправе, когда она подошла к Флинну, чтобы помочь ему с галстуком.

– Я делаю это каждое утро, – пробормотал он. Цветочный аромат духов Сабрины щекотал его ноздри. От нее всегда вкусно пахло, но он давно этого не замечал. Слишком давно.

Флинн нахмурился. Они не были так близки, как раньше, в те годы, что он был женат на Веронике. Его общение с Ридом и Гейджем ничуть не изменилось, но между Вероникой и Сабриной словно было заключено безмолвное соглашение, что Сабрина не входит в ближний круг их семьи. В результате Флинн в основном видел ее на работе, но не вне ее. И эта мысль беспокоила его.

– Я не знаю, что со мной такое. – Он говорил не только о неспособности завязать галстук.

– Флинн…

Он взял ее руки в свои, чтобы остановить ее.

– Не надо, – сказал он так мягко, как только мог.

Сабрина смотрела на него своими прекрасными зеленовато-карими глазами. Она прошла с Флинном его развод, быстро прогрессировавшую болезнь и смерть его отца.

Эммонс Паркер знал, что происходило между его сыновьями, поэтому позаботился, чтобы адвокат, оглашая завещание, назначил встречи на разные дни. Флинн в воскресенье, Джулиан в понедельник. К сожалению, Флинн узнал, что Вероника присутствовала на оглашении завещания вместе с Джулианом, хотя он предпочел бы ничего не знать о них обоих. Чертов Фейсбук!

Джулиан унаследовал коллекцию старинных автомобилей и дом в колониальном стиле, где они с братом выросли. Флинну достался домик в Колорадо, семейный бизнес и пентхаус. Поскольку Джулиан «заводил семью», как зачитал адвокат, Эммонс завещал ему любимый дом их с Флинном матери. И плевать, что Джулиан заводил семью с бывшей женой своего брата.

Сегодня Флинн принимал соболезнования, объятия и рукопожатия от друзей и родственников и довольно успешно избегал Джулиана и Веронику. Бывшая жена внимательно наблюдала за Флинном, но он отказывался отвечать на ее взгляды. Угрызения совести Вероники были слишком ничтожными и слишком запоздалыми.

– Я не знаю, что делать, – проговорила Сабрина сквозь ком в горле, и ее боль отозвалась в сердце Флинна как собственная. Ее губы сжались, а подбородок задрожал. – Прости.

Оставив в покое галстук Флинна, она приподняла очки и осторожно вытерла навернувшиеся слезы, чтобы не размазать свой довольно смелый макияж, который, однако, идеально вписывался в ее стиль.

Флинн не колеблясь притянул ее к себе, и этого теплого объятия – прикосновения человека, который так хорошо его знал и искренне заботился о нем, – было достаточно, чтобы ком подступил к его горлу. Сабрина обняла его с такой силой, словно боялась развалиться на кусочки.

Он погладил ее по спине и сказал абсолютную правду:

– Ты делаешь именно то, что нужно, Сабрина.

Ты здесь, вместе со мной, и этого достаточно.

Она отпустила его и вытащила салфетку из коробки, стоявшей на полочке. Она подняла очки и промокнула глаза, рассматривая свое отражение в зеркале.

– Но я не помогаю.

– Ты помогаешь.

Она была такой чуткой, такой сострадательной, что порой Флинн почти ненавидел ее за это – легкая мишень, которой нетрудно причинить боль. Он смотрел на отражение Сабрины в зеркале и размышлял, видит ли она себя такой же, какой ее видит он. Высокая, сильная, красивая женщина, гладкие каштановые волосы обрамляют изящный овал лица с нежной матовой кожей, очки в черной оправе, которые делают ее чуть-чуть строгой. На ней было простое черное платье, черные чулки и туфли на таких высоких каблуках, что они с Флинном были почти одного роста.

– Ладно, я в порядке, извини, – кивнула она, комкая в руке салфетку. – Если я могу хоть чем-то…

– Давай сбежим, – выпалил он. В тот момент, как слова сорвались с его губ, он понял, что действительно хочет именно этого.

– Сбежим… с оставшейся части похорон? – В ее глазах мелькнула нерешительность.

– Почему бы и нет?

Он уже всех увидел, выслушал пламенную речь священника об Эммонсе, словно о святом. Честно говоря, Флинн наслушался фальшивых хвалебных речей о своем старике на всю оставшуюся жизнь. Сабрина хотела было поспорить с ним, но он не дал ей ничего сказать.

– Я могу это сделать, могу остаться. Просто не хочу. – Он покачал головой, силясь придумать достаточно весомый аргумент, чтобы убедить ее, но не смог. – Вообще не хочу.

– Хорошо, – кивнула она, и Флинн ощутил почти осязаемое облегчение, – давай сбежим. Пойдем в «Чез»? Умираю, как хочу жареной картошки. – Глаза Сабрины округлились, и она зажала рот ладонью, когда поняла, что именно сказала. – Прости ради бога, это был совершенно неуместный комментарий для похорон.

Флинн не смог сдержать улыбку. Как же ему не хватало Сабрины! Как хорошо будет побыть вместе с ней где-нибудь вне работы.

– Давай выбираться отсюда.

– Ты что, шутишь? – В дверях появился Джулиан, его губы изогнулись в маске отвращения. – Ты уходишь с похорон нашего отца?

Светловолосая голова Вероники показалась поверх плеча Джулиана. Ее взгляд метнулся от Флинна к Сабрине, и у него вдруг мгновенно вспотели ладони.

– Милый, – прошептала она Джулиану, – давай не будем здесь устраивать сцену.

Милый? Боже, какой бред…

Сабрина сделала пару шагов, встав вплотную к Флинну, и он оценил ее безмолвную поддержку. Ему не нужна была защита, но он ценил ее жест куда больше, чем она могла себе представить.

Джулиан стряхнул руку Вероники со своего плеча и посмотрел на брата. На нем был один из костюмов отца: слишком велик в плечах и коротковат в торсе. У Джулиана не было собственного костюма. Он зарабатывал себе на жизнь, рисуя картины, и его творчество было причиной того, что Вероника полюбила его, по ее собственным словам. Видимо, она обнаружила, что Флинн не способен быть спонтанным, вдумчивым или моногамным. Ой, подождите, последнее относилось к самой Веронике, а не к нему.

– Ты не собираешься стоять над могилой собственного отца? – выплюнул Джулиан.

Вероника еще раз прошептала «милый», но он проигнорировал ее.

– Ты ясно дал понять, что меня не касается, что ты делаешь и чего не делаешь. Точнее, вы оба. – Флинн пригвоздил тяжелым взглядом Веронику. – То же самое относится и ко мне.

Голубые глаза Вероники округлились. Раньше Флинн считал, что она великолепна: густые светлые волосы, дизайнерская одежда, безупречный маникюр и макияж. Но теперь он видел, что скрывалось под этой маской безупречности: эгоизм, предательство, ложь. Очень много лжи.

– Не тебе меня судить, Флинн, – огрызнулась она.

– Раньше ты была более привлекательной, – выпалил Флинн и тут же пожалел, что сказал это вслух.

– Сукин сын! – Джулиан бросился на него, замахнувшись для удара, но Флинн ловко от него увернулся.

Флинн учился кулачному бою у Рида и Гейджа, а Джулиан не держал в руках ничего тяжелее кисти и палитры. Флинн увернулся влево и ударил Джулиана кулаком в нос. Джулиан покачнулся, потерял равновесие и упал на пол. Сабрина ахнула, Вероника пронзительно взвизгнула, а Джулиан громко выругался, когда понял, что из разбитого носа пошла кровь.

– Милый, милый, поговори со мной! – причитала Вероника, стоя на коленях перед стонущим Джулианом.

Флинн не знал, от чего его больше тошнит: что бывшую жену скорее заботит благополучие его брата, а не человека, которому она клялась в любви и верности у алтаря, или что потерял самообладание и ударил Джулиана.

– С тобой все в порядке? – Сабрина с беспокойством смотрела на него.

Флинн не выносил, когда она видела его таким – слабым, сломленным, каким он был последние несколько месяцев.

– Все отлично. – Он взял Сабрину за руку и вывел ее из комнаты.

Рид и Гейдж спешили им навстречу.

– Мы услышали крик, – сухо сказал Рид; челюсти его были плотно стиснуты, кулаки угрожающе сжались. Гейдж молча хмурился, оглядываясь по сторонам в поисках потенциальной опасности.

– Ты в порядке? – спросил Гейдж Сабрину.

– Это не я кричала. Вероника.

– У нас все хорошо, – сказал Флинн. – А у Джулиана сломан нос.

– Сломан? – Губы Рида растянулись в довольной улыбке, и он похлопал Флинна по плечу.

– Не поощряй его, – предупредила Сабрина.

– И что теперь? – спросил Гейдж, прислушиваясь к доносившимся стонам Джулиана и причитаниям Вероники.

– Мы пропустим оставшуюся часть похорон, – объявил Флинн. – Кто хочет пойти с нами в «Чез»?

– Я, – немедленно отозвался Рид.

Гейдж внимательно наблюдал за своим другом.

– Ты уверен, что хочешь именно этого?

Флинн подумал о своем отце, который в гневе кричал: если Флинн хочет стать таким же успешным человеком, как и отец, для начала нужно отрастить яйца и стать мужиком. Он думал о горьком одиночестве Эммонса после кончины жены пятнадцать лет назад от рака. Самого Эммонса постигла та же участь, только, в отличие от мамы Флинна, он так и не понял, что на самом деле главное.

Сабрина взяла Флинна за руку и крепко сжала его пальцы.

– Мы с тобой. И сделаем все, о чем попросишь, – сказала она, и Гейдж с Ридом лишь молча кивнули.

– Я уверен в этом.

Больше ничего и не требовалось. Они молча обошли толпу друзей и родственников, столпившихся у гроба, и вышли на улицу. Флинн ни на секунду не выпустил руку Сабрины из своей. Он открыл для нее пассажирскую дверь, дождался, пока друзья усядутся на заднем сиденье, и вырулил с парковки около церкви, направившись прямиком к бару.

Глава 2

Полгода спустя

Флинн приготовил себе эспрессо с помощью ультрасовременной кофемашины. Комната отдыха была личным убежищем его отца, и он почти никогда ни с кем им не делился. Но Флинн все сделал наоборот. Он открыл комнату отдыха своим ближайшим друзьям, которые теперь занимали верхний этаж офиса, где раньше царствовал лишь его отец.

Флинну было все равно, что сотрудники говорят, будто у него есть фавориты. Когда он вернулся домой из отпуска и занял президентское кресло, он снабдил верхний этаж еще тремя кабинетами и разместил в них своих ближайших друзей. Теперь это его компания, и он может делать в ней все, что посчитает нужным.

«Монарх Консалтинг» занимался тем, что помогал другим компаниям улучшать свои показатели и расти, находя новые, лучшие пути ведения бизнеса. Ирония заключалась в том, что Эммонс вел дела собственной компании совершенно одинаково на протяжении десятилетий.

Гейдж занимал должность старшего руководителя отдела продаж. Он отвечал за действия всего отдела, и эта работа идеально подходила его природному обаянию. Рид был специалистом по информационным технологиям, и официально его должность называлась «аналитик цифрового маркетинга». А Сабрина была назначена ведущим бренд-менеджером, она курировала соцсети, работу дизайнеров и ребрендинг.

Флинн добавил в свой кофе кусочек тростникового сахара и подумал о том, как лучшие друзья поддержали его на пути становления новых порядков в компании.

– Что случилось, брат?

Флинн обернулся и увидел, как в комнату отдыха вошел Гейдж. Пусть он не был его биологическим братом, но Флинн с гордостью мог называть лучшего друга именно так. Волосы его заметно отросли за последнее время, и это добавляло ему мальчишеского очарования. Флинн не знал ни одного человека, с кем бы не поладил Гейдж. Этот талант делал его весьма ценным активом для компании, и он часто сглаживал острые углы, когда это было необходимо. А Флинну это было нужно довольно часто.

– Удивлен, что ты все еще способен принимать вертикальное положение после минувших выходных.

В выходные Флинн с друзьями отмечали окончание его бракоразводного процесса с Вероникой, хотя у него совершенно не было настроения, чтобы праздновать. Развод ознаменовал собой эпический провал, который навалился на череду других провалов. Но Гейдж и Рид не дали ему погрузиться в самобичевание, и, по правде говоря, Флинну было довольно весело в эти выходные.

– Я всегда в порядке, – пробурчал Флинн, хотя похмелье у него еще не до конца прошло.

– Флеминг, Паркер, доброе утро, – сказал Рид со своим знаменитым британским акцентом. Он мог говорить и без него, но все дело было в том, что акцент страшно нравился женщинам, и Рид умело этим пользовался.

– Так-так-так, что это у нас здесь? Собрание трех самых грустных из всех богатых парней Сиэтла?

Сабрина вошла в кабинет своей фирменной походкой, звонко цокая высокими каблуками. Сабрина славилась своим легким отношением к жизни, и в то же время она любила, чтобы все было четко на своих местах. Она единственная из его друзей, кто отказался от повышения по службе, как ни уговаривал ее Флинн. Она часто ставила других выше себя, и это остро резонировало с привычным поведением Вероники. Сабрина видела мир как солнечный букет счастья, а Флинн искренне считал его выгребной ямой.

– Ого, – протянула Сабрина своим низким звучным голосом, взглянув на Флинна. – Выглядишь не лучшим образом. – Ее брови удивленно приподнялись над оправой очков, когда она посмотрела на Рида и Гейджа. – Да и вы, ребята, тоже… О черт, неужели все, финал? Все закончено?

– Да, теперь он официально разведен, – подтвердил Рид.

– Ты в порядке? – тут же спросила она Флинна.

– В полном.

– Уверен?

Именно из-за этого вопроса Флинн ничего ей не рассказал. Он хотел утопить свои чувства в алкоголе, а не разговаривать о них. Флинн бросил молящий о помощи взгляд на Гейджа и Рида.

– Ты бы не захотела пойти с нами, даже если б мы тебя позвали, – сказал Гейдж.

– И как прикажете это понимать? – нахмурилась она.

– Дорогая, – Рид обнял ее за плечи, – не заставляй нас говорить это вслух.

– Вы что, клеили девиц в баре? – спросила она вроде бы всех, но ее взгляд задержался на Флинне. – Тогда почему меня не пригласили? Я отличная сводница.

Флинн почувствовал легкий дискомфорт при мысли, что Сабрина могла стать свидетелем его вчерашних неуклюжих попыток и нескольких откровенных провалов.

– А прошлый вечер, случайно, не был связан с тем, что вы возобновили свой дурацкий договор? – задумчиво проговорила она.

– Он не дурацкий, – возмутился Флинн.

Он долгое время считал семью и брак священными, но видел и обратную сторону медали – боль и сожаления. Развод изменил его.

– Ты так же одинока, как и мы, дорогая. Не хочешь присоединиться к нашему пакту? – поинтересовался Рид.

– Нет, не хочу. И то, что я одна, – это мой личный выбор, в отличие от вас. Обещание не влюбляться – это по-детски глупо и недальновидно.

– Мы можем влюбляться, – возразил Гейдж. – Мы пообещали никогда не жениться.

– Трагично. – Сабрина закатила глаза, и Флинн потерял терпение.

– Сабрина, – он понизил голос, придав ему абсолютную убедительность, – это не шутка.

– Я знаю, что это не шутка. И все равно это довольно жалко.

Она отвернулась к кофеварке, и Рид ухмыльнулся.

– Не сильно-то она к тебе прислушивается, приятель.

– Это взаимно, – буркнул Флинн, хотя и сам знал, что это неправда.

Сабрина в очень многих аспектах влияла на его жизнь, и Флинн относился к ней иначе, чем к Риду и Гейджу. Несмотря на то что она была частью его жизни многие годы, он отказывался воспринимать ее как «своего парня». И некоторым образом он защищал Сабрину, когда не позвал ни на вчерашнюю попойку, ни на горнолыжный склон. Флинн был страшно измучен морально, а Сабрина – нет, и он хотел, чтобы она оставалась такой же позитивной и солнечной. Не только ради Сабрины, но и ради него самого.

– Разбитое сердце – это не миф! – крикнул Рид вслед Сабрине, направившейся к двери. – И когда-нибудь ты сама это поймешь.

– Идиоты. – Она пожала плечами и вышла из кабинета, но на губах ее играла легкая полуулыбка.

У Сабрины был стойкий иммунитет ко всем троим.

Глава 3

Лишь одна Сабрина осмеливалась отчитывать Флинна. Она умела доводить его до настоящего, исступленного гнева, отголоски которого доносились до нее из-за закрытой двери конференц-зала тем же днем.

Флинн кричал, не особо стесняясь в выражениях, а его оппонентом явно был Мак Лэнгли, старший руководитель, которого еще сто лет назад лично нанимал Эммонс Паркер. Новые ругательства пронзили воздух, и Сабрина напряглась.

Когда четверо друзей сбежали с похорон, чтобы поесть ребрышек с картошкой и ледяным пивом, она снова увидела старого доброго Флинна. Лишь в тот момент она по-настоящему осознала, как ей не хватало его и как дистанцировала их друг от друга Вероника. В колледже Сабрина пекла ему печенье, носила вещи в прачечную и следила за тем, чтобы он не забывал хорошо питаться.

И сейчас она чувствовала, как в ней возрождается желание снова заботиться о нем. Возможно, потому, что он так болезненно переживал историю с Вероникой, а может, просто потому, что Сабрина хотела снова видеть Флинна счастливым, таким, каким он был в студенческие годы.

Флинн снова припечатал Мака крепким словцом, и Сабрина невольно поморщилась. Да, обратного пути уже не будет. Нельзя называть человека такими словами безнаказанно. Чтобы все сгладить, потребуется и время, и расстояние. А с таким человеком, как Мак, расстояние должно быть от Токио до Лондона.

Массивная деревянная дверь почти не заглушала голосов, и в результате около нее собралось несколько сотрудников, в изумлении застывших посреди холла. Внезапно крики прекратились, но, как ни странно, напряжение от этого лишь возросло. Сабрина попыталась изобразить на своем лице улыбку и повернулась к Гейджу и двум молоденьким девушкам-стажерам.

– Круто, – ухмыльнулся Гейдж и, отхлебнув кофе, обратился к девушкам: – Если не хотите попасть под раздачу, вам лучше освободить коридор до того, как они выйдут, – игривым тоном сказал он.

Девушки хихикнули и быстро скрылись за углом.

– Обязательно очаровывать каждого, с кем ты общаешься?

– Я их не очаровывал, я просто был собой, – улыбнулся он.

И ведь Гейдж не лгал, для него флирт был такой же естественной вещью, как дыхание. И все же Сабрина сильно сомневалась, что его подмигивание сможет закрыть девушкам рот. Они расскажут своим подружкам, те – еще кому-нибудь, и вот уже вся компания знает о срыве Флинна. Ей не хотелось, чтобы кто-то плохо о нем думал, хотя Флинн вел себя просто чудовищно с тех пор, как возглавил компанию. Но разве они не видели, что ему больно? Ему нужна поддержка, а не критика.

Гейдж встал рядом с ней, тоже поглядывая на дверь.

– Кто там с ним?

– Мак. И, судя по голосам, несколько других руководителей. Но Рида я не слышала.

– Я проходил мимо, он в своем кабинете, – покачал головой Гейдж.

Что это за совещание, на которое не пригласили никого из них? Интересно, кто был инициатором?

– Что было в эти выходные? – осторожно спросила Сабрина. Может быть, она чего-то просто не знает.

– Выпивка. Много выпивки. Подтверждение того, что пакт оказался правильным.

– Серьезно, как ты можешь поддерживать эту бредовую идею? Вероника, конечно, та еще штучка, но нельзя же праздновать окончание развода, как какой-то…

– Мальчишник?

– Да, – кивнула она. – Как холостяцкую вечеринку. Особенно когда ты планируешь оставаться холостяком во веки веков, аминь.

– Сабрина, если ты хочешь присоединиться к пакту, только свистни.

– Нет уж, я пас. – Она закатила глаза. И почему все предлагают ей этот пакт, словно она сама этого хочет?

– Я никогда не был женат, но я видел, как мои друзья проходили через развод, и это ужасно. А после того, как Флинн потерял отца, развод для него – словно еще одна смерть, которую ему предстоит оплакать. И попойка в выходные тут не поможет.

Последние шесть месяцев она наблюдала, как Флинн пытается справиться со смертью отца. Какое-то время горе довлело над гневом, и в какой-то момент Сабрине показалось, что он словно ожил. В тот день, когда они пили шампанское в честь их новых кабинетов, Флинн улыбался. Он говорил, что «Монарх» скоро переживет перерождение, это была искренняя речь о том, как его ближайшие друзья помогли ему, как поддержали его. Теперь же этого оптимистично настроенного Флинна нигде не было видно. Он снова поддался гневу и застрял в колее, которую сам же выкопал.

– Он занят. – Гейдж положил руку ей на плечо. – Управление компанией – большой стресс, а он не получает того уважения, которого заслуживает. Не беспокойся о его эмоциональном состоянии, Саб, он делает то, что должен, вот и все.

И все же это было далеко не все, как бы ее ни убеждали в обратном Гейдж и Рид. Она знала Флинна, знала его ценности, чувствовала его настроение. Да, конечно, их отношения пострадали за время его брака с Вероникой, но все же она видела его каждый день на работе.

Он всегда был легким, открытым и добрым человеком. Раньше он был счастлив. И, по правде говоря, Флинн не был счастлив вот уже несколько лет. Вероника еще до того, как начала изменять Флинну с его братом, была крайне непростым человеком, и, как бы Флинн ни старался ей угодить, она редко бывала довольна.

Сабрина покачала головой. Флинн заслуживал лучшего.

– Все не так просто, – сказала она Гейджу.

– С ним все в порядке. По-моему, ему просто нужно с кем-то переспать.

Сабрина поморщилась. Она поймала себя на том, что ей не по себе от одной только мысли, что Флинн спит с кем-то еще. Она привыкла к тому, что он принадлежит Веронике, но кто-то еще…

– Класс, – протянула она, саркастично закатив глаза.

Гейдж пожал плечами и повернулся в направлении лифта. Чертова мужская логика! Флинну нужно время и пространство, чтобы залечить раны, и последнее, что ему нужно, – это ночь с безымянной безликой женщиной.

Он провел несколько лет с женщиной, у которой было и лицо, и имя. Поначалу Сабрина испытывала к Флинну чувство собственничества, но быстро поняла, что это нечестно, она никогда не претендовала на него. Но что бы ни случилось между ними, они навсегда останутся лучшими друзьями. И она прямо скажет Флинну все, что думает, если он вдруг решит, что самое лучшее сейчас – привести домой какую-нибудь случайную… бабенку.

Пока она размышляла таким образом, дверь открылась, и из нее вышли люди в деловых костюмах. По большей части это были старшие сотрудники, мужчины и женщины, которые стояли у истоков «Монарха» вместе с Эммонсом, когда у того не было ничего, кроме блокнота и простого карандаша. Удивительно, что Эммонсу Паркеру удалось создать консалтинговую фирму, ставшую одной из топовых не только в Сиэтле, но и на большей части Тихоокеанского Северо-Запада.

Он требовал полной отдачи от всех, включая Флинна, обладавшего уровнем руководящих лиц компании. Когда Флинн закончил колледж, он организовал для Гейджа и Сабрины стажировку в «Монархе», а Рид присоединился к компании несколько лет спустя, после своего неудачного возвращения домой в Лондон. По его собственному признанию, жизнь в Америке ему куда больше по душе, и Сабрина была с ним согласна: Сиэтл подходил Риду гораздо больше, чем Лондон, хотя погода в этих городах была почти одинаковая.

Сабрина посторонилась, пропустив Мака, у которого разве что пар из ушей не валил. На нем был давно вышедший из моды коричневый костюм, галстук был завязан слишком туго, и подбородок Мака нависал над тесным воротником рубашки. Руки его были угрожающе сжаты в кулаки. Другие ведущие руководители вышли следом за ним, но никто из них не выглядел таким же раздраженным, как Мак.

Сабрина искренне улыбнулась Белинде, главе юридического отдела. Белинда была не только профессионалом экстра-класса, но и просто хорошим человеком, и Сабрине она по-настоящему нравилась.

– Что происходит? – шепнула она Белинде и отвела ее в сторонку от любопытных ушей.

Белинда немного помолчала, глядя, как остальные коллеги расходятся по своим кабинетам, прежде чем предельно честно поговорить с Сабриной.

– Сабрина, ты должна вытащить отсюда Флинна, иначе они взбунтуются.

– Ла-адно, – протянула она. – Мы могли бы выйти на обед…

– Не на час. – Она покачала головой. – На несколько недель, возможно, месяц. Перерыв должен быть достаточно продолжительным, чтобы он вспомнил, что на самом деле важно, или все они уйдут из компании. Несмотря на то что он – сын Эммонса Паркера, у него нет их поддержки.

– У меня никогда не было их поддержки! – пророкотал Флинн из-за спины Белинды, и, к ее чести, она не удивилась и не вздрогнула. Она просто повернулась и покачала головой.

– Ты слышал мое предложение. – Она окинула Флинна острым взглядом и оставила его наедине с Сабриной.

– Что там случилось? От твоих криков стены ходуном ходили.

– Что случилось? Они обвиняют меня в падении цен на акции. Как будто это я виноват, что Эммонс умер и заставил наших инвесторов нервничать.

Он провел рукой по своим каштановым, модно подстриженным волосам и устало прикрыл глаза. Если что и досталось Флинну от отца, так это крайне привлекательная внешность. Эммонс даже в пожилом возрасте был очень красив… до того момента, пока не открывал рот. Сабрина внимательно посмотрела на Флинна: глубокая поперечная морщина залегла на его лбу с тех самых пор, как он унаследовал «Монарх» и все проблемы, связанные с этим.

– Они обязаны знать, что компания начала нести некоторые убытки, как только в «Сиэтл таймс» опубликовали статью о том, что твой отец болен. К тебе это не имеет никакого отношения.

– Им все равно, Саб.

Он развернулся и направился к лифту. Сабрина последовала за ним, так как ее офис находился на том же этаже, что и его. Флинн придержал дверь лифта, когда увидел, что она пошла следом.

– Белинда сказала… – начала она, когда двери лифта закрылись.

– Мак – заноза в заднице. Он кипит от злости с тех самых пор, как я впустил в святилище президентского этажа своих друзей, а не его, и теперь квартальные показатели – идеальный предлог, чтобы вздернуть меня на дыбе. Белинда хочет, чтобы я сбежал от него, как испуганный кролик. По-твоему, я похож на кролика?

– Нет, не похож.

Она взяла его за руку, чтобы прорваться сквозь стену гнева, разделявшую их. Его напряжение немного ослабло, взгляд смягчился, и в воздухе между ними вдруг повисло какое-то странное ощущение. Словно электрический ток пробежал по руке Сабрины, она ощущала легкое покалывание даже в кончиках пальцев ног. Она одернула руку, встревоженная реакцией собственного тела. Бога ради, это же Флинн, ее лучший друг! И то, что она так реагирует на простое прикосновение, просто… дико.

– Рано или поздно тебе все равно придется рассказать мне, в чем дело.

Флинн внимательно смотрел на нее, но его голубые глаза ничего не выражали. Сегодня они имели сероватый оттенок из-за того, что на Флинне был костюм графитового цвета.

Вероника – просто идиотка! Каждый раз, думая о бывшей жене Флинна, Сабрина кипела от негодования. Флинн – удивительный человек, как можно было настолько просто отказаться от него?

– Флинн.

Он тяжело вздохнул, и это означало, что она снова победила. Сабрине с трудом удалось сдержать улыбку. Двери лифта распахнулись, и он жестом пригласил ее идти впереди него.

– Пойдем в мой кабинет.

Сабрина вошла в кабинет со стеклянными стенами, дождалась Флинна и только тогда закрыла дверь. Его помощница Ясмин приболела, поэтому Сабрина не стала опускать жалюзи. Флинн знал, что Сабрина полностью на его стороне, поэтому она задала предельно прямой вопрос, как только он положил ладони ей на талию и посмотрел на нее сверху вниз:

– Что с тобой происходит?

Следовало признать, что ее вмешательство запоздало. Она надеялась, что Флинн оправится в любой момент, но время шло, а глобально так ничего и не изменилось.

– В смысле?

– В смысле, почему ты так орал в переговорной? – без обиняков спросила она. – О чем вы на самом деле говорили? И не увиливай.

– Ни о чем.

Сабрина отстранилась и скрестила руки на груди. Она не даст ему так легко уйти от ответа.

– Никто здесь не верит, что я справлюсь с этой работой.

– Это не так.

– Они хотят, чтобы вернулся мой отец. Они хотят, чтобы в этом кабинете сидел безжалостный, эгоистичный ублюдок и приносил им бонусы. – Он обессиленно опустился на стул. – Я веду себя как безжалостный, эгоистичный ублюдок, но они все равно недовольны. Они как действующий вулкан, которому нужна невинная жертва. Есть кто на примете? – слегка улыбнулся он.

– Прости, но моя невинность была отдана Бенни Тодду, когда мы еще учились на первом курсе, – улыбнулась в ответ Сабрина.

– Предостеречь тебя от этой ошибки должно было хотя бы то, что его звали Бенни.

– Ой, давай не будем об этом.

Его глаза игриво сверкнули. Флинн, которого она знала и любила, все еще был жив внутри этого бездушного манекена, облаченного в дорогой костюм. Он всегда клялся, что никогда не станет таким, как его отец, но сейчас Сабрина видела перед собой практически точную копию Эммонса Паркера.

Флинн снова нахмурился, встал со своего кресла и жестом пригласил Сабрину занять его место.

– Присядь, я хочу тебе кое-что показать.

Сабрина устроилась в его шикарном эргономичном кресле. Флинн наклонился над ней, и его чисто мужской мускусный запах окутал ее, этот аромат был ей давно знаком, но при этом было в нем что-то совершенно новое. Флинн находился в непосредственной близости миллионы раз, но впервые у Сабрины от этого участился пульс. Неужели у нее настолько давно не было мужчины? Похоже, что так…

– Прочти это.

Он открыл на своем компьютере электронное письмо от Мака и отступил, унося с собой свой чувственный запах – и ее реакцию на него.

– Они угрожают уйти, – сказал он.

Сабрина прочитала тему письма вслух:

– «Предложение о временной отставке».

– Да. От нашего финансового директора, директора по персоналу и вице-президента. Они собираются основать новую компанию и переманить в нее большую часть нашего офиса. Если я соглашусь с предложением Белинды и сделаю длительный перерыв, они останутся здесь и дадут мне второй шанс.

– Это мятеж. – Сабрина с трудом могла поверить, что большие шишки компании согласятся на такой безумный план.

– По меньшей мере. Если мы попытаемся удержать «Монарх» на плаву после их ухода, компания развалится еще до того, как мы успеем обучить новых сотрудников.

Флинн устало махнул рукой. Он был прав: наем такого большого количества новых руководителей займет много месяцев. За это время компания просто разорится.

– Я не отступлю.

– А что, по их мнению, поменяется, если ты возьмешь тайм-аут?

– Они считают, что у меня профессиональное выгорание и мне нужно время, чтобы все обдумать, – сказал он таким тоном, словно это было ругательство.

Сабрина не знала, как договориться с Флинном, а не противостоять ему. Надо действовать осторожно, иначе ничего не получится.

– Разве это так плохо? Ты понес тяжелую утрату, но у тебя не было времени, чтобы оплакать отца.

Лицо Флинна ожесточилось в считаные секунды, и в этот момент он, как никогда, был похож на покойного отца.

Руководство фирмы привыкло к тому, как все было раньше, и, когда Флинн начал внедрять новые порядки – порядки, которые шли на пользу компании, – изменения встретили массу негатива. Флинн – это будущее «Монарха», и он всегда был более дальновидным, чем отец.

– Это блеф, – сказал он.

Сабрина не была в этом так уверена. Мак – мощный противник, не только из-за занимаемой должности, но и благодаря способности убедить своих коллег встать на его сторону.

– Разве месячный отпуск – это так уже плохо? – Она развернулась на кресле и встретилась с его обжигающим, таким знакомым взглядом.

– Если я уйду на месяц, один бог знает, что эти динозавры сотворят с компанией.

– Рид здесь. Гейдж здесь. Они не позволят Маку развалить твою компанию.

И она тоже не позволит. Но Сабрины здесь не будет, когда она убедит Флинна сделать перерыв. Белинда прямо сказала, что она должна вытащить Флинна отсюда, и она не бросит его одного наедине с собственными демонами. Ему не придется справляться со своим эмоциональным кризисом в одиночку.

Глава 4

– Посоветуешь что-нибудь? – Сабрина посмотрела на своего младшего брата, который поднял свою кружку с пивом и пожал плечами.

У Люка были такие же густые каштановые волосы, как у сестры, а глаза – такими же ярко-зелеными, как у их матери. Везет же некоторым! О своих глазах Сабрина могла сказать максимум, что они слегка зеленоватые.

– Оставь его в покое, – ухмыльнулся Люк.

На два года младше сестры, двадцативосьмилетний Люк обладал в равной степени отменным чувством юмора и высочайшим интеллектом, и этот факт частенько заставлял Сабрину втайне скрежетать зубами, особенно в детстве.

– Шучу. – Люк похлопал ее по руке. – Он прошел через настоящий ад, это нельзя сбрасывать со счетов.

– Да, так и есть. Но этот разговор просто смешон!

– Ну, не скажи. В чем-то я его понимаю.

– Ты говоришь так из-за Донны.

Люк отвел взгляд и стиснул зубы при упоминании свей бывшей девушки.

– О чем с тобой разговаривать, Саб? Назови мне последнего парня, по которому ты сохла, за исключением твоего драгоценного Флинна.

– Я не влюблена во Флинна, придурок, я тебе говорю об этом последние лет десять. Мы с ним друзья.

Несмотря на это, она продолжала замечать взгляды Флинна, его запах, его присутствие. Но это все потому… потому что… Она понятия не имела, почему это происходит, но скоро это должно пройти.

Как ни странно, Люк не стал продолжать спор. Вздохнув, он поставил свою уже пустую кружку на стол и подал знак официанту, чтобы тот принес ему еще одну.

– Донна выходит замуж, – сказал он, дождавшись своего заказа.

– Что? Вы же расстались три минуты назад, – опешила Сабрина. Люк лишь пожал плечами. – Мне очень жаль.

– Возможно, идея с Флинном не так уж плоха. После Донны я вообще ни с кем не хочу встречаться. Боюсь, такими темпами мы не скоро подарим маме внуков, о которых она мечтает.

Их мать, Сара, с удовольствием проводила время с внуками многочисленных подруг и очень переживала, что у нее пока нет собственных. Кстати, Люк был не единственным, кто обожал поговорить на тему «Сабрина любит Флинна». Саб не раз спорила с матерью об этом, пару раз даже в присутствии самого Флинна. А потом он женился, и Сара, к огромному облегчению дочери, остановилась.

– Теперь, когда в разводе поставлена точка, мама снова начнет старую песню, – закатила глаза Сабрина. Только этого ей сейчас не хватало!

– Тогда вооружись как следует. Или забеременей, – подмигнул Люк и получил от сестры удар кулаком по бицепсу, что больше ущерба причинило самой Сабрине.

– Эй, ты что, снова качаешься? – Она потрясла ушибленными пальцами.

– Ага. – Он задрал рукав футболки и продемонстрировал литые мышцы.

– С ума сойти.

– Пойдем ко мне в зал. Первое занятие – бесплатно.

Несмотря на блестящие умственные способности, Люк решил стать фитнес-тренером, сводя на нет саму идею о «тупом качке». Женщины находили Люка просто неотразимым и с завидной регулярностью записывались к нему на занятия. И он неплохо зарабатывал себе на жизнь, уделяя им свое внимание.

– Нет, спасибо, я останусь при своей йоге и медитации.

Телефон Сабрины завибрировал у нее в кармане, она достала его и прочитала сообщение от Флинна:

«Занята?»

«Нет. Что случилось?» – быстро набрала она в ответ.

«Ты мне нужна».

Сабрина уставилась на эти слова, сердце ее стучало как сумасшедшее. Она тут же себя одернула и приказала не глупить. И вдруг телефон исчез из ее рук.

– Эй! – прикрикнула она на Люка, который не желал отдавать ей мобильный.

– Я так и знал, – ухмыльнулся он. – Флинн тебя клеит.

– Ничего подобного. – Она потянулась к своему телефону, но Люк оказался проворнее. Тогда она схватила брата за ухо и довольно ощутимо вывернула.

– Ай! Ты серьезно? – Люк оскорбленно потер покрасневшее ухо. – Нам же не десять лет!

– Глядя на тебя, не скажешь. – Сабрина вытянула шею и сумела прочесть ответ Флинна: «Дома».

Дома. Не в своем старом доме, где он вырос, а в пентхаусе Эммонса в центре Сиэтла. Огромное помещение, состоящее в основном из стальных балок, стекла, угольно-серых полов и темной мебели, подобранной лучшими дизайнерами.

Сабрина наконец вернула себе свой телефон и написала Флинну, что будет у него через десять минут. Залпом допив свою минералку, она встала из-за стола и поцеловала брата в щеку.

– Увидимся, умник.

– Он тебя точно клеит!

– Заткнись, ради бога.

– Береги себя! – крикнул Люк, с улыбкой глядя ей вслед.

Сабрина въехала на частную парковку у дома Флинна, использовав код, который он ей дал, и припарковала свою малолитражку рядом с машиной Флинна. Войдя внутрь здания, она поднялась на лифте в пентхаус, снова использовав пароль для доступа на самый верхний этаж. Все это здание было слишком… серьезным для Флинна. По крайней мере, для прежнего Флинна, каким он был раньше.

Да и сам он стал каким-то излишне серьезным, когда они с Вероникой поженились. Сабрина не хотела быть несправедливой по отношению к ней, но факт остается фактом: ей всего было мало. Мало драгоценностей, мало денег.

С этой малоприятной мыслью Сабрина вышла из лифта и окликнула Флинна; ее голос отразился эхом от высоких стен. Она открыла было рот, чтобы промурлыкать мелодию из «Звуков музыки», когда увидела, как Флинн спускается к ней со второго этажа по витой лестнице.

– Не смей, – предупредил он.

– Зануда, – вздохнула Сабрина, так и не спев ни одной ноты.

Она положила свою сумочку и пальто на стол – белый глянцевый прямоугольник, окруженный белыми высокими стульями. В центре стола стояла причудливая – о ужас! – белая ваза, наполненная белыми фарфоровыми шарами. Сабрина взяла один шар, оказавшийся довольно увесистым.

– У твоего дизайнера совершенно нет индивидуальности.

– Я нанимал дизайнера не ради ее индивидуальности, – сказал Флинн, оторвавшись от экрана айпада, который держал в руке, – а для того, чтобы убрать все следы индивидуальности моего отца.

Сабрина окинула взглядом черный прямоугольный диван, серый кофейный столик, серый ковер, белый камин и картину над ним с изображением черного пятна на белом фоне.

– Это определенно успех, – со спокойной улыбкой согласилась она. – Так зачем я тебе понадобилась? У меня сложилось впечатление, что ты расстроен или пьян. Либо у тебя запоздалая реакция на развод.

– Я заказал столько китайской еды, что хватит на целую армию.

– А как же Гейдж и Рид?

– А что с ними?

– Хм, – протянула Сабрина. Она не могла признаться, что с недавних пор при общении с Флинном ей необходим бустер, а лучше два. – Разве их недостаточно, чтобы помочь избавиться от излишков еды?

Отложив айпад, Флинн с улыбкой посмотрел на нее сверху вниз.

– Я предпочитаю твою компанию. Слишком долго ты была… на заднем плане. – Его улыбка померкла. – Мы раньше много времени проводили вчетвером вне работы. А потом перестали…

Сердце Сабрины растаяло при этих словах. Она так скучала по нему в эти три года, когда он был женат, но она признавала, что брак требует много времени и внимания. Тем не менее ей было приятно узнать, что она по-прежнему важна для Флинна и ему тоже ее не хватало.

Сабрина улыбнулась и прикоснулась к щеке Флинна, даже не задумываясь о том, что делает, пока не ощутила под своими пальцами тепло его кожи и начавшую пробиваться щетину. Она поспешно убрала руку и напомнила себе, что Флинн – ее друг, и все.

– Ну, где там твоя еда?

Час спустя они сидели за столом, заставленным контейнерами с едой, айпадом, ноутбуком и бумагами с отчетностью. Они поели, выпили пару банок пива, и только тогда Флинн достал все для работы.

Сегодняшний вечер напомнил Сабрине те времена, когда они еще учились в колледже и допоздна засиживались за уроками. В последнее время она довольно часто думала о том, какая у них тогда была легкая жизнь.

– Все получится, – заключил Флинн.

Сабрина подперла подбородок кулаком и сладко зевнула.

– Я считаю, ты должен мне доплачивать за что, что заставляешь работать до ночи в пятницу.

– Я тебя покормил! – нахмурился Флинн. – Хочешь еще выпить?

– У тебя есть минералка?

– Минералка – это не выпивка, – покачал головой Флинн, но все же подошел к холодильнику и достал из него бутылку воды с газом. – И я ценю все твои предложения.

Руки Флинна легли ей на плечи и начали разминать уставшие мышцы. Сабрина разрывалась между желанием издать стон наслаждения или замереть на месте. Люк действительно смог внести сумятицу в ее голову своим предположением, что Флинн ее «клеит».

Флинн убрал руки с ее плеч, и Сабрина наполнила стакан ледяной минералкой. Она не спеша потягивала воду, раздумывая над тем, как ей поаккуратнее озвучить свои мысли.

– Ничего не выйдет, – сказала она наконец, и Флинн снова нахмурил брови. – Даже если ты клонируешь себя десять раз и станешь работать восемьдесят часов в неделю, ты, возможно, смог бы компенсировать потерю половины своих сотрудников. Но на данный момент, даже если ты, я, Гейдж и Рид удвоим свою нагрузку, «Монарх» не сможет удержаться на плаву.

– Значит, я должен позволить им спихнуть себя со своего места?

– Это просто отпуск, – с мягкой улыбкой поправила она. – Ты же их слышал: тебе предложили отдохнуть несколько недель и не думать в это время о работе.

– Мой отец построил этот бизнес с нуля. И я не понимаю, почему я не могу его возглавить и привести к новым вершинам.

– Персонал противится переменам. Может быть, пока тебя не будет в офисе, но твои указания и нововведения по-прежнему будут исполняться, они смогут убедиться, что ты прав. Если они хотят попытаться поставить тебя на место, это еще не значит, что у них получится. Ты по-прежнему глава фирмы.

– Мой отец умер бы, но не позволил никому указывать себе, как управлять собственной компанией, включая меня.

– Но он действительно умер, Флинн. – Она коснулась ладонью его руки.

Сабрина понимала, почему он злится на Эммонса. Флинн часто пытался высказывать свои идеи относительно «Монарха», но отец всегда отвергал их. И теперь, когда у Флинна был шанс показать себя, отец даже из могилы не давал ему такой возможности. И это было оскорбительно.

Флинн успел снять пиджак и галстук, но остался в белоснежной накрахмаленной рубашке. Было время, когда он мог закатать рукава, расслабиться за вкусной едой и пивом, повалять дурака. Флинн, Сабрина и Рид с Гейджем часто куда-то выбирались после работы, и на этих встречах Флинн всегда находился в приподнятом настроении, он был полон идей. Теперь эта его черта исчезла без следа, он стал таким же холодным, как и его рабочее окружение.

– Ты – не твой отец, и тебе не обязательно им становиться, – сказала Сабрина. – Ни ради Мака, ни ради Белинды, ни ради кого-то еще, кто верит, будто «Монархом» можно управлять только так, как это делал Эммонс. – Она покачала головой, но Флинн лишь молча поджал губы. – Я не могу видеть тебя таким! Я знаю, что до смерти надоела тебе со своими нравоучениями, но, если ты не ослабишь хватку, у тебя будет срыв, сердечный приступ или…

– Рак? – закончил он за Сабрину. – Мне тридцать лет, Саб, мне еще рано умирать.

– Я скучаю по тебе, по тому тебе, каким ты был раньше. Ты всегда знал, где заканчивается работа и начинается веселье. А теперь ты как робот. Помнишь, как мы ходили на студенческие вечеринки или в пабы на День святого Патрика? А как играли в покер до утра?

– Я помню, как ты проигрывала и отказывалась платить.

– Это был покер на раздевание, а я была среди вас единственной девушкой!

– Это была идея Рида, – слегка улыбнулся Флинн, став похожим на себя прежнего. – Не знаю, почему ты отказалась, я и раньше тебя видел в одном белье.

– Ты – да, но не они.

Сабрина почувствовала, что у нее покраснели щеки. Да, Флинн видел ее в одном белье в ее комнате в общежитии, когда приходил будить ее или ждал, пока она соберется на вечеринку, но тогда это было как-то… по-другому. Она провела ладонью по щеке, чтобы скрыть свою неловкость.

– Я скучаю по тем дням. Что с нами случилось?

– Мы повзрослели. – Флинн провел большим пальцем по ее руке, внимательно глядя Сабрине в глаза. – Прости, если ты чувствовала себя брошенной в последнее время.

От нахлынувших эмоций у Сабрины перехватило горло, и она молча кивнула, чтобы не расплакаться. Она действительно чувствовала себя покинутой и смирилась с тем, что видит Флинна лишь на работе, но ей этого было мало.

– Раньше мы были неразлучны.

– Я помню. – Флинн улыбался ей одной, никого не было рядом, кто мог бы требовать от него перестать быть собой, и Сабрина наслаждалась этим моментом.

– Когда ты в последний раз делал то, что действительно любишь?

– Довольно давно, – честно признался он.

– Я тоже. Я так хочу снова рисовать, но у меня совершенно не было на это времени. – Сабрина посмотрела поверх камина и перевела взгляд на Флинна. – Я бы хотела заменить эту репродукцию оригиналом от Сабрины Дуглас.

– Клоун на велосипеде? Или слон, балансирующий на вафельном рожке?

– Это был цирковой период, и он уже давно пройден. Здесь у тебя достаточно места, чтобы повесить пару холстов, – сказала Сабрина. Она хотела убрать руку, но Флинн крепко держал ее и не дал этого сделать.

– Я подумаю об этом, – сказал он, сжав ее пальцы.

– Это все, чего я прошу.

На данный момент, мысленно добавила она.

Глава 5

Флинн долго лежал и думал о том, что сказала ему Сабрина, глядя сквозь стеклянный потолок. Ночное небо с россыпью звезд было похоже на картину, одну из тех, что хотела нарисовать для него Сабрина. Он взглянул на безвкусную черно-белую репродукцию, висящую над камином, и поморщился. Да, в его жизнь тоже не мешало бы добавить цвета. Он с улыбкой подумал, что ему бы не помешали цвета, как у самой Сабрины, – солнечные всплески желтого и оранжевого.

Возможно, сегодня он впервые за несколько месяцев остановился, чтобы оценить собственную жизнь. Когда он не собирал информацию для своего адвоката по бракоразводным делам, он занимался организацией похорон отца и переезжал в эту квартиру, предварительно уничтожив все следы того, что здесь до него жил Эммонс. Очень хорошо, что ему удалось это сделать, потому что сам Флинн понемногу превращался в его молодую версию. Он не может этого допустить. Сабрина права, он слишком давно не занимался любимым делом, с головой погрузившись в работу.

Прошедший год был чередой встреч, отчетов и еды навынос. Флинн осознавал, что его взгляд потух, под глазами прочно залегли темные круги из-за недостатка сна, а выступившая щетина выглядела настолько неопрятно, что Флинн скорее походил на бездомного бродягу, чем на стильного молодого мужчину.

То, что Сабрина приехала к нему, было достаточным напоминанием о том, что он упускал. Прежде всего, речь идет о присутствии самой Сабрины в его жизни. И сейчас она предлагала ему взять паузу, чтобы помочь справиться со сложившейся ситуацией. После всего, что она для него сделала, самое меньшее, чем он мог отплатить ей, – это прислушаться к ее мнению. Где-то в глубине своей упрямой души Флинн знал, что его план обойтись без руководства «Монарха» – провальная затея. Сабрина была предельно честна, когда сказала, что скучает по нему и по тому, каким он был раньше. А это означало, что он уже на полпути к тому, чтобы превратиться в жестокого, циничного человека, каким был Эммонс Паркер. И эта истина облегчила принятие решения…

В понедельник утром первым делом Флинн созвал совещание, пригласив своих ближайших друзей. Он может уйти в вынужденный отпуск, только если будет твердо знать, что Гейдж и Рид никому не дадут разрушить компанию. Он наделит своих друзей достаточными полномочиями, чтобы Мак не смог заблокировать ни одно решение из тех, что внедрил в управление Флинн. Лишь тогда он сможет по-настоящему расслабиться.

Он пытался руководить компанией так, как это делал его отец, теперь пришло время попробовать иную стратегию – стратегию Сабрины. Флинн упустил из виду то, что было важно, но теперь пришло время наверстать упущенное.

Утро понедельника в «Монархе» началось ровно так же, как и на прошлой неделе, – Флинн наливал себе кофе, когда вошел Гейдж.

– Доброе утро! Уже уволился?

– Нет еще.

Следующим вошел Рид.

– Доброе утро, джентльмены.

– Синглтон, – кивнул Флинн. Гейдж молча отсалютовал другу.

– У вас был когда-нибудь один из таких роскошных снов, – начал Рид, доставая свою кофейную чашку, – где ты в постели с женщиной, и у вас все настолько хорошо, что даже солнечные лучи не могут развеять эту иллюзию?

Рид подошел к кофемашине, чтобы сделать себе порцию эспрессо, а Флинн недоверчиво смотрел на него: Рид умеет читать мысли?

– Вот буквально этим утром, – признался Флинн, – за тем лишь исключением, что я проснулся прежде, чем увидел, кто эта женщина.

– Идеально. – Рид кивнул в знак одобрения. – Так даже лучше, если не видишь, кто это.

Все выходные Флинн спал на диване в гостиной, игнорируя новенькую, непомерно дорогую кровать в главной спальне. Остатки яркого эротического сна, к его огромному сожалению, растаяли в тот момент, когда солнце начало подниматься над горизонтом. Он тщетно пытался ухватить обрывки сновидения, чтобы выяснить, кому принадлежал тот хриплый, сексуальный голос, шептавший ему на ухо всякие непристойности, но ничего не вышло.

– И как далеко вы продвинулись в этом сне? – полюбопытствовал Рид.

– Недостаточно далеко, – пробормотал Флинн.

– Да, приятель, – покачал головой Рид, – надо найти тебе девушку.

– Он прав. – Гейдж отодвинул эспрессо Рида, чтобы приготовить кофе для себя. – Нельзя справиться с таким стрессом без секса. Кстати, у Стефани есть кое-кто на примете.

– Мне казалось, вы уже не встречаетесь со Стефани?

– Так и есть. – Гейдж налил молока в стальной кувшинчик, чтобы приготовить пену для капучино. – Она предложила мне познакомить Флинна с ее сестрой. Мы со Стеф неплохо расстались.

– Точнее, ты с ней расстался, – поправил Флинн.

– Мне не нужны серьезные отношения, чтобы хорошо проводить время. А ты, мой друг, что-то стал слишком серьезен.

– Мне уже об этом говорили, – буркнул Флинн.

Комната наполнилась звуком капучинатора, который паром взбил молоко в идеально гладкую пенку. Если Флинну и нужно было подтверждение словам Сабрины, он только что его услышал.

В его памяти снова промелькнуло смутное очертание женского тела: стройная спина была обласкана ярким солнечным светом, но лицо женщины находилось в тени. Он прикрыл глаза и попытался увидеть женщину с хрипловатым голосом, но она исчезла так же стремительно, как и утром. У него еще никогда не было настолько реалистичного сна. Боже, помоги ему, если это лицо принадлежало Веронике! У него нет столько времени, чтобы справиться с этим.

– Паркер, ты ведь не просто так нас здесь собрал. Что ты хотел обсудить? – спросил его Гейдж.

– Да. – Рид выпрямился, осторожно взяв чашку с кофе. – Ты решил уйти в отставку, чтобы просаживать свои миллионы?

– Отцовские миллионы в его активах, они не лежат в банке.

– Облом. – Гейдж покачал головой.

– Ты бы не ушел, будь у тебя миллионы, да? – спросил Рид.

– Ушел, – пожал плечами Гейдж. – Я бы нашел чем заняться в жизни.

– Например, чем? – В комнату вошла Сабрина с телефоном в руке. – Ну, кто из вас, мои прекрасные бариста, сделает мне капучино?

– Гейдж, – незамедлительно ответил Рид.

Гейдж тут же возразил, Рид отпустил в ответ какую-то колкость, но Флинн их уже не слушал. Он в шоке наблюдал за тем, как материализуется женское лицо из его сна.

Золотистый солнечный свет осветил женщину, когда она наклонилась над ним. Он убрал длинные темные волосы с ее лица, когда ее губы приоткрылись в крике наслаждения.

– Какого черта?

Шутливый спор внезапно оборвался, и все присутствовавшие посмотрели на Флинна.

– Какого черта – что?

Сабрина наклонила голову и откинула свои длинные темные волосы – точно такие же, как в его сне, – через одно плечо, и острая вспышка желания пронзила Флинна.

Нет!

Нет, нет, нет и нет! Он мысленно ругал себя на чем свет стоит, но у других частей его тела на этот счет было совсем иное мнение.

Он во все глаза смотрел на рубиново-красное платье Сабрины, на изящную шею с тонкой золотой цепочкой. Она чуть хрипловато рассмеялась над какой-то шуткой Гейджа, и та часть Флинна, которая совершенно не должна была интересоваться Сабриной, отреагировала самым естественным для мужчины способом.

– Завидуешь? – спросил его Рид, и, поскольку тот обнимал Сабрину за шею, Флинну понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. – Мы начинаем утро с капучино, а не с этой бурды, которую ты пьешь.

– Пусть Флинн сделает мне капучино, заодно и себе тоже.

Сабрина плавно двинулась в его сторону, подол ее платья струился по стройным ногам, обутым в черные лодочки на высокой шпильке. Она взяла кружку из его рук, и Флинн напрягся всем телом.

– Что там у тебя? – спросила Сабрина, и звук ее низкого голоса заставил все мысли Флинна спикировать в сторону паха. Но говорила она о содержимом его кружки, а вовсе не штанов. Сабрина сделала глоток и сморщила носик. – Боже, ну и гадость! Давайте уже все сделаем капучино и начнем совещание. Кстати, можем провести его прямо здесь, а не в конференц-зале.

Все согласились с ее предложением и переместились к креслам и диванам, окружавшим кофейный столик. Рид сидел в мягком кожаном кресле и внимательно слушал Флинна, перечислявшего детали, с которыми предстояло разобраться во время его вынужденного отсутствия. Гейдж сидел напротив него в точно таком же кресле и вносил пометки в свой мобильный телефон, а Сабрина выбрала диванчик напротив Флинна. Она делала записи в обычном блокноте на пружинке, за которым специально сбегала в свой кабинет. Флинн был рад этой небольшой передышке, чтобы собраться с мыслями и снова относиться к Сабрине как к лучшему другу и коллеге.

– Весна – очень насыщенное и непростое для нас время… – на автопилоте продолжал Флинн, но боковым зрением он наблюдал за Сабриной, которая сбросила с себя одну туфлю.

Она наклонилась, чтобы размять своими длинными пальцами подъем ноги, и он не мог оторвать взгляда от ее покрытых красным лаком ногтей. Его собственный голос казался Флинну чужим и незнакомым, и он очень надеялся, что Рид с Гейджем не видят, как он пожирает взглядом Сабрину. Она снова наклонилась, чтобы надеть туфлю, и его взгляду приоткрылась ложбинка между ее грудями, видневшаяся в вырезе платья. Позабытый было сон так резко всплыл в его сознании, что он невольно задержал дыхание: с полных чувственных губ Сабрины хрипло срывается его имя, длинные волосы прикрывают соски. Интересно, какого они цвета – розовые, персиковые, светло-коричневые или…

– Как только – что? – Рид подался вперед, упершись локтями в колени.

– Прости. – Флинн тут же повернулся к нему. – На чем я остановился?

– Ты сказал, что возьмешь отпуск, как только…

«Как только вытащу голову из своей задницы. Точнее, из декольте Сабрины».

– Май. Я могу уйти в мае.

– В мае? – взвизгнула Сабрина, и этот отчаянный вопль был совершенно не похож на страстный шепот из его сна. – Я не позволю тебе ждать до мая. Твой отпуск начинается прямо сейчас.

Флинн смотрел на Сабрину так, словно видел ее впервые. Он знал ее сто лет, но никогда не задумывался, какого цвета ее соски! Он вообще когда-нибудь замечал, что у нее есть грудь? Безусловно. Он догадывался, какой размер белья она носит? Определенно да. Он видел, как на нее пялятся мужчины, когда она щеголяет на пляже в бикини? О да! Но, кроме невольных и почти отстраненных мыслей об этом, он никогда мысленно не раздевал ее и уж точно не думал о ее сосках! Она была его лучшим другом! Это все равно что всерьез думать о сосках Гейджа!

Флинн не имел ни малейшего понятия, что произошло и почему после совместного поедания китайской еды в пятницу, он проснулся в понедельник оттого, что видел Сабрину во сне абсолютно голой, сидящей на нем верхом.

Разве что она права, и он действительно еще не оправился от эмоциональных потрясений. Вся его жизнь перевернулась вверх дном, когда компания оказалась в его полном распоряжении. Да, он исполнял обязанности президента компании, но у него была страховочная платформа – его отец. А когда Эммонс умер, он остался совсем один. Он потерял мать уже давно, а брата и отца почти одновременно, и теперь у него никого нет, кроме трех самых близких людей, сидящих сейчас рядом с ним.

Он не имеет права их подвести. Он должен на время переложить контроль над компанией на них, иначе «Монарх» пойдет ко дну, как «Титаник». Флинн вытер покрывшийся испариной лоб и постарался собраться с мыслями. И это оказалось непростой задачей, поскольку Сабрина заговорила первой, заставив его взглянуть на себя.

Глава 6

– Флинн, ты спятил?

Сабрина, разумеется, знала, что Флинн не сошел с ума, но в данный момент он выглядел… странно. Его взгляд метался от нее к Риду и Гейджу и обратно, не останавливаясь ни на ком. Возможно, он выпил слишком много кофе.

– До мая еще два месяца, – сказал Гейдж, и она была рада, что не единственная, кто заметил это.

– И?

– И тебе не нужны два месяца, чтобы передать нам дела. Мы вполне способны сделать все, что нужно.

– Утром я отправила график своего отпуска Роуз, – сказала Сабрина о менеджере по персоналу. – Мы начинаем в понедельник.

– Мы? – Рид повернулся к ней. – Куда это ты собралась? И почему ты присутствуешь на этой встрече, если не собираешься помогать нам бороться с силами мирового зла?

– Я слежу за дизайном и социальными сетями, а мои подчиненные смогут справиться со всеми делами в мое отсутствие. Плюс я разрешила им связываться со мной в случае крайней необходимости.

– Ты сказала, что хочешь рисовать! – буркнул Флинн.

– Именно этим я и собираюсь заняться.

– В пятницу вечером ты читала мне лекцию о том, что нужно заниматься чем-то помимо работы, а теперь ты разрешаешь подчиненным звонить тебе в отпуске? Ты сказала, что напишешь картину, чтобы повесить над камином.

– Вы двое встречались в пятницу? А меня не пригласили, – насупился Рид.

– Хорошо, я тоже не буду отвечать на звонки и электронную почту, – сказала она Флинну прежде, чем повернуться к друзьям. – Мы в пятницу просто поели китайской еды в безликой квартире…

– Пентхаусе, – недовольно поправил Флинн.

– Прости. В его безликом пентхаусе, – улыбнулась она, – где я пыталась объяснить, что отпуск и выход на пенсию – это не одно и то же.

– Я все равно не понимаю, почему нас не пригласили, – проворчал Рид и посмотрел на Гейджа. – А ты где был в пятницу?

– Мою сестру бросил парень, так что я закармливал ее мороженым, поэтому все равно не смог бы приехать.

– А я бы смог! – Рид скрестил руки на своей широкой груди.

Его темные волосы были слегка вьющимися, мужественный подбородок выпячен вперед, красиво очерченные губы упрямо сжаты, а ясные голубые глаза выражали смертельную обиду. Если бы он сейчас себя не вел как десятилетка, Сабрина бы сказала, что он невероятно хорош собой.

– Речь не о тебе, Рид, – вздохнула она, – а о том, что Флинн перестал походить на самого себя. Признайся, он уже совсем не тот парень, который стал твоим лучшим другом.

– В том, что говорит Сабрина, есть смысл, – сказал Гейдж, и Флинн бросил на него гневный взгляд. – Выслушай меня. С тех пор как Вероника… ушла, ты сам на себя не похож. Я понимаю, что они с Джулианом нанесли тебе удар в спину, и я старался поддерживать тебя, как только мог, дружище. Но смерть твоего отца оказалась еще одним серьезным ударом, и, хотя ты считаешь, что не должен оплакивать его, поскольку вы не ладили, ты все равно горюешь.

– Согласен, – кивнул Рид. – Ненавижу это признавать, но Саб права. После похорон ты ведешь себя как Эммонс, словно он восстал из своей могилы. Честно говоря, никто из нас не хочет работать с новым Эммонсом.

– Хочешь попробовать управлять этой компанией? – почти закричал на него Флинн.

– Да. – Рид даже не вздрогнул. – А вы с Сабриной в это время будете рисовать, кататься на лошадях без седла и жить в юрте. Или что там она задумала?

– Будем жить так, словно нам снова двадцать два, – заявила Сабрина, и три пары изумленных глаз повернулись к ней. – Будем жить так, как жили в колледже.

– В тесном общежитии, пахнущем несвежими носками? – поинтересовался Гейдж, но Сабрина его проигнорировала.

– Я собираюсь напомнить Флинну, какой была жизнь прежде, чем нам вручили ключи от города. Какой она была до Вероники, до того, как мы узнали, что будем управлять крупнейшей консалтинговой фирмой на северо-западе Тихого океана, до того, как я смогла позволить себе пару туфель за шестьсот долларов. До того, как Гейдж был помолвлен, до того, как Рид переспал с половиной кампуса.

– Эй, я делал это из благих побуждений! Бедные девчонки не знали, что такое хороший секс, пока не встретили меня, – ослепительно улыбнулся Рид.

– В то время вы с Гейджем были ходячей катастрофой, но я и Флинн… мы были хорошими, – улыбнулась Сабрина своему лучшему другу, и черты его лица смягчились. – Мы были лучше нас теперешних, с нашими дорогими спортивными машинами, гурманским кофе и одеждой на заказ. Мы были лучше корпоративных роботов, в которых стремительно превращаемся.

– Я не робот, – возразил Гейдж.

– Я тоже, и твои инсинуации нас оскорбляют. – Рид поправил манжеты своей рубашки. – Хотя, должен признать, я люблю дорогие запонки. Слушайте, мне было весело в колледже, но я не хочу заново переживать свое прошлое.

– Именно поэтому вы и не приглашены в этот отпуск, – парировала Сабрина. – Вы с Гейджем умеете сочетать работу и отдых, а мы с Флинном – нет. Мне нужно рисовать, а ему заняться чем-то, что не связано с процветанием «Монарха».

Стресс явно выражался в суровой складке на его лбу и мрачном взгляде. Сабрина боялась, что через два месяца он уже просто не сможет справиться с ним, а значит, ему нужен небольшой импульс, чтобы начать отпуск в понедельник.

– Флинн, ты можешь доверять Гейджу и Риду, в твое отсутствие «Монарх» не взорвется. Ты можешь начать свой отпуск прямо в этот понедельник, вместе со мной.

Она протянула руку и коснулась его колена, заметив, что от этого легкого прикосновения он весь напрягся. И в том, как он смотрел на нее, не было ни раздражения, ни усталости, в нем было что-то похожее на осознание. Сабрина вдруг подумала, что она сама точно так же смотрела на него в пятницу вечером.

– Внесу ваши каникулы в свой календарь, – сказал Гейдж, быстро печатая что-то в своем смартфоне. – Кстати, в понедельник День святого Валентина.

– Я знаю, – ухмыльнулась Сабрина. – И у нас уже запланирован выход в свет.

– Серьезно? – заинтересовался Рид. – Каждый свободный мужчина должен знать, что этот день – минное поле. Что ты собираешься делать, дорогая? Отведешь его на ужин в ресторан для гламурных парочек, а потом соблазнишь?

Сабрина неловко рассмеялась и посмотрела на Флинна, ожидая, что он тоже будет смеяться. Но он выглядел так, словно около него разорвалась граната: его плечи сжались, а на лице было выражение ужаса. Кажется, она неверно истолковала выражение его лица всего минуту назад.

– Ну, спасибо, Флинн, – проворчала она. – Не думала, что переспать со мной – это так страшно. – Она покачала головой, а Флинн потер глаза кулаками.

– Я с удовольствием пересплю с тобой, Саб, – радостно ухмыльнулся Рид. – Я тебе миллион раз предлагал.

– Боже упаси! – Сабрина закатила глаза.

Она не могла представить, что спит с Ридом или Гейджем, – они ей как братья. Сабрина подмигнула Гейджу, который улыбался ей, перевела взгляд на Флинна, и они какое-то время молча смотрели друг на друга. Странное выражение его лица исчезло, и теперь он просто наблюдал за ней.

Флинн… не был похож на брата. Но между ними была глубокая многолетняя дружба и привязанность, и настало время воскресить ее. И Сабрина была уверена: им будет весело вдвоем на День святого Валентина. Они могут создать новые хорошие воспоминания, потому что в этот праздник они никогда не были свободны одновременно. До этого года.

– Значит, теперь вы с Флинном встречаетесь, но мы все еще не называем это отношениями? – поинтересовался Люк, принесший Сабрине коробку с пончиками субботним утром.

Сабрина достала из коробки пончик, обсыпанный сахарной пудрой, разорвала его пополам и обмакнула одну половинку в свой кофе. М-м-м, какое блаженство!

– Алло! – Люк щелкнул пальцами перед лицом сестры. – У вас с этим пончиком такой интимный момент, что мне становится неловко.

– Переживешь, – отмахнулась она и откусила от пончика еще немного.

Квартира Сабрины располагалась в городе, неподалеку от пентхауса Флинна, но их жилища радикально отличались друг от друга: его пентхаус, икона безличия, и ее стильный лофт с множеством уютных деталей. Красный диван из искусственной кожи стоял перед ковром с красно-золотым узором, ярко-желтые стулья окружали круглый обеденный стол, за которым они с Люком сейчас и сидели.

– Флинн, конечно, живет в абсолютно бездушном и почти пустом пространстве, но вид из окна у него в миллионы раз лучше. – Сабрина нахмурилась, глядя в окно на кирпичную стену соседнего здания.

– Ох уж эти богатые парни, да? – ухмыльнулся он.

– Можно подумать, ты не хочешь зарабатывать миллионы!

– Хочу, конечно. С помощью своего аккаунта в Инстаграме. Когда-нибудь.

Люк с маниакальным постоянством постил свои селфи из спортзала. У него был шикарный пресс и ослепительная улыбка, и, если бы Сабрина спросила любую женщину мнение о своем брате, ответ можно было бы с легкостью предугадать. Ее подруги еще со времен колледжа считали его красавчиком, а армия верных поклонниц находила его просто великолепным.

– А когда ты заработаешь свои миллионы и станешь жить в пентхаусе, будешь приглашать меня на пончики?

– Не-а. Я буду жить в поместье на несколько сотен акров и заведу себе ламу.

– Ламу? – Сабрина подняла одну бровь.

Люк улыбнулся, а она лишь покачала головой. Что бы ни думали о нем сотни случайных женщин, для нее он просто Люк. Сабрина протянула руку к картонной коробке и взяла себе еще один пончик.

– Расскажи мне о вашем свидании на День святого Валентина.

– Это не свидание. Ну, то есть свидание, но такое, как если бы я пошла на него с подругой. Например, с Кэмми.

– М-м-м, Кэмми. – Люк выдал сестре свою лучшую улыбку.

– Мы это уже обсуждали. Я не разрешаю тебе встречаться с моими подругами, потому что это будет странно, неловко и… и просто нет.

Плюс ко всему Кэмми недавно переехала в Чикаго, и Сабрина ужасно скучала по своей подруге.

– Флинн с тобой встречается, а он мой друг.

– Мы не встречаемся, и Флинн – не твой друг, вы просто хорошие знакомые, почувствуй разницу, – строго сказала Сабрина. Люк насупился и потянулся за новым пончиком. – И мы не собираемся с ним на роскошный ужин. Сначала пойдем на рынок в Парк-Плейс и позавтракаем, попробуем сыры из местных сыроварен, а закончим день шоу на трапециях. Будет весело.

– Звучит неубедительно, Люк поморщился.

Сабрина шлепнула брата по руке, но он сам напросился.

– Я думал, вы собираетесь заново пережить свои студенческие годы, а рынок построили всего несколько лет назад.

– Мы собираемся воссоздать дух нашего студенчества, – поправила она.

– Вот что я тебе скажу, Саб. – Люк поднялся из-за стола и заново наполнил кружки кофе. – Ваше свидание выглядит совершенно неромантично. Твоя взяла – вы с Флинном просто друзья.

Эти слова задели ее, особенно после того, как они с Флинном обменялись пронзительными взглядами и прикосновениями, которые были пусть не романтическими, зато вполне чувственными. Но вместо того, чтобы рассказать об этом брату, она проговорила:

– Вот именно, друзья.

Глава 7

Утро понедельника выдалось холодным и дождливым, но, несмотря на это, Сабрина все же уговорила Флинна начать свой отпуск именно сегодня, и она рассчитывала как следует повеселиться. Они начали с завтрака, укрывшись от дождя за маленьким столиком у окна в небольшом кафе. Сабрина заказала капучино, апельсиновый сок и минеральную воду.

– Я, как и ты, обычно свой завтрак пью, – сказал Флинн, заказавший себе лишь кофе.

– Тебе понадобится время, чтобы заново научиться отдыхать и расслабляться, – сказала Сабрина, когда им принесли напитки.

– Я расслаблен, – спокойно сказал Флинн и поднес чашку с дымящимся кофе к своим губам.

– О да, – протянула она. – Шея вжата в плечи, брови нахмурены – сама безмятежность, – Сабрина закатила глаза. Флинн с заметным усилием расслабил и опустил плечи и перестал хмуриться. – Это нормально – признавать, что у тебя есть эмоции. Нормально говорить о твоем отце, о Веронике с Джулианом или о них обоих по отдельности.

– Невозможно говорить о них по отдельности, они все время вместе.

Сабрина размешала свой капучино ложечкой, прежде чем сделать небольшой глоток. Свои вопросы она задавала столь осторожно, как будто разминировала бомбу.

– Ты скучаешь по ней?

Флинн вздохнул и оперся руками о стол, подавшись навстречу Сабрине.

– Нет. Не скучаю, – предельно честно ответил он, глядя ей прямо в глаза.

Эта небольшая пауза заставила ее прилично понервничать. Сабрина сделала глубокий вдох и распрямила плечи. Она была рядом с Флинном, когда он начал встречаться с Вероникой, обручился с ней, женился и так далее. Она знала, каким был Флинн все это время. Сабрина следила за его эволюцией – и регрессом – на протяжении всего того времени, что он был с Вероникой. И ее сердце разбилось, когда его использовали и выбросили.

– Я тоже по ней не скучаю, – ухмыльнулась она. – Я ей никогда не нравилась.

– Это не так, – сказал Флинн своим глубоким баритоном, и она почувствовала, как отзываются на этот звук все ее нервные окончания.

– Ну, сейчас-то можешь мне не врать, ее здесь нет. Она терпела меня, потому что мы с тобой были друзьями, у нас общий день рождения, и я слишком предана тебе, чтобы просто так взять и бросить тебя.

– Вот в этом я ничуть не сомневаюсь.

Флинн издал легкий смешок, и Сабрина вдруг поняла, что сто лет не слышала, как он смеется – громко, раскатисто. Ей многое нравилось в нем, но, пожалуй, больше всего – его смех.

– Я рада, что этот День святого Валентина мы проводим вместе, – призналась она. – Ты – единственный парень в моей жизни помимо Люка, о котором я постоянно забочусь.

– Никогда не порти дружбу романтическими отношениями, да?

– Точно, – улыбнулась Сабрина, но сразу посерьезнела. – Мы никогда не испытывали соблазна начать встречаться, правда?

Флинн приподнял свою кружку с кофе и игриво подмигнул Сабрине в лучших традициях Рида.

– До сегодняшнего дня.

– Мне недавно пришло в голову, что мы всегда с кем-то встречались, только не друг с другом. Как думаешь, мы не встречались именно потому, что никогда не были свободны одновременно, или просто потому, что оказались слишком умны для этого?

– Мы не всегда с кем-то встречались. Я довольно долгое время был один.

– Да, но тогда я была не одинока, – сказала Сабрина. Она знала, что права. – Пройдись по своему списку.

– Какому списку?

– С кем ты встречался с первого года обучения в колледже.

– Ты что, думаешь, я всех их помню? – Он провел ладонью по подбородку, поросшему легкой щетиной, и Сабрина вспомнила свои ощущения, когда коснулась его щеки на прошлой неделе.

– Мне нужны доказательства.

– И что ты хочешь этим подтвердить?

– Собственные догадки. Я хорошо помню, с кем мы встречались в колледже.

– Всех?

– Всех.

– Это бесполезная информация, которой ты забиваешь свою голову, Саб.

– И тем не менее. Можешь начать с Анны Келли.

– Анна Келли не в счет.

– Мы с тобой тогда только познакомились. Ты встречался с ней, а я – с Луи Уотсоном.

– Да, старина Луи. И мы пошли на это кошмарное двойное свидание. Луи говорил только о политике.

– А Анна подняла его на смех. Потом я с ним рассталась и начала встречаться с Филиппом.

– Он был идиотом. Значит, я тогда встречался с Мартой Брайант целых несколько недель. Потом была Мелисса… как ее там…

– Мерфи. И нечего делать вид, будто ты ее не помнишь. По-моему, у нее было не все в порядке с головой.

– Это уж точно.

– Но ты все равно с ней встречался.

– Всего несколько месяцев! Я тогда испытывал слабость к чокнутым. А потом была Дженет Мартинес. – Он произнес ее имя так мечтательно, что Сабрину замутило.

– Она была великолепна. Ну что, она стала моделью?

– Да.

– Серьезно?

– Ну, в «Спортс иллюстрейтед» она не попала, но она много снималась для журналов на медицинскую тематику. Она живет в Лос-Анджелесе. Или жила там на тот момент, когда я ее в последний раз видел.

– Когда ты ее видел? Ты мне не рассказывал. – Сабрина вдруг почувствовала весьма болезненный укол ревности.

– Она несколько лет назад была здесь проездом, хотела нанять «Монарх».

– Для чего? – удивилась она.

– Она владеет компанией, изготавливающей доски для серфинга.

– Ого! Я ни с кем столь же интересным не встречалась. Разве что с Рэем Бэллом.

– Пфф, он зануда.

– Неправда!

– Ты была для него слишком хороша.

– Как и ты для Дженет, – парировала она.

– Именно поэтому я и начал встречаться с Терезой.

– После того как Рэй меня бросил, я долго встречалась с Марком Уокером.

– Честно говоря, я думал, что он – тот самый.

– А я думала, что Тереза для тебя – та самая. Она была умной и веселой, мне она нравилась.

– Вот только она встречалась со мной для того, чтобы подобраться к Риду.

– К его чести, Рид не воспользовался ситуацией, – заметила Сабрина. – Именно так и должны делать друзья. А Рид – хороший друг.

– Так и есть, – кивнул Флинн и опустил взгляд. – Жаль, что я не раскусил вовремя Веронику. Она меня просто ослепила.

– Это правда…

Сабрина знала об этом не понаслышке. Флинн переживал болезненное расставание с Терезой, помолвка Гейджа была расторгнута, а Рид отвечал за то, чтобы друзья не хандрили, поэтому он каждую пятницу таскал их на разные вечеринки. И вот в одну из пятниц Флинн познакомился с Вероникой, и она довольно скоро смогла убедить его – да и всех остальных тоже, – что она именно та женщина, которая ему нужна.

– Подозреваю, Джулиан не соблюдает кодекс дружбы.

– Видимо, да, – грустно согласилась она. – Иногда я ее просто ненавижу, – выпалила Сабрина.

Она прикусила нижнюю губу, желая проглотить слова, которых ей не следовало говорить, хотя это было чистой правдой. Она ненавидела Веронику не только из-за предательства и обмана. Все время, что Вероника была частью жизни Флинна, Сабрина знала, что эта женщина – эгоистка, которая любит лишь саму себя.

– Прости, что я это сказала.

– Не извиняйся.

Разговор прервал официант, принесший вафли и тарелку с дымящимся ароматным беконом, которую Флинн сразу же подвинул на середину стола. Сабрина никогда не заказывала бекон, потому что считала его вредным плюс ей было в глубине души жалко бедных хрюшек. Флинн такими угрызениями совести не страдал и знал, что в конце концов Сабрина сдастся и съест пару небольших кусочков.

– Можешь ненавидеть кого хочешь, – сказал он, подцепив вилкой кусок бекона. – Я вот ненавидел Крейга.

– Крейг…

Они встречались совсем недолго; к счастью, Сабрина довольно быстро поняла, что он настоящий нарцисс, и бросила его.

– Ну вот к чему мы и пришли, – сказала она. – Большую часть времени, что ты был женат на Веронике, я была одна. Но сейчас мы впервые одиноки одновременно.

– Но ведь ты ходила на свидания.

– Ничего серьезного.

– В смысле? – Он вопросительно посмотрел на Сабрину, держа в руке вилку с куском вафли; сироп уже начинал капать на тарелку.

– В смысле – ничего серьезного.

– Никаких далекоидущих планов?

– Не только. – Она уткнулась в свою тарелку.

– То есть без секса? – спросил он чересчур громко.

– Тсс!

Они с Флинном всегда много говорили о сексе и отношениях, но теперь, когда физическое присутствие Флинна начало ощущаться слишком уж остро, ей вдруг стало неловко обсуждать с ним свою сексуальную жизнь. Флинн усмехнулся и отправил в рот кусок вафли.

– Ничего смешного. Это сознательный выбор.

– Разве ты не сходишь с ума от отсутствия секса?

– А ты?

Его улыбка тут же исчезла, он посмотрел Сабрине прямо в глаза, и остальной мир на какое-то мгновение для них полностью исчез. Флинн моргнул, и момент был потерян.

– Кажется, мой план развеселить тебя трещит по швам, – проговорила Сабрина.

– Нет, это я начал разговор на эту тему. Я не имею права осуждать твой личный выбор, Дуглас.

– Что ж, спасибо. Я просто… не хочу снова привязываться не к тому парню. А секс затуманивает разум.

– Я не готов к свиданиям и новым отношениям, – поморщился Флинн. – Хотя Гейдж и Рид считают, что секс способен каким-то волшебным образом все исправить. Но ты права, это не поможет.

Сабрина поймала себя на том, что испытала облегчение от его слов. Она не могла себе представить, что Флинн кого-то нашел. Слишком скоро.

– Зато секс может раскрывать чувства, которые ты привык игнорировать.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он после долгой паузы.

– Алкоголь действует как сыворотка правды, а секс заставляет посмотреть в лицо фактам. То есть если настоящего притяжения не было, то, когда ты займешься сексом, тебе будет скучно. И наоборот: если есть искра, то секс усиливает все ощущения, и это просто потрясающе.

– Потрясающе?

– Иногда. – Сабрина с трудом сглотнула. – Просто не со мной.

– Может быть, и с тобой, – загадочно пробормотал Флинн, прежде чем подцепить с тарелки еще один кусок бекона. – Помоги мне это съесть, я один не справлюсь.

Утверждение Сабрины за завтраком преследовало Флинна в течение дня, как дурное предзнаменование.

«Секс может раскрывать чувства, которые ты привык игнорировать».

И он понимал, что это правда. Прямо сейчас, наблюдая за ней со все возрастающей незнакомой потребностью в ней, Флинн понимал, что она права.

– Хватит хмуриться, – прошептала она, продолжая тур по ремесленным сырам.

Их группа из восьми супружеских пар продолжала свой путь по рынку, дегустируя различные сыры. Их гид только что предложила им образцы козьего сыра, покрытого черникой.

– Невозможно есть столько сыра, – пробурчал он.

Сабрина наградила его недоброй улыбкой, вполне сопоставимой с ударом в зубы, и эта ее улыбка пронзила его до основания. До сегодняшнего утра они никогда не говорили о том, что чуть ли не заменяли друг друга, встречаясь с другими людьми, и он не понимал, почему вдруг Сабрина обратила на это внимание.

С самого утра он пристально наблюдал за ней, но так и не смог понять, видит ли она такие же эротические сны с его участием, как и он? Думает ли Сабрина о нем как о мужчине или расценивает только как лучшего друга?

До того сна Флинн не смотрел на нее иначе, чем на своего друга, он не видел в ней женщину, которая привлекала бы его в сексуальном плане. Он продолжал молча смотреть на нее и чувствовал вполне определенную реакцию здорового мужского организма. А ведь он уже начал опасаться, что после предательства Вероники не сможет почувствовать сексуального интереса к женщине.

После дегустации Сабрина говорила о сырах, которые ей больше всего понравились, и долго возмущалась, что на дегустации не подали вина. На ней были узкие джинсы, кеды и короткая куртка болотного цвета, открывавшая его взгляду обтянутую темно-синим денимом весьма аппетитную попку. Флинн не мог отогнать от себя мысль, какое белье скрывается под одеждой. Его богатое воображение рисовало черные кружевные трусики-танга.

– О чем задумался?

Сабрина повернулась к нему, и порыв ветра взметнул ее волосы к лицу. Локон прилип к ее губам, и, прежде чем осознать, что делает, Флинн протянул руку и убрал волосы с ее лица, проведя пальцами по нежной коже ее щеки. В голове его тут же промелькнула масса весьма плотских мыслей.

– Снова думаешь о работе?

– Да, – соврал он.

– В какой-то момент тебе придется отпустить это. Поддайся какой-нибудь авантюре.

На звуке «ю» Сабрина вытянула губы с игривым блеском в глазах, способным свести с ума любого смертного мужчину. А поскольку Флинн и был обычным мужчиной, он положил ладонь ей на затылок и прижался губами к губам Сабрины.

Глава 8

Черт! Что. Это. Вообще. Такое?

Совершенно бесполезный вопрос, потому что ответ был более чем очевиден, поскольку кончик носа Флинна касался ее щеки. Потому что Флинн Паркер ее целует!

Сабрина в шоке вытаращила глаза, пытаясь объяснить самой себе, как такое могло случиться, но объяснений она подобрать так и не смогла.

Время словно замедлилось. Сабрина никогда не задумывалась о том, как целуется Флинн, и теперь она могла сказать, что его губы твердые и уверенные, с легким привкусом черничного сыра, который они пробовали. Веки Сабрины медленно закрылись, и теперь ее тело переполняли ощущения от соприкосновения их тел.

Пальцы его правой руки зарылись в ее волосы, другой рукой он крепко держал ее за бедро, прижимая все ближе к себе. Низкий, едва слышный стон Флинна отразился во всем ее теле. Сабрина откинула голову назад, прервав поцелуй, и открыла глаза. Флинн неотрывно смотрел на нее, пропуская между своих пальцев ее распущенные волосы. Сабрина открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла воспроизвести ни звука, она ждала, пока Флинн заговорит первым.

– Я не хочу идти к трапеции, – наконец сказал он, и Сабрина смутилась еще сильнее.

– Ла-адно.

– Что было в планах между сыром и шоу?

Слегка истеричный смешок сорвался с ее губ. Господи боже, она только что целовалась с Флинном Паркером! Она инстинктивно дотронулась пальцами до своих губ, воспроизводя в памяти поцелуй. Причем отличный поцелуй.

– Шопинг. – Сабрина наконец смогла выдавить из себя что-то членораздельное.

– И что ты хотела купить?

– Что угодно. – Она пожала плечами, чувствуя себя неловко оттого, что они говорят о чем угодно, кроме поцелуя. – Флинн…

– Я знаю.

Он сдавил двумя пальцами переносицу, чтобы собраться с мыслями, и Сабрина воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на него. Потертые джинсы, коричневая кожаная куртка, ботинки на шнуровке – в общем, Флинн выглядел чертовски привлекательно. Да, он был ее лучшим другом, но при этом был красивым мужчиной.

– Что это было? – отважилась спросить она.

Флинн поднял руку и тут же безвольно уронил ее, так и не дав ответа. Сабрина осторожно и неуверенно коснулась его груди, вмиг почувствовав разряд электрического тока, пронзившего, казалось, их обоих.

– Дай угадаю. Сейчас ты попросишь меня больше никогда этого не делать, – пробормотал он.

Сабрина смутно осознавала, что мимо них проходят люди, но, поскольку сегодня был День святого Валентина, трудно было кого-то удивить видом парочки, целующейся посреди пристани.

– Почему? Разве это было так плохо? – В голосе ее прозвучал призыв, хотя Сабрина этого вовсе не хотела.

– По мне, так даже очень неплохо. – Челюсти его сжались, когда он посмотрел на ее губы. – А почему ты спрашиваешь? Тебе не понравилось?

– Просто… это было по-другому, – сказала Сабрина. Не самое подходящее слово, но сейчас оно было самым безопасным. – Но не плохо.

– Ладно… Куда ты собиралась пойти за покупками?

– Мы просто собирались…

– На шопинг, – договорил он. – И поскольку мы пропускаем шоу на трапеции, то займемся еще чем-нибудь.

– Например?

– Без разницы.

– Ну, шоу включало ужин, а теперь я не уверена, что мы сможем хоть где-нибудь найти свободный столик. – Сабрина слегка подтолкнула Флинна локтем, когда он не ответил. – И кстати, я хотела посмотреть шоу.

– А я хотел проверить свою электронную почту. Мы не всегда получаем то, что хотим.

– Нельзя сначала поцеловать меня, а потом говорить, что я не могу получить что-то хорошее! – не удержалась от улыбки Сабрина.

Его губы растянулись в медленной усмешке, какую Флинн никогда не отпускал в ее адрес.

– Ладно, твоя взяла. Будет тебе твое шоу.

– Сабрина Дуглас? – уточнил Гейдж после того, как Флинн рассказал ему о том, что было в прошлые выходные.

– Ты знаешь какую-то другую Сабрину?

Флинн взял свой бокал и сделал щедрый глоток пива. Он в компании Гейджа и Рида выбрался в бар на окраине города, куда они наведывались миллионы раз, в том числе и вместо похорон. Флинн решительно отбросил это воспоминание, ему и так есть о чем подумать. Например, о лучшей подруге, сказавшей, что их поцелуй был вовсе не плох.

– Наша Сабрина? – спросил Рид, хотя выглядел он менее встревоженным, чем Гейдж.

– Да. – Флинн поставил свою кружку на стол и уткнулся в нее взглядом.

Воспоминания о том, как он притянул Сабрину к себе и поцеловал, не утихли за минувшую неделю. Он помнил все до мельчайших подробностей столь же ясно, словно прошло семь секунд, а не семь дней. Он все еще ощущал вкус ее губ, приятную округлость ее бедра под своей ладонью, чувствовал легкий вздох изумления на своих губах.

– И что было потом? – решил выяснить Гейдж.

– Потом мы отправились за покупками, потом на шоу. А вечером я отвез ее домой.

– И переспал с ней, – заключил Рид.

– Нет. Я высадил ее возле дома.

– И вы занялись сексом прямо в дверях, срывая друг с друга одежду и шокируя прохожих, – продолжал настаивать Рид.

– Этот поцелуй был ошибкой, – терпеливо сказал Флинн. – Я это знал. Она это знала. Она вышла из моей машины и пошла к дому.

– А потом вернулась и попросила тебя еще раз ее поцеловать? – Рид выглядел действительно озадаченным.

– Чувак, – поморщился Гейдж, – это же не просто очередное приключение.

– Тогда это все вообще не имеет смысла, – буркнул Рид.

– Все равно ничего не было, – пробормотал Флинн.

– Ты действительно не способен наслаждаться жизнью, ты хоть это понимаешь? – Рид наклонился к Гейджу: – Все еще хуже, чем мы думали.

– Даже если ничего не было, все достаточно плохо, – покачал головой Гейдж. – И чем вы теперь заняты?

– Мы не виделись со Дня святого Валентина. Но мы переписывались.

– Это был секс по телефону? – уточнил Рид.

– Что ты несешь? – проворчал Флинн.

– Тебе представить список в алфавитном порядке или в порядке важности? – Гейдж усмехнулся.

– Если ты не собираешься с ней спать, пора определиться, прежде чем случится что-то плохое. Например, она может уйти. Знаешь, Сабрина не только твой друг, нам всем она нужна.

– Никуда она не уйдет, у нас все в порядке. Что было, то было. Я просто не хотел, чтобы между нами возникла какая-то неловкость, когда мы снова окажемся вместе в офисе. Так что теперь вы все знаете. И не делайте из мухи слона, – сказал Флинн. Рид фыркнул в ответ. – Я серьезно.

– Ты поднял эту тему. – Рид так ослепительно улыбнулся проходящей мимо официантке, что она едва не споткнулась, запутавшись в собственных ногах. Он снова повернулся к Флинну. – Ты пытался зайти в свою рабочую почту.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался Флинн. Он действительно пытался войти в почту, но на третьей попытке был заблокирован за ввод неверного пароля. – Ты изменил мой пароль!

– Ну, ты же не за красивые глаза назначил меня главой IT-отдела.

– Я не соглашался быть полностью изолированным от дел.

– Это подразумевалось само собой, – вмешался в спор Гейдж.

– Ладно. Что там происходит в отделе продаж?

– Продажи приносят деньги. Я – та самая линия, ведущая «Монарх» к финансовому успеху. И не надо на меня сердиться, потому что ты не умеешь расслабляться.

– Обновить напитки? – К столику подошла та самая официантка, которая чуть не упала под откровенным взглядом Рида.

– Да, пожалуйста, милая. – Рид включил все свое британское очарование.

– Мне еще текилы, – попросил Гейдж.

Девушка оторвалась от Рида, и ее взгляд задержался на Гейдже достаточно долго, чтобы Флинн заметил в нем искреннее восхищение. Потом она повернулась к Флинну, чтобы спросить, не повторить ли его пиво.

– Спасибо, мне достаточно, – сказал Флинн. – В качестве доброго совета: держись от него подальше. – Он кивнул на Рида. – И от него тоже. – Флинн мотнул головой в сторону Гейджа.

Положив руку на бедро, девушка повернулась к Флинну; ее белая футболка натянулась на высокой груди.

– Значит, твои друзья посоветуют мне обратить внимание на твою персону?

– Нет, милая, – вздохнул Рид. – Мой приятель Флинн не для тебя.

– Нет? И почему же? – начала кокетничать официантка.

– Он слишком серьезен для такой девушки, как ты. Ты производишь впечатление человека, который умеет веселиться.

– Так и есть.

– Я тоже умею.

– Хм. Ну, не знаю. – Она снова повернулась к Флинну. – Порой мне нравится быть серьезной. Я Ребекка. – Она протянула руку, и Флинн пожал ее. – Не хочешь выпить со мной вечером, серьезный Флинн? Я заканчиваю в одиннадцать, и до завтрашнего вечера я буду совершенно свободна.

Ребекка медленно провела языком по своим губам, и Флинну понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно предлагает ему девушка.

– Прости, но у меня уже есть планы. – Он убрал свою руку, и улыбка Ребекки померкла.

Немного смутившись, она сказала, что скоро принесет их напитки.

– Ну и в чем дело? – Рид обиженно посмотрел на Флинна.

– Ни в чем. Мне просто это неинтересно.

– Неинтересна именно она? – уточнил Гейдж.

– Вообще никто.

– Кроме Сабрины, – довольно ухмыльнулся Гейдж.

Рид и Гейдж обменялись победоносными улыбками. В кармане Флинна завибрировал телефон, и он достал его, чтобы взглянуть на дисплей. Он посмотрел на экран и поднялся из-за стола.

– Спасибо за пиво.

– Кто писал? – спросил Гейдж, но он уже и так знал ответ. И Рид, судя по довольной улыбке, тоже догадался.

– Это Сабрина, – уверенно сказал он.

– Верни мой пароль, – потребовал у него Флинн.

– Не раньше чем через месяц.

– Я серьезно.

– И что ты сделаешь? Уволишь меня?

– Передай Сабрине от нас привет! – крикнул Гейдж ему вслед.

Идиоты…