***
Когда улитка выползает
Из звона дня-
Куда улитка пропадает?
Вот для меня
Вопрос первее всех вопросов,
Но есть ответ:
Звон дня и день- улитки тоже,
Улитка- нет.
Она- абстракция, скорее,
Верней, макет,
Что нам воображенье греет,
А душу — нет.
Она как сущность тех предметов
«Внутри- извне»,
Как отрицание, как вето
Тех, что вполне
Есть примитив, согретый солнцем,
Зимы огнем
И рожками во тьмы оконце,
Влача свой дом,
Стучит скиталица из сути
В иную суть
Мы усмехаемся, как судьи-
Не обессудь,
Лукавое созданье божье
Верша побег,
От нас ты убегаешь тоже,
Но свой ночлег
Мы тоже охраняем свято
От суеты.
И в пустоту ползём куда-то
Из пустоты
***
Ну почему бы мне не родиться фараоном-
Каким-нибудь Псамметихом двадцать шестым?
Щупая жриц, на Изиду посматривал я бы влюблённо
И думал, что плоть небожественных- жертвенный дым.
А потом бы построил себе огромную пирамиду,
Загубив сто тысяч рабов, сто тысяч веков.
И, лёжа в саркофаге, слушал и слушал себе» Аиду»,
В грядку вечности вросши, как репа или морковь.
И предавался не воспоминаниям- размышлениям.
Не о жизни и смерти, что всё — суета сует-
О том, что готику женских ног венчает свод вожделения.
Но позднюю готику придумал уже не поэт.
***
Попытка тоста
Когда умрём- обмен веществ-
Любых и разных — прекратится.
Пока среди живых существ-
Давайте пить и веселиться.
***
Всё менее ретиво ретивое.
Кровь красная не так уже красна
Лишь одного: оставили б в покое
Хотел, хочу и, к счастью для меня,
Всё ж оставляют. Выхожу в дорогу,
Всё в тот же путь, что блещет и кремнист.
Дорога в никуда? Дорога к богу?
Кто скажет мне, какой криминалист?
***
Капелька вечности на твоей ладони:
Не то снежинка, не то звезда.
***
Мимо Рязани и мимо Уфы,
Мимо Самары и Сызрани мимо-
Поезд семьдесят первый. Увы! —
Богом от наших нашествий хранимый
Спит — почивает Миасс- городок,
Чмокнет губами спросонья Коломна
Словно мы дали кому-то зарок:
Без остановки, Кому вот? Не помним.
Сколько же трепетных, ласковых душ,
Ликом красивых и стройных ногами,
Мы прозевали, прошляпили- Куш,
Может быть, нам не хранимый богами.
Может, хранимый. Бумаги клочок-
Может, купе или, может, плацкарта-
Словно смеётся в лицо: " Дурачок!
В этой игре не бывает стандартов».
Сколько Офелий и сколько Джульетт,
Сколько несыгранных драм и комедий
Кануло в ночь, улетело в рассвет
Давеча, ранее часом, намедни…
С длинною прядкой, закрывшей глаза,
С толстой косой или рыжею чёлкой… —
Вовсе не мне обаяньем грозят,
Сея раздор в городах и посёлках.
Что помешало спокойно сойти,
Прыгнуть в проём уходящих перронов?
Нина, а может Наташа — прости!
Не поминай меня лихом, Алёна!
Спички ломая со зла, закурю,
Чтоб успокоить себя никотином.
Милая Света, тебя не люблю
И не тебя обожаю, Ирина.
Так вот теряем немало чудес:
В каждой- хоть что-то, хоть чьё-то, но чудо.
Троицк и Люберцы! Вы — моя песнь!
Город Самара- тебя не забуду!
***
Как амфоры афинской горло,
Струяся к неба синеве,
В себя сжимая тело моря
И человеческой траве
Чернофигурную доверив
Борьбу титанов и богов,
Дном моря Леты дно измерив,
Как смертью- нежную любовь.
Музейным мраморным палатам
Соседство мидий предпочтя-
Эллады сон, певучий атом
Того, ахейского дождя.
***
Один, один, но одиночество-
Как красное зерно граната.
И, если не содержит творчества-
То всё ж хранит покой в пенатах.
Привет тебе, о одиночество-
Благословение земное.
Не громогласное пророчество,
Пророчество совсем иное:
Цветок взрастает в зноя мареве,
Его дождями поливает.
А если не дождёмся зарева, —
То посочувствуем: бывает.
Но всё ж хранится в одиночестве
Возможность этого цветения.
Так воздадим за доблесть почести,
Как и положено растению.
***
Допустим: влюбился, допустим, женился
И годом позже ребёнок родился.
Дали общагу, потом квартиру:
Кухня, две спальни, ванна с сортиром.
Купил машину, построил дачу,
Завёл любовницу- родился мальчик.
На две семьи стал крутиться, как белка,
Встретил потом из провинции Элку.
Любовь до неба! — а лет уже- сорок,
Но, видно, еще какой-то был порох.
Тут все запутал, с женой развёлся,
Ещё ребёнок внебрачный нашёлся.
Было чудесно — стало прекрасно!
И в петлю голову сунул несчастный.
Судачили долго об этом коллеги:
«Я с ним согласился бы, будь он калекой
Или была бы серьёзной причина.
А жаль. Такой был видный мужчина!»
***
Открыты шлюзы сна,
Сознание уносит
В тот заповедник тьмы,
Запретного,
Соблазна,
Цветут где ярко — красные кувшинки
На изумрудной, как огонь, воде.
***
А если бы я женился на ней?
Но я ведь совсем не женился на ней!
Но я ведь женился совсем не на ней!
***
Любитель книг
Я завещаю тысячу томов.
Чем хуже это тысячи домов?
***
Ворованное счастье дороже,
Потому что оно ворованное.
И лежит оно рядом всё же,
Мною до смерти зацелованное.
И лежит оно рядом всё же.
Приходящее- уходящее.
То, о чём ты просил: «О, боже!
Дай мне что-нибудь настоящее».
***
Как будто знают многое про женщину.
А кто-то утверждает даже: «Всё»
Но, как стихия вод морских изменчива,
Она в простор неведомый несёт.
Там ждут тебя чудесные открытия,
Прекрасные, как сказка, острова.
Там ждут тебя великие события —
Найди лишь для признания слова.
***
Хочется никем не пройденных дорог,
Хочется никем не целованных губ,
Хочется никем не написанных стихов,
Хочется впервые нарисованного неба,
Хочется впервые шумящего моря.
Хочется… — да мало ли чего хочется!
***
Королевы твои постарели давно,
В винный камень твоё превратилось вино.
Уши ватой застлала тебе тишина
И небывшая снится ночами вина.
И тоскуя, тоскуя о чём-то своём,
Среди ночи во сне льёшь ты слёзы ручьём.
Жизнь прошла, как проходит гремящий состав,
Полустанок врасплох среди ночи застав.
И опять тишина, тишина, тишина…
Жить- не страшно, тем более- смерть не страшна.
***
Быть может, признают потом
Быть может, быть может, быть может…
Признание- за животом.
Всё чохом, кагалом итожа,
Из камня поставят скрижаль;
Слезу крокодилью роняя,
Присудят: что поздно- то жаль.
А, может быть, и не признают.
***
Время тает в часах электронных, в часах песочных.
Чем отличается время Ксеркса от времени Тамерлана?
Лишь шелестит на ветру пожелтевший жизни подстрочник,
Читанный теми уже и совсем не читанный нами.
***
Может быть, от того покраснели уста,
Что кровь речи, вдруг хлынувшей горлом густа.
Ну, а мы всё забыли, нам теперь невдомёк —
«Было Слово вначале и Слово то — Бог».
***
Пусть сияет твоя доброта,
Как апрельских подснежников очи.
Мягче света и музыки кротче
Пусть сияет твоя доброта.
В майском небе плывут облака,
В голубой акварели мерцая
И несильная эта рука
Всё насилье земли отрицает.
И покамест горят облака
На закате рубиновым светом…
