Оглавление

ЛАБИРИНТЫ СУДЬБЫ. ЧАСТЬ 2

1. Семейство Гилмор

Лев Владиленович Давыдов не успел купить дом в Сан-Франциско, поэтому вся семья на время остановилась в отеле Фейрмонт. Пока отец оформлял все документы, Кирилл с матерью ждали его в роскошном янтарном лобби с золотой лепниной на потолках и мраморными колоннами. Сказать, что холл выглядел богато и роскошно — ничего не сказать! Кирилл небрежно плюхнулся в изысканное кресло, обитое серебристым бархатом. Вокруг было так много диванов, кресел, стульев, банкеток и другой мебели для расположения гостей, что Элеонора на мгновение заколебалась, но быстро взяла себя в руки и горделиво опустилась на бежевый диван. Тут же к ним подошел молодой парень в белоснежной рубашке с бабочкой на шее.

— Здравствуйте, — с улыбкой произнес он, — могу я вам предложить кофе, мадам?

— Нет, благодарю, — на чистом английском ответила Элеонора.

— Сэр? — обратился он к Кириллу.

Кирилл вскинул усталый недовольный взгляд.

— Крысиного яда, пожалуйста, — сказал он по-русски и оскалился.

— Что, простите? — растерялся юноша и перевел взгляд на мадам.

— Сынок, — строго сказала Элеонора, — не веди себя как дикарь.

— Спасибо, нам ничего не надо.

Лев Владиленович подошел к ним довольный и распорядился унести их багаж в корпус Тауэр на двадцать первый этаж. Затем кинул два ключа на журнальный столик и, кряхтя, уселся на диван рядом с женой.

— Поживем здесь, пока мой партнер подыскивает нам дом, — сообщил Лев.

— Какой смысл было так спешить, если у нас даже дома еще нет, — пробурчал Кирилл.

— Через неделю будет прием в честь открытия нового корпуса в Стэнфорде, — с гордостью заявил Лев Владиленович. — Школа банкиров при Стэнфорде! Это совершенно иной уровень!

— Я устал, — грубо прервал его Кирилл. Он схватил один из ключей, тяжело поднялся из кресла и вразвалочку направился к лифту.

— Лёвушка, пойдем уже в номер, я хочу принять ванну.

Портье проводил семейство Давыдовых на двадцать первый этаж. Номер Льва и Элеоноры представлял собой комнату размером тридцать четыре квадратных метра с высокими потолками и видом на город с вершины холма Ноб. Комната Кирилла была напротив. Из окон его номера Делюкс открывался вид на залив Сан-Франциско и знаменитый Алькатрас. Не дожидаясь пока носильщики занесут его вещи, он подхватил свой чемодан и вошел, громко хлопнув дверью.

Кирилл огляделся. Он порадовался про себя, что хоть комната ему досталась без золотой лепнины и прочего вычурного декора, которым был богат вестибюль. Однотонные стены цвета кофе с молоком, панорама города над массивной кроватью, вместительный комод, вместо окна стеклянная во всю стену дверь на балкон. Кирилл бросил свою сумку на кровать и вышел на воздух. На балкончике стоял маленький круглый столик и два кованых кресла с мягкими подушками, на подносе высокий фужер и запотевшая бутылка шампанского. Отсюда открывался красивый вид на залив Сан-Франциско. Кирилл втянул в себя вечернюю прохладу и закрыл глаза на мгновенье. Все здесь будто бы кричало «наслаждайся, жизнь прекрасна», но его ничего не радовало. На душе было тревожно. Он оставил Светлану две недели назад, а чувствовал, что прошла уже вечность. Ночные разговоры немного успокаивали, но с каждым новым днем необъяснимое чувство охватывало его сердце холодными липкими щупальцами — предчувствие, что отец теперь так просто его не отпустит.

***

Кирилл готовился к приему, который устраивался в Стэнфорде в честь его отца и открытия его новой бизнес-школы. На балконе на столе стоял раскрытый ноутбук. Кира ждал видеозвонок от Светы. Он побрился на скорую руку, надел белую рубашку и сейчас стоял перед зеркалом, нервно поправляя ненавистный галстук. Он вообще ненавидел эти душные деловые костюмы и галстуки-удавки, но отец был непреклонен и приказал соблюдать дресс-код. Отец вообще в последние дни общался с сыном только таким образом, словно бы хотел лишний раз напомнить о своем статусе. Элеонора полностью окунулась в новую жизнь и целыми днями пропадала на улице Филмор, проходящей через богатый квартал Пасифик Хайтс, которая была переполнена роскошными бутиками с дизайнерской одеждой, а также магазинами деликатесов, антиквариата, элегантных аксессуаров, книжных и сувенирных лавок.

Наконец, негромкая трель видеоприложения оповестила о звонке. Кира плюхнулся на кованый стул и нажал на зеленый значок на экране.

— Привет, — улыбаясь, сказала Света и помахала рукой на камеру.

— Привет, принцесса! — юноша всматривался в любимое лицо. Разница во времени составляла двенадцать часов. У Светы сейчас было раннее утро. — Ну что, все формулы выучила?

— Какая разница? Ведь я уже зачислена, разве не так? — усмехнулась она.

— Так, но…, — Кира улыбнулся одним уголком рта, — жена-двоечница мне не нужна.

— Жена? Ох, Кира, не шути так, — мягко пожурила она его.

— А я и не шучу, — серьезно сказал он.

Они немного помолчали, разглядывая друг друга.

— Поправь галстук, — с улыбкой сказала Света, — и наДэнь пиджак. Хочу посмотреть на тебя.

Кира бросился в комнату, схватил черный жилет и пиджак и вернулся на балкон.

— Ну, как тебе? По-моему, я похож на пингвина, — усмехнулся Кирилл, застегивая пуговицы на жилете.

— А, по-моему, тебе очень идет.

— Да нет, точно пингвин.

— Ну, тогда, ты самый симпатичный пингвин на этом мероприятии.

Он рассмеялся.

— Светка, приглашаю тебя сегодня на экскурсию по городу. Не знаю, во сколько закончится этот прием, но я собираюсь смыться с него пораньше. Когда сдашь экзамен, напиши мне.

— Хорошо, но у тебя будет глубокая ночь.

— Вот и посмотрим вместе на ночной Сан-Франциско. Ты согласна?

— Согласна, — улыбнулась Света. — Тогда до встречи?

— До встречи, принцесса. Я люблю тебя.

— А я тебя.

Светка отключилась, а Кирилл продолжал смотреть на ее застывшую фотографию. Как мало ему сейчас требовалось для счастья, просто дотронутся рукой до ее лица, пропустить ее волосы сквозь пальцы, прижать к себе ее миниатюрную фигурку, почувствовать ее дыхание. Она показалась ему уставшей. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи. Наверняка, готовилась к экзамену, поэтому и не выспалась.

***

Светлана действительно плохо спала этой ночью. После мучительной зубрежки она не заметила, как уснула прямо на учебниках. Во сне она снова стояла на скале в платье цвета морской волны. Волосы и длинную юбку трепал ветер. На море было неспокойно. Вдруг спиной она почувствовала чье-то присутствие и обернулась. Она радостно выдохнула и бросилась на шею человеку, которого больше всего на свете желала сейчас видеть. Он обнял ее и улыбнулся своей кривоватой улыбкой, которую она так любила.

— Ты здесь! — счастливо произнесла она.

Кирилл молча зарылся лицом в ее волосах. Его руки медленно двигались по ее спине вверх, переходя на голые плечи. Его прикосновения будоражили ее тело, вызывая лавину чувств. Его губы были так близко и были так желанны, что она не могла оторвать от них своего взгляда, почти теряя сознание от ожидания поцелуя. Вдруг по его лицу пробежала словно бы электрическая волна и в следующий момент Света поняла, что больше не чувствует его рук и обнимает пустоту. Кирилл стоял перед ней как настоящий, но когда она попыталась снова дотронуться до него, ее рука прошла насквозь. По его фигуре снова пробежала электрическая рябь. Сердце ухнуло куда-то в район живота. От неожиданности Света дернулась и отступила. Шаг, второй, и…

Света проснулась, тяжело дыша. Шелковая сорочка пропиталась ледяным потом и прилипла к телу. Она проснулась в тот самый момент, когда осознала, что падает.

***

Торжественная часть открытия нового факультета проходила в самом центре кампуса, внутренний двор которого представлял собой прямоугольник, окруженный зданиями с галереями полукруглых арок. Гостей мероприятия рассадили за многочисленными круглыми столиками, красиво накрытых белыми скатертями. На столах стояла какая-то закуска, шампанское в ведрах со льдом, розетки со сладостями. Выступающие, в числе которых был и Лев Владиленович Давыдов, глаголили с невысокой трибуны, рассказывая о перспективах новой высшей школы банковского дела.

Кирилл стойко слушал ораторов около часа, после чего, воспользовавшись тем, что мать отвлеклась на отца, решил незаметно улизнуть. Он шел мимо светло-желтых домов с красными черепичными крышами, мимо какого-то кафетерия, где на террасе под зонтиками кучковались стуДэнты, не пожелавшие присутствовать на мероприятии. Вечер был душный, в воздухе витал запах эвкалипта. Кирилл огляделся. Неподалеку располагалась небольшая полукруглая площадка с фонтаном посередине и многочисленными скамеечками, а вокруг росли большие эвкалиптовые деревья. Какая-то девушка с ноутбуком на коленях что-то сосредоточенно читала. На бетонном бортике фонтана расположились двое парней, один из которых зарисовывал карпа, а второй снимал золотисто-красную рыбу на свой телефон. Разговор при этом их шел об автомобиле. Они увлеченно обсуждали какие-то детали, используя много технических терминов, половина из которых Кириллу была вообще не знакома. «Понятно», подумал он, — «механики».

Сумерки опустились незаметно. Кирилл шагал по узкой велосипедной дорожке, ведущей к двух- и трехэтажным домикам. Если бы он не знал, что находится на территории кампуса Стэнфордского университета, то решил бы, что это отель или вилла какого-нибудь олигарха. Мандариновое дерево росло так близко к дому, что из окна второго этажа можно спокойно протянуть руку и сорвать плод. Табличка на одном из домов гласила: «Заколдованный брокколевый лес». Кирилл усмехнулся. «Биологи, что-ли? А не плохо они здесь устроились». С заднего двора дома доносились веселый смех и музыка. Видимо студенты, проживающие здесь, устроили свою вечеринку, и она наверняка интереснее, чем открытие отцовской школы. Он уже собрался подойти поближе и взглянуть одним глазком, как отдыхают студенты, когда зазвонил мобильный. По мелодии звонка было понятно, что звонит отец, значит его отсутствие заметили.

— Где ты? — без всяких предисловий спросил отец.

— Недалеко, — хмуро ответил Кирилл, — решил осмотреться.

— Немедленно возвращайся, — потребовал Лев, — хочу тебя кое с кем познакомить.

Отец отключился. Кирилл тяжело вздохнул, еще раз бросил взор на «Заколдованный брокколевый лес» и решительно зашагал прочь.

Небо над открытой площадкой из сиреневого стремительно превращалось в темно синее. Повсюду уже включилась иллюминация, звучала негромкая приятная музыка. То тут, то там стояли кучки людей — мужчины в деловых костюмах, женщины в летних вечерних платьях. Практически у всех в руках были высокие бокалы с шампанским. Между столиками сновали официанты, разнося все новые закуски и наполненные фужеры. Кирилл подошел к матери. На ней было шифоновое, кораллового цвета платье, доходившее до середины икры и изящная шляпка. Волосы убраны в замысловатую прическу. Давно уже мальчик не видел мать такой сияющей. Улыбка очень была ей к лицу. Она всегда любила подобные мероприятия.

— Вот ты где, — улыбаясь, сказала она и взяла сына под руку. — Правда замечательно?! Здесь столько знаменитых людей. Я только что разговаривала с самой Кондолизой Райс! Представляешь, она преподает здесь политологию.

— Я рад, что тебе здесь нравится, мама, — весьма сдержанно произнес Кирилл, — я тоже нашел кое-что интересное, пока гулял.

Но рассказать о том, что увидел, Кирилл не успел. К ним, улыбаясь во все тридцать два зуба, направлялся отец. Рядом с ним шел высокий представительного вида (особенно его живот) человек в кремовом деловом костюме. Под руку его держала девушка лет девятнадцати. Блондинка с высокой пышной прической в черном платье-футляре, облегающем ее стройную фигуру. Девушка была красива, но слегка тяжелый подбородок и выдвинутая чуть вперед нижняя челюсть выдавали в ней типичную американку. Отец представил мужчину как своего партнера Томаса Гилмора — проректора по учебной части, а девушку — его дочь по имени Мэдисон. Вскоре к ним присоединилась и миссис Гилмор — кудрявая блондинка в очень элегантном черном платье с открытой спиной. Женщина была очень весела и разговорчива, в руках она держала только что поменянный и поэтому еще полный бокал шампанского.

— О, очаровательное платье, миссис Давыдофф, — вскрикнула она, сделав ударение на последнем слоге. — Не правда ли, прекрасный вечер, как собственно и повод. Только вот скрипачей пора бы уже прогнать.

Женщина театрально надула губки и закатила глаза.

— Ненавижу скрипку! Как жаль, что не пригласили нормального ди-джея.

Перед мысленным взором Кирилла тут же вырисовался Дэн. Да, будь он здесь, эта светская вечеринка стала бы куда интереснее. Тут же он вспомнил о Светке. Как она там? Посмотрел на часы. Экзамен уже должен был закончиться. Она обещала ему написать. Может быть, решила немного поспать. Вид у нее был измученный. Кирилл решил пока не тревожить ее, тем более, удрать с вечеринки теперь представлялось ему куда более сложной задачей, чем он думал.

Лев Давыдофф, как теперь его здесь именуют, пригласил семейство Гилмор за столик. Тут же подскочил официант и обновил тарелки с закуской, поменял бутылку с шампанским.

Кирилл, пока размышлял, чувствовал на себе заинтересованный взгляд Мэдисон. Глаза ее были черные цепкие, как будто она не просто разглядывала мальчика, а изучала и делала для себя какие-то умозаключения. Кирилл не выдержал и посмотрел ей прямо в глаза. Она не смутилась. Улыбнулась, обнажив свои белоснежные зубы.

— Я связался со своим знакомым риэлтором, — тем временем говорил мистер Гилмор, — если вы готовы, то уже завтра он покажет вам несколько домов. Я бы очень рекомендовал вам один из них на Пасифик Хайтс. Признаться, я и сам имел на него виды, но пока Мэдисон учится, останемся в Пало-Альто.

— Благодарю, Томас, я всецело доверяю твоему выбору.

— О, я была там буквально вчера, — воскликнула Элеонора. — Милый, это чудесный квартал.

— Вот и прекрасно! Тогда предлагаю выпить за наше тесное и плодотворное сотрудничество! — провозгласил Лев и многозначительно посмотрел на Мэдисон, а потом и на супругов Гилмор.

От Кирилла не ускользнул этот его взгляд, и он нахмурился. Он снова посмотрел на девушку, сидящую напротив.

— Ты учишься здесь? — спросил он, после того как все выпили и накинулись на салаты. — На каком факультете?

Девушка оторвала взгляд от тарелки и подняла глаза, изображая застенчивость. Однако, Кирилл не поверил ее игре, наоборот, ее показное кокетство начало его раздражать.

— На математическом. А ты, как я поняла, будешь осваивать банковское дело?

Тут вдруг взрослые обратили на них свое внимание.

— Матфак — это серьезно! — уважительно покивал Лев. — Увлекаетесь точными науками? Похвально. Когда красивая женщина еще и умна — это дорогого стоит.

— Да, Мэди пошла по моим стопам, — произнес довольный лестью партнера Томас Гилмор. — У нее фотографическая память, может запомнить кучу информации, просто пролистав документы.

— О, да вы просто ценнейший кадр для любой компании! — воскликнул Лев, поднимая вверх свой бокал. Девушка разрумянилась и скромно опустила глаза.

Кирилл, откровенно усмехаясь, откинулся на спинку стула. Как она умело строит из себя кроткую овечку. Хотя, может он ошибается, и она действительно такая.

— Наверное, отбоя от кавалеров нет? — продолжал разливаться отец.

— Ох, не сыпте соль на рану, — сокрушенно вздохнула Глория Гилмор. — Какие уж там кавалеры. Наша Мэди просто затворница, практически никуда не выходит.

— Мама! — воскликнула девушка и виновато зыркнула на Кирилла.

В этот момент он почти пожалел ее. Сам ненавидел, когда родители вот так бесцеремонно вторгались в его личную жизнь. Но не успел он обдумать эту мысль, как услышал:

— Кирилл, а вы значит будущий банкир, как и ваш отец? — басовито спросил Томас Гилмор, оценивающе оглядывая юношу. Как понял Кирилл, это был риторический вопрос, потому что он, не дожидаясь ответа, продолжил — Это так трогательно, что наши дети продолжают наше дело!

— Если б ты знал, каких усилий это мне стоило, — нарочито весело сообщил Лев.

— Элеонора, — снова воскликнула Глория Гилмор, — вы подарили сыну очаровательную внешность! Такие глубокие синие глаза…

Настала очередь Кирилла смущаться. Накатила волна раздражения.

— Надеюсь, наша дружба будет долгой и плодотворной, — продолжала Глория. — Приглашаю вас всех к нам на ужин в ближайшую субботу.

— Благодарю, — кивнула Элеонора, счастливо улыбаясь.

— Непременно будем, — учтиво склонил голову Лев Давыдофф.

Кирилл снова взглянул на часы. Половина десятого. Пора бы уже придумать повод и свалить отсюда, пока эти разговоры не стали уж слишком откровенными. Еще чего доброго сватать его начнут. Он прокашлялся и решительно встал из-за стола.

— Извините, где у вас тут мужская комната?

— Иди по галерее, там в конце будет коричневая дверь, — сообщил ему пузатый Томас Гилмор.

Мэдисон тоже поднялась, но Кирилл не стал ее дожидаться и зашагал прочь от столиков.

— Простите, но мне тоже надо припудрить носик, — она схватила свою маленькую сумочку и засеменила за парнем.

Она нагнала его уже в галерее. Он устало привалился к одной из колонн и достал мобильник. Оказалось, что десять минут назад пришло сообщение от Светы.

«Только что вышла из аудитории. Билет попался сложный, но думаю, что написала неплохо. Жду Дэна, он еще там. Потом домой. Как освободишься, позвони».

— Ты ведь сбежать решил? — спросила неожиданно Мэдисон. Кирилл вздрогнул и посмотрел на девушку. — Понимаю, тоже ненавижу эти светские вечеринки. Не хочешь прогуляться?

Кирилл убрал телефон во внутренний карман пиджака. Решение пришло внезапно.

— Слушай, Мэдисон..

— Можно просто Мэди, — перебила она его.

— Мэди, понимаешь, меня девушка ждет. Я хочу уйти по-тихому. Можешь сказать моим, что мне поплохело или, что у меня голова разболелась от шампанского?

Выражение лица девушки скрывал полумрак галереи, но Кирилл был почти уверен, что она надменно сверкнула глазами.

— У тебя есть девушка? А ты быстрый парень. Не успел прилететь, уже девушкой обзавелся.

Кирилл усмехнулся. А ее застенчивость испарилась, как только они остались наедине. Значит первое впечатление о ней было правильное. Та еще штучка. Он ничего не ответил, засунул руки в карманы брюк и зашагал к парковке. Он собирался взять такси и просто уехать, а матери написать по дороге.

— Подожди! — крикнула она. — Я вообще-то, тоже не собираюсь здесь оставаться. Давай провожу тебя до станции. Через десять минут отходит поезд на Сан-Франциско, а по-другому ты отсюда не уедешь. Такси будешь три часа ждать.

Кирилл притормозил, оглянулся.

— Ну, ладно, пошли.

Ее каблучки гулко застучали по квадратным каменным плиткам, которыми была замощена дорожка в галерее.

— У вас в России все парни такие угрюмые и неразговорчивые? — кокетливо поинтересовалась она.

— Нет. Мы еще умеем водку пить и на балалайке играть.

— Вообще-то, нам теперь часто придется видеться, так что, мог бы быть и подружелюбнее, — с укором сказала она. — И не беги так, я же на каблуках!

Кирилл резко остановился и оглянулся, хмуря брови.

— В каком это смысле?

Мэдисон закатила глаза.

— Наши отцы — партнеры, а у нас в Америке высоко ценят крепкие партнерские отношения. Я о тебе уже давно знаю. Твой отец бывал у нас частенько. А вот ты не очень-то интересуешься отцовскими делами, раз впервые слышишь об этом.

— Не очень, — буркнул Кирилл и снова продолжил идти, но темп все-таки сбавил.

— Понимаю. Но мы с тобой, к сожалению, а может быть к счастью, относимся к той категории людей, чья судьба уже известна заранее. Так что, убежать от себя у тебя вряд ли получится.

— Ты о чем сейчас вообще? — вспылил Кирилл. Его начали раздражать ее странные рассуждения.

— Я о нас с тобой. Я вообще-то, сначала тоже была против. Два года назад они просто шутили по этому поводу, но этой зимой приехал твой отец и показал мне твоё фото. Мои родители дали своё согласие. Так что, знаешь ты или нет, но мы с тобой, вроде как, пара, — выпалила она на одном дыхании.

Кирилл остановился как вкопанный и развернулся к ней всем корпусом. Мэдисон чуть не налетела на него от неожиданности, но он вовремя схватил ее за плечи и сжал. Его глаза метали гром и молнии. Она испуганно сжалась и попыталась высвободиться.

— Какая пара! — прорычал он. — Ты что несешь?

— А ты что, не знал? — пропищала девушка. — Так многие делают, чтобы бизнес оставался в семье. Мы с тобой их наследники и наш брак вполне закономерен. Да отпусти ты меня, мне больно!

Кирилл встряхнул девушку, впиваясь глазами в ее лицо. Вдруг весь воздух будто испарился из его легких, как от удара под дых. Слов не было, только одна ярость. Девушка пискнула, прическа ее съехала набок. Наконец, юноша смог выдохнуть. Его руки упали сами собой, и он отступил. Так вот какую ловушку приготовил ему отец. Он и не рассматривал Светлану в качестве невестки. Он нашел ему более выгодную партию — дочь своего партнера по бизнесу. А он то, дурак, повелся на его разговоры об их со Светкой будущем. Кирилл горько усмехнулся. Взлохматил свою идеально уложенную шевелюру. Огляделся в поисках чего-нибудь, куда можно было бы упасть. Они уже почти пришли на станцию. Вдалеке громко просигналил электропоезд. Вдоль парапета стояли мраморные скамейки. Кирилл в два шага дошел до них и тяжело плюхнулся.

Мэдисон осталась стоять на месте, потирая свои плечи. Она ошарашено смотрела на него. Его реакция ее очень удивила. Она поняла, что парень ничего не знал о соглашении, что она сделала серьезную оплошность, заговорив с ним об этом.

Кирилл тем временем начал смеяться в голос. У парня начиналась самая настоящая истерика. Мэдисон удивилась еще больше и испуганно подошла к нему, пытаясь понять, что с ним происходит. А он уже не просто смеялся, он ржал как конь, а когда увидел выражение ее лица, вообще согнулся пополам от хохота. Слезы так и брызнули из его глаз.

— Вот я баран! — сдавленно прохрипел он по-русски сквозь безудержный смех. В боку закололо.

— Что? — непонимающе спросила Мэдисон.

— Нет, — продолжал ржать он, — я породистый мерин. Мне уже и кобылку приготовили.

— Что ты говоришь? — обиженно воскликнула девушка. Она одним движением вытащила из прически две большие шпильки, и волосы рассыпались по ее плечам. — Говори по-английски, я тебя не понимаю!

Кирилл поднял на нее свои мокрые от смеха глаза. Сейчас она походила на растрепанную кобылицу. Он представил, что из ее рта вместо слов вырывается конское ржание и снова скорчился от хохота.

Тем временем к перрону подходил электропоезд. Немногочисленные в это время люди, с любопытством наблюдающие за странной парочкой, заторопились занять свои места. Кирилл с трудом заставил себя остановиться, но идиотская улыбка никак не хотела сползать с его лица.

— Твой поезд, — гневно зыркнув на него, почти выкрикнула Мэдисон.

— Извини меня за это, — скороговоркой бросил Кирилл. — Я ведь был не в курсе. Мы с тобой еще обсудим это, а сейчас мне и правда пора. Меня девушка ждет.

Он, смеясь, заскочил в вагон, дошел до первого же свободного окна и, высунувшись из него, крикнул. — Она не просто девушка, понимаешь! Я люблю ее!

Поезд тронулся, быстро набирая скорость. Кирилл плюхнулся на сиденье. Истерическое веселье прошло также внезапно, как и накатило. Осталась только боль и злость. Как же отец мог так поступить с ним. Как вообще можно так играть с чужой жизнью, пусть даже и собственного сына. А отец играл и играл жестко, делая хитрые ходы, чтобы сбить с толку. В шахматах это называется гамбит — пожертвовать одной или двумя пешками в интересах быстрейшего развития событий по задуманному плану. В данном случае речь идет об империи Давыдофф. В России его банковская сеть являлась практически монополией, но она не могла соперничать с Центробанком. В России ему больше некуда было развиваться. Другое дело здесь в Америке. Открыв школу банкиров в самом престижном международном университете, он будет готовить сотрудников для своей сети банков по всему миру. Поистине наполеоновские планы. Однако один человек не может владеть столькими акциями, нужны партнеры. Значит теперь владельцев империи Давыдофф двое — отец и Томас Гилмор, но если две семьи породнятся, то и делить будет нечего. Империя Давыдофф останется в семье Давыдовых. «А я, Светка и Мэдисон — мы просто пешки в его игре, жизнь и судьба которых уже предопределена. Эх, отец, что же ты наделал. Ты дал мне призрачную свободу, а сам за моей спиной решал мою судьбу. Ну ладно, еще посмотрим кто кого».

До Сан-франциско от станции Пало Альто ехать около часа. Кирилл и не заметил, как за окном замелькали огни городских высоток. Динамик мелодичным женским голосом сообщил, что поезд прибыл на станцию «Сан-Франциско Кальтрейн». Кирилл покинул станцию угрюмый и опустошенный. Он огляделся. Указатель гласил, что он находится на Кинг-стрит. До отеля ехать почти через весь город. На часах двадцать три ноль-ноль. Надо бы позвонить Светке, но все чего ему сейчас хочется — напиться и врезать папочке по физиономии. Парень еще раз огляделся и решительно зашагал в сторону метро.

2. Аквафобия

Дэн уговорил Светку пойти с ними на пляж после экзаменов. День выдался жаркий, безветренный. Она забежала домой, чтобы переодеться и перекусить, а еще зарядить телефон, чтобы тот не отключился в самый неподходящий момент. Она ждала звонка от Кирилла, но тот почему-то все не звонил. Наверное, его мероприятие еще в самом разгаре и он не может пока вырваться.

Ден и Леся с сестрой ждали ее у подъезда. На пляж ехали на автобусе. Андрей со Славкой должны были подойти прямо туда. Они выбрали место подальше от волейбольных сеток, под раскидистым вязом. Девчонки поскидывали шортики и топы и ринулись в прохладную воду. Света не спешила купаться. Она стянула с себя летний комбинезон и расстелила покрывало. Дэн тоже не торопился.

В последнее время она отдалилась от него. Конечно, подготовка к экзаменам требовала много времени, но он точно знал, что дело не в этом. Света меньше стала появляться в их компании, потому что стремилась уединиться, чтобы связаться с Кириллом. У него вообще сложилось такое впечатление, будто она живет только этими звонками. В школе она носит дежурную улыбку, в разговорах участвует мало. Несколько раз Кирилл звонил ей прямо во время перемены, и тогда Дэн вновь узнавал ту самую веселую девочку с искорками в глазах и чудесной улыбкой. Обычно после таких звонков Света становилась самой собой, настроение ее улучшалось, хоть и ненадолго.

Она похудела. Под глазами поселились и уже стали привычными темные круги. Света положила свой телефон рядом с собой и растянулась на покрывале, подставляя солнцу свое тело.

— Почему ты не идешь купаться? — спросила она.

— А ты? — парировал он.

— Не хочется пока, а ты иди, если не хочешь, чтобы Леська начала ревновать.

— Она уже привыкла, — ответил Денис и посмотрел в сторону купающихся девчонок. — Я думаю, что ей уже все равно.

— Ты ошибаешься. Она просто очень гордая, но ей не все равно. Мне кажется, она по-настоящему влюблена в тебя.

— Мы что о Лесе будем говорить? — недовольно буркнул Дэн. Света промолчала. — Ты ждешь от него звонка, поэтому не идешь в воду. У него там ночь, возможно, он уже спит после бурной светской вечеринки, ты же говорила, что у него там какое-то мероприятие.

— Нет, он не спит, — твердо сказала Света. — У меня с ним сегодня что-то вроде свидания, понимаешь.

Она улыбнулась, приподнялась на локтях и посмотрела на Дениса.

— Свидание онлайн? — хмыкнул он. — Это странно.

— Да, он хочет показать мне ночной город. По-моему, это очень даже романтично.

— Не понимаю, в чем смысл? Ведь он тебя даже за руку взять не сможет, — возразил мальчик.

Света перестала улыбаться. Если бы он знал, как точно попал по больному. Дэн заметил изменения в ее лице.

— Прости, но ведь это правда.

— Я, пожалуй, все-таки пойду, искупнусь, — кивнула Света и, больше не говоря ни слова, вскочила и побежала к морю. У кромки воды она остановилась. Зашла по колено и замерла. По телу прокатилась неприятная дрожь, а сердце вдруг учащенно забилось. Грудную клетку сдавило, будто стальным обручем. Накатил приступ страха, а перед глазами картина, как она беспомощно барахтается в воде, не в силах вздохнуть, и ее, словно песчинку, кружит водоворот, ударяя об острые камни.

— Светка, — крикнула Маринка, — иди к нам. Вода классная!

Подошел Денис и встал рядом с девочкой. Он еще не заметил, что с ней творилось, потому, что улыбаясь, смотрел на Леську, которая визжала от того, что Маринка окатила ее брызгами.

— Я твой телефон в сумку твою бросил на всякий случай, — сказал он и уже хотел подтолкнуть ее в воду, но вдруг заметил, что с ней что-то не так. — Света, что с тобой?

Она с усилием перевела взгляд с воды на мальчика. Он увидел на ее лице такой страх, что сначала опешил. На его глазах девочка начала задыхаться и он очнулся.

— Ты не дышишь что ли?! — вскричал он. Дэн схватил ее через плечо на спину и побежал к покрывалу. Там он бережно положил ее на бок. Прибежали девчонки, испуганно тараторя, но он их не слышал. Он начал растирать ей спину и руки, чтобы она почувствовала сухое тепло.

— Дыши, ну же, — умолял он, затем поднял ее за плечи и начал трясти. Света была бледная как привидение, губы посинели. Она перевела осознанный взгляд на мальчика, но мозг все еще не хотел давать команду легким дышать. Дэн в ужасе смотрел на нее, не зная, как помочь. Тогда он сделал единственное, что пришло ему в голову. Он вдруг вспомнил, что мать говорила ему о приступах паники у людей. Она сказала, что их нужно каким-то образом переключить, дать мозгу какую-то команду. И он ударил ее по щеке со всей силы. Леська вскрикнула. Марина зажала рот рукой, чтобы не разреветься.

Света сделала глубокий судорожный вдох и закрыла глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, пульс приходил в норму. Дэн облегченно вздохнул и упал рядом с ней на плед. Первой очнулась Маринка.

— Что это было, черт возьми! — в сердцах вскричала она. Леся присела рядом со Светой и взяла ее за руку.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила она.

— Всё в порядке, — прошептала Света. Краски вновь возвращались на ее лицо, губы порозовели.

— Нет, не все в порядке! — не унималась Марина. — Надо в скорую позвонить!

— Не надо, — уже более нормальным голосом сказала Света. — Со мной уже все нормально.

Ей вдруг стало невыносимо стыдно. Что это с ней? Она с детства отлично плавает. Левая щека горела от пощечины. На глаза вдруг навернулись злые слезы, но она быстрым движением смахнула их.

Дэн, все еще в шоке, пристально наблюдал за ней. Он так испугался за нее, что, похоже, не рассчитал силы и ударил слишком сильно. Он поднес руки к лицу. Ладони подрагивали. Чтобы успокоиться, он вскочил и побежал в воду, бросив на ходу: — Я сейчас…

Прохладная вода немного успокоила его. Он не поплыл, а просто стоял по грудь в воде, пока руки не перестали дрожать, а сердцебиение не пришло в норму. То, что сейчас произошло, потрясло его и испугало.

Когда он подошел к их месту, девчонки тихо переговаривались. Света уже надела свой легкий комбинезон и достала мобильник.

— Ты куда собралась? — спросил он.

— Я лучше поеду домой, — ответила Света. Она достала из рюкзачка расческу и начала приводить себя в порядок.

Тут подошли Андрей и Слава со своей девушкой. Они были веселы и о чем-то оживленно спорили. Дэн пожал обоим руки в знак приветствия и полез за полотенцем. Андрей первым заподозрил неладное, уж больно тихо вели себя девочки.

— Я не понял, — обратился он к Марине, — Мариша, это так ты меня ждала, что ли? А где твое радостное: Привет, любимый?!

Марина молча поднялась, подошла к своему недоуменному парню и обняла его, прижавшись мокрым купальником, прямо к его рубашке.

— Мы что-то пропустили? — спросил Слава. — Чего такие хмурые лица?

— Э, привет, ребята, — попыталась улыбнуться Света. — Ничего не случилось, я просто уже ухожу.

Ей хотелось поскорее покинуть компанию. Обсуждать случившееся не было никакого желания. Судя по выражениям лиц девочек, им уже не терпелось рассказать все остальным. Тем более, надо быстрее уходить, а еще лучше сразу провалиться сквозь землю и очутиться у себя дома.

— Я провожу, — бросил Дэн, натягивая свои бермуды и рубашку.

— Не надо, зачем это, — запротестовала Света.

— Надо, — твердо сказал он и на секунду задержал взгляд на Леське. Она кивнула, в знак того, что понимает.

— Ну, ладно, — сдалась Света, — но только до остановки. Всем пока.

Они шли молча. Ноги вязли в песке. Наконец, он сказал.

— Ты сама-то поняла, что с тобой было?

Света нервно дернула головой.

— Я не знаю, но когда я вошла в воду, вдруг почувствовала, что тону. Глупо, правда? — усмехнулась она. — Я все видела отчетливо. Понимала. Видела, как ты испугался, но никак не могла заставить себя вдохнуть, как будто боялась захлебнуться.

— Это называется аквафобия, — начал объяснять Дэн. — Мать рассказывала мне о таких случаях. Ты перенесла очень сильное потрясение, чуть не утонула тогда.

Перед его глазами вновь пронеслись картины тех страшных событий, когда ее почти бездыханную, в крови вынесли из катакомб.

— Только этого мне не хватало! — зло пробурчала Света. — Я теперь что же, всегда буду воды бояться?

— Не знаю, лечится ли это, — пожал плечами Дэн. — Знаю только, что люди живут с этим всю жизнь. Некоторые, конечно, находят в себе силы преодолеть страх, но это очень сложно.

Они дошли до остановки. Света отряхнула ноги от песка и надела босоножки. Выпрямилась. Дэн смотрел на нее в упор. Он так отвык обнимать ее, как раньше, что испытывал сейчас неловкость. Но ведь Кирилла сейчас нет рядом, а он уверен, ей необходимы утешительные объятия. И он решился. Дернул ее за руку, привлекая к себе, и обнял. Крепко и уверенно. Она замерла на какое-то время, потом сцепила руки за его спиной и выдохнула. Ей хотелось плакать, как маленькой девочке, но она сдержала слезы. Незачем ему видеть ее такой распустехой. Вот приедет домой и наплачется вволю.

Дэн немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Погладил по щеке.

— Сильно ударил? — спросил он виновато.

— Ничего, — улыбнулась она.

— Прости, пожалуйста.

Приехал автобус. Она чмокнула его на прощание в щеку и уехала.

3. Ловушка

Кирилл сошел с электрички на станции Эмбаркадеро и сверился с навигатором в айфоне. Чтобы дойти до отеля, ему нужно двигаться по Калифорния-стрит и идти по прямой несколько кварталов, пока не упрешься в улицу Мэйсон. Он мог бы доехать практически до места на метро, но возвращаться в отель прямо сейчас у мальчика не было никакого желания. Кирилл посмотрел на часы — половина двенадцатого. Огляделся. Набережная Эмбаркадеро сияла огнями. На улице было немноголюдно. Точки быстрого питания уже закрыты в это время. Перпендикулярно дамбе, на которой расположена набережная, в залив отходят причалы. Некоторые из них переоборудованы в рестораны, работающие до последнего клиента. В один из них и направился Кирилл. Столики стояли прямо на улице. Играла приятная музыка.

Официантов в этот час уже не было, поэтому Кирилл подошел к барной стойке и сел на высокий стул. Посмотрел на зеркальный стеллаж за спиной бармена и заказал Джек Дэниелс. Бармен оценивающе оглядел парня. К счастью, он не стал уточнять его возраст, молча достал стакан, кинул в него несколько кубиков льда и налил золотистый напиток. Кирилл достал из кармана бумажные деньги и бросил их на стойку.

— Русский? — спросил он, ухмыляясь.

— Да, — кивнул Кирилл, — а как ты понял?

— Ты дал мне русские деньги, — улыбнулся мужчина, показывая фиолетовую бумажку.

Кирилл ничего не ответил, забрал купюру назад и достал карточку. Бармен поставил перед парнем стакан, наполненный на одну треть, и тарелку с лимоном.

— Закусывать будете? — поинтересовался бармен.

— Да, давай что-нибудь на твой выбор, — бросил он и сделал глоток. Горло сразу обожгло ледяными иголочками, а по пищеводу вниз спускалась уже горячая волна, разливаясь по всему телу.

Перед Кириллом была поставлена тарелка с вялеными кальмарами, фисташками и бутербродами с сыром и зеленью. Мальчик зажевал бутерброд, даже не почувствовав его вкуса. Достал телефон. Три пропущенных вызова от отца он увидел еще тогда, когда вышел из метро, и с каким-то злорадным удовольствием их проигнорировал. Теперь к ним добавилось еще два, но и на них Кирилл не собирался отвечать. Мать действовала тактичнее, она написала ему сообщение.

«Дорогой, почему ты уехал?» — было первое сообщение.

«Мэдисон расстроилась. Вы поссорились? Что ты ей наговорил? Нам с отцом очень неудобно перед Гилморами за твое поведение»

«Отец рвет и мечет! Зачем ты его злишь? Вечер закончился, мы едем домой. Надеюсь увидеть тебя в гостинице»

Кирилл прочитал все сообщения. Быстро набрал ответ: «Со мной все в порядке. Мне нужно побыть одному». Он не хотел, чтобы мать переживала за него, однако, сейчас он злился и на нее тоже, потому, что она безропотно принимала отцовские правила игры. Интересно, знала ли она, какой план придумал отец в отношении его ближайшего будущего? Немного подумав, Кирилл набрал: «Ты знала, что отец хочет женить меня на Мэдисон Гилмор?»

Мать не отвечала. Медлила, хотя сообщение прочитала мгновенно.

Кирилл снова сделал большой глоток виски и заел его вяленым кальмаром. Поморщился — ну и гадость. Пришлось заедать лимоном, чтобы заглушить противный привкус.

«Да», наконец пришел ответ. Кирилл горько усмехнулся.

«Я была против, но, ты же знаешь своего отца. Возможно, это неплохой вариант. Мэдисон красивая и умная девочка. Когда-нибудь ты ее полюбишь»

«Я люблю другую девушку», написал Кирилл.

«Света. Первая любовь всегда недолговечна. Иногда брак по расчету — самое разумное решение»

Мальчик прикрыл глаза. Этот разговор ему не нравился. На что она намекает, что вышла за отца по расчету? Кирилл давно понял, что его идеальная благополучная семья, на самом деле просто красивая вывеска, обложка журнала. Только он всегда думал, что изначально она все-таки была таковой, но ее разрушили непомерные амбиции отца, который поставил свою Империю на первое место. А теперь выходит, что вся его жизнь лишь результат удачно подписанного контракта.

Кирилл посмотрел на свой опустевший стакан. Бармен тем временем протирал столики и переворачивал стулья. Мальчик оглядел помещение — он был здесь единственным посетителем. Увидев, что юноша смотрит на него, мужчина вернулся за стойку.

— Еще виски, — попросил Кирилл.

— Ресторан закрывается, молодой человек, — ответил бармен, — приходите завтра. Наш повар готовит лангустов лучше всех на побережье.

Кирилл молча выслушал, вздохнул и сказал на чистом английском:

— Спасибо, но я очень надеюсь, что завтра меня не будет в вашем городе.

Бармен нахмурился. Он знал русских, как веселых разудалых матершинников. Иногда попадались грубияны, но в основном российские туристы были добродушные любители поговорить за жизнь, особенно, когда выпьют. Сан-Франциско всем нравился. Он в первый раз встретил угрюмого неразговорчивого русского парня, который стремится поскорее покинуть солнечный город.

— Тогда мне бутылку Джек Дэниелс и пачку фисташек, — сделал заказ Кирилл.

Кирилл вышел на пирс. Свежий морской бриз очень быстро остудил его разгоряченную кожу. Он сел на дощатый пол и свесил ноги вниз. Открыл бутылку и сделал несколько глотков сразу. В голове зашумело, а по телу разлилась приятная нега. Зазвонил телефон. На экране высветилась фотография Светланы. Большие карие глаза в обрамлении густых черных ресниц, слегка вздернутый носик и пухлые манящие губы, приоткрытые в легкой улыбке. Кирилл смотрел на фото, не зная, что сделать — ответить или сбросить. Он боялся отвечать, и в то же время, так хотел услышать ее голос. В глазах вдруг защипало, и он быстро и грубо вытер их о рукав пиджака. Нажал на прием звонка.

Первое, что он услышал, был ее облегченный вдох.

— Кира, наконец-то, — взволнованно сказала она. — Ты не позвонил, и я решила…

— Привет, — хрипло ответил он.

Несколько секунд они оба молчали. Потом Света обеспокоенно спросила.

— Что случилось? Только не ври мне, я же чувствую.

— Свееетка… — протянул он, улыбаясь про себя. — Ты прости меня, но экскурсии сегодня не получится.

— Ты поссорился с отцом?

— Да, но не бери в голову, — нарочито легко ответил Кирилл. — Света?…

— Да?

— А ты меня любишь?

Светка снова помолчала несколько секунд. Почему-то этот простой вопрос заставил ее волноваться.

— Конечно, я люблю тебя, — тихо, но твердо сказала она. — И очень скучаю.

Кирилл молчал и улыбался. Она его любит и, она его ждет. Решение возникло внезапно, как будто только этих слов и нужно было ему услышать.

— Светка, дождись меня, пожалуйста, — быстро заговорил он в трубку слегка заплетающимся языком. — Я завтра… — он посмотрел на часы, — то есть уже сегодня вечером возвращаюсь в Москву. Мы скоро увидимся, принцесса!

— А как же твоя учеба? — опешила Света. Она очень обрадовалась такому известию, но ее не покидало чувство тревоги. Что-то с Кириллом было не так.

— К черту, — весело бросил он, — и учебу, и отца вместе с его бредовыми планами. Не хочу больше жить по его сценарию! Отец, конечно, мне этого не простит, лишит всего, но… Ты ведь меня не бросишь из-за этого?

— Ну, конечно, нет, дурачок! — Светка шмыгнула носом.

— Ты что, плачешь? — заволновался Кирилл.

— Нет, — спохватилась девочка, — я очень счастлива, Кира, потому, что…

— Что?

— Да нет, ерунда, — усмехнулась сквозь слезы Светка.

— Говори, — потребовал он.

Светлана помолчала, потом решилась рассказать Кириллу о том, что случилось сегодня на пляже.

— Ты мне нужен, Кира, — сказала она, когда закончила свой рассказ. — Без тебя я не чувствую себя в безопасности. А еще эти сны…

— Какие сны? — спросил Кирилл, встревоженный ее рассказом.

— В них мы с тобой на скале. Ты обнимаешь меня, а потом… ты вроде бы есть, но я не чувствую тебя, не могу дотронуться. После них мне кажется, что я тебя теряю.

Кирилл стиснул зубы и сглотнул подступивший ком.

— Обещаю, что приеду. И больше никому не позволю разлучить нас! — твердо сказал он. Теперь у него не осталось сомнений — ему необходимо срочно вернуться. А Империя… да гори она адским пламенем!

— Люблю тебя, — хрипло сказал он.

— Люблю тебя, — в тон ему, ответила Света.

Кирилл открыл карту города в своем айфоне. От станции Эмбаркадеро можно было сесть на поезд прямо до аэропорта Сан-Франциско, который находился примерно в двадцати километрах от города в округе Сан-Матео. Юноша вскочил. В глазах на мгновение все поплыло. Он решительно оставил недопитую бутылку виски прямо здесь на причале и нетвердой походкой направился в сторону метро. Проходя мимо фонтана, который представлял собой странную конструкцию из железобетонных труб, Кирилл перегнулся через ограждение, зачерпнул холодной воды и умылся. В голове немного прояснилось, но холодный ночной воздух заставил его поёжиться. На залив опускался туман.

Уже сидя в электричке, Кирилл размышлял, стоит ли написать матери. Сейчас они с отцом наверняка уже в отеле. Отец больше не звонил. Возможно, в эту самую минуту они там обсуждают его, гадают, где он, когда вернется, но ему было наплевать на чувства отца. А вот за маму он переживал, но твердо решил, что не будет посвящать ее в свои планы. Она узнает потом, по факту. И он тоже. Если написать сейчас матери, отец узнает мгновенно и может вмешаться в его планы, а этого Кирилл допустить никак не мог.

Сам аэропорт был огромным, похожим на паука, если смотреть сверху. Чтобы попасть в Международный Терминал Кириллу пришлось пересесть на внутреннюю электричку, которая курсирует внутри аэропорта между Терминалами 1, 2 и 3. Наконец, спустя примерно час после того как уехал с набережной, он оказался в аэропорту в зоне общего доступа. У входа стояли кассовые автоматы, где можно было посмотреть нужный тебе рейс, количество свободных мест, выбрать категорию. Кириллу сейчас было все равно, какой категорией лететь, лишь бы были места на ближайший самолет до Москвы. На его счастье он нашел рейс до Шереметьево с местами в эконом-классе, который вылетал из аэропорта Сан-Франциско в 7:30 утра. Кирилл воткнул карту Виза в приемник, вбил свои паспортные данные, выбрал рейс, класс и место, нажал «оплатить» и… автомат с громким противным писком выплюнул его карту.

Кирилл вынул кредитку, покрутил ее в руках — может впопыхах вставил неправильно? Попробовал снова. Пришлось проделать все манипуляции заново, но результат оказался тот же. Автомат не хотел принимать его карту. Кирилл в ступоре постоял перед автоматом. Он очнулся, когда к нему подошел охранник и настороженно спросил:

— У вас какие-то проблемы, сэр?

— Нет проблем, — рассеянно закачал головой Кирилл, обдумывая ситуацию. — Что-то с картой.

— Позвольте? — охранник проделал те же самые действия с картой юноши, спрашивая его данные, но автомат снова противно пискнул.

— Мне жаль, сэр, но ваша карта заблокирована, — с сочувствием сказал охранник и протянул карту Кириллу.

— Не может быть! — с разочарованием выдохнул мальчик. Он еще не верил до конца, но понимание того, что это дело папиных рук наваливалось на него, как огромная мраморная плита. Стало тяжело дышать.

Охранник отошел, но так, чтобы держать в поле зрения незадачливого пассажира. Кирилл опустился в одно из кресел в зале ожидания и начал мучительно соображать. Карту заблокировал отец, это ясно, и к гадалке не ходи. Вопрос только в том, знает ли он, что Кирилл собрался лететь в Россию или сделал это просто так, чтобы наказать. Еще полчаса назад он без проблем оплатил картой билет на электричку. Может просто какой-то сбой? Кирилл огляделся. В дальнем конце Терминала он увидел вывеску Напа Фармс Маркет. Это был круглосуточный супермаркет. Он решительно встал и направился к нему, чтобы еще раз проверить карту.

Прямо на кассе он схватил первый попавшийся шоколадный батончик и протянул женщине-кассиру свою кредитку. Она несколько раз провела ею по автомату и разочарованно вернула ее владельцу.

— Сэр, ваша карта заблокирована, — устало произнесла она. — Может, есть другая?

Кирилл удрученно покачал головой.

— Вы можете оплатить наличкой. Батончик стоит всего тридцать центов, — предложила женщина.

Кирилл залез во внутренний карман пиджака. Однако достав купюры, он с сожалением понял, что все они российские. «Черт, что же за день сегодня» выругался он про себя. На лэйбле у кассирши Кирилл прочел ее имя.

— Джесси, не подскажете, где здесь обмен валюты? — спросил он, улыбаясь. Эта улыбка далась ему с трудом, так как внутри у юноши все клокотало от злости. Хотелось заорать и разнести что-нибудь к черту.

По указанию кассирши, которая проводила его заинтересованным взглядом, Кирилл отправился искать автомат обмена валюты. Засунув в него все свои деньги, он получил чуть больше ста долларов двумя бумажками по пятьдесят и кучу круглых маленьких центов. Не густо. На эти деньги он точно не сможет улететь. Мальчик горько усмехнулся. Потом накатила жгучая обида, и он со всей мочи ударил кулаком по обменнику раз, другой, третий. Услышал резкий угрожающий крик — это охранник уже бежал к нему со всех ног. Немногочисленные пассажиры, ожидающие своего рейса, стали оборачиваться. Кто-то покрутил пальцем у виска, кто-то просто недоуменно покачал головой.

— Простите! — опомнился Кирилл, поднимая вверх ладони, когда грозный охранник подбежал и оттащил его от автомата.

— Пошел отсюда, — грозно пробасил мужчина, — пока я полицию не вызвал!

— Всё, всё, ухожу, — поспешно затараторил Кирилл, — только расплачусь за шоколад. Он показал пальцем на супермаркет, словно объяснялся с дауном. Тот проводил его тяжелым взглядом, но удерживать не стал.

Кирилл прихватил в магазине бутылку американской водки, даже не прочитав названия, и еще пару шоколадных батончиков. Кассирша с интересом наблюдала за посетителем. Ей было лет двадцать пять, на пальце правой руки кольца не было. Парень с синими глазами ей очень понравился, тем более, что он был единственным покупателем в этот час. Пробивая водку и шоколад, она бросала на Кирилла откровенно кокетливые взгляды. Отдавая чек, Джесси придержала его рукой.

— У меня смена заканчивается, — сексуальным, как ей казалось, голосом произнесла она, — может, сходим куда-нибудь?

Кирилл потряс перед ней водкой. Наклонился прямо к ее лицу и сказал:

— Я собираюсь напиться. Хочешь составить мне компанию?

— Подожди меня в зале, я скоро, — многозначительно улыбнулась девушка и закусила губу, провожая юношу взглядом.

Однако Джесси не суждено было сегодня окрутить этого парня. На выходе из супермаркета его приняли двое полицейских. Они отвели его в полицейское управление при аэропорте, отобрали паспорт, оставшиеся деньги и бутылку, и посадили под замок до утра.

Кирилл сначала сопротивлялся, пытался им доказать, что он не дебошир, а просто попал в сложную ситуацию, но вскоре сдался. В конце концов, ему стало все равно, где он проведет эту ночь, только желание напиться не покидало его. Он чувствовал себя пойманным в ловушку.

— Эй, капитан, — уже нормальным голосом окликнул Кирилл сидящего караульного. — Отдайте хотя бы водку. Я ведь теперь никуда не денусь и натворить ничего не смогу.

— Не положено, — бросил караульный, даже не взглянув в сторону узника.

— Ну, будь ты человеком! — взмолился Кирилл. — У меня можно сказать жизнь рушится!

Полицейский завозился на своем стуле, перелистнул журнальчик, лежащий перед ним на столе. Кирилл издал мучительный стон. В груди была такая тяжесть, что было больно дышать. Он плюхнулся на жесткую скамейку, лег на спину, задрав ноги на стенку. Руки скрестил на груди.

— Тупоголовый фараон, — проворчал Кирилл на русском.

Неожиданно полицейский поднял на него глаза. Он был всего лишь караульным и не смотрел документы задержанного, поэтому, не знал, что тот был русским, как и он сам.

— Русский что ли? — удивленно спросил он по-русски с украинским акцентом.

Кирилл встрепенулся.

— Ага.

Парень в форме со скрипом отодвинул стул и вышел из-за стола. Это был огромный широкоплечий детина с пухлым, почти еще детским лицом и светлыми короткими волосами. Он подошел и прислонился к стене возле решетки.

— Ты откуда, земеля? — спросил он уже добродушно.

— Из Москвы, — ответил Кирилл, слегка обалдев от такого поворота событий. — А ты?

— Из Одессы. Уже лет десять здесь живу. А ты значит, туристом или тоже на пмж?

Кирилл вздохнул, провел пятерней по волосам.

— Долгая история, — уныло бросил он.

— А мы вроде никуда не торопимся, — усмехнулся караульный. — Тебя как звать-то, узник?

— Кирилл.

— Я Ник. Тьфу, Колька то есть. Ну давай Кирилл, поведай мне о своей беде.

— Водки налей, — попросил Кирилл.

— Не положено!

— Да что ты заладил, не положено! — передразнил его Кирилл.

Колян вздохнул, почесал в затылке и махнул рукой.

— Ладно, скажу, что случайно разбил.

Он выплеснул в раковину какую-то коричневую жидкость из своего бокала, сполоснул его под водой. Затем отрыл бутылку водки и налил почти полный стакан. Бутылку спрятал, а стакан протянул Кириллу.

— Спасибо, — поспешил поблагодарить его тот, принимая бокал.

Кирилл рассказал ему свою историю. Николай слушал внимательно, ни разу не перебив. Потом крякнул, протянул руку через решетку и забрал опустевший наполовину бокал из рук Кирилла. Сделал несколько больших глотков и снова налил туда водки из бутылки. Протянул узнику.

— Да, — протянул он, — прям сериал «Богатые тоже плачут»! Твой отец, козёл, конечно, редкостный. Я уверен, он знал, что ты слинять собрался.

— Как?

— Да очень просто. Отследил твой телефон, увидел твое местоположение и сразу заблокировал твою карту. Как только ты через кассовый автомат попытался расплатиться за билет, тебя сразу и вычислили.

— Черт, точно! — Кирилл в сердцах стукнул кулаком по решетке. Как все просто. Гилмор ведь ректор в Стэнфорде, а там полно айтишников. Отследить телефон для них, как раз плюнуть. Снова накатила злость и обида. А еще бессилие что-либо изменить.

Кирилл снова плюхнулся на скамейку. Стоять он уже не мог от выпитой водки. К тому же он уже несколько часов не ел, поэтому огненная вода очень быстро ударила ему в голову. Они еще поговорили около получаса. Потом Николая сменил другой караульный, а Кирилл провалился в пьяное забытье.

4. Поступление

Кирилл не прилетел, и на следующий день тоже. Прошла еще неделя. Закончились все экзамены. Закончилась школьная пора, а с нею и детство. Однако Светлана чувствовала, что ее детство закончилось гораздо раньше, а именно тогда, когда она поняла, что есть люди, способные вмешиваться в ее судьбу, разрушать мечты и манипулировать чужими чувствами ради собственных интересов. Таким манипулятором оказался отец Кирилла Лев Владиленович Давыдов. С этим пониманием умерла ее детская наивность и вера, что жизнь похожа на сказку, где главные герои преодолевают любые препятствия, любовь побеждает время и расстояние, а финал всегда счастливый.

Через месяц Света стояла перед информационной доской для абитуриентов и, как и многие другие, искала свою фамилию в числе зачисленных на первый курс вокального отделения Российской академии музыки имени Гнесиных. Конечно, она там была — Лев Давыдов исполнил свою часть сделки. Она поступила, однако, радости от этого Света не испытывала. Глядя на счастливые лица своих будущих одногрупников, она завидовала их оптимизму. Они долго и упорно трудились, прошли все испытания и радовались своей награде. Они чувствовали себя на гребне волны, были уверены, что теперь их ждет блестящее будущее. Светлана же ощущала, как ее накрывает этой волной, заставляя судорожно хватать ртом воздух. Она поступила, и ей предстояло жить и учиться здесь одной, как минимум год. В ней еще теплилась призрачная надежда через год уехать к Кириллу по программе обмена студентами, только эта мысль и заставляла ее двигаться, есть, спать, петь — существовать.

Дениса не было с ней рядом, и не потому, что он не захотел ехать с ней в Москву, наоборот, в его планах было поступление в Московский институт культуры. Однако его планам не суждено было исполниться, потому что Дэн получил повестку из военкомата сразу же после сдачи последнего экзамена. Это стало еще одним потрясением для девушки.

Дэн скрывал это известие от всех. Света узнала об этом на выпускном балу. Конечно, она заметила странное поведение друга, когда речь в их компании заходила о поступлении. Дэн старался уйти под любым предлогом, а если не получалось, становился раздражительным. Каждый раз она обещала себе поговорить с ним на эту тему, однако, удобного момента так и не выдалось. В разгар бала, когда дипломы были вручены и бывшие школьники обрели, наконец, такую желанную свободу, когда опьяненные своей свободой, они разгуливали по набережной, танцевали и веселились, Света решила тихонько улизнуть. Ноги сами собой привели ее к той самой скале. Ей захотелось вдруг поверить, что случится чудо и Кирилл будет ждать ее там.

Конечно, его там не было. Света стояла на скале, обнимая себя за плечи. На ней было струящееся длинное платье цвета морской волны, распущенные волосы трепал ветер. Было немного жутко стоять вот так, но она не уходила, все ждала… как во сне. Ее нашел Дэн. Когда он увидел ее там, у него чуть сердце не оборвалось. Он вдруг решил, что она собирается спрыгнуть. Он осторожно поднялся, боясь напугать ее окриком, подошел и крепко обнял. В следующую секунду он уже уносил ее прочь с этой скалы, и не выпустил, пока они не оказались в безопасности внизу на каменном пляже.

Светка в одну секунду испытала восторг — мысль о том, что это Кирилл обнимает ее сейчас, потом недоумение от того, что ее несут куда-то, и наконец, гнев и раздражение, когда она увидела испуганное лицо Дениса.

Когда он поставил ее на ноги, она крикнула ему в лицо:

— Ты что делаешь?

Дэн уже справился со страхом и тоже начинал злиться.

— На кой черт, тебя понесло на эту скалу?! — перешел он в наступление.

Светка вдруг как-то сникла. Она и сама не знала ответа на этот вопрос.

— Не знаю, — выдохнула она, — прости.