Потому что он был абсолютно убеждён, что именно это сияние и олицетворяет в жизни человеческой тот самый божественный «фаворский свет». А нет для человека на грешной Земле никакой более важной задачи, нежели чем множить его… ибо он есть сама любовь. И именно этим светом мать смотрит на своё дитя, а женщина на любимого. Причём именно женщина. Мужчины Богом и людьми приспособлены для другого – идти вперёд, раздвигать границы, заслонять собой, становиться на рубеже и своей жизнью защищать своих любимых. И потому они куда более закрыты от мира и любви. Они всегда наготове. Им драться скоро. Ну если они, конечно, настоящие мужчины
– А пиво в воскресенье попьём?
– Нельзя пиво… – ну, мужики постояли, подумали, а потом спрашивают:
– А ты не жалеешь, что женился?
Мужик пригорюнился и говорит:
– Нельзя жалеть.
Про Ампера и Авогадро бывший майор кое-что помнил, а про Берцелиуса ничего не знал.
Ну или поучаствовать в каком-нибудь публичном расследовании, если его решат открыть.
и государствами. А сейчас этих сетей нет. И канцлер Меттерних вкупе с речными перевозчиками Рейна, Мозеля, Эльбы и Одера пока остервенело сопротивляются тому, чтобы они появились… Впрочем, совсем не исключено, что успехи России в железнодорожном строительстве смогут как-то повлиять на
В той-то истории, которую он когда-то учил, в России через те самые «десять-пятнадцать лет» только-только появилась первая в России Царскосельская железная дорога – убогая ниточка, длиной два с половиной десятка вёрст между Петербургом и Царским Селом.
– Ну, например, потому что командир Его Императорского Величества лейб-гвардии Железнодорожного батальона вместо того, чтобы заняться прокладкой дороги по установленному и согласованному…
Средний рост новобранцев сильно упал, многие деревни брошены, заметное количество эксплуатировавшихся многие десятилетия и даже столетия небольших шахт и рудников, дававших возможность для выживания сёлам и небольшим городкам, – до сих пор так и стоят заброшенными, что же касается детей – довольно большое их количество, особенно в восточных и северных регионах, несут на себе антропологические признаки совершенно не характерные для французской нации. И он сильно опасается того, что если страна в ближайшие пару десятков лет снова ввяжется в нечто подобное революции – французы, как народ, вполне могут исчезнуть… Разве это можно считать достойным итогом социального эксперимента, поставленного во Франции в конце восемнадцатого века? – Бывший майор замолчал.
– Мы в мир принесём красоту и гармонию… – негромко начал бывший майор.
Хочешь изменений: создай основу для них – освободи крестьян, найми для них агрономов, закупи в Англии или Голландии эффективные семена, найми учителей, открой школу, учреди стипендию для обучения в университете паре-тройке наиболее талантливых выпускников… так нет – скучно. «Нам бы шашку да коня, да на линию огня!» – как писал Филатов. То есть непременно вылезти куда-нибудь на Сенатскую, Манежную или Майдан и радостно орать: «Мы здесь власть!»