Оглавление

1.

Две дамы, одна молодая, а другая лет на тридцать старше, бодро шагали по улице в направлении ДК «Нефтяник», стоящего на берегу реки.

— АльВанна! Ну, представляешь! — звонко возмущалась Нюся, шлепая модными грубыми ботинками по размякшей весенней грязи. — Сегодня ругалась с очниками. Была на отчетном показе. Снова в этюдах бедную Офелию сделали сумасшедшей! Так грубо и однобоко! Я пыталась студентам-лоботрясам объяснить, что это не так. Буквально разжевывала суть гениального произведения. Уж коли замахнулись на Вильяма Шекспира, то хоть прочитайте, вникните, подумайте! Ничего не хотят понимать!

— А разве она не была сумасшедшей? — АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, резко остановилась и в недоумении посмотрела на молодую попутчицу. — Я именно так помню из школьной программы.

— Вообще-то, нет! — продолжила было возмущаться Нюся, но потом махнула рукой. — Ладно, тебе простительно не знать. Мухоморы и литература никак не связаны. Это совершенно разные миры! Но студенты Института культуры обязаны разбираться в тонкостях человеческой психологии!

Нюся недовольно топнула ножкой, попав прямо по небольшой луже.

— Нюся, я преподаю не мухоморы, а физиологию низших растений. Поверь, в мире грибов, водорослей и лишайников подчас кипят нешуточные страсти. Ты бы знала, какая там жесткая конкуренция и борьба за существование! Шекспир отдыхает! — Алевтина Ивановна снова двинулась вперед, увлекая с собой недовольную Нюсю. — И, кстати, ты уверена, что в истории с несчастной Офелией не обошлось без пресловутых мухоморов? Может бедняжке кто-то чего-то подсыпал? Яды действуют по-разному и в разном временном промежутке.

Нюся, доцент кафедры культурологии, хроническая отличница и будущий кандидат наук, удивленно захлопала длинными ресницами.

— А я эту версию никогда не рассматривала и нигде в источниках не встречала. Интересно, — девушка задумалась, разом забыв про студентов. — Если с такой точки зрения разобрать ситуацию, тогда много становится понятно…

Сказав последнюю фразу, Нюся замолчала, погрузившись в глубокие размышления. Ее спутница, Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, решила не мешать девушке и лишь улыбнулась. Кстати, обращение АльВанна придумала именно Нюся. Вначале она уважительно называла подругу по имени-отчеству. Затем, объяснив, что по правилам орфоэпии, можно сокращать и то и другое, начала говорить Алевтин Ванна. В результате естественной мутации, количество букв существенно сократилось и осталось уже привычное для всех хоровиков обращение, АльВанна.

«Хорошая девочка, — думала Алевтина, шагая рядом с задумчивой Нюсей. — Умница, красавица. Глазищи голубые, фигура точеная, волосы густые, красивые, как в рекламе шампуня. Ей бы подиумы покорять, а не в дебрях мировой культуры копаться. Жаль, Виталька рано женился, а то, ей Богу, познакомила бы их».

Подруги торопились на репетицию хора. Хор, не абы какой. Любительский, академический! И ничего, что коллектив разномастный, с возрастным разбросом от семнадцати до восьмидесяти трех лет. Причем, половина участников нот не знает, а другая половина подучила музыкальную грамоту прямо на репетициях. Коллектив существовал уже более пятидесяти лет и совершенно не обирался сдавать позиции. А несколько хоровиков после пары лет спевок, даже умудрились поступить в консерваторию!

Светлана Валентиновна, руководитель хора, бойкая, целеустремленная, пожилая дама брала петь всех желающих. Она неустанно занималась с участниками, ставила голоса, разучивала партии и постоянно корпела над новыми аранжировками. Благодаря упорным занятиям и методичной работе со звукоизвлечением, коллектив звучал вполне убедительно, слаженно, солидно. И как итог — хор был обласкан вниманием директора Дома Культуры и стал желанным гостем на городских площадках при проведении различных праздников.

Именно накануне будущей концертной программы Светлана Валентиновна поручила Нюсе с Алевтиной прийти раньше и найти в коробках старые партитуры.

— Решила! — на очередной репетиции вдохновенно произнесла Светлана Валентиновна. — Будем ставить «Мойдодыра» Левитина! Вещица незатейливая, но со смыслом. Думаю, осилим.

— Светлана Валентиновна, — робко возразила Нюся. — У нас альты слабые и первые сопрано звук держать не могут. Про басы лучше даже не говорить.

— Ничего, споемся! — отмахнувшись, продолжила Светлана Валентиновна. — Ты тоже кроме нот ничего не знала, шептала со свистом, а смотри, как распелась. Еще немного и арию «Снегурочки» выучишь! Была бы цель!

— Светлана Валентиновна, скоро дачи начнутся, хоровики по огурцам-помидорам разбредутся, — не преминула высказать сомнение Алевтина. — Может лучше по осени начнем?

— АльВанна! — не согласилась руководитель хора. — Сейчас начнем, а по осени продолжим. Аккурат материал за лето в голове уложится, нужным образом распределится, и связки к звуку привыкнут. Не сбивайте! К следующему занятию найдите партитуру.

— А где она? — Нюся в растерянности посмотрела на огромный встроенный шкаф с многочисленными полками, папками, коробками, стопками.

— Где-то здесь, — уверенно произнесла Светлана Валентиновна и обвела рукой аудиторию.

Хор занимал в ДК самый большой класс, но, когда начиналась сборная репетиция, места все равно не хватало. Большие светлые окна, почти пятьдесят стульев, три письменных стола, плотно составленные в дальнем углу пюпитры, притащенный кем-то для посуды старый, отреставрированный высокий комод, шкаф и потрепанный, но всегда хорошо настроенный рояль. В довесок, около окна еще стояла ретро-этажерка, на которой, как и в шкафу с коробками, тоже пылились ноты.

— Укажите хотя бы приблизительное место дислокации, — встревожилась Алевтина. — Иначе мы тут на три дня зароемся в бумагах.

— Где же, где же, — нахмурилась руководитель и покрутила головой. — Либо на этажерке, либо в тех нижних коробках в шкафу. Да, и не исключаю варианта с комодом. Посмотрите в среднем ящике.

— Так там же посуда была, — возразила Алевтина.

— Была, но сплыла, — отмахнулась Светлана Валентиновна. — Ищите везде. Четыре толстые бумажные, серые папки. На них написано «Мойдодыр». Все, теперь не отвлекайте. Меня вокалисты ждут на репетицию, а вечером занятия в музыкальной школе.

Алевтина Ивановна и Нюся тяжело вздохнули, решив в следующий раз прийти на час раньше и со свежими силами окунуться в партитуры.

Взяв ключи у разговорчивого вахтера Сергеича и быстро переодевшись на вешалке около входа, женщины растерянно смотрели на освещенный ярким солнцем класс.

— Ну, с чего начнем? — спросила Алевтина.

— Предлагаю действовать по интуиции, — с умным видом произнесла Нюся. — Тебя в какую сторону тянет при слове «Мойдодыр»? Направо, налево или к окну? Что ты чувствуешь?

— Как биолог, чую наличие черной плесени в углу левой оконной рамы. Сомневаюсь, что это связано с нотами, но хороший клининг стеклам и рамам не помешает.

— Тьфу! АльВанна, вот как у тебя все с грибами становится связано?

АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, пожала плечами. Любит она свою профессию и все тут! Даже студенты биофака обожают ходить на, казалось бы, нудные лекции по физиологии низших растений. Главное, уметь правильно преподнести материал — доходчиво, живописно, увлекательно. Конечно, кое-что приходится зубрить, особенно латынь, но на то и наука, а не детектив с чайниками.

— Весна, весна, грибы, грибы, — напела Алевтина и направилась к этажерке. — Грибы повсюду, смирись. Даже вечная, нетленная музыка изъедена низшими растениями.

Алевтина потрясла первой попавшейся папкой.

— Кошмар, — вздохнула Нюся, направившись к стоящим в шкафу коробкам.

Этажерка не преподнесла никаких сюрпризов. Хоровые партии, сборники песен для солистов, несколько учебников по сольфеджио и, как ни странно, неопознанные выкройки одежды, пару журналов «Бурда» и детские комиксы про машинки.

— Интересное дело! — удивилась Нюся. — Что здесь делают журналы мод?

— Девчонки, наверное, принесли, когда концертные балахоны кроили, — АльВанна вытащила следующую коробку и чихнула. — Аллергия на пыль. Если ты с этажеркой закончила, то иди сюда. Только предупреждаю, в коробках могут быть тараканы.

— Фу! — скривилась Нюся. — Ненавижу тараканов.

— Старые бумаги — их естественная среда обитания. Смирись и утешай себя мыслью, что наши тараканы с Бахом спать ложатся, а с Моцартом встают.

— Прямо сразу отпустило. Музыкальные тараканы! Какая прелесть! — недовольно ответила Нюся, но подошла к шкафу и вытащила коробку.

Некоторое время женщины молча перебирали ноты. В третьей по счету коробке нашлась первая папка.

— Ну, наконец-то! — радостно воскликнула Нюся и потрясла серой папкой. — Наш «Мойдодыр».

Нюся развязала потрепанные шнурки и вскрикнула: из открытой папки на нее смотрел большой коричневый таракан. Девушка вскочила, и ноты разлетелись во все стороны.

— Нюсенька, зачем же так нервничать? — Алевтина снова чихнула и громко высморкалась. — Таракашка тоже жить хочет. Беги, беги!

Алевтина постучала по полу и таракан нехотя, словно обижаясь, поплелся к плинтусу.

— Иди, давай, усатый. Не мешай работать. Нюся, смотри, что я нашла, — АльВанна протянула подруге толстую коричневую тетрадку в клеточку. — Какие-то циферки, буковки. У нас так в садоводческом обществе председатель записывала кто и сколько должен за свет.

— В тетрадке? — недоверчиво спросила Нюся и, взяв тетрадь за уголки, осторожно потрясла.

— Конечно, раньше все записывалось от руки и на бумаге! Я в молодости застала первые компьютеры. Знаешь, такие большие, пузатые. Обладать машиной было очень круто! Прямо сказочно богато! А сейчас все в телефоне помещается.

— Вы, поди, и на деревянных счетах еще считали? — Нюся задумчиво листала тетрадку.

— Я не настолько древняя! — рассмеялась Алевтина Ивановна. — Но мама мне показывала, как на счетах числа складывать. Между прочим, вполне себе удобно.

— АльВанна! А вдруг это тетрадка какого-нибудь мафиози времен перестройки? Тут зашифрована черная бухгалтерия и схема взяток.

— И что? Сейчас делишки перестроечных мафиози уже никому не интересны, — вздохнула Алевтина и, кряхтя, вытащила следующую коробку. — Да, много музыкального материала накопилось за пятьдесят лет. И, представляешь, раньше-то ноты от руки переписывали! Принтеров не было.

— Ужас. Неправильно перепишешь, и весь хор мимо нот шпарит, — Нюся опаской начала разбирать новый ящик. — Сколько композиторы всего написали! Можно всю жизнь исполнять произведения и ни разу не повториться.

— Творчество тем и прекрасно, что одно и то же музыкальное сочинение можно исполнять, интонировать по-разному. Дунаевский, Варламов, Верди, Глинка, Бортнянский, Шуман. О! Еще две папки, — Алевтина Ивановна отложила ноты в сторону. — Смотри, книга «Как закалялась сталь». Раньше бы в библиотеку унесли, а теперь куда девать?

— Мне не надо! — сразу стала отнекиваться Нюся. — У меня и так все книгами классиков завалено, а в коридоре по культурологии целый стеллаж.

— Почему в коридоре? — удивилась Алевтина и начала рассматривать очередную подборку партитур.

— Квартира небольшая, однокомнатная, больше некуда спецлитературу складывать. Вот полку в прихожей и организовала. Ой! — Нюся отпрыгнула в сторону. — Да сколько же здесь всяких насекомых? Прямо рассадник.

— Ну, я уже штук пять насчитала, — невозмутимо ответила Алевтина Ивановна.

— Брр! — сморщила Нюся. — Можно ты оставшееся разберешь? Если увижу еще одного таракана, то в обморок хлопнусь.

— Нежные нынче барышни пошли. Тащи последний ящик.

Нюся, кряхтя, вытащила из глубины шкафа коробку.

— Уже минут сорок разбираем! Скоро хоровики придут, — ворчала Нюся. — Нет, чтобы весь «Мойдодыр» в одно место положить! Вот увидишь, папка будет в самом низу.

— Нисколько не сомневаюсь, — ответила Алевтина. — Смотри, какие старые ноты, от руки писанные. Эти, наверное, с самого основания хора лежат. Жаль, что без оглавления, но хоть с первого листа. Вроде вальс какой-то. Сыграешь, пока я разбираю? Все веселее дело пойдет.

— Легко, — с радостью согласилась Нюся. — Лишь бы в пыли с тараканами не копаться.

Нюся с осторожностью поставила листочки на рояль и, несколько приноровившись, заиграла. Мягкая, нежная, завораживающая музыка полилась из-под женских пальчиков. Алевтина даже перестала разбирать коробку и заслушалась. Когда мелодия закончилась, Нюся медленно убрала руки и положила на колени.

— АльВанна! Какой красивый вальс! Интересно, кто автор?

— Ты посмотри, может на последней странице написано что-нибудь?

— Закорюка невнятная написана и еще какие-то каракули. Знаешь, возьму ноты с собой. В Институте одна дама из консерватории лекции читает. Она часто аккомпанирует известным приезжим певцам. Вдруг подскажет чего? Постараюсь уточнить.

— А Светлана Валентиновна не знает? Ее же ноты, — Алевтина наконец-то разобрала коробку. — О! Вот и папка. Действительно лежит, зараза такая, на самом дне.

— Ура! Хоть в комоде не надо ковыряться, — Нюся аккуратно сложила ноты и, найдя в шкафу новый файлик, положила их туда. — Сейчас Светлана Валентиновна придет и спросим. Но все равно возьму вальс, откопирую и разучу. Очень понравилось!

Женщины с трудом запихивали в шкаф уже последнюю коробку, когда в аудиторию вальяжной походкой вошел Сашка Сюзев. Главный баритон хорового коллектива был высок, черноволос, красив и статен.

— Привет, девчули! — Раскатисто поздоровался он и без промедления включил стоящий на комоде чайник. — Что-то в горле пересохло. Чайку бы испить с пряничками.

— Отчего же не испить, ежели есть прянички, — Алевтина Ивановна, кряхтя разогнулась, отряхнула руки и звонко чихнула. — Мы очень даже «за»!

— Ага, полдня в нотах роемся, с тараканами милуемся, — Нюся подошла к раковине и тщательно вымыла руки. — Так что с пряничками?

— В наличии, мои разлюбезные, — Сашка потряс большим кульком с пряниками. — Мятные, наисвежайшие! Налетай.

Пока компания распивала чаи, собрались оставшиеся хоровики. Медленно рассаживаясь по местам, коллеги делились последними новостями, планами на выходные, ближайшими посадками и удачными рецептами от шейного хондроза. Последней в класс залетела Светлана Валентиновна, быстро переобулась, надела очки и, взяв с рояля толстый талмуд с хоровыми партиями, отрывисто скомандовала:

— Сейчас, как всегда, распевка. Потом «Полонез» Огинского и далее по списку концертной программы. Солисты после репетиции остаются. Группа «Моя мелодия» занимается завтра с четырех дня. Все понятно? Медленно вдохнули, выдохнули. Поехали.

Полтора часа репетиции пролетели незаметно. Партия за партией, страница за страницей, повторение за повторением и постепенно произведения великих авторов приобретали законченный вид.

— Ну, что же, вполне себе неплохо, — удовлетворенно констатировала Светлана Валентиновна. — Приглашаю завтра свободных сопрано почистить парии. Не кривитесь! Верха не держите! Начинаете качаться и весь хор «плывет». Поэтому, будьте любезны, приходите. Скоро начнутся ваши клубники с помидорами и вовсе никого не собрать. Отчетный концерт через полтора месяца! Через две недели переходим в режим усиленных репетиций!

— Уважаемые хоровики! — Громко, хорошо поставленным голосом сказала Раиса Семеновна, бабушка семи внуков и сторожил коллектива. — Будем сбрасываться на «отчетное» застолье или кто-что принесет? Подумайте и обсудим при следующей встрече.

— Раечка, а когда у нас будет с тобой следующая встреча? — пропел бас профундо Егор Степаныч, коренастый седовласый полковник в отставке

— Степаныч, тридцать лет одно и тоже! — фыркнула Раиса Семеновна. — Но караси для застолья неси! Если хотите, могу их в тесте запечь.

— А мы бедные студенты! — встряли курносый, рыжеволосый Сережка и вечно растрепанный Леша, студены дирижерского отделения музыкального училища. — Богаты только картошкой!

— Овощебазу ограбили? — поинтересовался Егор Степаныч.

— Зачем же грабить? — ответил Сережа. — Родичи вчера целый мешок привезли с деревни. Можем отварить большую кастрюлю и горяченькую принести.

— Хорошая идея! — согласился Егор Степаныч. — Дешево и сердито!

— А пляски будут? — спросил Леша. — Я очень люблю подергаться под музычку.

— Да не верьте вы ему! — Сережа закатил глаза. — Ему брат из-за границы кроссовки модные подогнал, так он уже не знает где их показать и похвастаться.

— Они не только модные, но еще и сшитые на заказ! Даже подошва уникальная! Со звездами в середине! — с восторгом стал делиться Леша. — И они такие удобные, легкие, кожаные!

— Завелся! — прокомментировал Сережа.

— Очень, конечно, рады за тебя, Леша, но танцевать в аудитории особо негде. Если только потом в балетную студию напроситься. Ладно! Позже обсудим! Основная репетиция закончена, — пресекая ненужные разговоры, сказала Светлана Валентиновна. — Солисты остаются, остальным — до свидания.

Хоровики зашушукались, начали закрывать папки с нотами, обсуждать репетицию. В дверь аудитории робко постучались.

В приоткрытую дверь неуверенно вошел невысокий, коротко стриженный, симпатичный молодой мужчина и негромко спросил:

— Здравствуйте, а здесь занимается оперный хор?

— Оперный — это, конечно, громко сказано, — отчего-то вздохнула Светлана Валентиновна. — Проходите, что вы хотели?

— Хотел бы у вас петь, — все так же неуверенно продолжил мужчина.

Хоровики разом замолчали и уставились на новенького.

— Мужчины хору нужны, грех отказываться. Как вас зовут?

— Петр.

— Разденьтесь, посидите немного, посмотрите на наши занятия. Потом поговорим и прослушаемся, — Светлана Валентиновна показала на аудиторию. — Солисты, готовьте ноты. Кто больше не участвует — марш по домам.

Большая часть людей быстро покинула репетицию. Но оставшиеся не могли спокойно пройти мимо потенциального участника коллектива и, вскоре вокруг мужчины организовалась небольшая кучка заинтересованных людей.

— А Петр ничего так, — шепнула Нюсе Алевтина Ивановна.

— Вот именно, так, — скривилась Нюся.

— По виду чистенький, симпатичный и без кольца обручального.

— АльВанна! — зашептала недовольно Нюся. — Ты меня кому угодно готова сплавить.

— И вовсе некому угодно, — не согласилась Алевтина. — Давай, посидим до последнего, послушаем его. Интересно же!

— Ладно, но только из любопытства. Все равно нам дуэт надо спеть.

За два часа Светлана Валентиновна позанималась с шестью солистами, попила чай с остатками пряников, последними подозвала Нюсю и АльВанну.

— Так, давайте быстренько пройдемся по вашему произведению.

Женщины подхватили ноты романса «Ночь светла» и приготовились петь.

— Нюся, «а» на верхушке поем ближе к «о»! Помни про опору! Чтобы прямо попа трещала! АльВанна, чётче держи свою партию. Вечно убегаешь за Нюсей. Готовы?

Светлана Валентиновна начала играть. Женщины первые строчки несколько подстраивались друг к другу, а потом запели и зазвучали слаженно, лирично. Светлана Валентиновна удовлетворенно кивнула головой. Когда начался короткий проигрыш перед вторым куплетом, Петр неожиданно встал со стула и прямо с места стал подпевать дуэту очень приятным мягким баритоном, идеально гармонируя с общим звучанием.

Брови Светланы Валентиновны поползли вверх, но, как настоящий профессионал, она не остановилась и продолжила играть. Нюся с Алевтиной тоже не дрогнули. Романс допели уже втроем.

— Светлана Валентиновна! А нас можно поздравить! — захлопал в ладоши Сашка Сюзев. — Наконец-то, и нашего полку прибыло!

— Да, — радостно протянула Светла Валентиновна. — Переходные ноты немного шатаются, а низы и верха очень даже приличные. Где учились?

Петр, польщенный похвалой и даже немного покрасневший, ответил:

— У меня мама оперной певицей была. Вот и меня учила петь в воспитательных целях, так сказать. Мама очень любила этот романс.

Сашка подошел к новенькому и дружески потряс по плечу:

— Если еще и ноты знаешь, то цены тебе нет!

— Знаю. Музыкальная школа по классу фортепиано с красным аттестатом. Я же не мог подвести маму, — Петр присел на стул и улыбнулся. — Так давно не пел, даже соскучился.

Алевтина легонько ткнула Нюсь в бок и тихо шепнула:

— Интеллигентный мальчик. Смотри, как хорошо улыбается, — и вслух спросила. — Петр, а вы женаты?

— Уже нет, — Петр еще больше смутился.

— Ой, девки, любопытные вы! — Сашка пришел на помощь Петру. — Неужели важно женат или не женат? В наши-то развратные времена!

— Развратные не времена, а люди, — отрубила Светлана Валентиновна. — Порядочность ценится всегда! Девушки, а не рискнуть ли нам и не сделать ли из вашего дуэта трио? Петр прекрасно подготовлен, партию ловит на лету. Хорошо вместе звучали. Саша, как думаешь?

— Прекрасная мысль! — горячо поддержал Сашка. — Время для репетиций еще есть. Петь, у тебя инструмент в наличии?

— Да, мамин рояль, — Петр еще гуще покраснел. — Если вы считаете, что я уже могу выступать, то поучу партию дома.

— Партию для начала надо написать, — сказала Елизавета Валентиновна. — Приходи завтра на репетицию, постараюсь успеть. Сможешь часиков в семь вечера?

Петр обрадовано согласился.

После репетиции хоровики и Светлана Валентиновна, не торопясь, обсуждая будущие выступления, вышли на улицу. Еще светло, ветрено, а со скованной льдом реки, несёт сыростью.

— Лепота-то какая! — почти крикнул Сашка и распростер руки. — Весною пахнет, аж сердце часто бьется! Волнуется сердце, предвкушает!

— Чего предвкушает — авитаминоз и мокрые ботинки? — спросила Светлана Валентиновна.

— Любовь, романтику и перемены к лучшему! — не меняя настроение, ответил Сашка. — Кого подвезти?

— Меня, — сказала Светлана Валентиновна. — До рынка подбрось, а там я добегу.

— Зачем же до рынка! Таких ценных руководителей полагается сразу домой доставлять! — Сашка галантно открыл Светлане Валентиновне дверь своей новенькой машины. — Девчули, сегодня нам не по пути! Пока.

— Чава какава! — только и успела сказать Алевтина Ивановна вслед стремительно отъезжающей машине.

— Понтуется, хвастается достижениями заграничного автопрома, — фыркнула Нюся.

— Видишь, сколько на корпоративах можно заработать, — ответила Алевтина. — Бесплатно только птички поют и мы.

— Это здорово — зарабатывать своим хобби. Работа мечты, — подал голос скромно стоящий в стороне Петр.

Алевтина и Нюся синхронно повернулись в его сторону.

— По домам? Хотите, отвезу? Мне спешить некуда, — предложил Петр.

— Конечно, хотим. Очень даже желаем. Тем более, я свою «ласточку» на профилактику поставила, — сразу же согласилась Алевтина Ивановна и толкнула Нюсю вперед. — Мы не очень далеко живем.

— Хорошо, — Петр показал рукой в сторону серого чистенького седана. — Машина не новая, но я доволен.

— Ой, да нам хоть на кобыле!

Нюся и Алевтина бодро направились к машине.

— Сам чистенький, машинка блестит, уверена, что и внутри будет полный порядок, — шептала Алевтина Ивановна.

— Хватит его рекламировать, — так же шепотом возмущалась Нюся. — Слишком чисто только у маньяков бывает.

— Тьфу, на тебя. Ничем не угодить.

Дамы расположись на заднем сидении действительно чистого салона и Алевтина спросила:

— Петр, а чем вы занимаетесь по жизни и почему решили прийти в хор?

— Занимаюсь экономикой, а в хор пришел вспомнить молодость и набраться новых эмоций, — Петр завел машину и плавно тронулся. — У вас коллектив с богатой историей. Сколько хору лет?

— Не поверите, скоро шестьдесят! — оживилась Нюся и стала рассказывать…

Первой домой завезли Алевтину Ивановну.

— Петр, обязательно приходите завтра на репетицию. Светлана Валентиновна просто так на занятия не зовет. — Сказала Алевтина на прощание.

— Обязательно буду, — заверил Петр и, обернувшись к Нюсе, спросил. — Домой?

— Да, — и вдруг неожиданно для себя добавила. — А есть варианты?

— Варианты всегда есть, — уверенно ответил Петр. — Кино, кафе, прогуляться и еще сегодня в музеях ночь отрытых дверей.

— Точно! — обрадовалась Нюся и быстро перешла на «ты». — Пошли в музей! Тысячу лет по ночам не гуляла!

— Хорошо, — легко согласился Петр. — Начинаем с краеведческого музея?

В ходе ночных бдений Петр и Нюся посетили музей, художественную галерею, посидели в круглосуточном кафе, прогулялись по набережной и в два часа ночи успели на последнюю автобусную экскурсию по ночному городу «Призраки темных улиц».

Небо уже серело перед рассветом, когда Петр, наконец-то, привез Нюсю домой. Ночью от весны не осталось даже воспоминаний. Резко похолодало. Острый влажный ветер, то и дело срывающийся мелкий снег, и хрустящие, замерзшие от мороза лужи. Зато в машине было обволакивающе тепло и вкусно пахло кофе, купленным в уличном автомате.

Молодые люди перед прощанием несколько мгновений помолчали, словно до краев насыщаясь событиями дня. Не хотелось никуда идти. Но надо!

— Здорово сегодня получилось! — вздохнув, первой прервала молчание Люся. — Неожиданно и здорово.

— Мне давно не было так хорошо, — улыбаясь, сказал Петр. — Спасибо.

— И тебе спасибо, — ответила Нюся. — Чувствую себя, как в восемнадцать лет. Дурной и абсолютно счастливой.

— Согласен. Можно я тебя еще когда-нибудь приглашу?

— Можно, — не стала ломаться Нюся и улыбнулась. — А сейчас спать! Хорошо, что мне к третьей паре.

— Везет. А мне к девяти.

— Чего же ты не сказал? — спросила Нюся. — Раньше бы закончили.

— Работа каждый день, а такие душевные вечера выпадают очень редко.

— Ну, ладно. Пошла. Еще раз, спасибо, — Нюся легко коснулась руки Петра и вышла из машины.

— Пока, пока, — задумчиво произнес Петр, быстро просмотрел сообщения на телефоне и отъехал от подъезда. — Что день грядущий нам готовит?

2.

Нюся, прокручивая в голове события прошедшего дня, даже и не заметила, как поднялась на третий этаж. Может, права АльВанна? Петр хороший, интеллигентный и симпатичный. Хватит вспоминать красавчика Семена и лучше забыть о той неудачной попытке стать любимой. Нюся чувствовала, что жизнь начинает меняться — словно река по весне, охваченная гулким мощным ледоколом, устремляется вперед, сметая на пути ненужное и отжившее.

В приподнятом настроении, напевая легкий романс, девушка открыла входную дверь. Не включая в прихожей свет, быстро сбросила ботинки, повесила куртку и вдруг почувствовала неладное. В квартире витал чужой запах: резкий, непонятный и тревожащий, а из зала доносились подозрительные, хрипящие звуки. Сердце вмиг учащенно забилось и Нюся, вспотев от напряжения, стала лихорадочно вспоминать, где лежит газовый перцовый баллончик. Тьфу, в комнате на полке! Придется обходиться подручными средствами. Сделала пару глубоких медленных выдохов, на цыпочках прокралась на кухню, осторожно достала из ящика большой нож и длинную деревянную скалку. Почувствовав себя почти защищенной, так же на цыпочках зашла в комнату и резко включила верхний свет.

На любимом, уютном, разобранном для сладкого сна диване, лежало храпящее волосатое, бородатое чудовище!

Нюся хотело было крикнуть, но горло сразу предательски пересохло, и вместо визга: «Кто ты, вонючее чудовище? Быстро пошел отсюда! Вызываю полицию!», — получилось шипящее, тихое: «Пшел вон!».

На её комариный писк чудище никак не среагировало. Судорожно сглотнув, Нюся неслышно подошла к дивану и ткнула непрошеного гостя скалкой. Ничего. Тогда девушка осмелела и начала тыкать скалкой еще сильнее. Чудовище, недовольно что-то проурчав, повернулось к ней спиной. Наглость, какая! Нюся разозлилась и, положив на стол «боевое оружие», схватила с подоконника бутыль с водой. Ну, получай!

Девушка звонкой струей вылила на незнакомца почти полбутылки воды и предусмотрительно отскочила назад. Пару секунд было тихо, а потом волосатое чудовище вскочило, ошалело закрутило глазищами и возмущенно рыкнуло:

— Ты обалдела, что ли? Совсем спятила?

Нюся вновь схватила нож со скалкой и с боевым, грозным видом пошла на чудовище. Врагу нельзя показывать свои слабости! Не на ту нарвался! Это ее дом!