Глава 2

Шей Камилла Нил толкнула двери, ведущие в огромную кухню, своим современным оснащением соответствующую ресторану, отмеченному звездой Мишлен. Здесь царствовал всемирно известный шеф-повар, прославившийся своим темпераментом и высочайшим мастерством в приготовлении великолепных блюд. Вокруг огромных плит и столешниц из нержавеющей стали суетилась целая армия поваров.

При других обстоятельствах Камилла с восхищением впитывала бы знания, которые могла получить от здешних профессионалов, но сейчас ей было не до того. Надо сказать, что она принадлежит к одной из старейших, богатейших и влиятельнейших семей в Чикаго и обычно присутствует на гала-концерте в «Дьюсейбл сити» в качестве гостя, а не официантки. В качестве же члена бригады обслуживающего персонала Камилла выступала вместо своей лучшей подруги Бриджит, которая попросила ее об этом по телефону звенящим от волнения голосом.

Ее подруга владела и управляла недавно созданным бизнесом по доставке продуктов питания, но по-прежнему старалась экономить, работая на стороне. Должность в этой конкретной компании общественного питания была одной из ее постоянных, поэтому Бриджит не могла позволить себе потерять эту работу.

Шей планировала пропустить торжественное мероприятие. Кроме того, Бриджит заверила подругу, что большая часть ее обязанностей будет заключаться в помощи поварам на кухне.

Тем не менее Шей надела парик, темно-коричневые контактные линзы и очки, а также униформу Бриджит, чтобы оставаться неузнанной – на мероприятии присутствовали ее старший брат Тревор со своей невестой Мэдисон Рейз, единственной дочерью сенатора Джулиана Рейза. Тревор не одобрял дружбу Шей с Бриджит, не стоило давать ему новую пищу для недовольства. Если он поймает Шей за ее сегодняшним занятием, столь неподобающим для девушки из семьи Нил, скандал ей будет обеспечен.

Однако когда заведующий кейтерингом сунул ей поднос с искрящимся вином и приказал обойти бальный зал, Шей точно не могла отказаться. Тем не менее она надеялась, что все обойдется. Есть только одна проблема – Гидеон Найт. Этот мужчина не на шутку смутил ее, вызвав острое желание оказаться в его объятиях. Она выполнила задание и поставила почти пустой поднос на одну из столешниц. Внезапно ей пришлось прижать руку к животу, чтоб унять неуместные ощущения.

Подавив стон, она направилась к задней части кухни, туда, где находилась комната отдыха для сотрудников. Закрыв за собой дверь, она вошла в ванную и повернула кран, подставив ладони под струю воды. Сокрушаясь над своей глупостью, она покачала головой, вымыла руки и внимательно посмотрела на свое отражение. Но увидела не себя, а Гидеона Найта.

«Они похожи на павлинов, распустивших свои хвосты, отчаянно желающих, чтобы их заметили. Вы среди них, как луна, яркая, одинокая, возвышающаяся над всеми и всех затмевающая».

Она медленно проговорила слова, произнесенные магически-греховным голосом. Будь это любой другой мужчина, она бы отмахнулась от комплимента, как от неискренней лести, которая, как правило, слетала с мужских языков, когда они сталкивались с наследницей одного из крупнейших конгломератов финансового менеджмента в стране. Их комплименты для нее ничего не значили.

Но Гидеон Найт – другое дело. В его прямолинейном замечании была убежденность. Как будто его описание ее внешности было не мнением, а фактом. Она только что познакомилась с ним, но не могла избавиться от ощущения, что он нечасто рассыпается в столь романтических комплиментах. Да он и сам категорично заявил, что не играет в игры.

Она поверила ему. Но это только усилило ее замешательство по поводу того, почему из всех людей он подошел именно к ней. Для присутствующих в бальном зале она была невидимой, несущественной. Просто еще один сотрудник, который их обслуживает.

Но не для него.

Он выделялся среди самых богатых и гламурных людей Чикаго. Похоже, она сходит с ума. И виноват в этом Гидеон Найт. Заглянув в эти магические глаза, Шей забыла обо всем, кроме того, что она охотно утонула бы в них. Этот мужчина способен погрузить женщину в удовольствие, такое же темное и ошеломляющее, как его взгляд.

Как только запретная мысль пришла ей в голову, перед ней возник его образ, вот он склонился над ней, и его черные как ночь волосы упали на ее плечи. Сердце Камиллы бешено колотилось в груди, и она прерывисто выдохнула, это пламя непрошеного желания снова зажглось внизу живота. Усилием воли Камилла выбросила волнующий образ из головы, но не могла забыть выражения его лица всего несколько мгновений назад, когда она обернулась, чтобы бросить на него последний взгляд.

Портной, должно быть, обожал Гидеона, потому что его смокинг был безупречен. Как нельзя лучше, он подчеркивал его мощную, но стройную фигуру: богатырские плечи, широкую грудь, тонкую талию и длинные мускулистые ноги. Он был воплощением изысканной элегантности и богатства. Сила. Красота. Король.

Это слово само собой возникло в ее сознании. С красивыми глазами, высокими скулами, широким, чувственным, почти жестоким изгибом рта и мужественным подбородком, он напомнил ей давнего короля из таинственной азиатской страны.

Он выглядел бы грозным, даже устрашающим, если бы не прическа – его длинные черные волосы были собраны на затылке. Такой строгий, такой изысканный, и вдруг нарушение образа – бунтарское нарушение правил их социального слоя. Это вызывало ее любопытство.

– Ты ведешь себя нелепо, – вслух сказала она себе.

Покачав головой, девушка презрительно фыркнула, вымыла и вытерла руки и вышла из ванной. Впереди у нее было еще, по крайней мере, три рабочих часа, и она больше не могла позволить себе прятаться здесь.

Внезапно дверь в комнату отдыха распахнулась, и высокая, внушительная фигура Гидеона Найта заполнила дверной проем.

Ее сердце застряло в горле. Какого черта он здесь делает?! И тут же мысленно ответила себе: «Ищет тебя».

– Что вы здесь делаете? – как можно суровее спросила она.

– Ищу вас.

Возбуждение вспыхнуло в ней прежде, чем она смогла подавить реакцию.

Скрестив руки на груди, она нахмурилась, борясь с инстинктивным желанием избавиться от сильного сексуального магнетизма, который, казалось, исходил от него и вибрировал в комнате.

– Мне нужно вернуться к работе, – заявила она, со значением взглянув на изящные часы с золотым циферблатом на своем запястье. – Итак, если вы извините меня…

На его лице промелькнуло какое-то чувство, но оно появилось и исчезло прежде, чем его можно было расшифровать. Вероятно, раздражение из-за того, что ему сказали «нет».

– Я хотел извиниться…

И тут помещение погрузилось во тьму.

Глава 3

Крик вырвался у Шей, паника сдавила ей горло. Что происходит? Что случилось? Почему? – Камилла. – Звук этого глубокого спокойного голоса вырвал ее из головокружительного падения в истерику. Его руки обхватили предплечья девушки. Его интонация и прикосновения успокоили ее, хотя сердце учащенно билось и отдавалось эхом в голове, как молот. Его рука скользнула по ее плечу и легла на затылок. – Не волнуйтесь. Дышите.

Она закрыла глаза и вцепилась в мужчину. Секунды, минуты, казалось, что прошли часы, пока она сосредоточилась на том, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Он по-прежнему держал ее за руку, ладонь другой руки лежала на ее шее. Когда первый приступ паники стал отступать, к ней пришло ощущение безопасности и утешения, страх ушел.

– Мне очень жаль. – Камилла смутилась, при этом у нее вырвался нервный смешок. Она ослабила хватку и опустила руки. – Боже, я не знаю… Я даже не боюсь темноты, – прошептала она.

– Вам не за что извиняться, – успокоил он ее.

Он нашел ее пальчики и сжал их. В следующее мгновение вспыхнуло бледно-голубое свечение – сотовый телефон. Освещение едва отодвинуло чернильную толщу, окружающую их, но оно высветило лицо мужчины, и девушка облегченно вздохнула.

Всего несколько мгновений назад она хотела оказаться как можно дальше от него. А теперь ее глаза горели благодарностью за то, что он здесь, рядом, за его безмятежное сочувствие. За то, что она не была одинока.

– Надо пойти посмотреть, может, я узнаю, что происходит, – сказал Гидеон.

Держа телефон перед собой, он осторожно подвел Камиллу к стоящему у дальней стены дивану и усадил на него девушку.

– Я должен взять мобильный с собой, попытаюсь либо позвонить, либо отправить сообщение. Обещаю вернуться через несколько минут.

– Конечно, – кивнула Камилла, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. – Мне здесь будет хорошо.

– Отлично, – ободряюще улыбнулся он через паузу, отвечая на ее кивок. – Я сейчас вернусь.

Он исчез, снова ввергнув ее в темноту. Она сосредоточилась на том, чтобы поддерживать ровное дыхание.

– Камилла.

Она вскинула голову, и ее снова захлестнула волна облегчения, когда Гидеон снова появился, освещая комнату сотовым телефоном.

– Привет, – сказала она, не в силах сдержать эмоции, переполнявшие ее голос. – Вам удалось выяснить, почему погас свет? Надеюсь, это что-то поправимое, например, владелец этого особняка забыл оплатить счет за электроэнергию.

– Отключение, – объяснил Гидеон мрачным тоном, и ее сердце упало в желудок. – Мне не удалось дозвониться, но я смог отправить контактному лицу в полиции и получить пару сообщений. Это общегородское отключение. Они советуют людям оставаться там, где есть, что не будет для нас проблемой. Я подслушал, как охрана разговаривала с шеф-поваром и его персоналом. Технический гуру установил в этом доме так называемую передовую систему безопасности. А из-за отключения света она заблокировала выходы. Мы все заперты.

Камилла тяжело вздохнула, ущипнув себя за переносицу. Где сейчас Тревор? Все ли у них с Мэдисон в порядке? А как насчет Бриджит? Больная, и в темноте? Больше чем когда-либо Шей проклинала себя за то, что оставила свой телефон в машине. А все дело в том, что Бриджит предупредила ее: начальник неодобрительно относится к сотрудникам, имеющим при себе мобильные.

– С нами все будет в порядке, Камилла, – уверенно произнес Гидеон. Его мужественный голос отвлек ее от тревожных мыслей. – Скорее всего, отключение продлится всего несколько часов, и, надеюсь, мальчик-гений разберется с давшей сбой системой, – сухо закончил он.

Несмотря на беспокойство за брата, которое все еще переполняло ее, она фыркнула:

– Мальчик-гений?

Гидеон выгнул черную бровь.

– Вы видели его? Ему, вероятно, чуть больше двадцати. Клянусь, в его дыхании все еще чувствуется запах молока.

Она хохотнула, спохватясь, прикрыла рот ладонью и приняла серьезный вид.

– Вот как? А вы, значит, зрелый тридцатилетний мужчина? И если вы здесь в качестве гостя, то это означает, что вы должны быть или достаточно богаты, или иметь хорошие связи, чтобы вас пригласили. Что делает вас кем, мистер Найт? – спросила она, прищурив глаза. – Праздный человек, живущий за счет своего имени и денег? Или преуспевающий бизнесмен?

Камилла лукавила, она сразу поняла, что Гидеон не может быть праздным. Его глаза светятся умом и силой. Этот человек явно идет собственным путем, а не тем, что проторили другие.

Он ответил не сразу, но снова пристально посмотрел на нее. Сделав над собой усилие, она не отвела глаз, вздернула подбородок и ответила ему уверенным взглядом.

– Я владею и управляю стартапом, который обеспечивает частные компании капиталом. Полагаю, могу сказать, что мы добились успеха.

Расплывчатый ответ не мог ввести ее в заблуждение, она была потрясена. Стартап? Как «Кэй си корп». Гидеон Найт, основатель корпорации, которая пять лет назад взяла штурмом финансовый мир?! Если так, то он либо чрезвычайно скромен, либо уклончив в предоставлении информации.

Потому что «Кэй си корп» была более чем успешной. Электронная компания обслуживала крупные предприятия, помогая им отслеживать свои акции с помощью собственного первоклассного, непревзойденного программного обеспечения. Недавно они объявили о намерениях расшириться. Хотя Тревор пытался оградить ее от дел, надежно упрятав Шей в отдел социального развития «Ремингтон Нил инкорпорейшн», их семейного бизнеса, она знала, что брат отчаянно жаждет заполучить «Кэй си корпорейшн».

Парик, контактные линзы и очки скрывали ее истинную внешность. Сейчас самое подходящее время сказать ему, кто сидит с ним в темноте. Но что-то удерживало ее. В бальном зале Гидеон Найт смотрел на нее голодным и восхищенным взглядом. Он понятия не имел, что она Шей Нил, наследница глобальной финансовой империи. Шей не питала иллюзий, ее деньги, социальный статус и связи часто привлекали мужчин не меньше, если не больше, чем красивая внешность.

Но не для него. Вот и сейчас его темные глаза блуждали по ее лицу. Хотя это противоречило здравому смыслу, она могла поклясться, что чувствовала, как его взгляд скользит по ее коже. Недозволенная, таинственная, возбуждающая желание ласка.

– Интересно, что сейчас происходит в вашей голове? – пробормотал он, прерывая ход ее мыслей. – Вы могли бы сказать мне честно?

– Нет. Осторожнее, мистер Найт, – сухо ответила она. – Ваш голос слишком напоминает голос Эдварда Каллена[1], это меня настораживает.

– В последний раз, когда я был на солнце, не заметил, чтобы моя кожа светилась. Хотя признаюсь, я немного кусаюсь. И мне это нравится.

Волна жара пронзила Шей, она была удивлена: он знает роман «Сумерки». Сжав пальцы в ладонях, она усилием воли заставила жгучее желание утихнуть, но оно продолжало волновать ее тело.

– Вот как! Надо же, а ведь утверждали, что не играете в игры, – с иронией произнесла Камилла неожиданно охрипшим голосом.

– Я вас смущаю, Камилла? – спросил он, склонив голову набок.

– А если я скажу, что да?

– Тогда я приду на кухню и притащу сюда одного из поваров для компании. Это то, чего вы хотите?

– Нет, – сказала она.

Хотя внутренний голос подсказывал, что она должна попросить его пригласить всю бригаду официантов и поваров в эту комнату. Это помогло бы ей защититься от самой себя. Дрожь пробежала по ее телу. Волна желания накатила на нее с новой силой. Шей вдруг почувствовала себя мотыльком, танцующим слишком близко к опасному пламени.

– Чего вы хотите? – спросил Гидеон, при этом глубокий тембр его голоса понизился.

– Слишком серьезный вопрос, чтобы можно было всесторонне обдумать его за время отключения света, – наконец ответила она. – Но правда заключается в том, что мне хорошо здесь с вами. – Она сделала паузу и, чувствуя, как сердце колотится в груди в бешеном ритме, добавила: – Только с вами.

– Отлично, – сказал он, не скрывая удовольствия, которое испытал, услышав ее ответ. – Потому что в таком случае нам не придется делиться этим ни с кем другим. Наклонившись, он взял тарелку и поставил ее на подушку между ними.

Улыбка изогнула ее губы при виде порции тушеного ягненка, овощного ассорти и ризотто, разложенных на тонком фарфоре.

– Это прекрасно, – пробормотал он, глядя не в тарелку, а на ее лицо.

Она наклонила голову, опасаясь, что он заметит, как вспыхнули смущенным румянцем ее щеки.

– Вы, безусловно, находчивый, – заметила она, потянувшись за кусочком спаржи.

– Или пронырливый. – Он усмехнулся. – Меня и раньше обвиняли и в том и в другом. Но и то и другое работает для достижения моей цели.

– Да, я отчетливо помню вашу цель на этот вечер, вы не стеснялись в выражениях и очень четко ее определили.

Почему она завела этот разговор? Что заставило ее напомнить ему о том, чего он ждет от женщин? Неужели ей снова захотелось увидеть этот блеск сексуального голода в его глазах? Чтобы соблазнить его? Она играет с огнем, флиртует с незнакомцем. И делает это с опрометчивостью, граничащей с безрассудством.

– Вы действительно хотите погрузиться в эту дискуссию прямо сейчас, Камилла? – насмешливо поинтересовался он.

Его поддразнивание заставило ее пульс учащенно забиться. Что ответить: «да», «нет»?

– Не на пустой желудок, – прошептала она, отступая. По едва заметному изгибу его губ – первому намеку на улыбку, который она заметила на его суровом лице, поняла, что он уловил ее растерянность.

Очарование усилилось, и ее сердце пропустило пару ударов от красоты этой полуулыбки. Он был абсолютно неотразим. Ей нестерпимо захотелось дотронуться до этих чувственных губ. Чтобы удержаться, она даже хотела прижать руки к бедрам, но вспомнила, что пальцы влажные от еды. Видимо, и этот ее жест не остался незамеченным. Он сунул руку в карман смокинга и протянул ей белый носовой платок.

– Возьмите.

Она приняла его, снова пораженная тем, как он проницателен, и пробормотала:

– Спасибо.

Следующие полчаса они провели, поглощая добытую еду.

Как только покончили с ней, Гидеон спросил ее разрешения выключить фонарик телефона, чтобы сэкономить заряд батареи, и она без колебаний согласилась.

Шей было удивительно уютно и как-то удобно с этим мужчиной. Они увлеченно болтали о житейских делах. О худших свиданиях; о лучших способах провести идеальный ленивый день; о своих увлечениях. В их беседе не было ничего из ряда вон выходящего, но она ловила каждое слово. И наслаждалась его обществом, темнотой, которая понуждала их быть искренними, потому что дарила иллюзию свободы.

И впервые, сколько Камилла себя помнила, она не взвешивала каждое слово, опасаясь последствий, которые могут бросить тень на семью Нил.

Здесь, с ним, она была только Камилла.

– Мы расстанемся, как только снова включится свет, и никогда больше не увидим друг друга, – неожиданно сказала она.

И это было правдой. Они никогда не встретятся так, как сегодня: просто Камилла и просто Гидеон. Даже если их пути случайно пересекутся в будущем, уже не будет этой искренности и простоты. Она – Шей Нил, представительница богатейшей фамилии в Чикаго; он – Гидеон Найт, миллиардер, владелец процветающей компании.

– Почему? – удивился он. – Честность никогда не бывает глупой. Это слишком большая редкость, чтобы от нее отказываться в нашем случае.

И она почувствовала себя виноватой, потому что была нечестна с ним в самом главном – в своей личности, ведь он думает, что она официантка.

– Что вы скажете на это, Камилла?

Она повернулась к нему, ориентируясь на его чарующий голос.

– Что, если бы не отключение электричества по всему городу, вас не было бы сейчас со мной. – Она сделала паузу. – Вот, сказала.

– Не знаю, должен ли я быть больше задет тем, что вы принижаете меня, или тем, что роняете себя этим заявлением.

Он нашел ее лицо, уверенно погладил подбородок, скользнул по виску, и она почувствовала грубоватую кожу его пальцев. Мозоли? Чем занимался такой человек, как он, чтобы заработать эту закаленную кожу, которая говорила о тяжелом труде, а не о хрустящих купюрах?

– Такая женщина, как вы, – пробормотал он, – красивая, умная, дерзкая, должна быть уверена в себе. Какой мужчина не захочет провести с вами время? Только тот, который настолько слеп или глуп, что не способен по достоинству оценить вас. А я не глуп.

Она фыркнула, пытаясь скрыть огонь, пылавший у нее внутри, скрыть тоску, которую его слова вызвали у нее в душе.

– Как это вам удалось одновременно похвалить себя и сделать выговор мне?

Но Гидеон проигнорировал ее попытку привнести легкомысленную ноту в атмосферу, возникшую вокруг них. Вместо этого он еще раз нежно провел пальцами по лицу Камиллы, на этот раз едва касаясь изгиба ее нижней губы. Она задрожала. И он должен был почувствовать это. Видимо, так оно и было, потому что он повторил ласку.

– Я не хожу на свидания, – сообщил Гидеон, и безапелляционность этого заявления застала ее врасплох.

– Простите? – выдохнула она.

– Я не хожу на свидания, – повторил он. – Кое-что знаю об этом, Камилла. Отношения, обязательства… мы лжем себе, чтобы оправдать использование друг друга. Страсть – честна. Тело не может лгать. Похоть – великий уравнитель, независимо от социального статуса, расы или налоговой категории. Так что нет, я отменяю свое предыдущее заявление. Если бы не это затемнение, очень возможно, что мы бы не провели эти последние пару часов за разговорами. Но я бы вас заметил в любом случае, в бальном зале или в зале заседаний. И я бы сделал все, чтобы убедить вас доверить мне свое тело, свое наслаждение.

Она не могла дышать. Не могла пошевелиться, застигнутая охватившим ее голодом.

– Твоя очередь, Лунный Свет, – сказал он, убирая руку от ее лица.

И она сразу же соскучилась по его пальцам. Поскольку он не мог ее видеть, она поднесла руку к своему лицу, которое хранило память о его прикосновении.

– Скажите мне, Камилла, что вы об этом знаете?

«Лунный Свет» – это ласковое обращение напомнило ей об их встрече в бальном зале. Ее ум подсказывал, что его слова не имеют ничего общего со светлым чувством, с любовью, они относятся только к сексуальному голоду и тьме, и все же она вздрогнула, ощутив острое желание.

– Я поняла, вы говорите мне, что по-прежнему хотите провести со мной ночь, – произнесла она шепотом.

– А вы хотите?

«С того момента, как ты назвал меня Лунным Светом». Это было той правдой, которую она хотела скрыть от него. Но ее защита начала рушиться еще до того, как он пришел сюда за ней. Он был не первым мужчиной, признавшимся, что хочет ее, но стал первым, к кому она так страстно стремилась прикоснуться.

Она никогда не жаждала мужских рук на своем теле так сильно, как желала больших, чутких рук Гидеона Найта на своей груди, чтобы он сжимал ее бедра, удерживая ее неподвижно для глубокого, горячего проникновения в ее тело, которое сейчас от одной только этой мысли затрепетало.

Камилла шумно выдохнула. Гидеон все еще ждал ее ответа, и она подозревала, что он не сдвинется с места, не станет ласкать ее, пока она не откроет ему правды.

– Да, – призналась она, ее сердце тяжело колотилось.

– Что – да, Камилла? – Он был безжалостен в своем желании получить точный ответ. – Что вы решили? Чего вы хотите?

Чувство самосохранения предприняло последнюю отчаянную попытку спасти ее от той, кем она стала в темноте. Но желание победило, и она охотно поддалась непреодолимому соблазну свободы от предрассудков.

– Тебя, – прошептала она. – Я хочу тебя.

Она мгновенно преодолела небольшое пространство, разделяющее их, и нашла его лицо. Тихий стон вырвался из ее горла, и она даже не попыталась сдержать его, обхватила рукой его подбородок, провела по легкой щетине. Подушечкой большого пальца обвела губы, которых жаждала с первого мгновения их встречи.

Крепкие зубы обхватили ее большой палец, не больно прикусив, и девушка ахнула от сладкого томления. Он прошептал, что эта ласка заставит ее бедра сжаться от предчувствия такого невероятного наслаждения, что оно сведет ее с ума.

Она снова ахнула, на этот раз от удивления, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее запястий и резко подняли ее на ноги. Камилла покачнулась, но он удержал ее. Внезапная вспышка света его мобильного телефона испугала ее. После темноты бледное свечение казалось слишком ярким. Она моргнула, переводя взгляд с экрана на лицо Гидеона.

– А как насчет экономии заряда батареи? – спросила она, кивнув на телефон.

Гидеон покачал головой, черты его лица стали резче и были словно высечены из камня. Зато глаза ярко сияли почти лихорадочным блеском.

– Плевать на батарею. Я должен тебя видеть, – исполненным страсти охрипшим голосом заявил он, снимая смокинг и бросая его на пол. Он все еще сдерживался, но этот жест выдавал силу его желания.

Камилла пришла в восторг.

– Снимай блузку, Камилла. Покажи мне, что я могу получить.

Дрожащими пальцами она потянулась к пуговицам своей белой форменной блузки.

Потребовалось несколько попыток, но ей удалось расстегнуть пуговицы, и Камилла сняла блузку, глядя в его горящие страстью глаза. Теплый воздух целовал ее обнаженные плечи, груди и живот. Где-то в глубине своего сознания она успела подумать, что должна сохранить хотя бы каплю скромности, и, возможно, Шей это и удалось бы. Но не Камилле.

Каким бы безумием это ни выглядело – здесь, с Гидеоном, ей суждено стать другим человеком. Обычно сдержанная, связанная ожиданиями семьи. И вдруг раскованная, свободная, готовая потакать своим эгоистичным желаниям.

– Великолепна. Дьявольски великолепна, – прохрипел он и поманил ее пальцем: – Иди сюда.

От его искреннего комплимента у нее перехватило дыхание.

– Твоя очередь, – заявила она, оставаясь на месте. – Покажи мне, что я могу получить.

Его пальцы сжали края рубашки, и на мгновение Камилла испугалась, что он просто сорвет ее с себя. Но он все же держал себя в руках, снял запонки, небрежно бросив их на смокинг. Затем, пуговица за пуговицей, расстегнул и распахнул рубашку.

Она уставилась на великолепного самца, стоящего перед ней, на тугие мышцы, бугрящиеся под гладкой кожей. Могучие плечи, широкая грудь, тонкая талия. Шелковистая линия волос начиналась чуть выше пупка и спускалась ниже, исчезая под поясом брюк.

Гидеон был само совершенство.

Ему не нужно было просить, чтобы она пришла к нему. Камилла уже вытянула руки ему навстречу. Со стоном предвкушения удовольствия она положила ладони на плечи Гидеона и провела по рукам, освобождая его от рубашки.

Вздохнув, она начала свое исследование. Прошлась пальчиками по маленьким возбужденным соскам, рисуя тонкую сеть вен, проступающую под его кожей, следуя по дорожке волос, которая начиналась посередине груди. Затем пробежалась вниз по кубикам мышц, покрывающим его живот. Проследила линии татуировки, пытаясь расшифровать ее.

Он стоял неподвижно, позволяя ей беспрепятственно осматривать его, но было заметно, что это стоит ему усилий – слишком велико было чувственное напряжение.

– Ты уже закончила? – прорычал он, и она откинула голову назад, чтобы встретиться с его пристальным взглядом, ее пальцы остановились на поясе его брюк.

– Еще нет, – выдохнула девушка. – Поцелуй меня.

Его глаза сверкнули, он положил руку ей на затылок и потянул к себе. Она лишь мельком подумала: «Не съехал бы парик!», прежде чем выгнулась ему навстречу. Следующий вдох, который сделала Камилла, принадлежал ему.

Ее стон был прерывистым и таким просящим, что должен был смутить ее. Может быть, это произойдет завтра при ярком свете дня. Но сейчас, когда его язык слился в страстном танце с ее языком, ей было все равно. Слишком восхитителен на вкус был мужчина, который держал ее в объятиях.

Гидеон поднял голову, на мгновение прервав поцелуй, и она вскрикнула от разочарования. Но он заставил ее замолчать, снова прильнув к ее губам, и поцеловал ее сначала в уголки губ, затем вдоль линии подбородка, спустился вниз к шее, мгновенно расстегнув на ней бюстгальтер, обнажил прекрасные груди. Потом крепко обнял ее своими большими сильными руками. Она прижалась к нему всем телом, изнывая от удовольствия, утратив способность самостоятельно думать, двигаться, дышать – все ее существо было подчинено теперь ему, этому великолепному мужчине. Сейчас она была способна только прижиматься к его сильному телу, таять от его поцелуев и все более смелых ласк.

Камилла провела пальцами по его голове. Страстно желая увидеть его волосы распущенными, она немного повозилась со стягивающей их повязкой. Плотный шелк упал на ее запястья, скользнул сквозь пальцы.

– О, – прошептала она, не находя слов, когда темные пряди упали, обрамляя его лицо. Казалось, они должны были смягчить его резкие черты, но только подчеркнули их, усилив и без того ярко выраженную сексуальность.

– Боже, ты прекрасен. – Слова сорвались с губ против ее воли, но Камилла не жалела об этом, ведь это была правда.

Он стал целовать ее груди, потом провел горячую, влажную дорожку вверх к горлу и снова завладел ее ртом. Этот поцелуй был страстным, горячим, диким, казалось, мужчина теряет над собой контроль, и ей захотелось увидеть, как он полностью утратит его.

С тихим всхлипом она провела рукой по его плечу, груди и животу. Опустила руку, положила ее на его восставшую плоть, и задрожала от возбуждения. Гидеон накрыл ее руку своей, побуждая крепче сжать его пенис.

В нетерпении Шей схватилась за пояс его брюк, расстегнула молнию с поспешностью, которая в другое время показалась бы ей неприличной. Но сейчас ничто не имело значения, кроме его обнаженной, пульсирующей плоти в ее руке. Внезапно он перехватил ее запястье:

– Еще нет, Лунный Свет.

Он взял ее руку и поцеловал в центр ладони, девушка вздрогнула и почувствовала, как увлажнилось ее лоно. Прижавшись губами к ее губам, он быстро снял с нее оставшуюся одежду и обувь, теперь Камилла оставалась в одних черных трусиках, обнаженная и дрожащая.

На мгновение она смутилась, но все же нашла в себе силы не отпрянуть, не спрятаться от слабого свечения огонька мобильного телефона. Как будто прочитав ее мысли, Гидеон удержал ее, обняв за талию, и не дал спрятаться от его глаз.

– Когда мужчина стоит перед такой красавицей, как ты, для него возможна только одна позиция, – пробормотал он и медленно опустился на колени, продолжая смотреть ей в глаза. – Ты заслуживаешь того, чтобы тебе поклонялись. – Гидеон провел губами по ее животу, а потом рукой коснулся входа в ее лоно, и оно сжалось от дразнящей ласки. – Позволь мне дать тебе это.

Возможно, это прозвучало как приказ, но он не стал бы продолжать без ее согласия. Камилла почему-то знала это.

– Да, – выдохнула она, запустив пальцы в его волосы.

Гидеон быстро стянул с нее трусики и помог освободиться от них. Его руки прошлись по ее икрам и бедрам, и она еще раз удивилась мозолям на его пальцах и ладонях, а потом вообще перестала думать.

– Гидеон! – вскрикнула она, сжимая его волосы, пытаясь оттащить его или притянуть ближе – она и сама толком не знала. Девушка переживала ни с чем не сравнимое удовольствие, ничего подобного она никогда не испытывала.

Господи, его губы, его язык… Они были ненасытны. Наслаждаясь ею, он не пропустил ни одного дюйма ее нежного тела. Его жадные, порочные губы сводили ее с ума, Камилла стонала от удовольствия.

Положив ее ногу себе на плечо, Гидеон стал ласкать ее лоно, подводя к самому пику наслаждения.

– Ты невероятная, – прохрипел он, уткнувшись в нее носом. – Так искренне и доверчиво отвечаешь на мои ласки. Но ты можешь дать мне еще больше, не так ли, милая? Я жаден, и я хочу всего. – Последние слова он произнес как бы про себя, и, положив одну ладонь ей на ягодицы, другой провел вверх по внутренней стороне ее раздвинутых бедер. Затем ввел два пальца в ее лоно, от чего она словно вспыхнула, переживая невероятный сексуальный восторг, и смутно уловила его слова: – Вот и все, детка. Вот и все.

Камилла закрыла рот рукой, заглушая свои крики.

– Пожалуйста, я не могу… – вдруг взмолилась она, слабо отталкивая от себя любовника, в то время как он продолжал ласкать руками ее обнаженные бедра.

– О, боюсь, я не могу отказаться от этого, мой Лунный Свет, – сказал он, вставая.

Потом наклонился к ней и завладел ее ртом в жарком поцелуе.

И она не смогла сопротивляться, слабея в его объятиях. Обхватив ладонями ее ягодицы, Гидеон поднял ее, и она инстинктивно обвила ногами его талию. Не отпуская свою прелестную ношу, он направился к дивану. С каждым его шагом ее возбужденное лоно прижималось к его животу, и она стонала от удовольствия.

Гидеон опустил девушку на подушки и теперь возвышался над ней, его лицо наполовину скрывала тень, но Камилла видела, что он не отрывает от нее взгляд. Продолжая неотрывно смотреть на нее, Гидеон извлек из кармана брюк бумажник и достал презерватив.

Он бросил пакетик на диван, а затем она восхищенно наблюдала, как снимает с себя одежду этот мужчина. У нее перехватило дыхание. Он был сногсшибателен. Его густые темные волосы красиво обрамляли его лицо, ниспадая на широкие плечи. А фигура… Длинные, стройные ноги, крепкие бедра, а то, что между ними, и вовсе великолепно. Ее руки сами собой потянулись ему навстречу.

Он разорвал квадратик фольги и надел презерватив на возбужденный пенис, затем подошел к ней, положив сотовый телефон с включенным фонариком на пол рядом с ними. Его сильное тело накрыло ее, и от этого сладостного ощущения из ее груди вырвался стон. Никогда прежде она не чувствовала себя такой желанной, такой женственной.

– Ты готова, Лунный Свет? – спросил Гидеон, слегка приподнимая ее, потом взял ее руку и положил на свой пенис. – Действуй! – приказал он, опершись ладонями по обе стороны от ее головы.

Даже если бы у нее были хоть малейшие сомнения по поводу этой неожиданной встречи в темноте, требовательный тон Гидеона и все его поведение развеяли их как дым. Ее сердце бешено колотилось, когда она уверенной рукой направляла его пенис к своему лону. Положив ладони на его напряженные ягодицы, девушка приподняла и раздвинула бедра, принимая его внутрь. И ахнула, когда он погрузился в нее полностью, по ее телу пробежала дрожь.

Камилла наслаждалась, мужчина был над ней, вокруг нее, внутри ее, глубоко внутри ее. Она выгнулась навстречу ему, чувствуя, как ее плоть изо всех сил пытается приспособиться к сладкому вторжению. Он закрыл глаза и склонил голову, прижимаясь лбом к ее лбу, его дыхание участилось, крупное тело замерло. Наконец Гидеон поднял голову, и на его лице отразилось усилие, он пытался сдержаться, отодвинуть момент оргазма.

– Гидеон, – прошептала Камилла, ожидая, пока он поднимет свои густые ресницы, чтобы встретиться с ней взглядом. – Не сдерживайся.

Эти два слова прозвучали словно сигнал, мужчина застонал и потерял самообладание. И тогда они вместе с восторгом устремились к вершине наслаждения. Ей казалось, что она этого не переживет. Она переживала невероятное удовольствие, когда он погружался в ее тело. Снова и снова, безжалостно. Гидеон подсунул руку под ее ногу, подтягивая ее выше и отводя в сторону.

Со сдавленным криком девушка обвила руками его шею, готовая принести себя в жертву этому мужчине, его желанию. Он брал ее дико, необузданно, не давая пощады. Не то чтобы она просила о чем-то подобном, но ей это нравилось.

В его объятиях Камилла превратилась в податливое существо, которое дышало лишь для него, для этого экстаза, возможного только с ним. И каждый толчок усиливал ощущения.

Гидеон просунул руку между их телами и потер ее чувствительный бугорок – лавина удовольствия нахлынула на нее, и она едва не лишилась сознания. В этот момент Гидеон напрягся, и его глубокий, мучительный стон эхом отозвался в ее груди.

– Камилла, – прошептал он, и это прозвучало как благословение, как молитва.

Тогда она крепче обняла его, прежде чем вместе с ним погрузиться в пучину невероятного наслаждения.

Глава 4

Гидеон нахмурился, протягивая руку, чтобы выключить будильник. Сон все еще не отпускал его, теплая усталость давила на мышцы, и он хотел насладиться ею, а не прогонять прочь. Но эта сигнализация, будь она неладна!

– Черт возьми, – проворчал он, но вместо того, чтобы нажать на цифровые часы на прикроватном столике, он хлопнул по воздуху.

Интересно. Часов нет. Черт, и никакой кровати. Он сел, застонав от напряжения мышц в нижней части спины. Запустив пальцы в волосы, он откинул их с лица, оглядывая маленькую комнату с телевизором, длинным столом у дальней стены, коротким рядом серых металлических шкафчиков и диваном, на котором он только что проснулся.

Отключение электричества. Камилла. Ее имя будто открыло шлюзы, – воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него. Он кормил Камиллу ужином. Разговаривал с ней. Целовал ее. Был внутри ее. В его сознании возникли образы Камиллы, как она выгибается под ним, принимая его.

Он резко обернулся, осматривая комнату новыми глазами в поисках признаков ее присутствия. Но только его одежда и пустые тарелки на полу. Никакой Камиллы.

Адреналин пронесся по его венам. Он схватил свои брюки и торопливо натянул их. Она не могла уйти далеко. Слабый утренний свет проникал в комнату через высокое окно – еще довольно рано. А дом, вероятно, все еще заблокирован. Но нет, низкий гул маленького холодильника в дальнем углу достиг его ушей. Электричество вернулось, а это означало, что все службы работают. Он должен найти Камиллу.

Гидеон поднял рубашку с пола, и в этот момент зазвучала песня Queen. Так вот что он принял за сигнал своего будильника – это был особый рингтон его мамы. Он взял телефон с дивана, удивляясь тому, что тот все еще не разрядился.

Всего три процента, отметил он, проводя большим пальцем по экрану.

– Привет, мам, – буркнул он, застегивая пуговицы на ходу. – У меня почти совсем разряжена батарея телефона, долго говорить не могу. Но я в порядке…

– Гидеон, – сказала она, и ее торжественный тон прервал его.

Тревога и первый укол страха стеснили грудь. И когда она пробормотала: «Это Оливия», его догадка оказалась верной.

Закрыв глаза, он расправил плечи, собираясь с духом.

– Что случилось?

– Она в больнице. Мне пришлось отвезти ее прошлой ночью. – Ее вздох эхом отозвался у него в ушах; он почувствовал усталость и беспокойство.

– Гидеон. – Мать умолкла, явно собираясь с силами, потом сказала: – Оливия видела новости о помолвке Тревора Нила.

Знакомый гнев закипел в груди Гидеона.

– Я уже в пути.

Сестру поместили в психиатрическое отделение Медицинского центра милосердия. Гидеон вышел из отдельной палаты, в которой лежала его сестра, и тихо закрыл за собой дверь.

Словно пытаясь снять выражение тревоги, он провел рукой по лицу и быстро прошел через холл в небольшую комнату ожидания, где расположились его мать и ее родители. Все трое с тревогой уставились на него, как только он появился.

Лицо Гидеона было печальным и усталым. Те же чувства отразились на лицах его матери, бабушки и дедушки.

– Как она? – спросила его мать, вставая.

Разочарование, горе и гнев душили его, он ничего не мог произнести, просто обнял мать и крепко прижал к себе. Ай Найт была его опорой – опорой семьи – с тех пор, как его отец умер, когда Гидеону шел десятый год. Сейчас его бабушка и дедушка были здесь, с ними, но так было не всегда. Когда мать Гидеона вышла замуж за его отца, они отреклись от нее. Как иммигранты из Кайпина, поселившиеся в Канаде в 1960-х годах, они хотели, чтобы их единственная дочь вышла замуж за китайца, а не за кавказца из Чикаго.

Она переехала с мужем в США. Почти десять лет они с родителями не разговаривали. Потом все же помирились, и бабушка с дедушкой даже переехали в Чикаго, чтобы быть ближе к дочери и внукам. За что Гидеон испытывал к ним благодарность, его отец был приемным ребенком. Только благодаря родителям его матери у них образовалась настоящая большая семья.

– Гидеон? – окликнула его мать.

Вздохнув, он отпустил ее. Как больно ему было видеть ее здесь, в этой комнате! Болезнь дочери давила на ее хрупкие плечи.

– Она спит. Ей дали успокоительное, – пояснил он.

– Как долго она пробудет здесь? – спросила его бабушка, сжимая руку дочери.

– Не могу сказать точно, По-По, – сказал он, используя тайшаньский диалект для обозначения бабушки по материнской линии. Его дедушка – его Ганг-Ганг – молча положил руку на худенькое колено своей жены. – Доктор сказал, в ближайшие семьдесят два часа. Но возможно, ее подержат здесь дольше.

Они держались вместе, молчаливые, связанные общей бедой. Через несколько мгновений он сжал плечо своей матери.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

Она кивнула, следуя за ним из комнаты ожидания. Они были дружной семьей, но есть некоторые вещи, о которых бабушка и дедушка не знали, и Гидеон предпочитал держать их в тайне.

– Что случилось? – требовательно спросил он, смягчая жесткий тон своего вопроса ласковым пожатием руки матери.

– С момента объявления о помолвке Тревора я всячески старалась оградить ее от новостей. Даже залезла в ее компьютер и телефон, заблокировала общественные сайты. Но я знала, что это только отдаляет неизбежное. Прошлой ночью она узнала. Я слышала, как она рыдала, Гидеон, – прошептала мать, такие же, как у него, темные глаза наполнились слезами. – Я прибежала к ней в комнату и нашла ее свернувшейся калачиком на полу, она безудержно плакала и никак не могла успокоиться. Я испугалась и вызвала скорую.

Гидеон стиснул зубы, пытаясь сдержать поток проклятий, которые могли оскорбить его мать, да и не принесли бы ему облегчения. Ничто не могло облегчить страдания его сестры. И ничто не могло погасить его ненависти к Тревору Нилу, ублюдку, разбившему сердце доброй, любящей, хрупкой женщины.

Это было год назад. Оливия скрывала от Гидеона свой роман с генеральным директором «Ремингтон Нил инкорпорейшн», потому что он и Тревор были соперниками и врагами в течение многих лет. Гидеон никогда не скрывал своей ненависти к нему.

Что объясняло, почему Тревор в первую очередь нацелился на Оливию, закрутил с ней роман, обещал ей совместное будущее, она влюбилась в него. А потом ни с того ни с сего бросил ее. Но это было еще не самое худшее. Оливия была беременна его ребенком. Тревору это было безразлично. Он даже велел ей сделать аборт, но она отказалась.

У нее случился выкидыш, от чего бедная девочка впала в депрессию, которая начала проходить всего пару месяцев назад. Стремясь защитить ее от дальнейших обид, Гидеон и его мать держали информацию о помолвке в тайне. Но теперь это случилось.

Мать прервала его размышления, погладив его по щеке:

– Я знаю, что для тебя тоже тяжела вся эта история с помолвкой. Как твои дела?

Сын накрыл руку матери своей ладонью и поцеловал, прежде чем отпустить. Он сумел скрыть боль за сестру под маской невозмутимости.

– Я в порядке, мама. Я не тот, за кого тебе нужно тревожиться.

Она отозвалась не сразу, изучая его лицо.

– Я мать. У меня достаточно любви, чтобы распределить ее поровну, – сказала она, и прошептала: – Она была твоей невестой, Гидеон.

Как будто он не знал.

– То, что она изменила тебе, уже достаточно обидно, но из всех людей выбрать его? – Она покачала головой. – Ты никак не можешь быть «в порядке».

– Забудь об этом, мама, – пробормотал он, засовывая руки в передние карманы брюк и отворачиваясь от ее проницательного взгляда. – У меня все в порядке.

Вранье. Он никогда не забудет предательства Мэдисон Рейз. И не простит. Тем более потому, что мужчиной, с которым она изменяла, был Тревор, поставивший своей целью жестоко досадить Гидеону. И этот его последний трюк – преследовать Мэдисон, трахать ее, а теперь жениться на ней – был настоящей подлостью. Гнев на врага и на свою бывшую нарастал в нем. Оба были эгоистичны, самовлюбленны и безразличны к тем, кого они уничтожали.

Особенно Тревор.

Гидеон не смог защитить свою сестру от него. И теперь она страдала от его жестокости. Гидеона мутило, потому что он подвел ее, его не извиняло даже то, что он узнал обо всем слишком поздно.

Он ее старший брат, мужчина в семье, он должен был все знать. Надо было задать необходимые вопросы, а он не удосужился.

Должен был…

На этот раз Тревору Нилу не уйти невредимым. Он заплатит. Заплатит за все.

Глава 5

Шей подошла к дверям столовой и остановилась. Это всего лишь завтрак. Но в зависимости от настроения ее брата все могло пойти в любом направлении – спокойно и приятно или превратиться в игру на ее нервах. Вздохнув, она расправила плечи и вошла.

– Доброе утро, – приветствовала она Тревора, выдвигая для себя стул слева от него.

В тот же момент появилась горничная и поставила перед ней тарелку с горячей едой.

– Спасибо, Яна, – улыбнулась Шей.

Тревор оторвал взгляд от планшета рядом со своей тарелкой.

– Ты сегодня опоздала, – заметил он вместо приветствия.

– Немного беспокойная ночь, – объяснила Шей.

На самом деле несколько беспокойных ночей. Но она оставила эту часть информации при себе, поскольку не могла рассказать брату, что или скорее кто мешал ей спать в последнее время.

– Ты в порядке? – Его глаза, такие же карие, как у нее, сосредоточились на ее лице. – Хорошо себя чувствуешь?

Бывали моменты, подобные этому, когда в его взгляде светилась забота, и тогда ей было трудно вспомнить, каким все более холодным и черствым человеком мог быть ее брат. Сейчас он был заботливым старшим братом из ее детства, который нежно дразнил ее, смотрел с ней телевизор, когда она болела гриппом и скучала.

Но тот добрый человек стал появляться все реже с тех пор, как их отец заболел и умер.

– Я в порядке, – ответила она, разрезая свой овощной омлет. – Я не опаздываю.

– У тебя назначена встреча. Гала-концерт по сбору средств для «Святилища Грейс» всего через несколько дней. Я рассчитываю на то, что ты добьешься успеха не только для «Ремингтон Нил», но и в память о маме, – напомнил он ей.

Шей уверена, что Тревор создал должность и отдел специально для нее – вице-президент по социальному развитию. Она относилась к своей работе со всей серьезностью, но это было совсем не то, ради чего она училась в колледже и получила степень бакалавра и магистра делового администрирования. Камилла хотела вместе с братом управлять «Ремингтон Нил», но он, такой же властный, каким был их отец, отверг эту идею.

Обычно Тревор не проявлял интереса к ее работе. Но «Святилище Грейс» принадлежало их матери – это был ее любимый проект. Мать умерла, когда Шей было одиннадцать, а Тревору шестнадцать. Их отец продолжал дело. Потом и он скончался, теперь фондом управляли дети. Гала-концерт по сбору средств был важен – пожертвования участников составляли значительную часть бюджета.

Шей возглавляла комитет по проведению галаконцертов последние три года, и ей совсем не нужно было, чтобы Тревор дышал ей в затылок.

– Все будет хорошо, как обычно, – заверила она брата.

– Уверен, что так и будет. Прости, если я слишком давлю на тебя, Шей. И если не говорил этого раньше, спасибо. Поверь мне, я был бы гораздо большей занозой в заднице, если бы не ты была главной. Убежден, ты сделаешь этот гала-концерт самым лучшим из всех, что проводились до сих пор.

Камилла улыбнулась. Она любила старшего брата и высоко ценила его одобрение.

– Спасибо, – сказала она и спросила: – Как Мэдисон?

В последнее время Мэдисон все чаще присоединялась к ним за завтраком. Похоже, она уже готовилась стать хозяйкой дома.

– С ней все в порядке. Просто, чтобы ты знала, я дал ей ключ. Она зайдет позже с дизайнером интерьеров. Она хочет кое-что изменить в гостиной и столовой. И поскольку она скоро будет жить здесь… – Он пожал плечами. – Я подумал, что ты не будешь возражать, и позволил ей это делать.

Камилла почувствовала раздражение. Как обычно, Тревор ни о чем с ней не советовался, даже когда дело касалось их дома. Да, Мэдисон скоро переедет к нему в качестве жены, но это был и дом Камиллы в течение двадцати пяти лет. И все же брату не пришло в голову спросить мнение сестры, которое не имело для него большого значения. Так же поступал их отец.

Камиллу это поражало. С отцом у Тревора были сложные отношения. Он любил и почитал Дэниела, изо всех сил старался добиться его скупого одобрения, и в то же время возмущался его отношением. «Мой путь – единственно верный, и другого быть не может», – говорил отец, когда дело касалось его компании и его семьи. Особенно когда шла речь о воспитании его единственного сына, который однажды унаследует его финансовое королевство. И все же с годами Тревор стал копией их отца. И хотя Камилла горячо любила брата, его властное высокомерие вызывало в ее душе протест.

Но спорить с Тревором о чем-либо, связанном с Мэдисон Рейз, бессмысленно. Завоевание руки дочери сенатора представлялось ему большой удачей, и он баловал ее, как принцессу. А Мэдисон, как и подобает члену королевской семьи, принимала это как должное.

Шей поморщилась, осознав недобрый ход своих мыслей, однако, потягивая кофе, который Яна поставила перед ней, спросила себя: «Но разве это не правда?», и ответила: «Конечно, правда».

– Какие у тебя планы на обед? – поинтересовался Тревор. – Мы могли бы встретиться, ты сообщишь мне последние новости.

Она покачала головой:

– Не могу. Я встречаюсь с Бриджит.

Тревор поджал губы. Камилла знала, что он не одобряет ее дружбу с этой девушкой. Мать Бриджит работала в семье Нилов, когда они были молодыми. Маленькая Шей сразу же подружилась с забавной, не по годам развитой девочкой, она хотела иметь настоящего друга, несмотря на разницу статусов их семей. Продолжение этой дружбы было одним из выражений протеста Шей против требований ее отца и брата быть достойной семьи Нил. Она любит Бриджит как сестру, и неодобрение Тревора не заставит ее отказаться от подруги.

– Кстати, вспомнила, – продолжила Шей, – я не смогу быть сегодня вечером на ужине. У меня другие планы.

Его пристальный взгляд сосредоточился на ней.

– Ужин с сенатором, его женой и несколькими его друзьями.

– Я в курсе, и прошу прощения за то, что отказалась в последний момент, но есть кое-что, что я не могу отменить или перенести.

Она ответила на его пристальный взгляд, не давая объяснений, несмотря на то, что его глаза требовали этого, но она отказалась успокаивать его, даже ради того, чтобы сохранить мир. Особенно с тех пор, как он составляет планы на ужин, не давая себе труда поинтересоваться, свободна ли она.

Иногда Тревор ошибочно принимал ее молчание за кротость. И тогда его высокомерие было удовлетворено.

– Шей, – сдерживая гнев, произнес он. – Я знаю, что мне не нужно напоминать тебе, насколько важно то, что должно произойти в следующие несколько месяцев, для меня, для нашей семьи и, следовательно, для «Ремингтон Нил». Эта свадьба не только станет светским событием следующего года, через несколько месяцев после нее начнется предвыборная кампания сенатора Рейза. Мы не можем позволить, чтобы что-то пошло не так. У нашей семьи безупречная репутация. Будь осторожна, не соверши ничего такого, что могло бы запятнать наше имя.

Предостережение Тревора вызвало в душе Камиллы бурю негодования. Имя душило ее с тех пор, как она осознала себя частью семьи Нил. Она всегда была послушной дочерью, настоящей светской львицей, следила за каждым своим шагом и никогда не жаловалась. Но всякому терпению есть предел!

«Да, братец, ты был недостаточно корректен в своем замечании», – мысленно заключила сестрица. А память услужливо представила Камилле откровенные образы ночи, проведенной с Гидеоном Найтом, вызвав острое желание снова оказаться в объятиях этого восхитительного мужчины.

Она припомнила, как Гидеон стоял перед ней на коленях, как целовал и восхищался ею. Вот он склонился над ней, его длинные темные волосы накрыли ее, его большое тело двигается, и она стонет от наслаждения.

Гидеон спал, пока она тихо одевалась в тусклом утреннем свете, резкие, мужественные черты его лица не смягчились во сне.

Дивные воспоминания заставили ее покраснеть. Она склонила голову над тарелкой, пряча лицо от внимательного взгляда брата.

– Шей?

Она тряхнула головой, вздохнула и ответила:

– Нет, мне не нужно напоминать. И то, что я пропущу один обед, не запятнает имя Нил и не поставит под угрозу предвыборную кампанию сенатора. – Не обращая внимания на пристальный взгляд брата, она отодвинула стул и встала. – Мне нужно в офис. Увидимся позже. – Поцеловала его в щеку и вышла из комнаты.

Напряжение, которое было обычным явлением, когда она общалась с Тревором, отпустило ее, как только она вышла из столовой.

Глава 6

Шей улыбнулась официанту, принимая черную папку с чеком внутри, и поблагодарила за прекрасную еду. Она была довольна: деловая встреча прошла отлично. Из-за нее она и отказалась от ужина с Тревором, Мэдисон и ее семьей.

Благодаря своей зарплате, которая обозначалась шестизначным числом, она смогла финансировать свою собственную секретную компанию – инвестиционную фирму. Фирма финансировала инновационные, многообещающие стартапы, основанные женщинами.

Шей помогала женщинам осуществить свои мечты, а на проценты от прибыли продолжала развивать свой бизнес. «Лейда инвестментс» была названа в честь ее матери и принадлежала только Шей, без какой-либо связи с ее семьей. Даже учредительные документы были оформлены на ее имя.

Анонимность и договор о неразглашении, который она подписала со всеми своими клиентами, – позволяют ей свободно использовать полученные прибыли, и никто не пытается ее отодвинуть.

В своей компании Камилла сама себе начальница. Но она знает, если Тревор раскроет ее тайну, не только не одобрит ее деятельность – все испортит. У него свои твердые представления о роли сестры в семье и бизнесе. Он хочет, чтобы она стала точной копией их матери – женой, матерью, филантропом, светской львицей и идеальной хозяйкой.

Филантропия – это неплохо, но остальное? Она мысленно содрогнулась. Вот и сегодня ей пришлось хитрить, чтобы сохранить свою тайну. Но волнение и радость, которые осветили лица Дженнифер Ридленд и Марсии Бреннан, когда Шей протянула им через стол инвестиционный контракт, подтвердили, что ее компания должна продолжать процветать без вмешательства ее брата.

Эти две женщины, наверное, сумеют произвести революцию в индустрии путешествий, и Шей будет той, кто поможет им это сделать. Это стоит того, чтобы пропустить ужин Тревора!

– Добрый вечер, мисс Нил. Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам?

Этот голос. Она испытала шок, в этом голосе было что-то темное, знойное. Камилла не могла произнести и слова, ее охватила паника. Даже когда Гидеон Найт опустился в кресло напротив нее, она оставалась безмолвной, застывшей. Уж не ее ли мысли о нем этим утром вызвали его сюда?

Бездонные глаза не сверкали похотью, но в них была та же пронзительная сила. Дрожь пробежала по ее телу, она очень надеялась, что он этого не заметил.

«Что ты здесь делаешь?» – едва не спросила она, но вовремя спохватилась.

По его глазам невозможно было понять, узнал ли он ее. Но тогда она была в образе официантки. Теперь же напротив него сидела Шей Камилла Нил, корректная, собранная наследница процветающей компании, с длинными темно-каштановыми волосами, без очков, в коктейльном платье цвета баклажана с длинными рукавами. Она совершенно не похожа на женщину, которую он любил в ту знаменательную ночь.

– Боюсь, я уже закончила ужинать, мистер, – сказала она и замолчала, чувствуя себя лицемеркой и лгуньей.

Намеренный обман был не ее конек. Но не могла же она признаться, что они знакомы. Во-первых, в ту ночь она была официанткой. Во-вторых, если он узнает, что она и Камилла – одно и то же лицо, может использовать это, чтобы поставить в неловкое положение ее семью.

– Гидеон Найт, – представился он, кладя коричневую папку на стол. – И я обещаю, что не отниму у вас много времени.

Ее внутренний голос кричал: «Беги отсюда и как можно быстрее!», но она осталась сидеть, хотя услышала в его голосе угрозу. И еще было то, чего Шей не хотела признавать, – она дрожала от желания просто быть рядом с Гидеоном. Если бы она только могла стереть ту ночь из своей памяти!

– Извините, мистер Найт, но я вас не знаю. Поэтому не думаю, что нам есть о чем говорить. Так что, если позволите…

Она положила салфетку на стол и встала. Она вела себя не слишком вежливо, но ей необходимо было сейчас же уйти от него, пока не сделала какую-нибудь глупость.

– Я знаю ваш маленький секрет, мисс Нил.

Шей застыла. Только сердце гулко билось в груди. Она медленно опустилась на свое место, пытаясь изображать спокойную незаинтересованность. Но страх буквально сковал ее. Он узнал ее?

– Боюсь, я понятия не имею, о чем вы говорите, – ответила она.

Выражение его лица было безмятежным и равнодушным, когда он склонил голову набок, изучая ее.

– Ваш брат знает, как вы проводите сегодняшний вечер? Ему известно о встрече, которую вы завершили всего несколько минут назад?

– Я вас не понимаю, – сказала она.

– Тревор Нил осведомлен о существовании «Лейда инвестментс»? – уточнил он, откидываясь на спинку кресла. «Должен признать, не могу представить, чтобы Тревор Нил одобрял действия своей сестры в качестве управляющей компанией, которая находится за пределами „Ремингтон Нил“. Точнее, не под его контролем».

Камилла одновременно почувствовала облегчение и тревогу. Облегчение, потому что Гидеон все еще не узнал ее. А тревогу, потому что он проявляет интерес к ее бизнесу. И главное, в чем причина его интереса?

– Простите, я не понимаю, какое это имеет отношение к вам? – холодно спросила она.

– Прощение. О, мы так далеко ушли от этого, – пробормотал он и, когда она нахмурилась, выслушав его загадочную фразу, через стол подвинул к ней коричневую папку.

Это чувство беспокойства перешло в ужас, когда Камилла уставилась на переплетенную папку, как будто это был скорпион, готовый ударить и отравить ее своим ядом. И все же она взяла папку и открыла.

Несколько минут спустя ее сердце глухо стучало о грудную клетку, как молот, в ушах шумело – перед ней был отчет о теневых деловых сделках с участием ее брата и даже его будущего тестя, сенатора Рейза. Свидетельства подкупа с целью размещения продукции, срыва контрактов на участие в торгах, хищнической практики, получения незаконных взносов на предвыборную кампанию от имени сенатора.

И это были лишь некоторые из обвинений, выдвинутых против Тревора.

– Почему вы показываете мне эту… эту ложь?! – возмутилась Шей и брезгливо отбросила папку.

– Ложь? – Гидеон выгнул черную бровь, уголок его рта приподнялся в едва заметной усмешке. – Факты, мисс Нил.

– Я не знаю вас и, черт побери, не знаю людей, которые собрали эти клеветнические измышления. Давайте посмотрим правде в глаза, мистер Найт. Если бы что-то из этой папки было доказуемо в суде, вы бы встретились с окружным прокурором или Комиссией по ценным бумагам и биржам.

– Вот тут вы ошибаетесь, – сказал он, и в его глазах сверкнуло жестокое удовлетворение. – Удивительно, как общественное мнение успевает осудить кого-то гораздо быстрее, чем закон.

Ее желудок скрутило, желчь подступила к горлу. Шей понимала, что он прав. Эта информация погубит репутацию Тревора, его помолвка не состоится, а семейной компании будет нанесен непоправимый ущерб.

С тех пор как умер их отец, навязчивой идеей Тревора было расширить «Ремингтон Нил инкорпорейшн», сделать компанию еще более успешной и мощной, чем она была при жизни отца. Если в этом досье есть хотя бы крупица правды – мечтам Тревора конец. Неужели Тревор решил, что для достижения цели все средства хороши? Последние несколько лет она все чаще и чаще наблюдала проявления безжалостности и жестокости в поведении Тревора и в личной жизни, и в профессиональной деятельности. И это беспокоило ее.

Проблески настоящего характера брата, которого она обожала в детстве, проявлялись все реже и реже. Но именно эти проблески заставляли ее надеяться, что не все потеряно, что под холодным обликом скрывается хороший человек, не способный на то, что отмечено в этом порочащем досье. А главное – она любит его.

Любовь и верность требуют веры.

– Что вам нужно? – спросила она, стараясь придать своему голосу безмятежность и скрыть страх, который ее не отпускал.

Этот мужчина ухаживал за ней и оберегал, когда погас свет, был с ней таким милым и внимательным, доставил ей такое невероятное наслаждение… Теперь этот человек был незнакомцем. Холодным, расчетливым, красивым незнакомцем.

– Вас.

Это прямое, почти грубое заявление шокировало ее.

– Простите, – внезапно охрипнув, произнесла она.

Он не мог иметь в виду… ну нет же.

Он не хотел ее. Он должен был иметь в виду что-то другое. Но ее телу было чертовски трудно осознать это.

«Вас». Тепло покалывало у основания ее позвоночника, и желание струилось по ее венам. Шквал воспоминаний обрушился на нее – его прерывистое дыхание, когда он входил в ее тело, темные густые волосы, рассыпавшиеся вокруг его напряженного от страсти лица, его шепот: «Лунный Свет», когда он гладил ее…

Шей затаила дыхание, изо всех сил пытаясь скрыть любой намек на возбуждение на своем лице.

– Я хочу вас. – Гидеон наклонился, его взгляд заставил ее замереть. – А точнее, я хочу, чтобы вы влюбились в меня.

Образы их любви в ее голове разлетелись вдребезги, как стекло, погасив разожженное страстью пламя внутри ее. Камилла уставилась на мужчину, открыв рот. И ничего не могла с этим поделать. В конце концов, не каждый день оказываешься в обществе безумца.

– Вы сумасшедший?! Вы мне даже не нравитесь. И мы никогда не встречались, – продолжила Камилла, игнорируя воспоминание об их жарких объятиях, которое промелькнуло перед ее мысленным взором. – Как вы могли поверить, что любите меня?

Он махнул рукой, жест был нетерпеливый, пренебрежительный.

– Конечно, я не люблю вас. И мне не нужна ваша привязанность или проявления чувств, которые являются не чем иным, как оправданием для дураков и лжецов, чтобы вести себя недостойно.

Камилла в замешательстве покачала головой:

– Но вы только что сказали…

– Мне нужно, чтобы вы притворились, – перебил он ее. – Вы притворитесь, что влюблены в меня, наши бурные отношения будут такими же фальшивыми, как и это чувство.

– Вы точно сумасшедший, – выдохнула девушка. – Это нелепо. Почему вообще вы предлагаете подобное?

– Почему? – повторил Гидеон, снова выгнув бровь. – Ваш брат.

Она разразилась резким, хриплым смехом.

– Мой брат?! Вы действительно думаете, что Тревора волнует, состою ли я с вами в отношениях?

Да, Тревор и Гидеон были деловыми соперниками, и Тревор несколько лет потратил на то, чтобы приобрести компанию Гидеона, но, вероятно, счел бы удачей для своей сестры, если бы она встречалась с таким успешным и богатым мужчиной. Черт возьми, он мог бы быть счастлив!

Но впервые с тех пор, как сел напротив нее, Гидеон улыбнулся.

– О да! Вашему брату будет не все равно. И он все поймет.

– Еще одно загадочное сообщение, мистер Найт? – Она разочарованно махнула рукой. – Я не гожусь для игр. Какова бы ни была ваша игра здесь, сделайте это.

– Я сделаю это предельно ясно, Шей, – пообещал он, неожиданно назвав ее по имени.

Его голос, такой же темный и греховный, как и его глаза, ласкал ее имя. Это было удивительно неприлично.

– Вы можете притвориться моей второй половинкой и убедить в этом своего брата. Или… – В его голосе прозвучали стальные нотки, одновременно смертельно острые и плавные. – Я сделаю так, что ему станет известна правда о «Лейда инвестментс». Представьте себе его ярость, когда он узнает, какие секреты хранила его сестра. А затем, пока эта маленькая бомба взорвется, я передам информацию из этой папки всем новостным изданиям и журналистам, с которыми у меня есть связи. И поверьте, список очень длинный. Как и тюремные сроки, которые грозят вашему брату и его драгоценному сенатору за все, что они сделали и затеяли. Как вы думаете, какой эффект в обществе произведет крах вашей фамилии и компании? Сколько людей захотят принять средства от женщины, связанной с мужчиной, чье имя станет синонимом финансового скандала и мошенничества? Вы оба будете разорены, если все, что есть в этом досье, просочится наружу. Я убедил вас, Шей?

Он сделал паузу, и смысл его слов – нет, его угрозы – дошел до нее, как осознание того, что ее поглощает зыбучий песок.

– Выбор за вами, Шей.

Глава 7

Гидеон вздохнул, входя в дом своей матери в Линкольн-парке, чувство спокойствия, которое всегда охватывало его, когда он был со своей семьей, окутало его, как теплые объятия. Хотя его мать и сестра прожили в доме с шестью спальнями и семью ванными комнатами всего четыре года, смогли наполнить его собой – сделать настоящим семейным домом.

Когда из радиоприемника до него донеслась песня о том, что любовь – это поле битвы, он покачал головой. Нет, для него это скорее пристанище. Потому что семья – это все.

Пройдя мимо официальной гостиной и столовой с высокими потолками и широкой изогнутой лестницей, Гидеон направился в заднюю часть дома.

Его мать вначале возражала против того, чтобы он купил этот дом для нее и Оливии в одном из самых богатых районов Чикаго. Но нет сомнений в том, что она обожает свою просторную, современную кухню с окнами во всю стену, плитами и варочными панелями в ресторанном стиле, первоклассной бытовой техникой, большим мраморным островком и разделочным блоком, а также двумя раковинами. Неудивительно, что мать сразу влюбилась в это помещение. Именно здесь он обычно и находил ее.

Так было и сегодня. Ай стояла у плиты, одетая в элегантный серый брючный костюм с блузкой цвета спелой малины, волосы собраны в свободный пучок на затылке… и босиком. Ее стройное тело раскачивалось под музыку в стиле рок, и Гидеон подавил смешок, когда она идеально исполнила очередное танцевальное движение.

Он три раза медленно хлопнул в ладоши. Мать резко обернулась, задыхаясь, с ситечком для чая в руках.

– Гидеон, – пожурила она, прижав к груди свободную руку. – Ты хочешь довести меня до сердечного приступа? – Она бросила на него взгляд через плечо. – Предупреждаю, все мои деньги будут оставлены мальтийскому щенку твоей бабушки. Так-то!

Посмеиваясь, он пересек комнату и заключил мать в объятия. Знакомый аромат гардений приветствовал его, как друг детства. Только со своей семьей он мог быть Гидеоном Цзянь Найтом, старшим сыном Ай Найт, бывшей работницы кафетерия, которая надрывалась, чтобы обеспечить своих детей и одновременно получить докторскую степень в области образования.

Он ревниво оберегал эти счастливые моменты, проведенные со своей семьей.

– Все в порядке, – заверил он ее, быстро поцеловав в лоб. – У меня лучшие юристы в городе, они легко оспорят такое завещание, – и засмеялся, когда она легонько шлепнула его. Но, заметив две чашки на блестящей столешнице, сразу посерьезнел. – Как Оливия?

Веселый блеск в глазах его матери померк.

– Лучше, – ответила она и вздохнула, возвращаясь к приготовлению чая. – Она все еще спит больше, чем мне хотелось бы, и не выходила из дому с тех пор, как вернулась из больницы. Но… лучше. Я как раз собиралась посидеть с ней немного и поговорить.

– Я могу это сделать, мам. Ты, видно, только что вернулась домой.

У нее не было необходимости продолжать работать в должности профессора социальных наук и истории в Чикагском университете. Он был более чем готов обеспечить ее, как она обеспечила его и Оливию. Но Ай Найт и слышать об этом не хотела, и, надо признать, Гидеон гордился тем, что его мать – одна из самых любимых профессоров университета.

– Иди отдохни, а я позабочусь о Ливи.

– Спасибо, милый. – Она повернулась, мягко улыбаясь, протянула к нему руки, и он обнял ее. – Но нет, я хочу побыть с ней немного, прежде чем приступлю к работе. Хотя она всегда любит слушать, как ты играешь. Может быть, ты принесешь свою гитару как-нибудь на этой неделе.

– Конечно, мама, – улыбнулся он.

Именно благодаря матери он впервые взял в руки инструмент. Как-то на гаражной распродаже она купила потрепанную акустическую гитару фирмы Fender, Гидеон взял ее в руки и был очарован. У матери тогда не было лишних денег, но она все же сумела платить за уроки. Никто, кроме его семьи, никогда не слышал, как он играет. Это было его способом забыться и уйти от стрессов, связанных с управлением многомиллионной компанией.

Ай обхватила ладонью его щеку и нежно погладила.

– У тебя все в порядке?

– Да, – ответил он, – но есть кое-что, о чем мне действительно нужно с тобой поговорить.

Гидеон оперся бедром об островок и скрестил руки на груди. Она изучающе смотрела на него, затем кивнула, копируя его позу.

– Ладно. Что происходит?

– Вчера вечером у меня была… деловая встреча, – сказал он, – с Шей Нил, сестрой Тревора Нила.

Глаза его матери расширились от удивления.

– Я даже не знала, что у него есть сестра, – прошептала она, затем покачала головой. – Зачем, Гидеон? Что ты можешь с ней обсуждать?

– Наши общие интересы, связанные с ее братом.

– Гидеон, – пробормотала она, склонив голову набок. – Что ты наделал?

Встретившись взглядом с матерью, он передал ей содержание своего разговора с Шей. Рассказал, что он раскопал о Треворе, ультиматум, который поставил его сестре, и ее отказ дать ему ответ.

– Что ты затеял, сынок? – встревожилась мать. – Его сестра ни в чем не виновата.

«Не виновата» – эти слова не ассоциируются в его сознании с Шей Нил. Он проделал большую работу, прежде чем устроить этой девушке засаду в ресторане. Ей двадцать пять лет. С отличием окончила Квинланскую школу бизнеса Лойолы Чикагского университета со степенью бакалавра в области финансов и предпринимательства и степенью магистра делового администрирования. Член организации «Женщины в бизнесе» и Международного делового сообщества. В настоящее время работает в должности вице-президента департамента социального развития в «Ремингтон Нил инкорпорейшн». Совершенно очевидно, что на самом деле она выполняла обязанности координатора мероприятий и определенно недостаточно использовала свое образование.

Всю эту информацию можно было найти на ее платформах социальных сетей или на веб-сайте компании. Гидеон копнул глубже и выяснил, что Шей тайно владеет компанией «Лейда инвестментс». Ученая степень и очевидный интеллект делали ее интересной для Найта. Но то, что она самостоятельно запустила подобный проект, его просто восхитило. Эта принцесса из общества, которая организовывает гала-вечера, была для него загадкой. А всему, что не поддавалось анализу, он не доверял. Тем более надо быть с ней осторожным, зная, что она из семьи Нил.

Шей Нил вызывала у него восхищение. Черты ее лица были безупречны: высокие, изящно очерченные скулы, аристократический нос, красивые пухлые губы, прекрасные карие глаза.

Ему хотелось подтащить свой стул поближе и вдохнуть ее аромат. А еще подобрать на гитаре мелодию, способную передать чувства, которые вызывала в нем эта великолепная женщина. Ее глаза светились умом, в них был огонь. И это внушало Гидеону еще большее недоверие.

И еще, в тот момент, когда он сел напротив нее, у него вдруг возникло чувство, будто они встречались раньше. Но если бы он когда-нибудь встречался с Шей Нил, то ни за что не забыл бы этого.

– Она Нил, мама, – подчеркнул Гидеон, отбрасывая мысли о Шей. – У нее нечистые руки.

– Вероятно, Тревор следовал той же логике, когда преследовал твою сестру, – предположила мать, и ее слова поразили его.

– Я не такой, – тихо произнес Гидеон. – Он преследовал Ливи, лгал ей, использовал, а затем бросил. Я был полностью откровенен с Шей, изложил свои намерения и предложил ей выбор. Тревор не оставил Ливи выбора.

Он замолчал, откинул голову назад и глубоко вздохнул, пытаясь усмирить свой гнев.

– Вы с Ливи можете не согласиться с моими методами, сожалею об этом. Но он, черт возьми, чуть не сломал жизнь моей сестре, а вы обе просили меня не причинять ему вреда. Пойми, мама, я не могу оставить все как есть. К тому времени, как я закончу с Тревором Нилом, он будет нищим, и ни одна женщина больше не станет его жертвой.

Гидеоном двигало чувство вины. Если бы не их с Тревором взаимная ненависть и непрекращающаяся вражда, Оливия не пострадала бы.

– Ты прав, сынок, – сказала Ай и погладила его по щеке, – я не согласна с твоими методами. И полагаю, что такие методы, скорее всего, приведут к обратным результатам, пострадает не только невинная женщина, но и ты. Если у тебя есть совесть, а я знаю, есть, ты согласишься с тем, что выбрал неправильный путь. Я хочу, чтобы ты покончил с этим, пока все не зашло слишком далеко. – Она вздохнула и пристально посмотрела ему в глаза. – Но я также знаю, что ты упрямый, и не собираюсь переубеждать тебя. Так что просто… пожалуйста. Будь осторожен.

– Не тревожься обо мне. У меня все под контролем, – заверил он мать и крепко обнял ее.

Он не хотел разочаровывать ее, но ничто не могло заставить его отказаться от задуманного. Даже неодобрение матери. У него одна цель – уничтожить Тревора Нила.

Глава 8

– Тревор, гала-концерт прошел с замечательным успехом. Вы можете гордиться, уверен, ваши родители были бы довольны, – заявил сенатор Джулиан Рейз, пожимая руку своему будущему зятю.

«Вот как, вы уверены, притом что никогда не встречались ни с одним из них», – мысленно съязвила Шей и поморщилась. Ведь она действительно хотела понравиться влиятельному мужчине, который скоро станет частью ее семьи. Он был такой стопроцентный политик – очаровательный, приветливый.

Хорошо, что она никогда не голосовала за него.

– Спасибо, сэр. – Тревор улыбнулся и обнял Шей за плечи. – Я хотел бы присвоить себе этот успех, но вся слава должна достаться Шей. Ее заслуга в том, что мы уже превзошли прошлогодние пожертвования.

Шей почувствовала прилив гордости, и впервые за этот вечер искренняя улыбка тронула ее губы.

– Спасибо, Трев, – сказала она, обнимая брата за талию.

– В будущем году эта работа станет еще более успешной, с помощью Мэдисон. Уверен, она будет счастлива принять участие в организации этого мероприятия.

Для сенатора Рейза участие его дочери в «Святилище Грейс» было явно решенным вопросом.

– Конечно, папочка, – согласилась Мэдисон, выжидающе откинув голову назад и глядя на Тревора, который тут же наградил ее нежным быстрым поцелуем в губы. – Мы с Шей составим замечательную команду.

Мэдисон повернулась с широкой улыбкой к Шей, которую совсем не радовала перспектива работать с будущей родственницей, но она все же смогла улыбнуться в ответ. Невеста Тревора относилась к Шей исключительно сердечно, но в ней было что-то неискреннее. Мэдисон, безусловно, красивая, но холодная. Если стоять слишком близко, по телу пробежит дрожь.

– Давайте сначала переживем сегодняшний вечер, прежде чем думать о том, что будет в следующем году, – предложила Шей.

На лице Тревора промелькнуло выражение недовольства, но его сестра проигнорировала это. Она думала о темно-коричневой папке, которую Гидеон Найт предъявил ей в ресторане. И о том, что ее брат пожертвовал значительные средства на предвыборную кампанию сенатора. И еще, она не могла не задаться вопросом, поступила ли часть этих денег от организации их матери.

Чертов Гидеон Найт! Она злилась из-за того, что не могла забыть ни о досье, которое он собрал на ее брата, ни о самом Гидеоне. Прошло четыре дня с той встречи. Четыре дня с тех пор, как она должна была сообщить ему свое решение по поводу его нелепого ультиматума.

Четыре ночи жарких фантазий, которые заставляли ее ворочаться в постели без сна. Что она за сестра, если дрожит от желания при мысли о мужчине, который угрожает благополучию и свободе ее брата?

Она извинилась и вышла из их небольшой группы под предлогом проверки работы обслуживающего персонала. Сделав всего несколько шагов, она почувствовала озноб, судорожно вздохнула и оглядела переполненный бальный зал в поисках источника своего тревожного состояния.

Ну конечно, Гидеон Найт! Ее ноги словно приросли к полу. Только один мужчина когда-либо оказывал на нее такое воздействие.

Увидев его в черном смокинге, она перенеслась в ту первую ночь, когда они встретились. Он снова казался внушительным и царственным. Дизайнерский костюм подчеркивал его великолепную фигуру. Красивое лицо не выражало эмоций.

Их разделял бальный зал. Шей собралась с силами и неторопливым шагом подошла к нему. Хотя ее сердце бешено колотилось в груди.

– Как вы сюда попали? – процедила она сквозь зубы.

Сознавая, что на них могут быть устремлены любопытные взгляды, она сохраняла на лице маску вежливой, светской безмятежности. Его отчужденное выражение лица не изменилось… за исключением изгиба этой проклятой темной брови.

– Через главный вход, как и все остальные, заплатив за это удовольствие семь тысяч долларов.

– Этого не может быть, – отрезала она. – Я сама просмотрела и утвердила окончательный список гостей. Ни вас, ни вашей компании в нем не было.

– Значит, вы пропустили мое имя. Может быть, вас отвлекли другие дела, – добавил он со значением.

И Камилла сразу поняла, что он намекает на ее собственную фирму.

– Вы поэтому здесь? – сдерживая негодование, спросила она, при этом ее голос упал до шепота. – Чтобы надавить на меня?

– Срок истек, Шей, четыре дня прошло, – заметил он. – У вас было четыре дня на размышление – это больше, чем я обычно даю кому-либо другому.

– Что ж, я польщена.

– Так и должно быть.

Она стиснула зубы.

– Ответ «нет».

– Этот человек беспокоит тебя, Шей? – спросил Тревор, внезапно появившийся рядом.

Яд в его голосе и жесткая хватка, когда он взял ее за локоть, вызвали у нее легкий стон досады.

Глаза Гидеона сузились от гнева.

– Убери руку, – приказал он. – Ты делаешь ей больно.

Гидеон не повысил голоса, но в нем была заключена такая угрожающая сила, что только глупец мог этого не понять.

Нахмурившись, Тревор посмотрел на свою руку, сжимающую руку сестры, и разжал их. Потом посмотрел на Шей, и она опустила голову в молчаливом признании его столь же молчаливого извинения.

Повернувшись к Гидеону, Тревор прорычал:

– Что ты здесь делаешь? Тебя не приглашали. Сейчас же уходи.

– Боюсь, это невозможно, – возразил Гидеон без намека на раскаяние. – Я так же, как и все остальные здесь, заплатил за вход и вдобавок сделал солидное пожертвование. Я остаюсь.

– Ты можешь получить свои деньги обратно. Нам они не нужны, – заявил Тревор, дрожа от ярости. – Мы оба знаем, почему ты здесь. Ты проиграл. Смирись с этим. Это не в первый раз и, черт возьми, наверняка не в последний.

Шей охватил страх. Она никогда не видела своего брата в таком состоянии.

– Тревор, – умоляюще произнесла она, осторожно взяв его за руку. – Пожалуйста.

Гидеон перевел взгляд на Шей. И она увидела в его глазах ту же ярость, что исказила черты лица ее брата. Но пока он смотрел на нее, его гнев немного утих.

Он отступил на шаг, его взгляд все еще был прикован к Шей. Она затаила дыхание. Неужели он уступил… ради нее? Нет. Это невозможно. Ему наплевать и на нее, и на ее чувства.

– Приятного вечера вам обоим, – сказал Гидеон, хотя его взгляд не отрывался от нее. – Было чудесно снова увидеть вас, Шей, – пробормотал он, затем повернулся и направился вглубь зала, а не к выходу, как требовал Тревор.

– О чем он говорил? Что значит «снова увидеть вас»? – прошипел Тревор, как только Гидеон удалился. – Когда вы с ним познакомились?

С усилием оторвав взгляд от Гидеона, Шей посмотрела на брата. В его глазах таились обида и подозрение на предательство. Ее кольнуло чувство вины. Но почему? Она не сделала ничего плохого.

– Несколько дней назад я ужинала с друзьями, он был в том же ресторане. – Она произнесла полуправду с вызовом и подумала: «Когда я успела стать такой лгуньей?» – Найт просто представился, только и всего. Что, черт возьми, все это значит, Тревор?!

– Ничего, – отрезал он. Затем, вздохнув, провел рукой по коротко подстриженным волосам. – Мне жаль. Я не хотел на тебя набрасываться. Просто… держись от него подальше, Шей. Я не хочу, чтобы ты имела с ним что-то общее. Ты понимаешь?

– Я не ребенок, Тревор, – пробормотала она, встретив его свирепый взгляд. – И это неподходящее место для подобной дискуссии. У нас гости. – С этими словами она развернулась и зашагала прочь от него.

Между Тревором и Гидеоном существует неприязнь – это ясно. Но сейчас, больше чем когда-либо, Камилла чувствовала себя пешкой в какой-то запутанной игре и ненавидела навязанную ей роль.

На протяжении всего вечера она не могла избавиться от горечи.

К концу мероприятия, когда уже убирали со столов после ужина, Камилла была совершенно измотана. Взглянув на маленькие золотые часики на запястье, она поблагодарила Бога за то, что ей остается всего час выполнять обязанности хозяйки, после чего она наконец может сбежать.

– Я видела, что вы разговаривали с Гидеоном Найтом, – сообщила Мэдисон достаточно тихо, чтобы Тревор, который был поглощен разговором с сенатором Рейзом, не услышал.

Шей удивленно посмотрела на Мэдисон и кивнула:

– Да, это так.

– Ты хорошо его знаешь? – спросила будущая родственница, и Шей почувствовала беспокойство.

Беззаботный тон и, казалось бы, невинный вопрос Мэдисон показались Камилле неискренними.

– Не совсем, – осторожно ответила она. – Хотя Тревор, кажется, с ним знаком.

– О, ты не знаешь, не так ли? – Мэдисон изучающе смотрела на Камиллу, темно-карие глаза блестели. – Значит, Тревор тебе не сказал? Дело в том, что мы с Гидеоном были… близки до того, как я встретила твоего брата.

– Близки? – переспросила Шей, и сердце у нее ухнуло.

– Мы были помолвлены, – пояснила Мэдисон, и ее рот искривился в хищной улыбке.

«Мы оба знаем, почему ты здесь. Ты проиграл. Смирись с этим. Это не в первый раз и, черт возьми, наверняка не в последний».

Слова Тревора эхом отдавались в ее голове, и теперь они имели отвратительный смысл. Выходит, все это – ненависть, шантаж, соперничество – было из-за женщины. Камилла почувствовала тошноту и сжала пальцы в кулаки, подавляя рвотные позывы.

– Леди и джентльмены, могу я ненадолго привлечь ваше внимание?

Сенатор встал, его громкий голос политика разнесся по бальному залу и заглушил болтовню.

– Спасибо. Теперь я знаю, что этот вечер посвящен «Святилищу Грейс», и я говорю от имени семей Рейз и Нил, когда благодарю вас за вашу щедрость, как в отношении моральной поддержки, так и в денежных пожертвованиях.

Раздались аплодисменты, и Джулиан Рейз купался в них с доброжелательной улыбкой. Вечер был не в его честь, но каким-то образом ему удалось сделать так, чтобы он стал центральной фигурой.

– Я просто хотел бы воспользоваться случаем, чтобы выразить признательность этой замечательной благотворительной организации, а также Тревору Нилу, который возглавил ее после смерти своих дорогих родителей. Я так горжусь тем, что в самом ближайшем будущем смогу назвать его сыном, поскольку он и моя прекрасная дочь Мэдисон отправляются в совместное путешествие как муж и жена. Тревор… – Он принял бокал шампанского от официанта, внезапно появившегося у его локтя, и высоко поднял его: – Ты сын, которым я не был благословлен, но мне так повезло, что теперь он у меня есть.

Вокруг них люди подняли свои бокалы с вином, повторяя: «За Тревора!», в то время как он встал и пожал руку сенатору. Широкая улыбка брата Шей была такой ослепительной, что ей пришлось отвести взгляд. Вид того, как он впитывает одобрение сенатора, как иссушенная земля воду, вызвал у нее боль.

Их отец никогда бы не похвалил его так публично, да и в семейном кругу тоже. Линкольн Нил был суровым человеком, требовательным, критичным и скупым на похвалу. Камилла отлично знала, как Тревор жаждал его одобрения. И именно нежелание отца выразить его изменило брата.

Пять лет прошло с тех пор, как умер отец, а Тревор словно стремился доказать ему, что он лучший. И вот дождался уважения такого важного человека, сенатора. Это должно было стать для Тревора настоящим праздником.

Шей опустила голову, чтобы никто не заметил жгучие слезы в ее глазах. Она решила уступить требованию Гидеона.

Семья. Лояльность. В одном из последних разговоров с матерью перед ее смертью, она подчеркнула, что Шей и Тревор всегда должны заботиться друг о друге. Преданность семье – главное правило Нилов. Камилла не допустит того, чтобы Тревор все потерял.

Семья. Его компания. Его невеста, будущий тесть. Не осталось никого, кто мог бы защитить Тревора, кроме его сестры. И она не могла допустить, чтобы ее брат был уничтожен. Не теперь, когда добрый мальчик, которым он был в детстве, все еще существует.

Он – ее брат. И чтобы сохранить счастье, которым светится его лицо, она готова заключить сделку с дьяволом. А Гидеон Найт, пожалуй, годится на эту роль.

Найти Гидеона в переполненном зале было нетрудно. Весь вечер она чувствовала его присутствие и, когда оглянулась через плечо на сидящих за соседним столом, сразу же встретилась с ним взглядом. Как будто он только и ждал, когда она посмотрит в его сторону.

Она слегка кивнула ему, и он ответил тем же.

Глава 9

– Когда я согласилась встретиться с вами, предполагала, что мы пойдем в ресторан, а не к тебе домой.

Гидеон спустился в гостиную своего пентхауса в центре Чикаго. Камилла замерла на верхней ступеньке лестницы. Он оглядел свой дом, пытаясь взглянуть на него ее глазами. Двухуровневый кондоминиум с четырьмя спальнями и тремя ванными комнатами был воплощением роскоши, с его просторной открытой планировкой, окнами от пола до потолка, игровыми и медиазалами, внутренней и наружной кухнями и частным лаунджем на крыше с собственным камином. Отсюда открывались потрясающие виды на реку Чикаго, впрочем, пейзаж можно было наблюдать из каждой комнаты.

Все было выполнено в серой, белой и черной цветовой гамме, но были детали, отражавшие натуру хозяина жилища. Если его гостья даст себе труд присмотреться, она это увидит.

Рядом с ужасным произведением абстрактного искусства, выполненного из металла, которое он так и не удосужился выбросить, на каминной полке стояла фотография в рамке, на ней Гидеон был запечатлен со своей семьей, включая бабушку и дедушку, на прошлогоднем фестивале в середине осени в Чайнатауне.

На белом детском рояле сестры лежал медиатор, который он забыл убрать накануне вечером. Из-под диванной подушки выглядывали наушники, в которых Гидеон слушал музыку во время работы.

Если Камилла наблюдательна, то сможет кое-что узнать о нем. Он даже немного напрягся, сообразив, что надо убрать эти улики с ее глаз. Но с другой стороны, ему хотелось, чтобы она их заметила, задавала вопросы. Что было полной чушью, поскольку их соглашение не требовало такой близости.

Он не должен желать этого. Камилла не просто сестра его врага, а еще одна красивая женщина, которая не хочет его таким, какой он есть. В последний раз, когда Гидеон позволил женщине войти в пространство, отведенное для семьи, она предала его доверие. Он поклялся никогда больше не быть таким безрассудным. Доверять можно только семье. Только семья заслуживает его преданности и любви.

– Такого рода разговор заслуживает большего уединения, чем переполненный ресторан, – сказал он наконец в ответ на ее замечание. – Не хотите ли чего-нибудь выпить? Вино? Шампанское? Вода?

– Шампанское? – усмехнулась Камилла, спускаясь в гостиную. – Я думаю, для вас это было бы празднованием победы. Я предпочту скотч. Наша ситуация требует чего-то крепкого, что на вкус хуже, чем сделка, которую я собираюсь «проглотить».

Ее язвительное заявление вызвало у него не вполне уместный всплеск веселья. Он подавил его, повернувшись, чтобы налить ей виски и бурбон для себя. Затем протянул ей стакан и молча наблюдал, как она потягивает крепкий напиток. Даже не поморщилась. Его восхищение росло.

Когда Камилла подняла на него свои прекрасные карие глаза, это раздражающее чувство узнаваемости снова охватило его. Он склонил голову набок, изучая свою гостью.

– Мы можем начать? – спросила она, ставя стакан на маленький столик рядом с диваном.

Она потерла свои обнаженные руки – признак нервозности, и Гидеон почувствовал укол совести, которую давно считал неуязвимой.

– Я уверена, вы уже догадались, что я собираюсь согласиться с вашим нелепым планом. Или давайте просто назовем его так, как он того заслуживает: «Шантаж».

– У вас есть выбор, Шей, – напомнил он ей, потягивая бурбон.

– Да, – согласилась она с горечью. – Скорми зверю себя или своего брата. Отличный выбор.

Гидеон пожал плечами:

– Но тем не менее он есть.

– На самом деле вы не такой холодный и бесчувственный. Я знаю это, – прошептала Камилла, взглядом блуждая по его лицу, словно пыталась заглянуть под маску равнодушия.

Неожиданно он вспомнил ночь без света, которую провел с девушкой из обслуживающего персонала. Те темные жаркие часы доказали, что он не был холодным или бесчувственным. Тогда Гидеон утратил способность владеть собой. Но те обстоятельства были экстремальными, и женщина не была официанткой по имени Камилла. Она просто заменила другую служащую, а потом бесследно исчезла. А ведь ей Гидеон позволил увидеть его таким, каков он есть на самом деле.

– Если вам нужно составить представление о том, кто я такой, чтобы притвориться влюбленной в меня, тогда вперед. Все, что позволит вам устроить представление для вашего брата и всех остальных зрителей.

– Все остальные – это Мэдисон Рейз.

Усилием воли Гидеон заставил себя не реагировать. Но внутри у него все клокотало при упоминании о женщине, которая дала ему понять, что любовь можно купить за высокую цену. Женщине, предавшей его с человеком, которого Гидеон ненавидел. Она продемонстрировала ему, что доверять человеку вне семьи – дорогостоящая ошибка для души и для банковского счета. Он никогда не повторит эту ошибку.

– Вы, должно быть, очень любили ее, если пошли на такое из мести, – продолжила Шей. – Вот в чем все дело, верно? Как смеет мой брат встречаться с женщиной, с которой вы когда-то были помолвлены? Вы наказываете их обоих, а орудие мести – я?

Гидеон уловил нотки боли под этим спокойным тоном. И, несмотря на свою решимость сохранять дистанцию, как эмоциональную, так и физическую, подошел к ней. Камилла не отступила, а вместо этого откинула голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

Смелая. Он не ожидал этого от нее. Точно так же, как не ожидал этого притяжения. Здравый смысл говорил ему, что не надо прикасаться к ней, но он все же потянулся к густым прядям волос, которые плавно ниспадали на ее плечи. Зажав прядь между пальцами, он поднял ее и провел ею по своим губам.

Не отрывая от нее взгляда, Гидеон пробормотал:

– Вы не знаете, о чем говорите.

Он заметил, что девушка затаила дыхание, почувствовал неровное биение ее пульса у основания шеи. Нервы? Желание? Его тело подсказало ему правильный ответ. «Помни о плане. Придерживайся плана».

– Нет? – выдохнула она, и уголок ее рта приподнялся в насмешливой улыбке. – Похоже, я должна слепо доверять тому, что вы говорите, потому что моя глупая голова не в состоянии понять все тонкости, связанные с этим вашим планом? – Камилла усмехнулась, откинув голову назад, и Гидеон отпустил ее. – Простите меня, если я назову это чушью собачьей.

Она отвернулась от него, и он стиснул зубы. Откуда ей знать, что дело не в Мэдисон, а в другой женщине – в Оливии. Тревор – этот ублюдок, надругался над ее сердцем и разрушил ее психическое здоровье. Око за око. Сестра за сестру. Но Гидеон не мог рассказать ей об этом. Потому что она, без сомнения, все расскажет Тревору.

– Вы забываете, что я знаю секрет, – ваша работа.

Что-то мелькнуло в ее карих глазах, но прежде чем он смог понять, что именно, Камилла закрыла их и ущипнула себя за переносицу.

– Мы можем просто покончить с этим? – спросила она. В ее голосе он услышал усталость. – Скажите мне, что я должна сделать, чтобы вы не сожгли мир моего брата дотла.

– Как я уже говорил вам в ресторане, мы с вами притворимся парой. Настоящей парой, Шей. А это значит – убедить всех, что мы влюблены друг в друга. – Он не смог сдержать горькой улыбки. – Я знаю, что вы посещали театральные курсы в колледже. Время стряхнуть пыль с забытых навыков и применить их на деле. Вы должны посетить со мной несколько мероприятий и обедов. А я буду присутствовать на ваших мероприятиях. Помните, как только вы попытаетесь нарушить наше соглашение, оно будет отменено, и грязные дела вашего брата станут достоянием общественности.

На этот раз Гидеон ясно увидел, как от гнева ее глаза сделались почти зелеными.

– Не беспокойтесь. Я выполню свою часть сделки. Но имейте в виду, я не стану длить эту ложь бесконечно. У вас не более шести месяцев. Это все, на что я согласна.

– Хорошо.

– И в заключение вы обещаете уничтожить отчет и все его копии.

Гидеон кивнул, хотя и не собирался выполнять это требование. Он сказал правду своей матери. Его целью номер один было лишить Тревора возможности поступить с кем-то так, как он поступил с Оливией. Договоренность с Шей была только одной частью его плана.

– Хорошо. – Шей вздохнула и надменно вздернула подбородок. – И вот еще что. Я не шлюха. Нам придется притворяться влюбленными друг в друга, но я не буду заниматься с вами сексом.

Раздражение вспыхнуло в нем, он сделал шаг к ней и резко остановился.

– Я могу заверить вас, что женщины оказываются в моей постели только по собственному страстному желанию. Мне наплевать на любовь, потому что есть нечто гораздо более честное – просто секс. Нет ничего лицемерного в том, что женщина ложится в мою постель, и никогда в ней не было той, которая бы этого не хотела. Если она не ждет удовольствия от секса со мной, я не стану ее принуждать. Любой мужчина, который удовлетворен тем, что просто затащил женщину в постель, наплевав на ее желание быть там, не мужчина.

В комнате воцарилась тишина, и его снова охватило чувство дежавю. Гидеон сказал нечто подобное Камилле несколько недель назад, когда она обвинила его в том, что он использует свое положение, чтобы обмануть ее. Гидеон тряхнул головой. Надо перестать думать о ней.

– Но вы должны понять одну вещь, Шей, и смириться с этим.

Гидеон подошел к ней так близко, что увидел золотистые крапинки в ее глазах и вдохнул ее пьянящий аромат.

– Я не тот мужчина, которого вы могли бы заставить плясать под свою дудку. Но следующие шесть месяцев вы моя. И хотя вы можете и не быть в моей постели, – пробормотал он, проводя пальцем по ее щеке, – вы будете вести себя так, как будто мы спим вместе. А это значит, что вы будете притворяться, что желаете моих прикосновений, моих объятий. Вы словно не можете понять, как вообще существовали без меня, без моей заботы о вас. Так что, Лунный Свет, даже если вы меня ненавидите, этим прекрасным глазам лучше убедить всех, что я ваш. И вы моя.

Камилла отшатнулась от него, ее учащенное дыхание свидетельствовало о возбуждении, которое окрасило ее щеки румянцем и сверкнуло в глазах.

– Не называйте меня так!

Он нахмурился, сначала не поняв, что она имела в виду. И тут его осенило: Лунный Свет. Откуда это взялось? Почему он назвал ее этим именем?

– Ласкательные прозвища, как будто мы что-то, чем явно не являемся, давайте обойдемся без этого. – Камилла расправила плечи и снова вздернула подбородок. – И для заметки: я принадлежу себе – не моему брату, не компании «Ремингтон Нил» и уж точно не вам.

Шей резко развернулась, вышла в холл, схватила свое пальто и покинула его дом. Последовав за ней, Гидеон смотрел на закрытую дверь, и на его губах играла легкая улыбка. Осознавала она или нет, что бросила ему вызов? А он его принял и с нетерпением ждал победы.