Глубина и величие русского народа — как и густые бороды русских — заключают в себе — если только это вообще возможно в человеческом сердце — такие широкие просторы, что в них могут развиться и крайняя святость, и крайняя чудовищность.
жить здесь можно либо как Достоевский, то есть сбросив спасательный круг и погружаясь всё глубже в бездну; либо как Толстой, ухватившись за первый важный жизненный вопрос, и держаться за него до конца, пока жизнь полностью не собьет с ног.
В ночь Пасхи все театры и кино закрыты, а оперные певцы Большого театра поют литургию в храме Христа Спасителя. За неделю до этого в «Рабочей газете» вышла заметка: «Куда пойдет рабочий: в церковь или театр?» Подобная постановка вопроса заинтересовала и нас, ведь рабочий каждый день слышит о том, что религия — это зло.
жить здесь можно либо как Достоевский, то есть сбросив спасательный круг и погружаясь всё глубже в бездну; либо как Толстой, ухватившись за первый важный жизненный вопрос, и держаться за него до конца, пока жизнь полностью не собьет с ног.
