Оглавление

Предисловие

Вопросы сознания остаются моей страстью, которая вспыхнула ещё в юности. И этой страсти я не изменяю вот уже много лет, так как понимаю, насколько важно принимать во внимание само сознание, которое является нашей сутью и той опосредующей стихией и естественной предпосылкой всего нашего знания и всех наших практик. Сознание, таким образом, не есть нечто всецело субъективное, но также заключает в себе и всеобщее, будучи связанным отношениями со всем миром, со всей действительностью в аспектах знания, ценностей, деятельности воли, нравственного ориентирования и так далее. Сущие предстают посредством сознания, само Бытие проявляется через сознание.

Много лет минуло с тех пор, как я написал «Онтическое сознание», и то были годы моего становления. Многое переосмыслено, хотя я до сих пор признаю действительность и онтологический примат духа, оставаясь в традиции и парадигме идеалистической философии, хоть и с несколькими фундаментальными и совершенно свежими подходами, делающими мой идеализм довольно самобытным. Стало быть, пересмотрены нюансы, самое же общее и принципиальное остаётся неизменным, только лишь ещё более осмысленным и прошедшим горнило критического рассмотрения.

Конечно, сейчас, когда я перечитываю фрагменты из первой своей философской книги, улыбка невольно появляется на лице. Текст кажется мне теперь слишком формальным и сухим, а система — догматической и волюнтаристской. Однако я точно помню, что писал искренне, интеллектуально честно, и мне до сих пор мил тот юношеский запал, что так резко контрастирует с несколько схоластической и при этом по-гегельянски смелой формой изложения.

«Онтическое сознание» написано во время довольно серьёзного испытания, выпавшего на мою долю. Настоящее же эссе я пишу на подъёме сил, у истоков нового начала моей жизни. С тех пор я углубился в диалектику и феноменологию и проработал новые подходы к извечным проблемам и вопросам. Но должен также заметить, что сама парадигма выстраивания философии как бытийного схватывания сознания как сущего, а не создания редуктивных моделей остаётся в силе, её-то смысл и эксплицирован в названии предыдущей книги.

Предупреждаю сразу, что в этом эссе, коль скоро жанр славится свободной формой, я допускаю очень много вольностей, но в отношении стиля, а не существа аргументации или последовательного хода мыслей.

Введение

Сознание остаётся одной из самых загадочных и одновременно фундаментальных тем философии. Его природа вызывает жаркую полемику: то сознание признают вселенской первоосновой, то редуцируют к нейрофизиологии. Настоящее эссе посвящено онтологической природе сознания — попытке рассмотрения сознания не как побочного продукта физических процессов, но как фундаментальную бытийную категорию, существеннейший аспект самой реальности.

Объектом исследования будет сознание, предметом — его бытийная природа. Методологией будет феноменология, логика, метафизика и диалектика (о них подробнее будет сказано в пролегоменах).

Исследование будет затрагивать эпистемологию, где мы рассмотрим основания возможности познания; онтологию, где мы найдём фундаментальные принципы природы Сущего; аксиологию, где определим ценностное ориентирование сознания в мире. Соответственно, изучение бытийной природы сознания будет проводиться на всех этих уровнях. Также будет показано разделение философии на дескриптивную, то есть феноменологическое описание и аналитику сознания, и спекулятивную, где мышление о сущем как сущем теоретизирует о предельных основаниях бытия, об онтологических модусах и статусах данностей, полученных в ходе феноменологического рассмотрения.

В ходе данного эссе разберём не только феномен квалиа (качества самого феноменального опыта, переживания), но и универсальный принцип, посредством которого сознание обретает бытие в мире, посредством которого мир становится явленным. Также я постараюсь доказать, что активность мозга есть не условие самого бытия сознания, но коррелят его присутствия, и что подлинная сущность сознания есть категориальное единство интенциональности, рефлексии и квалиа, как ноуменальное единство всей феноменальности, не выводимое из опыта единство мышления, представления, восприятия, воли; как самый фон, позволяющий явлениям быть. Также будет проанализирована феноменологически проблема свободы воли.

В настоящем эссе будет исследована проблема отношения сознания и тела, в качестве разрешения которой будет предложен онтологический принцип экспликации, означающий корреляцию идеального и материального, духа и тела, идеи и вещи, универсального и индивидуального как проявления, раскрытия наличного бытия, разворачивания, развёрнутости присутствия. В разделе спекулятивной философии будет показан феноменологический путь к пониманию того, что первоначальная действительность есть Дух. В свете онтологии экспликации Дух не замкнут в себе, но являет себя в материи, мир есть манифестация Духа, а реальность — не совокупность физических событий, но упорядоченное раскрытие умопостигаемых структур: идей, ценностей, категорий, смыслов.

Исходным пунктом спекулятивной онтологии выступит Дух как Первоначало Сущего. Физический мир предстанет как манифестация Духа. Смыслы и ценности будут рассмотрены в онтологическом примате над явлениями чувственными, но не как абстрактные и трансцендентные конституирующие их начала, а как такие основания, которые есть значения, что раскрываются в них.

В контексте спекулятивной метафизики природа сознания будет показана как дух. В самой своей основе дух относится к миру фундаментальными способами, посредством мифологии, религии, искусства, философии и науки. Все они имеют своей предпосылкой и основой метафизику, ибо во всех них заложено стремление к истине, благу и прекрасному, хоть и в разных аспектах и соотношениях, а все эти категории могут быть поняты и утверждены только метафизически. Сознание ввиду своей природы стремится выйти за пределы своей феноменологии, ищет в мире не только факты, но и значения, не только явления, но и значимости. В постоянном обращении к метафизическому пребывает сознание, даже если не осознаёт того.

Задача настоящего эссе — исследовать сознание как фундаментальное онтологическое начало, предварительно придя к нему феноменологически, а затем показать его укоренённость в самой реальности, его аксиологическую направленность и раскрыть значение экспликации как ключа к пониманию корреляции духа и тела, идеи и материи, а также указать на категориальную ошибку, которую допускают натуралистические редуктивные онтологии в отношении сознания и мозга.

Пролегомены

Когнитивная открытость

Когнитивная открытость означает способность сомневаться в знакомых концептуальных моделях, какими бы очевидными они ни казались, а также готовность задавать вопросы, искать на них ответы, выстраивая ход мысли в совершенно новом для себя направлении.

«В геометрии нет царского пути», как ответил, согласно анекдоту, Евклид царю Египта Птолемею, прославленному покровителю наук. Так с чего бы вдруг иные обыватели стали считать, что они куда знатнее Сотера, бывшего диодоха Александрова, что они могут найти царский путь к прародительнице наук, к философии? А ведь такие есть, и их немало. Полагают, будто бы можно, не умея мыслить, не зная объекта и предмета, методологии, истории философии и философской традиции, зайти через особые императорские врата в этот храм, подойдя напрямик к самой сокровенной его святыне и объяв её взглядом целиком, сразу уразуметь её смысл, значение её вне контекста культуры духа, в котором она существует. Что ж, таких людей ждёт разочарование ещё большее, чем императора Веспасиана, бывшего в ситуации, столь похожей на приведённую мной метафору.

Но довольно образов, легенд, истории и аналогий. Пора заняться делом, а именно дать понять, что для того, чтобы заняться философией, нужна некоторая основа, некоторый интеллектуальный уровень. Но его наличие отнюдь не на первом месте в списке требований. Главное, что нужно во всяком случае, чтобы приступить к философии, — уметь удивляться. Да, именно удивляться, ведь с удивления философия и началась. Чему же удивлялись первые философы тысячи лет назад? Они дивились миру, в котором дышали, жили, чувствовали, мыслили. Дивились тому, что мир есть и тому, что есть они в мире, способные удивляться ему. Ради снятия этого удивления мыслью они устремились к Первоначалу, именно с поиска Первоначала мира, Первого начала Сущего началась философия.

И здесь когнитивно закрытые по отношению к философии, то есть закрытые к философскому познанию, люди возразят, что древние жили в совершенно другом мире. То был мир дикий, архаичный, полный чудес, живых мифов, где легенда не отличалась от были, а всякая чащоба и болотина и вообще всё, что находится за пределами обжитого места, поселения человеческого, укрывала в себе целый легион существ и сущностей, расплодившихся исключительно благодаря человеческой фантазии, страшно сильной из-за лакун в области естественного знания. Современный человек уверен, что удивляться в мире больше нечему, ибо мы живём в мире естественнонаучных моделей, которые всё прекрасно объясняют. Мы знаем процессы, механизмы, фундаментальные законы природы, древние же ещё не различали всего этого, потому были вынуждены «выдумывать» религиозные и мифопоэтические значения феноменов окружающего их мира, чтобы хоть как-то худо-бедно его упорядочить.

В самом деле, жили первые философы совсем в другой реальности. Не было у них ни науки, ни техники в привычном нам сегодня значении этих слов. Поэтому будто бы каждая гроза порождала в их сознании Громовержца, болотные огни — заблудшие души, а сквозь существа и вещи просвечивало первозданное Бытие.

В нашу же эпоху, когда вся природа ясно понимается как покорённое и подручное сырьё, в эпоху, когда так называемые «прогрессивные представители человечества» свято верят в то, что наука способна объяснить абсолютно всё[1] (даже то, что принципиально не является её объектом и предметом, не подвластно её методологии, потому что существует в другой онтологической сфере), подобное невозможно. Какое там удивление перед Бытием гор и деревьев, зверей и человека, воздуха и рек, небесных светил и всего мирового порядка, когда у нас есть объясняющие устройство всех этих явлений модели. Как можно удивляться тому, что нечто существует, когда ты знаешь, как оно существует, правда? Вопрос, очевидно, с подвохом, ведь противопоставляются совершенно разные, отличные друг от друга аспекты. И тем не менее именно такой подход к миру преподают в школах, именно он, подхваченный по наитию, лежит в основе мировоззрения человека модерна[2] (другое дело, что такая естественнонаучная установка, большинством людей не отрефлексированная, не осмысленная, соседствует с разного рода мракобесием, массовой эзотерикой, — что уже само по себе недиалектическое противоречие, — которые также не отрефлексированы).

Поэтому первое же, что нужно сделать современному человеку, чтобы приступить к занятию философией всерьёз — это провести различение между философией и естественными науками, что должно вернуть ему способность удивляться Бытию мира, реальности.

Нужно понять, что существует не только осязаемое и измеряемое, но и то качественное единство, которое осязает и измеряет. Что существуют переживания, смыслы, всеобщие формы познания, образы, символы, понятия, ценности.

Но этого мало. Когнитивная открытость и понимание отличий между разными способами познания ещё не всё, нужно также уметь мыслить, чтобы пытаться понять что-либо в философском дискурсе. Но что значит мыслить? Мышление ведь не жонглирование абстракциями, не калькуляция и оперирование словами и состоящими из них конструктами. Подлинное мышление есть особая деятельность разумного сознания, которая открывает ему существенную сферу действительности, совершенно отличающуюся от чувственной её части. Мышление открывает мир смыслов, значений, мир универсальных идей, родовых понятий. Открывает возможность умозрительно созерцать в явлении синтетическое единство его аспектов, то, что делает вещь вещью в нашем понимании. Но и это ещё не всё. Рассудочно мы проводим связи между причиной и следствием, упорядочиваем огромное множество разнородных данностей, разумом создаём структуры и модели, разлагаем феномен, чтобы собрать заново, уже качественно постигнутым, и всё это тоже относится к мышлению. А ещё мы способны сомневаться, отбрасывать всё лишнее, доходя до самых основ, которые уже не отбросишь, — и это тоже относится к мышлению, как и способность задать вопрос.

Именно с когнитивной открытости, которая идёт вместе с умением усомниться в чём угодно, даже в самой возможности познания, в онтологическом статусе окружающих вещей и самого себя, и в подлинности существования всего мира, а также поставить вопросы обо всём этом и быть готовым к нахождению ответов, начинаются подступы к философии. Ведь именно так возвращается способность удивляться Бытию мира, существ, вещей и самого себя.

Науки

Философия от наук отличается по объекту, предмету, целям, типу знания, методологии и характеру моделей. Отличается сущностно, ведь это совершенно разные способы познания.

Объектом науки, как известно, называют исследуемую область действительности (класс явлений, процессов, сущностей), а предметом — аспект, специфическую сторону объекта. Например, объект химии — вещества и их превращения, а предмет — состав, строение, свойства веществ, их реакции и закономерности, по которым реакции протекают.

Естественные науки (физика, химия, биология etc.) исследуют эмпирическую реальность, физический/материальный мир. В основе метода — наблюдение, эксперимент, измерение, математическая формализация. Целью является построение объясняющих моделей, которые позволят предсказывать и контролировать явления. Эпистемический тип: объективированное, воспроизводимое, основанное на причинно-следственных связях знание. А характер моделей естественных наук редукционистский и функциональный, то есть они показывают то, как что-то происходит, описывая процесс и сводя многообразие изучаемого феномена к фундаментальным закономерностям.

Формальные науки (логика, математика etc.) заняты абстрактными системами, формальными структурами, символами, числами, логическими отношениями. Они дедуктивные и аксиоматичные. Цели их — выявление внутренних закономерностей формальных систем, доказательство теорем, построение формальных моделей. Знания внутри формальной системы априорны и абсолютны, они не зависят от эмпирической реальности.

Гуманитарные науки (история, филология, культурология, социология etc.) изучают человека, общество, культуру. Интерпретация лежит в основе методологии большинства из них. По типу знания гуманитарные науки контекстуальные и дискуссионные. Модели по характеру идеально-типические, нарративные, интерпретационные.

Считается, что философия — гуманитарная наука, но я утверждаю, что причисление это административное и к сути дела имеет весьма далёкое и опосредованное отношение. Гуманитарные дисциплины, которые сциентисты не очень-то любят именовать науками, заняты человеком, обществом и его производным — культурой. Поэтому будто бы философия должна иметь к этому отношение, ведь она является произведением человеческого духа и в отличие от «бесстрастных» и «объективных» «настоящих» наук носит на себе печать его субъективности. А ведь ещё она толкует о ценностях, человеческой душе, смысле истории и тому подобном. Чем не дополнение к списку гуманитарных дисциплин?

Сходство между философией и гуманитарными науками определённо есть, однако можно найти схожесть и с формальными науками, ведь философия также работает с формальным аспектом сознания, мышления, с чистыми интеллектуальными структурами, с понятиями. Философия, её методы, модели, эпистемические типы и цели напоминают как гуманитарные, так и формальные науки (и как же сильно она при этом отличается от естественных наук и, само собой, технических, прикладных наук). Но как такое возможно, ведь формальные науки фундаментально отличаются от гуманитарных?

Ответ на этот вопрос станет понятен, когда мы поймём сущность самой философии.

Что такое философия

Многие в наше время отказывают философии в праве быть наукой, но это мнение не ново. Что тут можно сказать? Я согласен с ними, но лишь отчасти. Ведь философия, с одной стороны, наука, с другой — совершенно иной способ постижения мира, она всегда ещё и духовный опыт самого философа. В этом смысле философия стоит даже выше наук, как и в том смысле, что она одна может задать вопрос о сущности и ценности, даже о способах существования, в том числе и по отношению к себе самой. А ещё только в рамках философии можно различить, формализовать существенные аспекты действительности, о которых пойдёт речь дальше.

Толки о том, что такое философия, кажется, не прекращались никогда. Как только не нарекали её и что только ей не предписывали. Философию называли строгой наукой, искусством, поиском смысла жизни, практикой, построением концептуальных моделей, изучением обыденного языка, диалогом, наукой обо всём, врачеванием души, творчеством, интеллектуальной игрой, наконец. Пытались сделать из неё то служанку теологии, то замену самой религии. Хотели обосновать с её помощью политику и науку. Желали посредством философии объяснить весь универсум и самих себя, а гораздо позже стали осквернять её, превращая в концептуальную фабрику, производящую симулякры и симуляции без всякой цели — каких только перипетий не было в истории философии, и как драматична её история.

Отбрасывая сразу варианты понимания философии, не относящиеся к познанию вообще, я заявляю, что философия есть строгая наука и особый род познания в одно и то же время. Я сейчас пишу нечто совершенно непопулярное, должно быть, и даже новое, однако я убеждён, что формализую то, что интуитивно понятно многим и имплицитно подразумевалось некоторыми великими философами.

Я говорю о фундаментальном разделении внутри самой философии, это разделение я вложил в структуру данного эссе. Итак, я утверждаю, что философия внутри себя делится на дескриптивную и спекулятивную философию. И как дескриптивная, то есть описательная (феноменологическое и аналитическое описание сознания изнутри), философия, безусловно, является строгой наукой, что роднит её с формальными науками. А как спекулятивная, то есть основывающаяся на размышлении, рациональном осмыслении реальности и притом открытая к различным интерпретациям, философия есть особый вид познания. Именно к спекулятивной философии можно отнести многие определения, которые дают всей философии, от древнейших до современных. Ведь как способ познания спекулятивная философия сочетает в себе и духовный опыт, и мировоззрение, и особую культуру мышления.

Чтобы лучше понять сущность дескриптивной и спекулятивной философии, их различие и единство внутри философии, определим её саму как целое, её объект, предмет, методологию, цели, эпистемический тип и характер моделей.

Объект философии — Сущее как таковое, то есть всё, что существует. А предмет — идеальный аспект Сущего или идеальное в Сущем. То есть предметом выступает само бытие[3] сознания, а также идеи, смыслы и ценности, то, что схватывается только разумом и опосредует мир чувственной материи. Под идеальным я разумею умозрительный, умопостигаемый, метафизический, интеллигибельный, ментальный, ноуменальный (эти термины я использую как синонимы), иначе говоря, разумею такое нечто, которое не определяется в своём бытии пространством. То есть этому нечто не нужно быть протяжённым в ширину, высоту, длину, обладать энергией и массой, быть измеримым и чувственно-воспринимаемым, чтобы быть. К такого рода сущим относятся ценности и смыслы, идеи, принципы, а также мы с вами, их носители. Ведь наше ключевое определение — сознание, а не тело, стало быть, мы идеальные, а не только материальные, метафизические, а не только физические существа.

Сразу заметим особенность философии от других видов познания: Сущее в философии понимается как Сущее само по себе, Сущее как таковое. То есть уже присутствует рефлексия о самих объекте и предмете философии. Ни одна наука, конечно, по своей сущности не может рефлексировать о смысле, об онтологическом статусе, о бытийной природе, о месте в контексте всей реальности своих объекта и предмета, а также и о целях, эпистемическом типе и всём остальном.

Я указал на объект и предмет философии, но также следует уточнить объект и предмет философии сознания, проблематике которой посвящено это эссе.

Объектом философии сознания является такое сущее, как сознание, а предметом — идеальная природа сознания, то есть всё, что относится к квалиа, мышлению, исследованию структур опыта и самого единства переживаний, ведётся ли оно интроспективно или онтологически, дескриптивно или спекулятивно.

Указав на объект и предмет, нужно продолжить определять сущность философии.

К методологии философии я отношу феноменологию, формальную логику, диалектику и метафизику.

Феноменология выступает, конечно же, главным дескриптивным инструментом, ибо с её помощью мы выносим за скобки всё, в чём можно усомниться, и начинаем выстраивать прочное основание для всякого возможного знания. Феноменология позволяет описать сознание как оно дано единству этого самого сознания, а также позволяет выявить само это единство, различить его в прочих феноменах. А ещё феноменология даёт возможность выявлять структуру переживаний, рефлексий, интенциональных связей без заранее принятых предпосылок. Это обеспечивает непосредственное погружение в опыт единства сознания, позволяет зафиксировать и дать описание квалиа, осуществить дескрипцию жизни сознания имманентно, интроспективно, то есть описать жизнь сознания изнутри.

Именно с феноменологии должна начинаться всякая философия, претендующая на критичность (а следовательно, фундаментальная философия должна начинаться именно с философии сознания), ибо только феноменология даёт возможность беспредпосылочного знания. И с помощью феноменологии можно зафиксировать как то, что сознание в своём Бытии аподиктично, так и то, что науки, обладающие формально-синтетическим характером, такие как логика, берут своё начало в сознании.

Формальная логика служит инструментом структурирования рассуждений. Она обеспечивает строгость и связность аргументации. Логика позволяет фиксировать статические связи, устойчивые отношения, необходимые для ясности мысли. Позволяет мыслить вообще, ибо позволяет мыслить тождества, сущности. С её помощью мы устраняем противоречия в построении суждений и выводов.

Совсем иначе действовать нам позволяет диалектика. Она вводит динамический аспект в исследования, позволяя видеть и удерживать разумом противоречие в явлении и снятие этого противоречия. При помощи диалектики мы видим развитие явлений, противоборство, укоренённое в природе вещей, существ и сущностей, взаимодействие идеального и физического, становление реального.

Формальная логика и диалектика в философском исследовании не исключают, а дополняют друг друга. Логика занимается правильностью мышления — формой рассуждений. А диалектика — содержанием, движением реального, тем, как в самом сущем возникает и разрешается противоречие. Они охватывают совершенно разные онтологические уровни исследование. Логика изучает формы статически, то есть взятые как таковые, без всякого изменения, то есть как идеальные идентичности. А диалектика — содержание реального (идеального в материальном) динамически, то есть развитие, становление реального, внутри которого противоположности пребывают в единстве и борьбе.

Формальная логика фиксирует статику в онтологии, диалектика — динамику.

Метафизика обеспечивает спекулятивный уровень исследования, направленный на выявление оснований, структур и принципов сознания и вообще идеального бытия. Через метафизический анализ раскрываются предельные вопросы о природе Сущего, его причинах и смысле как в контексте философии сознания, так и в целом философии.

Отмечу также, что методология философии, так как она представлена мною в данном труде, представляет собой единство феноменологии, логики, диалектики и метафизики. Феноменология открывает философскому рассмотрению исходный опыт и показывает, что феноменальный мир, данный в сознании, подчинён закономерностям категориального единства, основания сознания. Таким образом, понятным становится место формальной логики, которая очищает и упорядочивает опыт категориально. А диалектика вскрывает внутреннее противоречие категорий в актуальности, раскрывает становление реального. Метафизика же открывает горизонт универсального, даёт возможность спекулятивной интерпретации относительно онтологических модусов и статусов тех сущих, что различены были на предыдущих уровнях, открывает возможность вопрошания о Бытии.

Таким образом, сочетание феноменологии, логики, диалектики и метафизики формирует целостный каркас, позволяющий рассматривать идеальное бытие и конкретно сознание во всей его сложности и многоуровневости.

К целям философии можно отнести предельное осмысление действительности, поиск истины и смысла, формирование мировоззрения, рефлексию над знанием, наукой и культурой, определение методологии, формирование этики и праксиологии.

Философия стремится постичь Сущее как целое, выйти к предельным основаниям и принципам всякого бытия, знания и особенного человеческого существования. Философия не ограничивается фактами, а ищет истину в её универсальном значении, отвечает на вопросы о смысле жизни, познания, истории et cetera.

Философия выполняет ориентирующую функцию: она помогает человеку и обществу понять своё место в мире, определить ценности, идеалы, найти основания морали.

Философия осмысляет способы познания и отношения к миру (наука, искусство, религия), выявляет их границы и предпосылки, выступая «сознанием» культуры.

Философия разрабатывает методы мышления (феноменология, логика, диалектика, метафизика, эпистемология, онтология), она одна из всех способов познания способна подвергнуть сомнению и критике свои собственные методы и беспредпосылочно вывести их из структуры того, что само не может быть подв